Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Владимир Лота гру и атомная бомба




страница3/20
Дата14.01.2017
Размер4.01 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
После изучения документов, поступивших из военной разведки, было решено в проект письма в ГКО внести некоторые существенные дополнения. Информация, представленная РУ, носила конкретный научно-технический характер, была убедительной и свидетельствовала о том, что работы по созданию урановой бомбы в Великобритании перешли в стадию практической реализации теоретических расчетов.
Факт использования материалов военной разведки при подготовке докладной записки И. В. Сталину подтверждается в исследованиях историков А. Орлова и В. Чикова.
В частности, в многоплановой и насыщенной интересным фактическим материалом книге «Тайная война сверхдержав» А. Орлов пишет, что «мартовская докладная записка Берии Сталину составлялась как раз исключительно на основе материалов Кремера». Полковник С. Кремер был военным разведчиком и работал в Лондоне. Он имел отношение к добыванию первых британских атомных секретов.
Второй историк — В. Чиков в двухтомнике «Нелегалы» тоже указывает, что начальник Разведывательного управления НКВД П. Фитин получил секретные материалы РУ Генштаба РККА по урановой проблеме и использовал их при подготовке докладной записки И. В. Сталину.
10 марта Л. П. Берия внимателно изучил письмо, адресованное И. В. Сталину. Это достаточно объемный документ. Но есть смысл привести его полностью, так как в нем собраны основные данные о работе британских физиков. Разведка НКВД и Разведуправление Красной Армии смогли почти что одновременно добыть эти сведения.
В письме И. В. Сталину было сказано:
«В ряде капиталистических стран, в связи с проводимыми работами по расщеплению атомного ядра с целью получения нового источника энергии, было начато изучение вопроса использования атомной энергии для военных целей.
В 1939 г. во Франции, Англии, США и Германии развернулась интенсивная научно-исследовательская работа по разработке методов применения урана для новых взрывчатых веществ. Эти работы ведутся в условиях большой секретности.
В материалах, полученных НКВД в Англии агентурным путем, охарактеризована деятельность английского Уранового комитета по вопросам атомной энергии:
а) английский военный кабинет, учитывая возможности успешного разрешения этой задачи Германией, уделяет большое внимание проблеме использования атомной энергии для военных целей;
б) Урановый комитет военного кабинета, возглавляемый известным английским физиком Д. П. Томсоном, координирует работы видных английских ученых, занимающихся вопросами использования атомной энергии урана как в отношении теоретической и экспериментальной разработок, так и чисто прикладной, т. е. изготовлением урановых бомб, обладающих большой разрушительной силой;
в) эти исследования основаны на использовании одного из изотопов урана (урана-235), обладающего свойствами эффективного расщепления. Для этого используется урановая руда, наиболее значительные запасы которой имеются в Канаде, Бельгийском Конго, в Судетах и Португалии;
г) французские ученые Хальбан[1] и Коварский, эмигрировавшие в Англию, разработали метод выделения изотопа урана-235 путем применения оксида урана, обрабатываемого тяжелой водой. Английский ученый Пайерлс и доктор физических наук Байс разработали способ выделения изотопа урана-235 при помощи диффузионного аппарата, спроектированного доктором Симон, который и рекомендован для практического использования в деле получения урана, идущего для изготовления урановой бомбы;
д) в освоении производственного метода выделения урана-235 помимо ряда научно-исследовательских учреждений Англии непосредственное участие принимают Вульвичский арсенал, а также фирмы «Метрополитен-Виккерс», химический концерн «Империал Кемикал Индастриес». Этот концерн дает следующую оценку состояния разработки метода получения урана-235 в производстве урановой бомбы. Научно-исследовательские работы по использованию ядерной энергии для урановых бомб достигли стадии, когда необходимо начать работы в широком масштабе. Эта проблема может быть разрешена и необходимый завод может быть построен;
е) Урановый комитет добивается кооперирования с соответствующими научно-исследовательскими организациями и фирмами США (фирма «Дюпон»), ограничиваясь лишь теоретическими вопросами. Прикладная сторона разработки основывается на следующих главных положениях, подтвержденных теоретическими расчетами и экспериментальными работами, а именно:
профессор Бирмингемского университета Пайерлс определил теоретическим путем, что масса 10 кг урана-235 является критической величиной. Количество этого вещества меньше критического значения устойчиво и совершенно безопасно, в то время как в уране-235 массой больше 10 кг возникает прогрессирующая реакция расщепления, вызывающая колоссальной силы взрыв. При проектировании бомб активная часть должна состоять из двух разных половин, масса которых в сумме превышает критическую величину. Для производства максимальной силы взрыва этих частей урана-235, по данным профессора Фергюссона из научно-исследовательского отдела Вульвичского арсенала, скорость перемещения масс должна лежать в пределах 6000 футов в секунду. При уменьшении этой скорости происходит затухание цепной реакции расщепления атомов урана и сила взрыва значительно уменьшается, но все же во много раз превышает силу взрыва обычного ВВ.
Профессор Тейлор подсчитал, что разрушительное действие 10 кг урана-235 будет соответствовать 1600 т ТНТ. Вся сложность производства урановых бомб заключается в трудности отделения активной части урана-235 от других изотопов, изготовлении оболочки бомбы и получении необходимой скорости перемещения масс.
По данным концерна «Империал Кемикал Индастриес» (ICI) для отделения изотопов урана-235 потребуется 1900 аппаратов системы доктора Френсис Симон стоимостью 3 300 000 миллионов фунтов стерлингов.
При производстве таким заводом 36 бомб в год стоимость одной бомбы будет равна 236 000 фунтов стерлингов по сравнению со стоимостью 326 000 фунтов стерлингов 1500 т ТНТ.
Изучение материалов по разработке проблемы урана для военных целей в Англии приводит к следующим выводам:
1. Верховное военное командование Англии считает принципиально решенным вопрос практического использования атомной энергии урана-235 для военных целей.
2. Урановый комитет английского верховного командования разработал предварительную теоретическую часть для проектирования и постройки завода для изготовления урановых бомб.
3. Усилия и возможности наиболее крупных ученых научно-исследовательских организаций и крупных фирм Англии объединены и направлены на разработку проблемы получения урана-235, которая особо засекречена.
4. Английский военный кабинет занимается вопросом принципиального решения об организации производства урановых бомб.
Исходя из важности и актуальности проблем практического применения ядерной энергии для военных целей в СССР, было бы целесообразно:
1) проработать вопрос о создании Научно-совещательного органа при Государственном Комитете Обороны СССР из авторитетных лиц для координирования, изучения и направления работ всех ученых, научно-исследовательских организаций, занимающихся вопросами ядерной энергии;
2) обеспечить секретное ознакомление с материалами НКВД по урану видных специалистов с целью дачи оценки и соответствующего их использования.
Народный комиссар внутренних дел
Л. Берия».

Считается, что Л. П. Берия этот документ, сложный по содержанию и значительный по объему, И. В. Сталину не доложил, а устно проинформировал его о том, что в Великобритании ведутся работы по созданию нового вида оружия, которое может обладать огромной разрушительной силой.


В мае—июне 1942 года уполномоченный Государственного Комитета Обороны, председатель Комитета по делам высшей школы С. В. Кафтанов также докладывал И. В. Сталину о том, «что представляет собой атомная бомба и почему Германия и США могут ее создать». Как вспоминал С. В. Кафтанов, «И. В. Сталин, походив немного в раздумье по кабинету, сказал: «Нужно делать».
С марта по октябрь 1942 года, как свидетельствуют архивные документы, к урановой проблеме обращались академик А. Ф. Иоффе, подготовивший проект распоряжения ГКО «Об организации работ по урану» и доказывавший С. В. Кафтанову необходимость демобилизации из армии талантливого физика Г. Н. Флерова, заместитель председателя ГКО В. М. Молотов и другие ученые и государственные деятели. В результате этих инициативных и настойчивых обращений в правительство 28 сентября 1942 года было принято «Распоряжение ГКО № 2352 «Об организации работ по урану». В нем говорилось: «Обязать Академию наук СССР (академик Иоффе) возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра урана и представить Государственному Комитету Обороны к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива».
Постановление содержало восемь конкретных пунктов, в которых президиуму Академии наук СССР, Академии наук УССР, Народным комиссариатам тяжелого машиностроения, финансов, черной металлургии и другим наркоматам давались конкретные поручения по оказании ученым содействия в возобновлении работ по урановой проблеме. А. И. Микояну, который возглавлял Народный комиссариат внешней торговли, поручалось «закупить за границей по заявкам Академии наук СССР для лаборатории атомного ядра аппаратуры и химикатов на 30 тысяч рублей». Главному управлению гражданского воздушного флота поручалось обеспечить «к 5 октября 1942 года доставку самолетом в г. Казань из г. Ленинграда принадлежащих Физико-техническому институту АН СССР 20 кг урана и 200 кг аппаратуры для физических исследований».
Обращает на себя внимание тот факт, что в этом первом постановлении ГКО о возобновлении в СССР работ по урану отсутствуют указания для разведки НКВД и Разведуправления Красной Армии по добыванию сведений о том, что делается по урановой проблеме в Германии, Великобритании и США. Почему члены ГКО не определили конкретные задачи научно-техническим подразделениям советских разведывательных служб по добыванию сведений «о создании урановой бомбы» за рубежом, сказать трудно — в воспоминаниях, в частности, В. М. Молотова об этом нет каких-либо сведений.
Нарком внутренних дел Л. П. Берия был членом ГКО, присутствовал на этом заседании. Он хорошо знал возможности разведки и содержание мартовской докладной записки для И. В. Сталина, подготовленной П. Фитиным о состоянии дел по созданию атомной бомбы в Великобритании и США. Можно только предположить, что 27 сентября 1942 года Л. П. Берия по неизвестным причинам не доложил членам ГКО о содержании материалов, добытых разведкой. Однако он, видимо, получил от И. В. Сталина устное указание представить докладную записку с изложением оценки советских разведорганов по урановой проблеме. Иначе трудно понять, почему через несколько дней, а точнее 6 октября 1942 года, Л. П. Берия в срочном порядке подписал «Письмо НКВД СССР в ГКО И. В. Сталину о работах по использованию атомной энергии в военных целях за рубежом и необходимости организации этой работы в СССР». К письму прилагалась «Справка 1-го Управления НКВД СССР по материалу «Использование урана как источника энергии и как взрывчатого вещества». Справку подписал начальник Разведуправления НКВД СССР П. Фитин.
Несмотря на принятое ГКО решение по урановой проблеме, научные изыскания в этой области практически не проводились. Да и что можно было сделать, имея 20 килограммов урана и 30 тысяч рублей на закупки за рубежом научного оборудования и урановых соединений.
В феврале 1943 года С. В. Кафтанов направил В. М. Молотову записку, в которой сообщал, что «распоряжение ГКО от 28.IX.42 г. «Об организации работ по урану» в указанные сроки не выполняется. Академия наук СССР — акад(емик) Иоффе, которому персонально поручена организация этих работ, не принял необходимых мер к выполнению заданий ГКО в срок…»
11 февраля 1943 года заместитель ГКО В. М. Молотов подписал новое распоряжение, создававшее дополнительные условия для активизации работ по созданию атомной бомбы в СССР. В нем, в частности, указывалось: «Обязать руководителя спецлаборатории атомного ядра про(фессора) Курчатова И. В. провести к 1 июля 1943 г. необходимые исследования и представить Государственному комитету обороны к 5 июля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива».
Война, которую вел Советский Союз против Германии, лишала советских ученых реальных условий для развертывания работ по исследованию возможностей создания атомного оружия и уранового топлива. Никто из отечественных академиков или членов ГКО в 1942–1943 годы еще не мог и предположить, какие финансовые, материальные и интеллектуальные ресурсы необходимо будет привлечь для решения урановой проблемы…
Военная разведка, отправив НКВД материалы К. Фукса, сведений об их дальнейшей судьбе не получила. Поэтому 7 мая 1942 года РУ направило письмо в Академию наук СССР руководителю спецотдела М. Евдокимову. В нем, в частности, говорилось следующее: «В связи с сообщениями о работе за рубежом над проблемой использования для военных целей энергии ядерного деления урана прошу сообщить, насколько правдоподобными являются такие сообщения и имеет ли в настоящее время эта проблема реальную основу для практической разработки вопросов использования внутриядерной энергии, выделяющейся при цепной реакции урана…»
Через месяц, а точнее 10 июня 1942 года, начальник РУ получил письмо от академика В. Г. Хлопина следующего содержания: «Академия наук не располагает никакими данными о ходе работ в заграничных лабораториях по проблеме использования внутренней энергии, освобождающейся при делении урана…»
Далее академик В. Г. Хлопин сообщал, что, по его мнению, «возможность использования внутриатомной энергии для военных целей в ближайшее время (в течение настоящей войны) весьма маловероятна» и просил Разведуправление сообщать в спецотдел АН СССР все сведения об использовании внутриатомной энергии урана в зарубежных институтах или лабораториях.
После этого письма урановая проблема приобрела для военной разведки особую значимость, на которую, помимо добывания сведений, необходимых для ведения войны против Германии и ее союзников, следовало обратить особое внимание.
Советскому военному атташе в Великобритании, который был руководителем лондонской резидентуры Разведуправления Красной Армии, генерал-майору танковых войск И. А. Склярову (оперативный псевдоним Брион) было дано указание «обратить внимание на получение информации по урановой теме».
В октябре 1942 года все материалы, полученные военной разведкой из Лондона в 1941 и в начале 1942 года, уполномоченный Государственного Комитета Обороны по науке С. В. Кафтанов вручил на экспертизу И. В. Курчатову, которого он специально для этой цели вызвал из Казани в Москву.
Профессор И. В. Курчатов представлял ленинградскую школу физики…
Кто же передавал военной разведке секретные сведения об атомном проекте У. Черчилля?
Первые встречи с Фуксом

В годы Второй мировой войны аппарат советского военного атташе в Лондоне выполнял огромный объем работы. Его сотрудники добывали информацию о планах гитлеровской Германии по ведению войны в Европе и на Ближнем Востоке. Эти сведения дополняли данные, поступавшие в Разведуправление от резидентов из других европейских стран.


Немцы быстро поняли, какую угрозу для них представляют тайные организации советской разведки, которые, как они предполагали, действовали в Германии и на территориях оккупированных государств.
По указанию Гитлера Главное управление имперской безопасности разработало план выявления и уничтожения советских разведывательных групп. К его реализации были подключены все, как сегодня принято говорить, специальные службы третьего рейха.
К концу 1942 года немецкой контрразведке удалось уничтожить советскую разведывательную сеть в Германии, Франции, Италии и Бельгии. Ранее в Токио японская контрразведка выявила и арестовала Рихарда Зорге и его помощников. Но резидентуры советской военной разведки продолжали действовать в Швейцарии, Великобритании и других странах.
Работой военных разведчиков в Лондоне руководил генерал-майор Иван Андреевич Скляров. Несколько слов об этом человеке. Он родился в сентябре 1901 года в крестьянской семье, которая жила в слободе Погромец Ново-Оскольского района Курской области. В 1935 году окончил Академию моторизации и механизации, в 1939 году успешно завершил учебу в академии Генерального штаба РККА и был отобран для работы в военной разведке. Хорошо знал военное дело и любил разведку.
После провалов в Японии и в некоторых европейских странах лондонская резидентура военной разведки была не единственным, но очень важным каналом Разведуправления Красной Армии, через который поступали ценные сведения, необходимые для ведения войны против Германии.
Вот только одно из сотен указаний, которые поступили в 1942 году резиденту военной разведки в Лондоне генерал-майору Склярову: «…До конца мая всеми имеющимися в вашем распоряжении средствами выяснить и немедленно доложить данные по следующим вопросам:
— сосредоточение, состав и нумерация немецких частей на Восточном фронте,
— переброски, районы сосредоточения, количество и состав танковых и моторизованных частей, предназначенных для весенне-летних операций 1942 года. Местонахождение баз горючего, боеприпасов и отравляющих веществ,
— количество и нумерация немецких дивизий, расположенных западнее Днепра.
На выполнение этих задач нацельте «Долли» и «Бонда».
Постоянно поступали и такие запросы:
«11 мая 1942 года. Бриону.
1. Сообщите дислокацию штабов корпусов итальянской армии.
2. Из каких районов, когда и по какому маршруту прошли на Восточный фронт 1 и 2 подвижные дивизии; 16 моторизованная; 5, 38, 58, пехотные дивизии.
Директор».

Таких указаний за годы Великой Отечественной войны генерал-майор А. Скляров получил несколько тысяч. Большинство из них кроме положенных грифов секретности имели резолюции начальника военной разведки: «Срочно», «Немедленно» и другие.


Лондонская резидентура военной разведки была и важнейшим источником военно-технической информации, среди которой урановая проблема была одной из первоочередных.
Одним из лучших оперативных офицеров лондонской резидентуры военной разведки был полковник Семен Кремер. Он завербовал нескольких ценных агентов, которые передавали ему важную информацию. Среди многочисленных знакомых Кремера значился и Юрген Кучински, бывший профессор кафедры политической экономики Берлинского университета. В архивных документах военной разведки он упоминается под псевдонимом Каро, как источник ценной военно-экономической информации. В конце декабря 1940 года, как свидетельствуют отчеты Кремера, этот Каро и познакомил разведчика с Клаусом Фуксом.
Архивные документы позволили приблизительно восстановить картину того, как это было.
Имя Клауса Фукса — талантливого ученого, который работал в Великобритании под руководством Рудольфа Пайерлса, а в США сотрудничал с Робертом Оппенгеймером, — часто упоминается во всех публикациях, посвященных действиям офицеров внешней разведки НКВД, добывавших американские атомные секреты.
Кроме советских авторов значительное внимание Фуксу уделили американские и английские исследователи. Для советских авторов К. Фукс был героем, германским коммунистом, который помог нашей стране «обрести ядерный щит». Для западных исследователей К. Фукс был человеком, который скрывался под личиной лояльного Великобритании и США ученого и использовал свое положение для того, чтобы завладеть государственными секретами в интересах международного коммунизма. Приблизительно так О. Пилат писал о Клаусе Фуксе в книге «Атомные шпионы», которая была издана в Лондоне в 1952 году.
Такой же точки зрения придерживаются и другие авторы в США и Великобритании, пишущие об «атомном шпионаже».
Совершенно очевидно, что эти точки зрения вряд ли отражают истинные причины трудного решения Клауса Фукса передать представителям советской разведки атомные секреты Великобритании и США. В них много политической конъюнктуры.
Из советских авторов по этой проблеме наиболее близко к истине был генерал-лейтенант Павел Судоплатов — один из руководителей внешней разведки НКВД. В своей книге «Разведка и Кремль» П. Судоплатов пишет, что в 1941 году видный деятель коммунистического и рабочего движения Юрген Кучински проинформировал нашего посла в Англии И. М. Майского о работе Клауса Фукса. И. Майский, по данным П. Судоплатова, был в «натянутых отношениях с резидентом НКВД в Лондоне Горским» и поэтому поручил «секретарю военного атташе Кремеру войти в контакт с Фуксом». Далее сообщается, что Фукс стал встречаться с Урсулой Кучински, сестрой Юргена, которая «была агентом военной разведки…»
Действующие лица в этой истории, описанной генералом П. Судоплатовым, названы правильно. Но роли их были несколько другими.
В 1940 году, после того как была доказана теоретическая возможность создания нового вида оружия, основанного на использовании энергии, образующейся при расщеплении ядер урана, в Великобритании были начаты практические работы, направленные на поиск путей создания атомной бомбы. Исследования активно вели ученые Кембриджской, Бристольской, Бирмингемской и Ливерпульской лабораторий, а также других закрытых научных центров. Кроме английских физиков, в состав этих групп вошли видные физики, которые были вынуждены бежать из стран континентальной Европы, захваченных фашистской Германией. В мае 1941 года среди них окажется и молодой ученый немец Клаус Фукс. Привлечение его к исследованиям в Бирмингемской лаборатории можно назвать счастливой случайностью.
Путь Клауса Фукса в ядерную физику был сложен. Но этот человек, по оценкам ученых, с которыми ему приходилось работать, обладал выдающимися аналитическими способностями. Фукс начал свою научную карьеру в 1930 году, когда еще учился в Лейпцигском университете. Он был неординарным студентом. В это же время он стал членом социалистической, а позже — коммунистической партии Германии.
Когда в Германии пришли к власти фашисты и начались аресты инакомыслящих, Фукс был вынужден бежать во Францию. Некоторое время он жил в Париже, участвовал в антифашистском движении. Потом в конце 1933 года К. Фукс перебрался в Великобританию.
Итак, Фукс оказался в Лондоне, его сестра Елизавета и брат Герхард — в Чехословакии. Младшая сестра Кристель уехала в США.
В Великобритании Клаусу Фуксу повезло. По рекомендации знакомых отца, который был доктором богословия и известным протестантским священником, он был представлен физику Нэвиллу Мотту, который являлся членом Королевского научного общества, профессором Бристольского университета. Как раз в то время ему предложили взять на кафедру физики нескольких молодых ученых из Германии, оплату обучения которых гарантировала английская табачная фирма. Мотт согласился. Среди «табачных» стипендиатов оказался и Клаус Фукс. Ему было труднее всех — Фукс не знал английского языка, а Мотт нечего не понимал по-немецки. Но когда профессор узнал, что Фукс учился в Лейпциге у лауреата Нобелевской премии Гейзенберга, он стал помогать молодому немецкому ученому-антифашисту, подключил его к теоретическим исследованиям в области квантовой механики. Фукс был прилежным, любознательным и инициативным учеником.
Под руководством Н. Мотта в 1936 году К. Фукс защитил докторскую диссертацию. Она называлась «Связующие силы металлической меди и эластичные константы моновалентных металлов». Ему было только 25 лет. Несмотря на молодость, он зарекомендовал себя исключительно одаренным физиком-теоретиком.
Но у профессора Мотта на кафедре было только три должности доцентов. Они были уже заняты. И Фуксу пришлось искать другое место для продолжения своей научной работы. Во время последней прощальной встречи с Фуксом Нэвилл Мотт вручил своему бывшему аспиранту рекомендательное письмо. Оно было адресовано профессору Эдинбургского университета Максу Борну, крупному физику, выходцу из Германии, у которого он сам учился будучи студентом Геттингенского университета. Мотт просил Борна принять молодого доктора наук в аспирантуру при кафедре теоретической физики и рекомендовал его как исключительно талантливого, пытливого и работоспособного исследователя. Так К. Фукс оказался в Шотландии.
Борн был требовательным, но и заботливым учителем. Он выхлопотал для Фукса скромную стипендию в 42 фунта стерлингов, помог устроиться на проживание в университетском общежитии, обеспечил нормальные условия для научной работы.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20