Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Юрий Богданов. Это было строго секретно для всех нас. Часть вторая




страница7/38
Дата21.07.2017
Размер9.21 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   38

22. НАРКОМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ КАЗАХСТАНА
С началом 1943 года Верховному руководству страны, имевшему (в отличие от нас) полную информацию о действительном состоянии дел на фронте и в тылу, стало ясно, что военная ситуация окончательно переломлена в пользу Советского Союза. Ещё предстояли страшные кровопролитные бои, ещё необходимо было отразить сильнейшее летнее наступление немецкой армии, но в стратегическом плане чётко просматривалось, что фашистская военная машина не сможет выдержать готовившегося мощного напора Красной Армии, обеспеченной неиссякаемыми резервами тыла и высоким патриотическим подъёмом всего народа. Правильно говорили опытные немецкие завоеватели - никогда не берись воевать с Россией!

Конечно, официальные сводки Совинформбюро того времени были тревожными, состояние дел порой казалось критическим. Но в значительной мере это была тактика умелой сталинской маскировки главных стратегических планов.

Настала пора поразмыслить о ряде преобразований во внутренних делах и о возвращении к предвоенным задумкам, сорванным вероломным нападением. Прежде всего следовало уравнять между собой специальные звания НКВД и армейские воинские звания. По сравнению с годами проведения Операции прикрытия обстановка коренным образом изменилась. В боевых, фронтовых, более искренних отношениях стало ясно видно, кто герой, а кто не очень. Необходимость соблюдения высокой бдительности в условиях войны достаточно ясно осознавалась всеми. Теперь отпала надобность иметь контингент спецсотрудников, которые на законном основании обладали правом арестовывать более старших себя по воинскому званию командиров. Война показала, что в критической ситуации офицер, имевший на своей форме более высокие знаки различия, принимал на себя командование, и остальные, в соответствии с Уставом, ему подчинялись. В грохоте стрельбы и взрывов некогда было соображать, как, в соответствии со статусом, офицер на две ступени выше или нет того звания, которое обозначено у него на петлицах?

Но просто на бумаге уравнять приказом специальный и армейский начальствующий состав представлялось недостаточным. В действующей армии необходимо, чтобы такое положение было чётко обозначено. Для этого ввели новые знаки различия - погоны, которые до Октябрьской революции использовались в русской армии.

Возможно, что описанная выше проблема обозначилась, когда 4 февраля 1943 года постановлением СНК СССР в качестве поощрения первому заместителю наркома Меркулову В.Н. присвоили спецзвание комиссар государственной безопасности I ранга, а его заместителям Абакумову В.С., Кобулову Б.З., Круглову С.Н., Серову И.А., Чернышову В.В. - специальное звание комиссар государственной безопасности 2 ранга [Л.7, стр.33]. Вслед за этим следовало подбросить звёздочки и подчинённым. Но как? В действующей армии уже сложился неписаный менталитет лейтенантов, капитанов, майоров и полковников. Лучше всего было подстраиваться под него. Тогда 9 февраля 1943 года указом Президиума Верховного Совета (ПВС) СССР для начальствующего состава органов НКВД и милиции были установлены новые специальные звания, больше соответствовавшие армейским.

Во введённой системе спецзваний старшего майора гб упразднили, но взамен появились: подполковник гб, полковник гб и комиссар гб. В связи с этим всем сотрудникам, являвшимся майорами гб и старшими майорами гб, приказами НКВД в персональном порядке присвоили новые звания. Как правило, майоры гб стали полковниками гб, а старшие майоры гб перешли в ранг комиссаров гб и, частично, комиссаров гб III и даже II ранга. Отметим также, что приказом НКВД № 102 от 11 февраля 1943 года всем капитанам гб было присвоено звание подполковников гб, старшим лейтенантам гб – майоров гб, лейтенантам гб – капитанов гб, младшим лейтенантам гб – старших лейтенантов гб. Сержанты гб, в зависимости от давности присвоения им первичного спецзвания, стали либо лейтенантами гб, либо младшими лейтенантами гб. Приказом НКВД № 126 от 18 февраля 1943 года для всех сотрудников органов ввели новую форму одежды, знаки различия и погоны [Л.67, стр.481,482].

В соответствии с приведенной схемой преобразования специальных званий наркому внутренних дел Казахской ССР старшему майору гб Бабкину А.Н. присвоили спецзвание комиссар гб III ранга. Заместитель наркома майор гб Богданов Н.К. приказом НКВД СССР № 392 от 14 февраля 1943 года получил спецзвание полковника государственной безопасности. Всего этим приказом, подписанным наркомом Л.Берия, в порядке переаттестации получили аналогичное звание более 100 человек. Из знакомых казахстанцев среди них удалось мне усмотреть зам.наркома Харитонова Ф.П. [А.3, док.8]. Теперь отец, как, правда, оказалось, всего на три месяца (даже фотографии такой не сохранилось) надел погоны с двумя просветами и триадой звёзд.
Подзабытые сталинские замыслы продолжали реализовываться дальше. С предвоенной идеи о разделении НКВД на ведомства государственной безопасности и внутренних дел стряхнули двухлетнюю архивную пыль. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 апреля 1943 года из состава НКВД вновь, как и в 1941 году, путём выделения оперативно-чекистских управлений и отделов был образован самостоятельный Наркомат государственной безопасности (НКГБ) СССР, возглавить который опять поручили комиссару гб I ранга В.Н.Меркулову [Л.7, стр.34]. Интересно, что сотрудники, как перешедшие в НКГБ, так и оставшиеся в НКВД, сохранили свои персональные спецзвания с добавлением к ним слова госбезопасности. Возможно, на случай очередного неожиданного объединения?

Военная контрразведка, так же как это было перед началом войны, постановлением СНК СССР № 415-138 от 19 апреля 1943 года передавалась в Наркоматы обороны и военно-морского флота [Л.7, стр.34]. В этих ведомствах создали знаменитые подразделения Смерш - смерть шпионам, которые должны были не только бороться с вражескими разведчиками и диверсантами, но и фильтровать возвращавшихся из немецкого плена наших офицеров и солдат. Бдительность следовало проявлять высокую и не только потому, что среди сдавшихся находилось много тех, кто попал на фронт прямо из сталинских лагерей. Главное, надо было выявить действительных предателей, завербованных разведкой врага. А такие, как оказалось, всё-таки были, хотя и не в значительном количестве. Те, кто прошёл проверку, вновь направлялись в Красную Армию.

В похудевшем Наркомате внутренних дел, главой которого остался генеральный комиссар госбезопасности Л.П.Берия, производились назначения на появившиеся новые должности наркомов союзных и автономных республик (24 вакансии) и начальников областных управлений (39 вакансий).

Приказом НКВД СССР № 1090 от 7 мая 1943 года полковник гб Богданов Н.К. был назначен народным комиссаром внутренних дел Казахской ССР. Этим же приказом полковник гб Пчёлкин А.А. (будущий преемник моего отца по Казахстану) стал наркомом внутренних дел в Киргизии, а полковник гб Харитонов Ф.П. - в Туркмении [А.3, док.9]. Высокие должности республиканских наркомов следовало поддержать соответствующими спецзваниями. Через пять дней приказом НКВД № 1111 от 12 мая 1943 года Богданову Н.К., Пчёлкину А.А., Харитонову Ф.П. и другим наркомам (всего в приказе 11 человек) присвоили специальное звание комиссар государственной безопасности [А.3, док.10]. Можно только позавидовать (белой завистью, конечно) такому взлёту: за три месяца из майора гб - в комиссара гб, то есть, по армейским меркам, в звание генерала! Отцу тогда исполнилось 36 лет. На золотом погоне с голубыми косыми полосками он стал носить одну генеральскую звезду. Самое главное и трудное - это удержаться на достигнутой высоте, чтобы по собственной вине оттуда не свалиться или чтоб не спихнули бы доброжелатели.

Следует отметить, что, учитывая военное время и имевшийся предвоенный опыт, все указанные назначения нарком Л.Берия произвёл очень оперативно, без положенного долгого согласования с партийной бюрократической машиной. Ясно, что без санкции И.Сталина такое дело не обошлось. А остальной партийной элите пришлось заниматься вопросами согласования назначений на ключевые должности уже постфактум.

15 мая 1943 года состоялось заседание бюро ЦК КП(б) Казахстана, на котором присутствовали члены бюро Абдыкалыков (секретарь ЦК по политико-массовой работе), Бабкин (с 7 мая 1943 года уже нарком госбезопасности Казахской ССР), Кулитов (секретарь Алма-Атинского обкома партии), Ундасынов (председатель СНК Казахстана), Шаяхметов (второй секретарь ЦК КП(б) К), а также член ЦК (небезызвестный нам по главе 21) Даулбаев (нарком земледелия Казахской ССР). Кадровый вопрос докладывал (также упоминавшийся нами в прошлой главе) Бозжанов (заместитель заведующего отделом ЦК по кадрам).

Двадцать третьим пунктом утвердили задним числом наркомом внутренних дел Казахской ССР Богданова Н.К., двадцать четвёртым также формально поступили с Бабкиным А.Н., утвердив его наркомом госбезопасности республики. Как и положено, эти вопросы вынесли на утверждение ЦК ВКП(б). Далее по предложениям наркомов в обоих ведомствах утвердили начальников областных управлений и их заместителей. Из встречавшихся ранее фамилий отметим Забелева И.И., ставшего начальником УНКВД по Гурьевской области, и Рупасова А.И., занявшего такую же должность в Кустанайской области. А вот главным чекистом в этой области стал Сербунов В.П. Назначения этих начальников также выносились на утверждение ЦК ВКП(б) [А.17, 22.1]. На очередном заседании заместителем наркома госбезопасности Казахской ССР был утвержден подполковник гб Головков М.Н. [А.17, 22.2].

Следует отметить, что, став наркомом, Богданов Н.К. подобрал себе достойных, работоспособных заместителей - Николаева П.В., Белюнова П.П., Мусина А. и Калашникова Г.Н. [А.17, 22.3] - вместе с которыми трудился бок о бок три года до своего отъезда из Казахстана, а потом на много лет сохранил тёплые товарищеские отношения: переписка между ними велась до самых последних дней их земного жизненного пути. В Музее МВД Казахской ССР, открытом в 1975 году, эта великолепная пятёрка представляла самостоятельную экспозицию руководителей ведомства в годы войны, о чём мы расскажем в главе 46.

Один из больших и серьёзных вопросов, которым сразу же пришлось заниматься новому наркому Богданову Н.К., был связан с расширением производственных мощностей Карагандинского угольного бассейна, обеспечивавшего танковую промышленность коксующимся углем. В апреле 1943 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) поставил непростую задачу: скоростным методом осуществить строительство 4-го углеразреза НКВД, предназначавшегося для добычи угля открытым способом. При этом срок окончания строительства был назначен 31 декабря 1943 года. В результате проведенной работы суточная производительность разреза должна быть доведена до 4000 тонн, с последующим увеличением до 9000 тонн [А.17, 22.4].

Работы по возведению углеразреза возложили на Главное управление лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС) НКВД. Для обеспечения объекта рабочей силой приказали передать на строительство 7000 военнопленных из Спасозаводского лагеря и две строительные колонны в количестве 600 заключенных из Волжского железнодорожного ИТЛ и Строительства гидротехнических узлов. Для размещения переданного контингента 24 апреля 1943 года организовали временный лагерь 4-го углеразреза, в котором находилось около 3000 человек. Остальных поселили в Карагандинском лагере (Карлаге) [Л.10, стр.247,248]. Кроме того, на строительство направили 5000 рабочих-трудпереселенцев, 500 инженерно-технических работников и 500 человек военизированной охраны. Всю эту массу людей надо было хоть как-то обустроить буквально на голом месте. Высшим руководством страны задачи по объёму добычи угля ставились, и за их невыполнение в условиях войны можно было жестоко поплатиться. А вот вопросы бытового обеспечения рабочих скромно умалчивались и отдавались на откуп местным властям, которым для строительства жилья следовало изыскивать собственные ресурсы. Единственно, чем мог “помочь” ЦК КП(б) Казахстана столь огромной работе, так это обратиться к московскому ЦК с просьбой разрешить организовать на новом угольном разрезе политотдел со штатом 5 ответственных и 1 технический работников для усиления массово-политической работы среди трудпереселенцев и заключённых [А.17, 22.5].

Другой тяжёлый вопрос, который лёг на плечи наркома Богданова Н.К., был связан с детской беспризорностью и безнадзорностью. Неразумные игры вождей в борьбе за мировое господство привели к неисчислимым страданиям миллионов самых незащищенных граждан страны - детей, потерявших родителей и кров, жестоко разбросанных по дорогам войны на произвол судьбы. 1 июня 1943 года СНК и ЦК КП(б) Казахстана приняли постановление, в котором отмечалось, что определённая работа по ликвидации безпризорности и безнадзорности среди детей проделана. Однако в целом по республике учебно-воспитательная работа, борьба с детской преступностью находились в неудовлетворительном состоянии. Не было охвачено учёбой свыше 100 тыс. детей. Органы прокуратуры, юстиции и милиции не обеспечили в детских учреждениях решительного пресечения действий расхитителей продуктов питания и материальных ценностей. Для повседневного руководства делом борьбы с детской беспризорностью и безнадзорностью была образована Правительственная комиссия из 9 человек, в которую вошли заместитель председателя СНК Казахстана Бурданцев (председатель), начальник республиканской милиции Белюнов, нарком внутренних дел Богданов и другие. Аналогичные комиссии образовали в областях и районах. Секретарям обкомов предписали вопросы воспитания детей взять под свой непосредственный контроль. Начальнику милиции Белюнову поручалось в декадный срок выявить всех беспризорных детей, принять меры к трудоустройству их и размещению в детские дома. Ставилась задача вновь открыть на узловых станциях детские приёмники-распределители и проверить состояние всех существовавших приёмников НКВД, выселив из них обосновавшихся там посторонних жильцов. Категорически запрещалось содержать детей вместе со взрослыми. Милиции вменялось наладить работу справочных, адресных столов для обеспечения розыска детей родителями. Предписывалось усилить репрессивные меры к подстрекателям детей на совершение преступлений и к родителям, допустившим беспризорность [А.17, 22.6].

Прекрасно представляю себе, что, насмотревшись по долгу службы на бездомных, оборванных, грязных, голодных детей, отец интуитивно старался нас, своих малолетних сыновей, оградить от бед и обеспечить всем, насколько это имелось в его возможностях. Учитывая свой, уже достаточно солидный возраст, не покривив душой, могу сказать, что правильно ориентированная забота наших родителей, и папы и мамы, не пропала даром. Как автор этих срок, так и мой старший брат Владимир (ныне покойный) добились в своей жизни неплохих успехов (хотя, может быть, и не блестящих), опирались всегда на собственные силы и разум, уважали окружавших нас людей.

Благодаря принятым кардинальным мерам к июлю 1943 года уже можно было говорить о том, что трудящиеся Карагандинского угольного бассейна достигли требуемого роста угледобычи: из месяца в месяц выполнялся государственный план большинством угольных предприятий. Однако далось всё это тяжким трудом рабочих, проживавших в скверных материально-бытовых условиях. Особенно плохо обстояло дело с общественным питанием - обеды готовили низкого качества, да при этом ещё обвешивали и обсчитывали. Общежития не имели оборудования, постельных принадлежностей. Зимой некоторые ночлежки не отапливались и не обеспечивались водой. Внимание к элементарным нуждам человека всегда стояло у нас на последнем месте. В связи с этим наблюдалась большая текучесть рабочей силы. В условиях военного времени самовольный уход с предприятия трактовался как дезертирство со всеми вытекавшими из этого последствиями. За полгода из Карагандинского бассейна сбежало более пяти тысяч человек. Перед органами прокуратуры и милиции ставилась задача борьбы с дезертирством и дезорганизацией производства. Учитывая острую нужду бассейна в жилье, обязали ГУЛАГ НКВД СССР построить в 1943 году 10 тысяч квадратных метров жилой площади. В целях улучшения питания рабочих подсобное хозяйство комбината освободили от обязательных государственных поставок. Для пополнения рабочей силы постановили: мобилизовывать каждый месяц из разных областей республики по две-три тысячи физически годных рабочих [А.17, 22.7]. В целях поощрения работяг и инженерно-технического персонала из резервного фонда выделили 8000 рублей.

Пришлось наркому разбираться и с состоянием дел в колонии НКВД, приданной Коскудукскому Мехлесопункту Наркомлеса Казахской ССР. Лесопункт, заготавливавший саксаул в качестве топлива, работал крайне неудовлетворительно. Средства производства применяли бесхозяйственно, рабочий скот был доведен до истощения, из общего парка тракторов на ходу имелось всего 5-7 машин. Неэффективно использовалась рабочая сила, особенно из числа заключённых. В колонии не были созданы необходимые режимные, бытовые и производственные условия, что привело к массовому выходу из строя подневольных тружеников. За два месяца существования колонии 700 заключённых, ввиду их крайнего истощения, пришлось вывезти в другие места. Руководителям лесного хозяйства республики указали на недостатки в работе и потребовали их устранения [А.17, 22.8].

Наркомату внутренних дел по роду своей деятельности всегда приходилось непосредственно соприкасаться с таким неблаговидным явлением, как преступность. Но и работники этого ведомства, пользуясь пренебрежением верховных властей к существовавшим законам, сами порой творили произвол. Так, из совхоза “Пахта-Арал” Кировского района Южно-Казахстанской области поступили жалобы от семей военнослужащих о бездумно-бюрократическом, издевательском отношении к ним со стороны директора и руководящих работников района. При проверке оказалось, что для обеспечения начальства лучшими квартирами практиковалось принудительное переселения семей военнослужащих из хорошего жилья в худшее. Иногда с санкции прокурора, в других случаях вследствие материальной зависимости, люди вынуждены были “соглашаться” на переезд. Так, среди прочих подобных дел, в апреле 1943 года райпрокурор выселил семью фронтовика для предоставления квартиры начальнику отделения НКГБ Сарсенову. В июле 1943 года выселили семью другого военнослужащего для предоставления квартиры начальнику отделения НКВД Мищенюку. Хотя жена фронтовика пыталась протестовать, её силой принудили к выселению, а жалобу прокурор оставил без внимания. В результате принятых мер директора совхоза и обоих незадачливых начальников райотделений сняли с работы, а прокурору объявили выговор. В отношении пострадавших была восстановлена справедливость [А.17, 22.9].

Но эти безобразия буквально бледнели перед бесчинством, которое творили некоторые партийные деятели. 5 августа 1943 года на заседании бюро ЦК КП(б) Казахстана с приглашением наркома внутренних дел Богданова Н.К. разбирался кощунственный вопрос о фактах половой распущенности и случаях детоубийства. Расследованием было установлено, что некоторые женщины рожали детей, зачатых партийными руководителями, а потом в ряде случаев убивали своих безвинных чад [А.17, 22.10]. Правоохранительным органам в этом случае пришлось применить всю строгость закона.

В те времена случайным связям на стороне придавалась порой даже политическая окраска. Так, начальника УНКВД по Павлодарской области за потерю политической бдительности и морально-бытовое разложение, выразившееся в связях с ссыльными польками и пьянстве с ними, сняли с должности и по партийной линии объявили ему строгий выговор с предупреждением и занесением в учётную карточку. Наркому Богданову Н.К. пришлось уволить любвеобильного работника из органов НКВД [А.17, 22.11].

Правительство и партийное руководство Казахстана вынуждено было поручить прокуратуре и НКВД решение достаточно деликатного вопроса о возвращении скота, эвакуированного в республику в начале войны, его прежним владельцам для восстановления хозяйства в районах, освобождённых от немецкой оккупации. Вся сложность состояла в том, что за два прошедших года скотинка прижилась на новом месте. Кому-то корова или бык достались на передержку, а кое-кто купил живность из эвакоскота на собственные деньги и заботился о ней, как о родной. Какие-то коровки отелились, а иных пустили на мясо. Чёткости в вопросе о том, кто какую скотину должен сдать, не было. Пришлось дать указание правоохранительным органам привлекать виновных в укрытии и малейшей задержке эвакоскота к государственной ответственности [А.17, 22.12].

Вскрылись нарушения с расходованием средств, поступавших от населения на приобретение подарков для Красной Армии. Оказалось, что в Алма-Атинском обкоме партии за счёт этих денег проводили вечера с угощением (100 667 руб.), осуществляли транспортировку скота (97 426 руб.), премировали директоров фабрик и председателей артелей (46 000 руб.). Виновных строго наказали [А.17, 22.13].

С конца 1942 года в Казахстане была активно поддержана инициатива тамбовских колхозников о сборе средств на строительство военной техники. Сначала в сельской местности на создание танковой колонны Колхозник Казахстана сдали деньги в сумме 270 млн 685 тыс рублей, что вдвое превысило подписку на заём 1942 года. Затем развернулся сбор средств на другие механизированные колонны Шахтёр Караганды, Нефтяник Казахстана, на авиаэскадрилью Комсомолец Казахстана и т.д. [А.17, 22.14]. Нарком Богданов Н.К. активно поддержал это движение, сосредоточив усилия на том, чтобы собранные деньги, ценности, продовольственные взносы не были растранжирены, а поступили по своему целевому назначению. В Музее МВД Казахской ССР хранится правительственная телеграмма, направленная председателем ГКО Сталиным И.В. лично Богданову Н.К. с благодарностью за проделанную работу по оказанию содействия в сборе средств на строительство военной техники [М].

Прямо надо сказать, что в бескрайнем Казахстане, где в годы войны вынужденно и принудительно была сосредоточена огромная масса людей, условия жизни в ряде мест оказались крайне тяжёлыми. Особенно это чувствовалось в среде спецпереселенцев, которым отводили определённые районы без права выезда оттуда. Вряд ли в каких-либо официальных источниках удастся найти упоминание о том, что из-за плохой организации снабжения, отсутствия продуктов питания начались массовые заболевания дистрофией. Среди голодавших имелись даже отдельные случаи людоедства. Местными органами НКВД это было выявлено и передана соответствующая информация. Однако руководители республиканских организаций, имея подробные данные обо всём, скрывали истинное положение дел от центральных властей. Тогда нарком Богданов Н.К. напрямую сообщил в Москву в ЦК ВКП(б) о катастрофически бедственном положении переселенцев. В ответ на этот призыв о помощи московские власти выделили 20 тысяч тонн пшеницы, что дало возможность немного ослабить напряжение среди данной категории населения [А.12, док.6, л.3а].

В летнюю пору в засушливом Казахстане возникали серьёзные проблемы с поливом полей и огородов. Часто вопросы отведения воды из арыков решались силовым методом. Дело порой доходило чуть не до смертоубийства. В связи с этим в районах приходилось создавать комиссии, в состав которых входили силовики из НКВД, для справедливого наделения всех желавших животворной влагой. Контроль за привлечением к ответственности лиц, виновных в разбазаривании воды, возлагался на прокурора и наркома внутренних дел республики [А.17, 22.15].

Ряд предприятий, подчинённых НКВД, занимался изготовлением вооружения, боеприпасов и спецукупорки. Имелись такие заводы и в Казахстане. Осенью 1943 года Государственный Комитет Обороны решил отметить руководителей и специалистов, обеспечивавших огневую мощь Красной Армии. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1943 года главе Наркомата внутренних дел Л.П.Берия за особые заслуги в области усиления производства боеприпасов в трудных условиях военного времени было присвоено звание Героя Социалистического труда [Л.7, стр.41]. Орденом Ленина наградили ответственных работников наркомата Круглова С.Н., Рясного В.С., Журавлёва М.И. и других. В числе награждённых свой первый орден Красного Знамени получил 20 сентября 1943 года нарком внутренних дел Казахской ССР Богданов Н.К. с формулировкой за образцовое выполнение заданий правительства в период Отечественной войны [А.3, док.11].
На этой возвышенной ноте сделаем небольшой перерыв в перечислении бесконечного количества служебных дел, которыми приходилось заниматься моему отцу, и немного расскажем о том, как протекала наша семейная жизнь. К лету 1943 года мы вместе с многочисленными родственниками переехали на новое место жительства на улицу Артиллерийскую. Позже её переименовали в Иссыкульскую. Это была огромная территория, чуть не с гектар, огороженная по периметру высоким забором. В центре участка стоял одноэтажный дом, больший по жилой площади, чем тот, в котором мы все сгрудились на улице Абая. В новом доме было 5 или 6 комнат и просторная открытая веранда. Одну комнату выделили как спальню для родителей, другую - под детскую нам вместе с бабушкой. В остальных комнатах, включая столовую и гостиную, на ночь размещались спать родственники. Как это было принято в то время, дом был полностью обставлен казённой мебелью. Сохранился список, по которому весь этот инвентарь родители сдавали при нашем отъезде из Казахстана. Среди перечня, содержавшего около семидесяти наименований, имелись гардероб, этажерка сосновая, столы обеденный, кухонный, письменный и круглый, скатерть вышитая и ещё одна с мережкой, дюжина тюлевых штор, два суконных одеяла и пара матрацев пружинных, пианино Музтрест с круглым, поднимающимся на винтовой опоре стулом к нему, вешалка большая, кровати железная, деревянная и детская с сеткой, стулья, табуретки, чернильный прибор, два портрета вождей, 6 картин и разное другое [А.6, док.12].

Во фронтальной стороне длинного забора, выходившего на Артиллерийскую улицу, справа, в самом углу, находились ворота, а слева, чуть ближе к середине, имелась калитка. У калитки со стороны участка стоял небольшой дом, предназначавшийся не то для сторожа, не то для дворника. К дому примыкал гараж, а за ними находился хозяйственный двор. В этом домике жила семья Погребковых. Дядя Гриша (все его так звали, теперь даже отчество не вспомнить) являлся шофером наркома Богданова Н.К. Нина Фёдоровна, жена дяди Гриши, работала диктором на радио. У них было двое детей: Юра, мой тёзка и одногодок, чуть постарше меня, с которым мы вместе проказничали, и дочь Алла, уже школьница, не очень-то с нами, малышами, водившаяся.

От ворот до гаража мимо нашего дома по всему участку проходила подъездная дорога для машины. Здесь же, слева от дома, имелась площадка для разгрузки топлива, в качестве которого завозили сучкастый саксаул. Справа от дома простиралась зелёная лужайка, которую мы называли полянка, и вдоль неё росли несколько берёзок. За домом раскинулся сад: десяток яблонь, груши и огромное количество малины, росшей сначала тремя рядами, а потом - сплошным массивом. Тут же находился огород.

Домашним кухонным хозяйством заправляла тётя Шура, жена папиного брата. Самого дядю Шуру призвали солдатом в пехоту. Их дети, Клава, девятнадцати лет, и Георгий, семнадцати лет, также жили вместе с нами. Правда, вскоре Гога подделал документы, прибавив себе возраст, благодаря чему был принят в радиотехническую школу. После окончания учёбы летал в качестве стрелка-радиста на военно-транспортном Дугласе. Как-то однажды маршрут их полёта проходил с посадкой в Алма-Ата. Пользуясь длительной стоянкой, Гога примчался за мной и братом Вовой, чтобы свозить нас на аэродром и показать свой самолёт.

Папина сестра тётя Катя вместе со старшей дочкой Ниной, а также племянницей Клавой работали на почте в отделе военной цензуры. Младшие дочки Лида и Тамара учились в школе.

Ещё с нами много лет жила тётя Лиза из Ленинграда. Так же, как и раньше, она шила для нас, но, насколько помню, никогда ни на какую общественную работу не ходила. В случае возникновения необходимости немного потрудиться, например, провести генеральную уборку, сразу же сказывалась больной (нервы не в порядке) и ложилась в постель.

В общем, вместе с родителями, бабушкой и нами, двумя малышами, обедать за стол садилось почти полтора десятка человек. К этому, как правило, ещё кто-то добавлялся из знакомых, постоянно бывавших у нас проездом, или по другому случаю. Кроме того, папа распорядился обязательно кормить любого человека, пришедшего к нам в дом, будь то водопроводчик, электрик, трубочист или водитель грузовика, доставившего дрова. Отец прекрасно видел, что по сравнению во всеми другими людьми наша семья, благодаря его служебному положению, жила в привилегированных условиях, и хоть как-то хотел помочь тем, кому оказывалось труднее. Все ли высокие начальники были способны на такое? Каждый день мама из своей медицинской клиники приводила какого-нибудь врача, чтобы покормить. Чаще других у нас бывала со своей дочкой Долорес мамина коллега по гинекологии Хадича Есентуровна Мурзалиева, будущая первая из казашек профессор, доктор медицинских наук. Муж её был на фронте, и семье без него жилось нелегко. С Хадичой (как все мы её называли) и её семейством, в котором после окончания войны и возвращения мужа появились ещё две дочки, Дина и Дамеш, у нас сохранилась тёплая, многолетняя дружба.

Таким образом, каждодневная нагрузка на кухню и на главную кашеварку, которой в свободное время помогали и другие женщины, оказывалась весьма солидной. Если ещё учесть, что в доме было семь иждивенцев, то все деньги, которые получали родители и работавшие женщины, уходили на питание. Ну и что? Зато сами в трудные годы выжили и другим, насколько сумели, помогли.

Во многом выручали нас сад и огород. Помню, среди яблонь была у нас одна огромная Китайка, на которой росли мелкие яблочки. Весной папа её так обработал - обрезал лишние ветки и подкормил, - что благодарное дерево дало небывалый урожай. От тяжести плодов вершина обломилась и упала на землю. Яблок на ней было столько, что мы себе вдоволь набрали и всем приходившим к нам пообедать в качестве нагрузки обязательно накладывали целую сумку. Вот это действительно Алма-Ата, отец яблока! - шутили мы. А ещё в летнюю пору всех приходивших снабжали малиной. Только собирайте сами! - ставилось одно условие.

Большой семьёй мы жили очень дружно. Иногда в жаркую погоду по выходным дням устраивали обливания. Дождавшись, когда загоравшие на солнце девушки вдоволь нагреются, папа заговорщически подмигивал нам. Мы набирали в ковшики воду и тихонько подкрадывались к разнежившимся сестрёнкам. Начинать обливание лучше всего было с Нины Костиной: от потока холодной воды она визжала громче всех. Потом начиналась общая потеха: каждый хватал любую посудину - тазик, кастрюлю, кружку - набирал воду и старался облить противника. Носились друг за другом по всему участку, подкарауливали из-за угла, плескали из окон. Тётя Шура кричала: Только дома не надо! – но какое там, воду-то приходилось набирать в ванной, поэтому заливали всё. Однажды Нина, спасаясь от дяди Коли, выскочила в одном купальнике через калитку на улицу, и отец в трусах, вооружённый ковшиком с водой, понёсся за ней. Натешившись вдоволь, все в изнеможении падали, обсыхая под палящим солнцем.

По нашему возрасту нам с братом давно пора было ходить в детский сад. Но мама говорила, что сейчас время трудное, а мест в детском саду мало. Поскольку у нас дома хорошие условия, то не будем у тех детей, которые нуждаются, отнимать два лишних места. Так и подрастали мы в окружении взрослых. Из детей в наших играх участвовали в основном Юра Погребков да Долорес. Зато Тамара Костина столько нам сказок рассказывала, сама даже удивлялась своей фантазии.

Лично я много бедокурил. За это меня ставили в угол, чтобы остыл и подумал, а потом попросил прощения за свои проказы. Но я стойко переносил наказание, не желая сдаваться. Когда надо было помочь в конфликте, бабушка Анна Леонтьевна подставляла стул, шаркая парализованной ногой, садилась на него и начинала меня уговаривать: Иди, покорись папе-то. Иди, милый! Но я только ругался: Отстань, бабка! - и лягался ногой в её сторону.

22 января 1943 года мама послала своему брату Александру в Полярное открытку, которую начала очень оптимистично: Саша! Ура, с победою! Как хороши наши дела на фронте, скоро проклятому Гитлеру будет конец!. Интересовалась, получил ли брат посылку с табаком, отправленную перед новым годом. Но через месяц открытка вернулась с пометкой Такой выбыл [П.3, 3.2]. Только позднее из письма Татьяны Яковлевны узнали мы, что 25 января дядя Саша трагически погиб - его раздавило машиной. Хоронили морского офицера с воинскими почестями и оркестром, командующий прислал тёте Тане письмо, в котором отозвался об Александре Владимировиче как о замечательном человеке и командире. К сожалению, обстоятельства, связанные с созданием сборной семьи и усыновлением Владимира, рождали среди досужих людей грязные слухи, что очень больно ранило тётю Таню. После того, как мужа, отца Вовы, не стало, её положение оказалось ещё более отчаянным. Татьяна Яковлевна обращалась к моим родителям, как к самым близким и родным людям, с просьбой помочь хотя бы устроиться с квартирой и службой. Могу ли я надеяться на Вашу моральную поддержку? - писала тётя Таня и тут же добавляла: - Простите меня, что может быть, даже наверное, обижаю Вас тем, что сомневаюсь [П.3, 3.3, 3.5].

Присылали маме письма и открытки однокурсники и однокурсницы по Смоленскому университету, коллеги по совместной работе. Многие из них попали на фронт или прифронтовые госпитали. Делились пережитым, порой сообщали о тех, кто погиб. Просили чиркнуть им хоть строчку [П.3, 3.1, 3.4, 3.6, 3.8, 3.9].

Интересное письмо пришло от Паремской В.В., работавшей вместе с мамой в Казахском мединституте. Её мужа перевели в Читу, а потом он много лет пробыл в Китае. Разговорчивая Вера Васильевна посылала всем нам свой сердечный привет, сообщала, что живёт теперь одиноко, так как никого, кроме мужа, нет, с кем бы можно было поделиться впечатлениями. Часто вспоминала Алма-Ата, как светящуюся звёздочку на фоне нашей жизни, и делала вывод, что хороших людей редко можно встретить [П.3, 3.7].
Однако продолжим разговор о делах наркома внутренних дел Казахской ССР комиссара гб Богданова Н.К., которому приходилось решать самые разнообразные вопросы, связанные с жизнью республики.

Выполнение поставленной Государственным Комитетом Обороны труднейшей задачи по срочному расширению производства Карагандинского угольного бассейна требовало постоянного наращивания количества рабочей силы. 12 октября 1943 года СНК и ЦК Казахстана постановили обязать председателей облисполкомов и секретарей обкомов за 10 дней в соответствии с разнарядкой дополнительно мобилизовать для работы в шахтах и на строительстве подъездных путей 7000 человек, из них 5000 рабочих из числа спецтрудопереселенцев, остальных из числа городского и сельского неработающего населения, причём в составе мобилизованных должно быть обеспечено не менее 50% мужчин [А.17, 22.16]. Однако мобилизация рабочих была фактически сорвана. На 8 ноября 1943 года из 10 000 рабочих, планировавшихся к мобилизации на строительство, начиная с июня, на место прибыло лишь 6756 человек, а из последней разнарядки на 7000 рабочих удалось набрать всего 1204 человека. Руководство Казахстана предупреждало областные, партийные и советские власти о недопустимой безответственности, поскольку план угледобычи является задачей всей общественности республики. Секретарю Карагандинского обкома и председателю облисполкома указали на слабую партийно-политическую работу и плохие жилищно-бытовые условия для рабочих, что приводило к большой текучести кадров. Для того чтобы разрешить проблему, персональную ответственность за своевременную мобилизацию трудпереселенцев в количестве 7000 человек для Карагандинского угольного бассейна возложили на наркома НКВД Казахской ССР т.Богданова. В целях обеспечения оперативного руководства и контроля за ходом мобилизации рабочих во всю угольную отрасль республики сформировали тройку в составе заместителя секретаря ЦК КП(б)К по угольной промышленности Каржаубаева, заместителя председателя Совнаркома Полякова и наркома внутренних дел Богданова [А.17, 22.17]. Ситуацию удалось переломить, но о победных реляциях чуть позже.



Пока же для пополнения квалифицированной рабочей силы в октябре 1943 года был объявлен очередной призыв (точнее, мобилизация) молодёжи в школы Фабрично-заводского обучения (ФЗО) и Ремесленные училища (РУ) республики. Ставилась задача набрать 14 250 человек. Откуда взять столько ребят и девчонок? Очень просто: обязать НКВД Казахской ССР и Управления НКВД по областям направить в период призыва подростков из детских приёмников-распределителей, из трудовых колоний и трудо-военизированных колоний, у которых срок пребывания истёк. Под мудрым руководством товарища Сталина в Стране Советов ничего зря не делалось. При этом требовалось проявить о призывниках сталинскую заботу: Обеспечить подростков верхней одеждой, обувью и двумя сменами белья. Выдать документы, удостоверяющие личность [А.17, 22.18].

За другими делами несколько упустили вопрос о ходе в Казахстане хлебозаготовок в осеннюю страду 1943 года, надеясь, что заинтересованный читатель ознакомился с анализом этого вопроса по нашей статье “Хлеб войны” [Л.30]. Кратко отметим, что, по оценке ЦК КП(б) Казахстана, вследствие слабого руководства хлебозаготовками, попустительства саботажникам хлебосдачи и наличия антигосударственных настроений со стороны отдельных руководителей областей, районов, колхозов и совхозов, не желающих сдавать хлеб государству, на 15 ноября 1943 года план хлебозаготовки выполнен в колхозах на 43,9%, в совхозах – на 51,3%. Центральный Комитет требовал обеспечить безусловное выполнение плана, объявлял выговоры всему составу бюро Кустанайского, Северо-Казахстанского и Павлодарского обкомов и предупреждал первых секретарей всех уровней, что они будут сняты. Не слишком надеясь на областные партийные и советские власти, ЦК привлёк к решению хлебного вопроса силовые ведомства, обязав НКГБ (т.Бабкина) и НКВД (т.Богданова), а также республиканского прокурора (т.Мамутова) и Наркомюст (т.Мажитову) в суточный срок дать по своей линии необходимые указания... и потребовать от местных работников повести более решительную борьбу с саботажниками, дезорганизаторами хлебозаготовок и расхитителями хлеба [А.17, 22.19]. Кроме непременной бесплатной поставки хлеба государству, имелся ещё обязательный план закупки хлеба у колхозов и колхозников. (У совхозов закупать было нечего, поскольку весь урожай ими полностью сдавался). Такая закупка осуществлялась на условиях встречной продажи товаров. Однако здесь в критический момент подвели Спецторг и НКВД республики. Несмотря на имевшееся указание о том, чтобы воздержаться от реализации товаров с тем, чтобы использовать их для хлебозакупа, начальник финотдела НКВД распорядился отпустить через Спецторг дефицитные материалы своим людям по спискам, без ордеров, по завышенным нормам. Самое обидное, что в результате часть товаров была выдана не тем сотрудникам, которые в них нуждались. Секретарь парторганизации НКВД, зная о разбазаривании промтоваров, не принял мер к прекращению несанкционированных действий и таким образом вместе с другими товарищами встал на путь противодействия хлебозакупу. В результате ЦК снял с работы начальника Спецторга и объявил ему строгий выговор с занесением в учетную карточку. Наркому Богданову было поручено разобраться с начальником финотдела своей властью. Внимание заместителя наркома Николаева было обращено на то, что он лично совершил ошибку в том, что не принял мер к недопущению неправильной распродажи. Первому секретарю Алма-Атинского обкома Боголюбову было получено провести партийное собрание в первичной парторганизации НКВД с разбором этого неблаговидного дела [А.17, 22.20]. Но сохранённая от разбазаривания малая толика промтоваров всё равно не спасла бы от позорного провала с госзакупом хлеба. На 1 января 1943 года в целом по республике оказалось закуплено от плана всего лишь 19,1% хлеба (особенно плохо - Актюбинская 4,1%, Акмолинская 3,6%, Кустанайская 2.(% и Джамбульская 1,66% области) и 31% картофеля [А.17, 22.21].

Имелись проблемы и в традиционном для Казахстана животноводстве. В связи с тем, что многие семьи (особенно военнослужащих, у которых кормилец был на фронте) испытывали острую нужду в продуктах питания, начался хищнический убой общественного колхозного скота и скота, находившегося в личном пользовании колхозников, происходили разбазаривание и кража животноводческой продукции, особенно молока. Во многих письмах, отправлявшихся на фронт, семьи жаловались на тяжелое продовольственное положение. И опять в помощь партийной и советской власти призывались органы НКВД, прокуратуры и Наркомюст, которые должны были усилить борьбу со скотокрадством и разбазариванием продовольственных и промышленных товаров [А.17, 22.22].

Большая скученность населения и отсутствие элементарных бытовых удобств, слабое медицинское обслуживание приводили к появлению массовых инфекционных заболеваний. Для предупреждения распространения сыпного тифа среди трудящихся республики, поражение которым осенью 1943 года по ряду областей возросло в несколько раз, принимались срочные меры. Особенно тяжелое положение создавалось в лагерях заключенных и военнопленных. Наркомат внутренних дел оборудовал в местах лишения свободы санпропускники, бани, вошебойки. Эшелоны с военнопленными в пути следования подвергались санобработке, контакт их с населением не допускался. Силовым органам вменено было заводить судебно-следственные дела на лиц, срывавших санобработку и проведение противоэпидемиологических мероприятий [А.17, 22.23].

В добавление к этому с 1944 года в Казахстан стали прибывать спецпереселенцы с Северного Кавказа. Их как-то надо было размещать, обеспечивать питанием, трудоустраивать. Решения по этим вопросам принимались не только строго секретные, но и хранились в недоступной нам особой папке [А.17, 22.24, 22.25].

Как известно, в войну распределение продуктов осуществлялось по карточкам, регламентировавшим покупку в магазине каждым человеком строго определенного количества продовольствия - хлеба, мяса, молока и др. Потеря карточек была равносильна голодному существованию. Чтобы исключить возможность хищения карточек при их изготовлении или осуществления с ними иных злоупотреблений, печатание этих драгоценных для того времени бумаг доверялось только типографии НКВД. Стремясь достигнуть наибольшей уверенности в отсутствии каких-либо нарушений при выполнении полиграфическим предприятием правительственного заказа, нарком Богданов Н.К. устанавливал на период изготовления карточек специальный режим работы и строго спрашивал за его соблюдение. Нареканий в адрес НКВД по этому вопросу никогда не было [А.17, 22.26].

За провалы в сельском хозяйстве руководству республики предстояло серьёзно отвечать - комиссия из Москвы набрала значительное количество фактов о недостатках в руководстве важной продовольственной базой страны. Надо было смягчать удар, акцентировав внимание на достижениях в других областях. 25 марта 1944 года на заседании бюро ЦК КП(б) Казахстана подвели итоги строительства Карагандинского угольного разреза организацией ГУЛЖДС НКВД СССР. В постановлении отметили, что коллектив строителей и их руководители в исключительно короткий десятимесячный срок успешно выполнили задание Государственного Комитета Обороны, построив и сдав в эксплуатацию для добычи открытым способом индустриальный угольный разрез с годовой мощностью в 1,5 миллиона тонн угля. Все построенные сооружения межведомственная комиссия оценила на отлично. Центральный Комитет Казахстана отметил, что высокого результата добились благодаря самоотверженному труду всего коллектива, государственному подходу к делу руководителей строительства и повседневной помощи, оказанной строительным организациям со стороны партийных, советских и хозяйственных органов республики. В связи с таким успехом решили: просить ЦК ВКП(б) и Народного Комиссара Внутренних Дел СССР товарища Берия войти в правительство Союза ССР с ходатайством о награждении союзными правительственными наградами особо отличившихся рабочих-строителей разреза и работников партийно-советских органов Казахской ССР [А.17, 22.27]. Забудем о трудностях и жертвах, станем сверлить в пиджаках и кителях дырочки для крепления орденов.

Но это достижение не слишком уменьшило поток критики, которая была высказана первому секретарю Скворцову Н.А во время заседания Х Пленума ЦК КП(б) Казахстана, состоявшегося 5–7 апреля 1944 года. Основой для проведения партийного форума явилось постановление Центрального Комитета ВКП(б), отметившего серьёзные недостатки в работе Казахстанского ЦК. Прежде всего вопрос касался сельского хозяйства, руководство которым, по мнению высшего партийного органа страны, ухудшилось, при этом резко снизилась урожайность, уменьшился валовой сбор зерна, план хлебозаготовок не был выполнен, сократилась выдача хлеба колхозникам на трудодни. Несмотря на богатейшие кормовые возможности, животноводство развивалось неудовлетворительно. Серьёзной критике как сверху (из Москвы), так и снизу (с мест) подвергалось применение в работе республиканского ЦК методов администрирования, вмешательства в хозяйственные дела, рассылки большого количества руководящих указаний, бесконечных кадровых перестановок и наложения взысканий. Заметим, однако, что такой стиль управления был присущ всем партийным органам, от ЦК ВКП(б) до последнего райкома, и порождался он именно верховной московской властью, потому что иных рычагов (в первую очередь экономических) наши вожди, увы, не знали. В области промышленности отмечались успехи в быстром создании и расширении рудной базы для предприятий свинцово-цинкового, золотого и медного производств. Вместе с тем, ставились задачи окончить и ввести в строй пять крупнейших комбинатов, заводов и фабрик [А.17, 22.28].

В дискуссии на этом Пленуме выступил и нарком внутренних дел Богданов Н.К. Конспективно осветим вопросы, которые были подняты в этом выступлении, поскольку они касались многих сторон жизни Казахстана.

1. Отмеченные ЦК ВКП(б) серьёзные недостатки почти во всех отраслях народного хозяйства республики явились результатом того, что значительная часть партийных руководителей в районах и областях в практике своей работы заняла неправильную линию, переключив на себя все вопросы хозяйственной жизни, рассеивая своё внимание на сотни мелких, не решающих вопросов, и этим подменили ряд советских и хозяйственных организаций, одновременно освободив их от ответственности и лишив инициативы. Даже мелочные вопросы нельзя разрешить без того, чтобы не посоветоваться в обкоме или райкоме. (Заметим, что именно такая неправильная линия как раз и начиналась с высшего органа партийной власти страны - московского ЦК.)

2. Практика накачивания низовых организаций по телефону привела к такому положению, что ряд руководителей стали скрываться от телефонных звонков, выезжая, например, в ближайший колхоз.

3. Районные земельные организации иногда за целый год самостоятельно не давали в колхозы ни одного указания - всё исходило только от райкомов партии и райисполкомов.

4. Очень много надежд возлагалось на уполномоченных, но их посылка в районы и области перешла всякие границы. Перед этими работниками ставилась задача по выправлению выявленных серьёзных недочётов в работе, но сейчас эта система превратилась просто в формализм. Уполномоченные настолько надоедают там, где находятся, что от них отбиваются, как от мух. Я был в Свердловском районе Джамбульской области. Там три месяца безвыездно с начала посевной, находился уполномоченный райкома партии. Колхоз чисто казахский, ни председатель правления, ни счетовод не понимают русского языка, а уполномоченный не знает казахского. Чем же он может в таком положении помочь колхозу, какую оказать практическую помощь? Человек измучился не на своём месте, а участок его работы в районе остался заброшенным.

5. О состоянии животноводства, которое занимает одно из первых мест в народном хозяйстве республики. Проверкой зимовки скота, особенно на отгонных участках, проведенной в течение декабря 1943 года - февраля 1944 года органами НКВД, было выявлено много серьёзных недостатков, которые пагубно отразились на качественном состоянии животноводства, вызвали большие потери скота. В ряде мест этот серьёзный участок работы оказался отданным на откуп людям, совершенно не проверенным (ранее судившимся за растраты, хищения). Подготовка к зиме прошла некачественно, но ни у кого в районах это не вызвало тревоги. Вследствие невыполнения плана сенокошения положение с кормами создалось напряжённое, нужно их экономить. Но в колхозах происходит перерасход кормов, есть факты использования грубых кормов на топливо, а в результате - падёж скота из-за бескормицы. Факты очковтирательства в заготовке кормов отмечены в ряде областей. Корма уничтожались варварски, распродавались на сторону, а чтобы выйти из создавшегося положения, истощённый скот сдавали в мясопоставки, что нельзя рассматривать иначе, как истребление поголовья. Крайне серьёзно обстоит дело с инфекционными заболеваниями скота, особенно чесоткой, что требует усиления соответствующих мер борьбы.

(Заметим здесь, что, несмотря на весьма плачевное состояние с животноводством, республиканские организации, чтобы победно прозвучать, в 1944 году выступили с предложением о присуждении Казахстану Красного Знамени Государственного Комитета Обороны (ГКО) за успешное выполнение плана по животноводству. При этом преднамеренно скрыли, что имелся массовый падёж скота. При проверке, проведенной органами НКВД, было установлено, что за год пало около полутора миллионов голов скота! Нарком внутренних дел Богданов воспротивился тому, чтобы награждение произошло незаслуженно, на фоне очевидного обмана. В результате присуждённое Знамя ГКО было отобрано и передано другой республике [А.12, док.6, л.3а].)

6. Проверкой выявлено значительное количество фактов разбазаривания скота под всякими предлогами, особенно путём незаконной выбраковки и вынужденного забоя. Всё это оформлялось фиктивными актами, которые беспрепятственно утверждались инспекторами. Расхищению скота в больших размерах способствовала запутанность в учёте. При проверке наличия скота в одних колхозах оказывался недостаток, а в других - излишек. Перед инвентаризацией личный скот колхозников зачисляли в колхозное стадо, а потом возвращали. Народившийся молодняк от учёта скрывали, чтобы потом сократить показатели по падежу. С этой же целью контрактовался (по договору якобы передавался в колхоз) молодняк у колхозников. Реальные цифры по падежу показать боялись, так как за это тебя и нас расстреляют. Имелись сигналы о непрекращавшихся фактах обмена личного скота на колхозный, причём брали из колхоза крупный скот или маточное поголовье, а возвращали молодняк. Лица, виновные в расхищении скота, были наказаны. Всего в 1943 году и начале 1944 года привлечено к ответственности 4931 человек.

7. Выявилась неприглядная роль руководителей районов, которые превратили колхозы в свои подсобные хозяйства, откуда брали в большом количестве скот и зерно, даже не оплачивая стоимость. В ряде мест председатели колхозов из подотчётных лиц превратились в полновластных хозяев, перестали советоваться с колхозниками и держать перед ними ответ.

8. Остро встал вопрос о расхищении хлеба осенью 1943 года. К ответственности привлекли 5800 человек, у которых изъяли и возвратили колхозам и государственным организациям 71 600 пудов зерна. Объём хищений был настолько значителен, что у задержанных расхитителей изъяли товарно-материальных ценностей на десятки миллионов рублей (не считая золото и драгоценности), а также наличные деньги в сумме 7 млн 600 тыс рублей.

9. Учитывая напряжённое положение с продовольствием, следовало сосредоточить внимание всего партийно-советского актива на наблюдении за сохранностью семян, иначе они могли быть расхищены. При этом хищение семян достаточно просто прикрывалось снижением норм высева на гектар. В дополнение к специальным мероприятиям по охране семян, которые проводили органы НКВД, предлагалось создать группы или бригады содействия сотрудникам милиции. Перекладывать это дело только на НКВД не представлялось возможным, так как для стопроцентного предотвращения хищений у этого ведомства сил не хватало.

10. Только что закончилось переселение в Казахстан некоторых народностей Северного Кавказа - чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев - в общей сложности 500 тысяч человек. Эти люди Советским правительством наказаны за то, что в момент нахождения немецких войск на Кавказе большая часть их являлась пособнической базой немцев, выступала с оружием в руках против Красной Армии, а некоторые из них составляли кадры шпионов, диверсантов и т.п. Перед этими народностями поставлена задача - честным трудом искупить свою вину перед народами Советского Союза. Необходимо этот контингент быстрейшим образом обеспечить в части хозяйственно-бытового устройства и втянуть в работу, причём не только глав семей, но и всех трудоспособных членов семей. На Пленуме говорили, что прибывшие к нам “плясуны” (так их прозвали в народе) плохо работают или совсем не выходят на работу, а колхозники боятся идти в поле и оставлять дома детей одних. Партийные и советские органы обязаны добиться такого положения, чтобы вместе с колхозниками пошли на работу и переселенцы. Раз такого положения нет, значит районные комитеты партии до настоящего времени не приняли меры, чтобы поднять людей на работу, а с этого нужно начинать. Необходимо следить за тем, чтобы не допустить каких-либо столкновений переселенцев с местным населением, и этим дать повод к открытым выступлениям. До войны чеченцы и ингуши неоднократно выступали с оружием в руках против мероприятий Советской власти. Отсюда следует сделать вывод, что антисоветские элементы будут стремиться вызвать недовольство, спровоцировать втягивание в это дело местного населения, добиваясь серьёзных столкновений. Это должно быть вовремя выявлено и предотвращено. Сейчас переселенцы распространяют массу провокационных слухов. Надо эти слухи пресекать и разъяснять населению действительное положение дел. Чеченцы переселены сюда не только на время войны, а на постоянное жительство. В связи с этим они должны приступить к строительству домов, заготовке стройматериалов. Но без помощи местных органов и колхозов это дело не пойдёт и строительство будет сорвано. В проведении всех мероприятий большую помощь будут оказывать специально созданные для этого комендатуры НКВД, которые занимаются всеми вопросами, связанными с трудоустройством, хозяйственной деятельностью и режимом, так как переселенцы ограничены в передвижении. Имеется просьба - оказать помощь комендатурам, а они включатся во всю хозяйственную жизнь колхозов. (Нами уже говорилось о том, что благодаря проявлявшемуся вниманию к нуждам людей, попавших в сложнейшую жизненную ситуацию, и использованию в необходимых случаях оперативных мер, наркому внутренних дел Богданову Н.К. удавалось держать под надёжным контролем обстановку в среде спецпереселенцев).

11. По вопросу борьбы с детской беспризорностью и безнадзорностью (который предусматривал проведение многих мероприятий) нарком отметил, что, несмотря на всю серьёзность положения, в ряде областей внимание к этому делу со стороны партийных и советских органов уделяется недостаточное. Вместо расширения сети детских учреждений, подведомственных органам НКВД, некоторые пришлось закрыть из-за того, что они не отвечали предъявляемым требованиям. Часто не могли разгрузить детприёмники только потому, что дети были раздеты, облисполком не выделил ни одежды, ни обуви. При наличии продовольственных затруднений резко увеличивается беспризорность и безнадзорность, что ведёт к возрастанию преступности, особенно краж, среди детей (это мы наглядно видим и в конце девяностых годов - Ю.Б.). Дети должны быть изъяты с улицы и помещены в специальные детские учреждения, иначе мы стоим перед серьёзной опасностью втягивания в уличную преступность других детей. Запросы НКВД в отношении помощи в этом вопросе очень скромны и удовлетворить их можно, как это делается в ряде областей.

12. В отношении мобилизации рабочей силы в Карагандинский угольный бассейн. Получается чехарда: 15 тысяч рабочих пришло, а 12 тысяч ушло. Это результат плохого приёма мобилизованных, исключительно низкой оперативности и готовности к размещению людей. Считаем, что в числе убывших 6 тысяч человек дезертировали. Надо разобраться в причинах, почему они ушли. Это произошло потому, что созданы плохие условия жилья, в бараках нет стёкол, даже воду не привозят. Следует учесть, что людей, которых относят к дезертирам, отдают под суд и на них накладывается очень тяжёлое пятно, хотя они и не повинны в таких больших грехах. Надо избавиться от массовой мобилизации рабочих и ориентироваться не на увеличение количества рабочих рук, а но освоение на месте того контингента, который там есть. Иначе гоняем только из области в область людей, а это результата не даёт [А.17, 22.29, л.83-88].

Приведенное выступление позволяет, на наш взгляд, судить о достаточной зрелости наркома внутренних дел Богданова Н.К. как руководителя, душой болевшего за общее дело, стремившегося вскрыть причины имевшихся недостатков и найти пути их устранения. К сожалению, в рамках сложившейся тоталитарно-административной СИСТЕМЫ внести кардинальные изменения в хозяйственную деятельность не представлялось возможным. Оставалось лишь честно и добросовестно исполнять свой служебный долг, стараясь, по мере возможности, добиваться улучшения положения простых тружеников.

На заседании Х Пленума 9 апреля 1944 года нарком внутренних дел Богданов Н.К. был избран в члены бюро и Пленума ЦК КП(б) Казахстана. Вместе с ним в состав бюро, расширенного до 11 человек, вошёл новый нарком госбезопасности Казахской ССР Огольцов С.И., 22 марта 1944 года сменивший на этом посту Бабкина А.Н. Отметим здесь, что до этого назначения комиссар III ранга Огольцов С.И., письма которого к Богданову Н.К. мы приводили в предыдущей главе, в самом конце 1942 года был переведен из блокадного Ленинграда на должность начальника УНКВД Куйбышевской области, а после разделения ведомств там же стал начальником УНКГБ. Комиссара гб III ранга Бабкина А.Н. теперь назначили начальником УНКГБ Челябинской области [Л.67, стр.97,323].

Необходимо подчеркнуть, что на упомянутом Х Пленуме было оказано партийное доверие двум руководящим работникам, ложно скомпрометированным показаниями обвиняемых по делу Националисты (которое мы описали в главе 21): наркома земледелия Даулбаева А.Д. избрали кандидатом в члены бюро ЦК КП(б)К, а заместителя по кадрам Бозжанова Н. переизбрали в состав членов Пленума ЦК [А.17, 22.30].

После проведения крупной партийной головомойки (во время которой первому секретарю Скворцову Н.А. и председателю СНК Ундасынову Н.Д. ЦК ВКП(б) объявил по выговору), принятия важных, вдохновляющих решений, осуществления частичного обновления главного партийного руководящего органа республики следовало с новыми силами приступить к хозяйственным делам, к безусловному выполнению всех великих предначертаний высшего советского партийного руководства.

Энтузиазма в работе прибавило ещё и то, что оперативно сработала посланная в конце марта 1944 года в Москву докладная об успехах в строительстве Карагандинского угольного бассейна. Нарком внутренних дел СССР Л.Берия и нарком угольной промышленности СССР В.Вахрушев 27 марта 1944 года направили в Государственный Комитет Обороны на имя тов. Сталина И.В. совместное письмо, в котором доложили, что Карагандаугольстрой НКВД выполнил в заданные сроки постановление ГКО о строительстве угольного разреза (открытый способ добычи угля) Карагандинского бассейна, производительностью 1,5 млн тонн угля в год.

При этом в письме указывалось, что за 10 месяцев строительства выполнено 2,4 млн куб метров земляных работ, попутно добыто и отгружено потребителям 225 тыс тонн угля, построено 17 тыс кв метров жилой площади с коммунально-бытовыми обустройствами, постоянное паровозное депо, электро-водоснабжение, уложено 28 км железно-дорожных путей. Руководители двух ведомств просили вождя народов разрешить наградить наиболее отличившихся строителей разреза [А.3, док.12].

8 апреля 1944 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, в соответствии с которым за успешное выполнение задания правительства наградили орденом Ленина 4 человека, в том числе начальника Карагандастроя НКВД СССР подполковника гб Успенского Д.В. Ордена Трудового Красного Знамени удостоили 10 человек, включая комиссара госбезопасности Богданова Н.К. Среди полусотни награждённых орденом Знак Почёта были два представителя НКВД: подполковник гб Филиппов А.В. и майор гб Пришельцев В.К. [А.3, док.12].

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   38

  • Чеченцы переселены сюда не только на время войны, а на постоянное жительство