Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


«Военная литература»: militera lib ru Издание




страница2/14
Дата15.01.2017
Размер3.44 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

2. Я думаю, что Расул-заде в своем отчете не скрывал образа своих действий и описал их искренне. Несмотря на это, правительство не может в открытую поощрять в Турции подобного рода деятельность. Из МВД в Стамбульский вилайет уже послано письмо, в котором указано, что такая деятельность Комитета разрешена быть не может, а если они (комитетчики) будут продолжать ее, то будут высланы из Турции. Так обстоит вопрос с внешней стороны.

3. Наша служба будет продолжать с ними связь, как и раньше, однако с непременным соблюдением следующих условий:

а) Основательно втолкуйте им в качестве своего личного мнения и личных своих обязательств, что полиция будет вести наблюдение за их деятельностью, что правительство вынуждено идти по этому пути с целью сохранения дружбы с русскими, что если они будут работать скрытно, то Вы по-прежнему будете оказывать им поддержку в необходимых случаях, что о Вашей связи с ними никто другой не должен знать, что в противном случае и Вы отвернетесь от них.

б) Ваши встречи с Расул-заде должны проходить под большим секретом. Русские ни в коем случае не должны получить возможность установить канал связи Расул-заде с нашим правительством. В центре никто кроме Вас не должен знать об этом. Больше того, возможно, что даже губернатор не будет поставлен об этом в известность.

в) Тем, что они разглашают и рекламируют связи своей организации как с Вами, так и с нашим правительством, они хотят [19] укрепить свои позиции, и это чувствуется из их же отчета. Однако это обстоятельство настолько же полезно их партийным интересам, насколько наносит нам вред. Не позволяйте им делать этого.

г) Они не должны искать связи ни с кем из правительственных служащих, кроме Вас. Это обстоятельство им тоже надо разъяснить.

Начальник МАХ Шюкрю Али».

На документе приписка его рукой:

«Имейте в виду, что ни одна, даже самая маленькая деталь содержания настоящего письма не должна стать известной Расул-заде и его товарищам».

В турецком Генштабе как нельзя лучше разбирались в обстановке на Кавказе, и не только в военно-стратегических измерениях. Несколько русско-турецких войн в прошлом не прошли даром, ставший уже традиционным театр военных действий был изучен достаточно хорошо. Но обстановка все время меняется, и ее надо знать детально. Командование Красной Армии принимает серьезные меры по усилению своего военного присутствия на Кавказе. Созданы два полнокровных военных округа, Северо-Кавказский и Закавказский, оборудуются военно-морские базы в Новороссийске, Батуми и на Каспии. Требуется по-новому организовать работу военной разведки на кавказском направлении, чтобы иметь возможность более квалифицированно отслеживать дислокацию воинских частей РККА, их оснащение боевой техникой и средствами связи, меры военных и гражданских властей, имеющих значение для боеготовности. Генштаб должен быть готов к любому развитию событий, остальное решать политическому руководству. В этом смысле совершенно очевидна недостаточность турецких агентурных позиций на советской стороне, которые могли бы быть источником всесторонней информации.

В этом деле, как показывает жизнь, не последнюю роль могут сыграть возможности здешней кавказской эмиграции. По крайней мере, у ее руководителей есть довольно регулярные [20] связи со своими родными местами, частенько туда под разными прикрытиями выезжают эмиссары для решениях своих эмигрантских дел, что вполне хорошо корреспондируется с потребностями Генштаба. А события в некоторых местностях Кавказа разворачиваются так, что принуждают власти задействовать для их успокоения не только внутренние войска, но и регулярную армию. Кое-какая интересная информация на этот счет имеется.

Судя по тому, что к этой теме проявляют повышенный интерес посольства некоторых стран, не говоря уже о военных атташе, аккредитованных в Анкаре, в западных столицах также стремятся быть в курсе дела. Правда, дипломаты избегают каких-либо официальных обращений, предпочитая конфиденциальные беседы.

У английского посла в Турции Кларка возникли непредвиденные затруднения протокольного характера, которые создавали ему некоторые проблемы. По сложившейся в прошлые годы практике он намеревался устроить в третий день июня бал в Константинополе по случаю дня рождения Его Величества с приглашением английской колонии и турецких гостей. В их числе был высокопоставленный генерал из Генштаба. Предполагалось, что протокольное мероприятие, которое обычно продолжалось допоздна, позволит уединиться с генералом на некоторое время и прояснить ряд вопросов. А теперь все срывается...

От имени президента из протокольной службы главы государства послу пришло приглашение на раут, устраиваемый в недавно отстроенной представительской вилле в живописном пригороде Анкары. Поспеть туда и сюда по времени не получается, игнорировать приглашение нельзя.

А встреча с высокопоставленным военным крайне необходима именно сейчас. Из Лондона сообщили, что, по имеющимся сведениям, заместитель наркома по иностранным делам Карахан имел беседу с турецким послом в Москве, в которой (в советской терминологии) был затронут вопрос о бандитизме на Северном Кавказе. Надлежало, используя возможности [21] посольства, получить более предметную информацию о содержании этой беседы, а также об оценке ситуации турецкой стороной. Поэтому так важны сведения из первых рук, от компетентного источника, который до сих пор не подводил. А тут эта протокольная накладка.

Выход посол в конце концов нашел. Свое мероприятие он перенес в новую столицу, правда, для этого пришлось пойти на дополнительные расходы, да к тому же заново оповещать приглашаемых, извиняться и все прочее. Конечно, не следует ограничиваться только точкой зрения военных, надо будет во время приема побеседовать и еще кое с кем, чтобы информация была полной. Ведь в Лондоне прекрасно владеют этой темой и осведомлены о сложных этнических и религиозных факторах на Кавказе. Ясно, что угли сепаратизма там продолжают тлеть, и здесь, в Турции, есть немало влиятельных людей, выходцев с Кавказа, которые также не устают их ворошить. Активен небезызвестный Сайд Шамиль из рода Шамилей, заявляют о себе и другие. Словом, возможности получения информации имеются.

Встреча с генералом стоила того, чтобы потрудиться над ее организацией. Гость счел возможным поделиться весьма любопытной информацией, которая наверняка заинтересует не только Форин офис{1}.

По словам генерала, в Москве весьма обеспокоены положением дел в Чечне, поэтому Карахан и поставил перед турецким послом вопрос о том, чтобы не допустить поступления туда оружия из-за границы (конечно, имелась в виду советско-турецкая). МИД согласовывал ответ с Генштабом в том смысле, что турецкие власти делают все от них зависящее, чтобы предотвратить нелегальное движение оружия, и полагают, что со своей задачей справляются. Послу в беседе с соответствующим советским должностным лицом рекомендовано высказать как бы личное суждение, что на Кавказе со времен Гражданской войны осталось, очевидно, немало оружия. Возможно, тамошние власти ожидают очередной вспышки в Чечне, [22] да и наши люди из горцев сигнализируют об этом, отсюда и беспокойство.

Мы, продолжал генерал, с сугубо военной точки зрения проанализировали операцию русских по разоружению Чечни, как она именовалась ими, которая проводилась четыре года назад, в 1925-м. У нас ведь своя забота — курды.

В этой войсковой операции были задействованы большие силы и средства Северо-Кавказского округа, всего до двух стрелковых дивизий и кавалерийская бригада, действия войск обеспечивали авиационный отряд и части поддержки. Общее руководство осуществлял сам командующий войсками округа Уборевич, непосредственно группировкой командовал известный командир Гражданской войны Апанасенко. Армия двигалась с трех направлений, по сути лишив мятежников возможности маневра. Вся территория Чечни быстро была взята под контроль, в ряде случаев при блокаде населенных пунктов использовалась артиллерия. По всем селениям проводилась фильтрация, несколько горских авторитетов были пленены, другие скрылись. Потери регулярной армии были незначительными, захвачено большое количество стрелкового вооружения. Словом, заключил генерал, у нашего северного соседа не все так благополучно во внутренних делах, как об этом публично заявляется. Кавказ живет своей жизнью, и в Турции это понимают.

Летом 1932 года Шамиль имел несколько встреч с начальником турецкой военной разведки Надми-беем, на которых обсуждались вопросы организации так называемых военно-разведывательных пунктов вдоль советских границ, приспособленных для работы с агентурой, засылаемой на советскую территорию, и приема связников от людей, действующих на той стороне.

Были согласованы и общие принципы взаимодействия. Генштаб в лице военной разведки берет под свое покровительство работу, направленную на освобождение Кавказа от русской зависимости, оказывает Шамилю техническую помощь в деле организации связи с его людьми на родине и предоставляет [23] для этого необходимые средства. Другая сторона обязуется использовать свои возможности в регионе для создания там агентурной сети с явками в Тифлисе, Баку и Владикавказе для регулярного осведомления о военных мероприятиях на советской территории, а также подбирает несколько молодых людей для направления их на спецподготовку с последующей заброской в СССР.

К процессу активизации работы с эмиграцией подключались и полицейские службы Турции. Шеф стамбульской полиции Салих-бей вернулся из Анкары в неважном настроении. Ему было указано на недочеты в кадровой работе и рекомендовано навести порядок во вверенном ему управлении. Причиной стал проступок его подчиненного, который вымогал у просителя-эмигранта энную сумму, а тот вопреки всем обычаям пожаловался. Белено наказать провинившегося, так что всяких там инспекций и проверок не будет, не затем, собственно, вызывали.

Шефу полиции было впервые прямо указано на необходимость усиления координации действий со службой безопасности. Объяснили это активностью иностранных разведок в стране: немцы, англичане и русские сильно интересуются турецкими делами, устанавливают связи не только с официальными лицами, но и аппаратными служащими. Как он понял, есть уже пример, когда бдительность рядового полицейского помогла разоблачить вражеского агента.

Особое внимание рекомендовано обращать на эмигрантов из России. Конечно, те, кому положено, с ними работают. Это в значительной степени интересует Генштаб, но и иностранцы усматривают там для себя определенное поле деятельности. Немцы и поляки, например, вербуют эмигрантов, готовят кадры на случай обострения ситуации. Москва болезненно реагирует на такие вещи, если они становятся там известны, а Турции пока не резон портить отношения с Советами, поэтому вся подобного рода деятельность должна быть в поле зрения и под контролем властей.

ГПУ имеет свою агентуру среди эмигрантов, ряд событий в Европе, например недавнее исчезновение руководителя военной [24] организации русских эмигрантов генерала Кутепова, подтверждает это. Очевидно Турция, где эмиграция, особенно с Кавказа, весьма многочисленна, не исключение.

Полицейские службы, полагает руководство, могут быть весьма полезными и в мероприятиях по обеспечению безопасности. Квартальному, хорошо знающему свой участок и людей, всегда видно, кто чем живет, куда ходит, с кем встречается. Но главное — иметь хорошую полицейскую агентуру, способную подмечать изменения образа жизни окружающих. Многие разведчики пользуются для проведения встреч автомобилями, пусть и постовые будут понаблюдательнее.

На совещании у себя в управлении с начальниками подразделений он, Салих-бей, не будет вдаваться в высокие материи межгосударственных отношений, надо оперировать более понятными его людям категориями. Как сообщила в Центр резидентура, Салих-бей сказал (в пересказе источника) так:

«Вы жалуетесь на маленькое жалованье. Согласен, что вознаграждение за ваш нелегкий труд недостаточно, и правительство думает об этом.

Но вы и сами виноваты. Если бы работали хорошо и власти могли положиться на вас в деле обеспечения безопасности государства, то и получали бы больше. Об этом еще поговорим с каждым из начальников секций отдельно по их участкам.

И еще. Всегда нужно прежде всего думать о деле. Заместителю начальника первой секции Садуллах-бею было поручено заняться эмигрантом из России, а он потребовал с него 1500 лир за право пребывания в нашем городе. Человека надо было приобщать к нашему делу, а его вместо этого оттолкнули. На что это похоже?»

Обсудив еще несколько текущих вопросов, Салих-бей отпустил офицеров, а Садуллах-бею велел остаться. Как в конце концов поступили с провинившимся офицером полиции, мы не знаем, но этот эпизод лишний раз подтвердил, что в Анкаре принимают разносторонние меры по ужесточению контрразведывательного режима: страна становилась зоной серьезной оперативной активности разведок многих стран.

Внук имама

Сайд Шамиль приходился внуком имаму Шамилю, возглавлявшему во время Кавказской войны сопротивление горцев русским войскам. Он уже долгое время проживал в Турции и руководил одной из заметных эмигрантских организаций — Комитетом азербайджанско-горского объединения. Будучи еще молодым человеком, он участвовал в боях на русско-турецком фронте во время Первой мировой войны, когда Турция воевала на стороне кайзеровской Германии. После заключения Брест-Литовского мира и прекращения по его условиям военных действий на Кавказском фронте он отправился на родину предков, чтобы начать вооруженную борьбу теперь уже с советской властью. Расчет делался прежде всего на вмешательство турецкой армии, для чего, казалось бы, были все предпосылки.

После революции в России Турция попыталась воспользоваться сложившейся на Кавказе обстановкой для силового решения некоторых территориальных проблем. Но в самой стране складывалась тяжелая ситуация. Турецкие войска капитулировали перед антигерманской коалицией, в зону проливов вошли английские и греческие войска, а в бухту Золотого Рога — американские военные корабли. Султанская Турция оказалась на грани распада. В то же время набирало силу национальное движение, во главе которого стоял генерал Кемаль-паша, известный впоследствии как Ататюрк. Все это имело самое непосредственное отношение к развитию ситуации на Кавказе, в том числе для деятельности тех, кто, как и Шамиль, ориентировался на иностранное вмешательство в дела региона.

В 1920 году новое турецкое правительство обратилось к РСФСР с просьбой об установлении дипломатических отношений. Вскоре в Анкаре начало функционировать советское посольство, [26] в Турции побывала делегация во главе с Фрунзе, которая вела переговоры об экономическом и военно-техническом сотрудничестве. Два года спустя турецкая армия изгнала из страны оккупационные войска, на последовавшей за этим Лозаннской конференции советская делегация поддержала кемалистскую Турцию. В этой обстановке вопрос о какой-либо открытой поддержке сепаратистских движений уже не стоял, проблема переходила в иную плоскость, с чем приходилось считаться и идеологам эмиграции, в том числе Шамилю.

Когда его отправляли со сравнительно небольшой группой горцев в Чечню и Дагестан, то рассчитывали, что ему удастся поднять серьезное восстание против Советов. Должно было, как казалось, сыграть свою роль и его имя родственника третьего имама по мужской линии. Но реальность оказалась иной, и, пробыв несколько месяцев на Северном Кавказе, Шамиль вынужден был примириться с тем, что с войной за независимость по примеру той, какую вел его дед, ничего не получится.

Шамиль уехал в Турцию, попытка советских представителей добиться его выдачи, предпринятая на переговорах в Карее, не удалась, а он сам с этого времени стал активным участником различных эмигрантских организаций.

Именно с этого времени советские органы госбезопасности стали отслеживать его деятельность, в первую очередь с использованием возможностей разведки, для которой работа по эмиграции в соответствии с установками политического руководства была в те годы определена как одна из приоритетных задач.

Мы обратимся к оперативным материалам той поры, которые дают представление о восприятии деятельности горской, так же как и закавказской, эмиграции и ее наиболее заметных представителей. Как известно, эмиграция рассеялась по многим странам. С южных территорий бывшей Российской империи, Северного Кавказа и Закавказья она распространилась достаточно компактно в страны южного пояса — Турцию и Иран, отчасти Афганистан. Особое значение сыграли роль этих государств в судьбах кавказских народов на протяжении [27] многих столетий и тот факт, что у этносов Кавказа имелся существенный исторический опыт собственной государственности или борьбы за независимость.

Все это накладывало отпечаток и на ситуацию, возникшую после окончания Гражданской войны. В Стамбуле был учрежден Объединенный комитет по борьбе с большевизмом, который, сделав реверанс в сторону последовательных борцов с этим злом генералов Врангеля, Краснова, Улагая и Шкуро и апеллируя к национальному самосознанию всех народностей Кавказа, призвал к созданию союза самостоятельных окраинных национально-государственных образований. Таковыми были названы Украина, Азербайджан, Грузия, а также казацкие области и территория под собирательным названием Горская республика (это Дагестан, Чечня и сопредельные территории).

Комитет не прижился, очевидно, потому что следующим шагом после освобождения всего Кавказа от большевиков все же считал необходимым постепенное воссоздание империи под скипетром российского монарха. Как раз этот программный пассаж не устраивал тех, кто финансировал деятельность эмиграции и оказывал ей иную поддержку. Создавались новые организационные структуры эмиграции, процесс продолжался все предвоенные годы.

Один из осведомленных по части горской эмиграции источников внешней разведки интерпретировал ситуацию так:

«Горская эмиграция оставила родину по разным причинам. Люди с совершенно различными политическими убеждениями, идеалами, стремлениями оставили Северный Кавказ под давлением складывавшихся обстоятельств.

Многие ушли в начале 1919-го, когда армия Деникина, продвигаясь на Северный Кавказ, заняла Минеральные Воды, Владикавказ, Грозный и когда пала Терская народная республика (советская). Другие ушли в июле того же года, когда прекратило свое существование Горское правительство. Затем в начале 1920-го с крушением Деникина пришла очередь участников белой армии в лице горского офицерства, к ним прибилась масса аполитичных людей, учащейся молодежи. [28]

Горские деятели, ушедшие в Закавказье, делали попытки поднять восстание против Добровольческой армии на Северном Кавказе и все время создавали затруднения в тылу белых, отвлекая крупные силы Деникина (корпус Врангеля). Этим выступлением руководил образованный в Тифлисе Совет обороны Северного Кавказа, куда входили советские представители и горцы-самостийники, в том числе Цаликов, Кантемиров и другие. Бывший председатель Горского правительства Коцев сидел в деникинской тюрьме.

Совет обороны, борясь с белыми, рассчитывал сговориться с Москвой о судьбе горцев и их административном устройстве. Но Красная Армия продвигалась быстро, ликвидировала Деникина и постепенно заняла весь Северный Кавказ. Командование красных, с которым горцы хотели войти в контакт, не имело директив Москвы и делало свое дело. Совет обороны был расформирован, самостийники выжидали.

В 1920 г. Шамиль поднял восстание, самостийники его не поддержали, считая это бессмысленной авантюрой. В феврале 1921-го, когда проходила советизация Грузии, оставшиеся там горские деятели покинули ее и ушли в Турцию.

К концу 1921-го центром сосредоточения горцев стал Константинополь. Там самостийники начали создавать свою организацию. Первое заседание оргкомитета (Цаликов, Гатагогу, Кантемиров) было неудачным, так как явились монархисты во главе с генералом Хабаевым, но их резолюция о признании Врангеля не прошла. С этого момента начался раскол на два лагеря — самостийников и монархистов. Второе заседание осудило монархистов-врангелевцев, самостийники стали превалирующей по влиянию группой в эмиграции».

Другой агентурный источник ИНО из непосредственного окружения Шамиля сообщал о нем следующее:

«Внук имама Шамиля Саид-бей впервые появился на Кавказе в июле 1920 года, приехав из Константинополя в Тифлис. Там его очень скоро окружили горцы-эмигранты главным образом деникинского направления.

В это же время он встретился и с эмигрантами, представлявшими другое течение, стоявшее за создание независимой [29] Горской республики: Бамматом, Цаликовым и другими горцами-самостийниками. Узнав о желании Шамиля пробраться в Дагестан с целью поднять там восстание, они в большинстве своем не одобрили его намерения, указав ему, что затея эта никакого успеха иметь не будет, что, несмотря на недавнюю советизацию Северного Кавказа, там власть довольно сильна и справится с частичными вспышками и восстаниями. Кроме ненужного кровопролития, разгрома аулов и страдания населения ничего из поездки не выйдет, и он только дискредитирует имя свое и деда.

В этом вопросе все горцы-самостийники, за исключением Баммата, были единодушны. Когда определилась позиция гор-цев-независимцев против планов Шамиля, когда ему было указано, что лица, его окружающие, только вчера вместе с генералом Деникиным шли против своего народа, он продолжал советоваться только с Бамматом.

Саид-бей был введен во французскую миссию и представлен полковнику Корблю, а также грузинскому правительству. Грузины оказали Шамилю денежную помощь, и в октябре месяце он выехал в Дагестан, причем к нему был приставлен в качестве советника-наблюдателя грузинский национал-демократ Чиаборов. Грузины знали, что Шамиль не может иметь большого успеха, но допускали возможность захвата двух-трех округов в Дагестане.

Саид-бей, прибыв в Дагестан, встретился с Нажмутдин-эффенди, именовавшим себя имамом Северного Кавказа, заключил с ним соглашение и открыл военные действия против большевиков.

Вначале Шамилю сопутствовала удача, поднятые им и Нажмутдином горцы вытеснили на некоторых участках посты большевиков и дошли до укрепления Хунзах, которое осадили, но не смогли взять. С подходом красных отрядов с равнины Шамиль с повстанцами вынужден был отступить, а после этого в многочисленных стычках погибло много людей, сожжено и разбито несколько аулов. Шамилю пришлось оставить Дагестан и с очень небольшим количеством сторонников перейти в Чечню. Там также на первых порах были успехи, он занял [30] аул-крепость Ведено, но вскоре вынужден был покинуть селение и распустить своих сторонников, так как население начало роптать и отказывать ему в поддержке. Сам Шамиль некоторое время укрывался в одном из горных аулов.

Его надежды на поддержку грузин и французов не оправдались, ничего из обещанного оружия и военного снаряжения прислано не было. Весною 1921 года Красная Армия заняла всю Грузию, и Шамиль оказался на территории большевиков. Тогда он бежал из Чечни, добрался до турецкой границы через Грузию и возвратился в Константинополь.

Впоследствии Шамиль направлял в иностранные миссии обращения по поводу того, что большевики заняли территорию Северного Кавказа вопреки воле населения, что долг европейских держав помочь народам Кавказа, что он один из последних борцов за независимость и готов вновь взяться за оружие, если ему будет оказана помощь.

Активность Шамиль стал снова проявлять с начала 1925 года, когда по инициативе поляков в Константинополе образовался Конфедеративный комитет. Встретив возражения коллег, считавших его малоподготовленным для политики человеком, Шамиль стал убеждать поляков, что он самый популярный человек в Дагестане вследствие той роли, которую играл его дед. Поляки дали Шамилю независимо от комитета самостоятельную задачу.

Сведения, которые ему удалось собрать, не идут дальше общеизвестных фактов из жизни Северного Кавказа и касаются главным образом Дагестана и Чечни. Все, что он знает, относится к тем событиям, которые сопровождали разоружение Дагестана и Чечни, а именно: разоружение прошло без инцидентов, в Чечне советским властям пришлось прибегнуть к репрессиям в отношении отдельных аулов, к антирелигиозной деятельности властей люди настроены враждебно, экономическое положение масс в последнее время улучшается, такие мероприятия властей, как ремонт дорог, мостов, а также просветительная работа, встречаются с симпатиями, а в общем население сжилось и свыклось с существующим строем, который большинству предоставляет полную возможность проявить себя». [31]


Каталог: upload
upload -> Музей А. С. Пушкина. ( обобщающий урок по теме «Великие русские писатели» )
upload -> Франция в творчестве А. С. Пушкина: топика, характерология, универсалии
upload -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
upload -> Урок: Ледовое побоище (6 класс)
upload -> Александр невский в русской дореволюционной историографии
upload -> «Тосненские генералы -герои Отечественной войны 1812 года»
upload -> Г. С. Гадалова ангел–хранитель Тверского княжеского двора: Софья Ярославна княжна Тверская
upload -> Методическая разработка применение инновационных педагогических технологий при изучении отдельных тем по литературе в старших классах
upload -> Диалог культурных традиций в поэтическом мире и. А. Бродского
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14