Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Владимир Лота гру и атомная бомба




страница4/20
Дата14.01.2017
Размер4.01 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Макс Борн был непревзойденным авторитетом в области исследования квантово-механических явлений, Фукс — блестящим математиком. Ученый и ученик совместно подготовили несколько научных работ, которые были опубликованы в ведущих британских научных журналах. Позже именно эти публикации станут визитной карточкой Фукса и откроют ему двери к тайнам британской атомной бомбы.
Уже после Второй мировой войны профессор Н. Мотт писал о Клаусе Фуксе: «Вполне вероятно, что он бы стал Нобелевским лауреатом и членом Королевского научного общества. Ему я предсказывал большое будущее в науке…»
У Фукса тоже было особое отношение к Борну, о котором он писал: «Макс Борн научил меня понимать сущность квантомеханической теории и овладеть ее математическим аппаратом, дать физическое истолкование формулам, понять, каким образом их следует применять в том или ином эксперименте, внести ясность в непостижимую для меня тогда двойственность материи, в которой корпускулярные свойства частиц необъяснимым образом уживались с волновыми. По-настоящему я почувствовал себя физиком-теоретиком только после семинаров Макса Борна по квантовой механике в Эдинбургском университете…»
Но судьба К. Фукса сложилась еще более динамично, чем предсказывал Н. Мотт, профессор Бристольского и Кембриджского университетов, многолетний директор Кавендишской лаборатории.
31 августа 1939 года началась Вторая мировая война. В этот же день Клаус Фукс получил извещение из министерства внутренних дел Великобритании о том, что его прошение удовлетворено и он стал гражданином Великобритании. Но это не принесло ему особого удовлетворения и спокойствия. Уже весной 1940 года, когда фашистская Германия оккупировала большинство европейских государств и готовилась к нападению на Британские острова, Фукс понял цену британскому гостеприимству — все иностранцы или лица, представлявшие «угрозу» Великобритании, были интернированы. У. Черчилль поступал так же, как и И. Сталин, — он убрал подальше всех, кто мог представлять опасность для Великобритании в годы войны. В число интернированных попал и К. Фукс. Неожиданно для себя он оказался за колючей проволокой в лагере на острове Мэн. Этот лагерь на острове в Ирландском море вскоре был закрыт.
В начале июля 1940 года Фукс и еще около 1300 интернированных немцев и итальянцев были размещены в трюмах транспортного судна «Эттрик», которое вышло из ливерпульского порта и взяло курс на Канаду. Там был создан новый лагерь для интернированных. Он был расположен в Шербруке, пригороде Квебека. Место мрачное и неуютное. Лагерь находился на территории старых армейских складов, где хозяйничали тысячи крыс. Склады были обнесены двумя рядами колючей проволоки, за которыми некоторое время пришлось находиться и Фуксу.
Условия жизни в лагере были тяжелыми. Многие интернированные немцы, итальянцы и представители других национальностей, бежавшие от гитлеровского произвола из западноевропейских стран, не понимали, за что и почему британское правительство бросило их в крысиное логово Шербрука. Некоторые не выдерживали подобного отношения и кончали жизнь самоубийством. Эта несправедливость угнетала Клауса Фукса, воспитанного в религиозной семье, чутко воспринимавшего добро и зло, бежавшего из Германии от издевательств нацистов, но попавшего в британский концлагерь.
Фукс уже терял надежду на спасение. Но вера в справедливость, которая все-таки должна была когда-то восторжествовать, давала ему силы для борьбы за собственное существование.
Большие ученые — люди, как правило, не приспособленные к жизни в экстремальных условиях, но в силу своего особого склада ума способные принимать твердые решения, определяющие на многие годы вперед их место в обществе и их отношение к обществу. Эти решения уже никто, ничто и никогда не сможет изменить. В Шербруке Клаус Фукс, видимо, принял такое решение, которым руководствовался всю свою жизнь.
Прошение Фукса о предоставлении ему британского подданства было аннулировано. Попытки профессоров М. Борна и Н. Мотта защитить талантливого ученика не приносили успеха. Он был немцем. А это в условиях, когда гитлеровская Германия готовилась к вторжению в Англию, предопределяло все. Проживавшие на территории Великобритании немцы рассматривались только как потенциальная «пятая колонна», опасная для королевства.
К середине 1940 года Черчилль понял, что Германия вряд ли решится на высадку своих войск на Британских островах. Он также пришел к выводу, что интернированные немцы-антифашисты не только не опасны для Великобритании, но и могут оказать ей помощь в борьбе с гитлеровцами. Узники Шербрука были выпущены на свободу.
17 декабря Клаус Фукс из Галифакса на бельгийском судне «Туссвиль» отправился в обратный путь через Атлантический океан. Судно взяло курс на Ливерпуль. Этот переход через Атлантику стал для Фукса дорогой в новую жизнь.
29 декабря в Лондоне в узком кругу друзей — выходцев из Германии Клаус Фукс отпраздновал свой очередной день рождения. Ему исполнилось 29 лет. Он был талантлив, но бесправен. У него не было работы и средств к существованию. Помог ему Юрген Кучински, который в прошлом был профессором кафедры политической экономики Берлинского университета и пользовался в немецкой общине в Англии особым авторитетом.
Два молодых ученых нашли много общего в своих политических и этических взглядах. Узнав, чем занимался Фукс до того, как был брошен в концлагерь в Шербруке, Юрген посоветовал ему поделиться своими сведениями с представителем Советского Союза. Фукс согласился. После этого Кучински познакомил его с секретарем военного атташе полковником С. Кремером.
Разведчик С. Кремер уже длительное время находился в Великобритании. В Разведуправлении Красной Армии он имел оперативное имя Барч. На встрече, которая состоялась в последних числах декабря 1940 года, Кремер представился Фуксу как Джонсон. Ученый согласился подготовить для Джонсона краткую справку о возможностях использования атомной энергии. Он уже хорошо знал, какие бедствия принес Европе германский фашизм. В душе его еще свежи были воспоминания о бесправной жизни в холодных казематах Шербрукского концлагеря. Он надеялся, что далекой России, строящей новое социальное общество, основанное на принципах справедливости и равенства, его сведения могут быть полезны.
Возможно, что первая встреча с Кремером и обещания поделиться с представителем России научной информацией так бы и остались благими намерениями. Но вскоре в жизни Фукса произошло событие, которое предопределило всю его дальнейшую жизнь.
Весной 1941 года в Эдинбург, где Фукс жил после возвращения из Канады, пришло письмо от профессора Рудольфа Пайерлса, который пригласил молодого ученого принять участие в интересных исследованиях «особого характера» в лаборатории Бирмингемского университета и предлагал зарплату в 275 фунтов стерлингов в год.
Фукс знал этого талантливого исследователя. Р. Пайерлс был уроженцем Берлина. В Геттингенской школе физики Макса Борна он был одним из лучших студентов. В 1929 году он переехал из Германии в Цюрих, работал в университете, где преподавал профессор Гельбау. Весной 1933 год Пайерлс получил место в Кембриджском университете, выехал в Великобританию, где и стал одним из основных специалистов в области ядерной физики.
Чем конкретно занимался Пайерлс в 1941 году, Клаус Фукс не знал, но был удивлен тем, что его, только что освобожденного из Шербрука, приглашают принять участие в каком-то «особом проекте». Не долго раздумывая, Клаус Фукс выехал в Бирмингем.
В Бирмингемском университете Р. Пайерлс руководил работами, в ходе которых реализовывалась часть программы по атомной бомбе. Он не случайно пригласил К. Фукса в свою лабораторию. Пайерлс встречал этого молодого ученого один или два раза на научных конференциях, запомнил его научные работы, которые были опубликованы в «Научных записках Королевского общества». Эти работы произвели на Рудольфа Пайерлса сильное впечатление. Когда же он прочел рекомендательные письма хорошо известных ему профессоров Н. Мотта и М. Борна, то принял окончательное решение о привлечении Фукса к работе в секретной программе создания атомной бомбы.
Трудно сказать, как Фуксу удалось пройти проверку на благонадежность, поскольку он был немцем, представителем страны, которая вела войну против Великобритании. Кое-что спецслужбе было известно и о его левых политических взглядах. Тем не менее разрешение на работу в Бирмингемской лаборатории он получил с ограниченным правом «иметь доступ к той закрытой информации, которая связана только с выполнением его функциональных обязанностей».
Так Фукс оказался участником работ, конечной целью которых было создание урановой бомбы.
Первое время К. Фукс не имел финансовых средств, необходимых для аренды квартиры в Бирмингеме. Поэтому Пайерлс, отправивший своих детей в США и живший с женой в приличном трехэтажном доме, предложил Клаусу Фуксу поселиться в одной из комнат его коттеджа. Фукс согласился.
Женой Р. Пайерлса была Евгения Николаевна Канегиссер, с которой он познакомился в Ленинграде в 1933 году, когда принимал участие в работе Первой Всесоюзной конференции по ядерной физике. Фукс отдал Евгении Николаевне свою продуктовую карточку и питался вместе с Пайерлсами.
Несмотря на то, что Фукс быстро стал ведущим сотрудником Бирмингемской исследовательской группы, юридически он продолжал быть «враждебным иностранцем». Длительное время британская контрразведка МИ-5 проверяла и перепроверяла все связи Фукса, пытаясь определить степень его благонадежности. В конце концов, учитывая то, что вклад Фукса в создание британской урановой бомбы оказался реальным и значительным, ограничения были сняты, и он получил доступ ко всем секретным материалам.
Когда гитлеровская Германия напала на Советский Союз, Фукс вспомнил о знакомом «Джонсоне» из советского посольства. Он уже многое знал о британском атомном проекте и решил передать эти сведения представителю России, на которую навалилась вся военная мощь фашистского третьего рейха…
Вторая встреча Барча с Фуксом состоялась 8 августа 1941 года. Фукс передал Барчу первую справку на шести листах об основных направлениях работы британских физиков. Когда разведчик доложил о встрече с ученым генерал-майору Ивану Склярову, тот приказал немедленно подготовить радиограмму в Центр. 10 августа 1941 года было отправлено следующее донесение:
«Директору.
Барон[2] провел встречу с германским физиком Фуксом, который сообщил, что он работает в составе специальной группы в физической лаборатории университета в Бирмингеме над теоретической частью создания ураниевой[3] бомбы. Группа ученых при Оксфордском университете работает над практической частью проекта. Окончание работ предполагается через три месяца и тогда все материалы будут направлены в Канаду для промышленного производства. Знакомый дал краткий доклад о принципах использования урана для этих целей. При реализации хотя бы 1 % энергии 10-килограммовой бомбы урана взрывное действие будет равно 1000 тонн динамита. Доклад высылаю оказией. Брион».
В 1941 году радиотехническая разведка США смогла перехватить эту радиограмму, но расшифровали ее американцы только через тридцать лет…
Несмотря на тяжелую обстановку на советско-германском фронте и огромную потребность Ставки Верховного Главнокомандования в чисто военной информации, начальник Разведуправления Красной Армии 11 августа 1941 года направил указание в Лондон резиденту Бриону:
«Примите все меры для получения материалов по урановой бомбе. Директор».
Так началась «карьера» Клауса Фукса в советской разведке. Она длилась более двух лет, успешно развивалась и была исключительно важной для РУ Красной Армии.
5-му отделу Разведуправления Генерального штаба Красной Армии в задании на 1942 год по Великобритании указывалось: «Установить, какие работы ведутся над проблемой взрывной реакции урана в британских университетах». Выполнение этого задания находилось под личным контролем начальника Разведуправления. Несмотря на особую секретность, которой была окружена вся работа британских научных центров, военным разведчикам удавалось получать сведения о ходе научных исследований по урановой проблеме. Работники Центра своевременно давали оценки поступавшим материалам, нацеливали разведчиков на добывание данных по конкретным вопросам, уточняли задачи на каждый период работы, которые, как теперь стало известно, определялись лично академиком И. В. Курчатовым и передавались в Разведуправление через М. Первухина.
Сотрудничество И. В. Курчатова с военной разведкой началось в 1942 году. В то время он был еще профессором и находился в Казани, где размещался эвакуированный из Ленинграда ЛФТИ.
В октябре 1942 года уполномоченный ГКО С. Кафтанов пригласил И. Курчатова в Москву. Для него в столице был забронирован номер в гостинице «Москва», в котором он жил около двух месяцев, работая в Кремле с документами военной разведки. Курчатов получил эти секретные документы из рук С. Кафтанова, который попросил физика изучить материалы о работах по урановой проблеме из Великобритании и подготовить свое заключение по их содержанию.
Документы находились в трех папках. В первой из них было 138 листов материалов, полученных из Разведуправления 17 августа 1942 года. Во второй — 139 листов, присланных военной разведкой 17 и 25 августа. И наконец, в третьей лежали 11 листов, поступивших из Разведуправления 2 сентября. Курчатов тщательно изучил материалы, раскрывающие работу британских ученых по цепной реакции в уране. То, что он прочитал, повергло его в смятение. Он был хорошо осведомлен о состоянии дел в этой области в отечественной науке и понял, что нападение фашистской Германии на Советский Союз, сорвавшее выполнение плана научно-исследовательских работ по проблеме урана в СССР на 1940–1941 годы, позволило британцам уйти вперед.
Из материалов военной разведки было видно, что английские физики Чедвик, Дирак, Фаулер и Кокрофт направляют свои усилия на выявление возможности получения сверхвзрывчатых веществ путем использования ядерной энергии атомов урана. К английской команде атомщиков присоединились первоклассные ученые Фриш, эмигрировавший из Дании, где он был сотрудником лаборатории Нильса Бора, и прибывшие из Франции физики Холбан и Коварский. Эти ученые были крупными специалистами по физике атомного ядра. Объединение их в одну «международную команду» под британским флагом неизбежно должно было привести к прорыву в области ядерных исследований. В этом Курчатов не сомневался и решил незамедлительно подготовить докладную записку Председателю Совета Народных Комиссаров СССР Вячеславу Молотову.
27 ноября 1942 года он завершил работу над этим документом. Вот некоторые из его выводов и предложений:
«— В исследованиях проблемы урана советская наука значительно отстала от науки Англии и Америки и располагает в данное время несравненно меньшей материальной базой для производства экспериментальных работ…
— Масштаб проведенных Англией и Америкой в 1941 году работ больше намеченного постановлением ГКО Союза ССР на 1943 г…
— Ввиду того, что получение определенных сведений об этом выводе связано с громадными, а может быть, и непреодолимыми затруднениями; и ввиду того, что возможность введения в войну такого страшного оружия, как урановая бомба, не исключена, представляется необходимым широко развернуть в СССР работы по проблеме урана и привлечь к ее решению наиболее квалифицированные научные и научно-технические силы Советского Союза. Помимо тех ученых, которые сейчас уже занимаются ураном, представлялось бы желательным участие в работе профессора Алиханова А. И. и его группы, профессоров Харитона Ю. Б. и Зельдовича Я. Б., профессора Кикоина И. К., профессора Александрова А. П. и его группы, профессора Шальникова А. И.
— Для руководства этой сложной и громадной трудности задачей представляется необходимым учредить при ГКО Союза ССР под Вашим председательством специальный комитет, представителями науки в котором могли бы быть академик Иоффе А. Ф., академик Капица П. Л. и академик Семенов Н. Н.»

Прочитав докладную записку, Курчатов подписал ее и поставил дату: «27.11.42.»


Возможно, эта докладная является первым документом И. В. Курчатова, относящимся к началу работ по созданию отечественного атомного оружия…
Молотов, прочитав докладную Курчатова, сделал на ней пометку: «Т(ов). Сталину. Прошу ознакомиться с запиской Курчатова. В. Молотов. 28.ХI.»
Принятые в последующие годы постановления правительства определят основные направления работы советских ученых, конструкторов, внешней разведки НКВД и разведки Красной Армии в этой области. В феврале 1943 года ГКО утвердит постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Курирование всех работ по атомной проблеме вначале будет возложено на В. Молотова. Его заместителем, ответственным за вопросы обеспечения ученых разведывательной информацией, будет назначен Л. П. Берия.
Ровно через год Берия станет главным ответственным лицом за атомный проект, что во многом предопределит деятельность и ученых, и внешней разведки НКВД, и военной разведки. Все работы по созданию отечественного атомного оружия будут проводиться в строжайшей государственной тайне.
Германское и британское направления добывания информации по урановой проблеме в 1941–1943 годы были под особым контролем руководства военной разведки. В письме начальника Разведуправления Красной Армии руководителю резидентуры военной разведки в Лондоне 8 мая 1942 года говорилось:
«…По имеющимся сведениям, немцы ведут интенсивные работы по использованию для военных целей внутренней энергии, выделяющейся при цепной реакции урана. Над этой проблемой работает профессор Хейсенберг (Лейпциг). Сейчас для этой цели немцы заняли лабораторию Нильса Бора в Копенгагене. Этот вопрос имеет чрезвычайный интерес, поэтому поставьте срочно задание «Барчу» выяснить:
— где работает Хейсенберг, имена физиков и химиков, работающих в лаборатории Бора в Копенгагене;
— каким методом осуществляется цепная реакция урана;
— методы разделения изотопов урана и получения больших количеств протоактиния. Описания и чертежи установок по разделению изотопов и математическое описание процесса использования внутриатомной энергии, выделяющейся при расщеплении ядер урана.
Ответ возможно быстрее…»
Материалы, которые военная разведка стала получать от Фукса, были ценными. Поэтому начальник Разведуправления несколько раз уточнял и конкретизировал задачи по добыванию сведений о британском атомном проекте. Директор лично контролировал выполнение этих задач и, несмотря на тяжелое положение на фронте, рекомендовал И. Склярову «активно искать новые источники информации по проблеме № 1».
Это был и строгий приказ, и просьба, которую нельзя было не выполнить.
Очередную встречу с Фуксом, которому в Разведуправлении Красной Армии присвоили оперативный псевдоним Отто, полковник С. Кремер провел в марте 1942 года. О результатах встречи было немедленно сообщено в Центр следующей радиограммой:
«Отто передал нам материал по созданию урановой бомбы. Все на 155 листах. Сам Отто работает специально по этому вопросу в лаборатории университета в Бирмингеме. Ему вручено 10 фунтов на организационные расходы».
Под организационными расходами понималось возмещение личных денег Фукса, потраченных им на приобретение билетов на проезд из Бирмингема до места встречи с советским разведчиком…
Всего Барч провел четыре встречи с Фуксом и получил от него более двухсот страниц документов.
Ценность материалов Фукса возрастала по мере их изучения в Москве. Об этом говорит содержание еще одной радиограммы начальника Разведуправления Красной Армии руководителю аппарата военной разведки в Лондоне. 25 июня 1942 года генерал-майор И. Скляров получил следующее указание:
«Основные конкретные данные материалов Отто передайте по радио… Зам. Директора».
Отвечая на этот срочный запрос, Барч докладывал в Центр о том, что Фукс передал очередной материал о состоянии работ над урановой бомбой. По данным Фукса, британское правительство передало фирме «Метрополитен-Виккерс» заказ на строительство завода в Молд (Уэльс) для создания «машин» по производству компонентов, необходимых для урановой бомбы.
Это сообщение читал и профессор И. Курчатов. Оно очень его заинтересовало. На основании полученных данных он подготовил В. Молотову служебную записку с изложением основных задач, которые следует поставить перед разведкой:
«…Еще в 1941 году фирме «Метрополитен-Виккерс» было поручено сконструировать 20-фазную модель аппарата для разделения изотопов методом диффузии. Эта работа проводилась доктором Геем и его помощником Эльксом. Контракт также был заключен с концерном «Империал Кемикал Индастриес» с тем, чтобы получить от него консультацию по общим вопросам, включая смазочные вещества, непроницаемую для газа изоляцию и др. Аппарат должен был быть готов к 1 марта 1942 года. Необходимо выяснить, выполнена ли эта модель и какие она дала результаты. Крайне желательно также иметь чертежи и техническое описание модели».
Судя по этому документу, получается, что задачи полковнику С. Кремеру, работавшему с К. Фуксом, ставил профессор И. В. Курчатов.
…В июле 1942 года полковник С. Кремер неожиданно написал рапорт на имя начальника Разведуправления с просьбой отозвать его из командировки и направить на фронт. Его пытались задержать в Лондоне. Ему предлагали более высокую должность в аппарате военного атташе. Кремер хотел попасть на фронт. И просьба его была удовлетворена. Военная разведка потеряла хорошего оперативного работника. Но и на фронтах Великой Отечественной войны танкист С. Кремер был одним из лучших. За героизм и мужество в боях против немецко-фашистских захватчиков полковнику С. Кремеру было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Он стал генералом, почетным гражданином белорусского города Молодечно и латвийского Тукумса.
Через несколько дней после отъезда Барча резидент Брион получил новое указание из Центра. В нем говорилось, что материалы Фукса о работе над урановой бомбой представляют значительный интерес, указывалось на необходимость получения от него отчетов о состоянии работ по урану в других британских научных центрах. Предлагалось также уточнить, какие работы проводятся компанией «Метрополитен-Виккерс», сообщить о результатах работы лаборатории профессора Дихара в Кембридже, «добыть сведения о закупках Великобританией урана на мировом рынке и ценах на него, прислать данные о работах по урану в Германии и США, а также информацию о деятельности французского профессора Жолио-Кюри…»
Центр также просил добыть основные отчеты по исследованиям «MS 12 A, MS 18 A, MS 28 A, MS 29 A…» и уточнить оглавление отчетов «MS, имеющихся в Англии и Америке…»
Были также точно определены задачи по добыванию других материалов по урановой проблеме…
Английская леди

Кремер уехал. Связь с Фуксом прервалась, но не надолго. В октябре 1942 года контакт был восстановлен. На этот раз на встречу с физиком вышел не сотрудник аппарата военного атташе И. Склярова, а стройная и элегантная английская леди. Ее настоящее имя К. Фукс узнал только после окончания Второй мировой войны, когда уже проживал в Германской Демократической Республике, — Урсула Кучински, сестра профессора Юргена Кучински. Она была одним из самых опытных разведчиков Разведуправления Красной Армии и числилась под псевдонимом Соня.


Урсулу привлек к сотрудничеству с военной разведкой Рихард Зорге. Возможно, что он был автором и ее красивого псевдонима Соня. Это произошло в Китае в 1932 году. Зорге познакомила с Урсулой Кучински американская писательница и журналистка Агнес Смедли, работавшая в Шанхае. А. Смедли была биографом главнокомандующего Китайской рабоче-крестьянской красной армии Чжу Дэ. Она написала роман «Дочь Земли», который был издан в США, Великобритании, Франции, Голландии, Испании, Швеции, Чехословакии, Польше и в других странах. Литератор Макс Гайзенхайнер, редактировавший для «Франкфуртер цайтунг» материалы, присылаемые А. Смедли из Китая, писал о ней: «Имя этой женщины звучит мягко и ласково. Ее воля тверда и несгибаема».
Более трети своей жизни А. Смедли провела за пределами США, из них 13 лет она работала в Китае и 8 — в Германии. Ее знакомство с Урсулой Кучински не было случайностью. Полученную Рихардом Зорге от А. Смедли характеристику на У. Кучински полностью подтвердили результаты работы этой замечательной разведчицы. Соня активно выполняла различные задания военной разведки в Китае, Польше и Швейцарии. В феврале 1941 года она прибыла в Лондон.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20