Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Владимир Лота гру и атомная бомба




страница10/20
Дата14.01.2017
Размер4.01 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20
Запрос из СССР был передан генералу Л. Гровсу для рассмотрения и принятия решения. Гровс понимал: то, что просили русские, было недостаточно для производства атомной бомбы, но свидетельствовало, что советские физики проявляют интерес к атомной проблеме. Л. Гровс принял соломоново решение — он разрешил удовлетворить запрос русских из опасения, что отказ мог бы привлечь внимание советских физиков и разведчиков к американскому атомному проекту. Соединения урана были отправлены в СССР в начале апреля 1943 года. Запрос на тяжелую воду тоже был удовлетворен. В ноябре 1943 года Советский Союз получил от США 1000 граммов тяжелой воды, а в феврале 1945 года еще 100 граммов.
Л. Гровс предоставил советской закупочной комиссии экспортную лицензию и на приобретение 10 килограммов металлического урана, но сотрудники комиссии не смогли найти того, что им было необходимо. В начале 1945 года все-таки работникам комиссии удалось приобрести только один килограмм загрязненного урана.
Второй запрос советской закупочной комиссии на приобретение восьми тонн хлорида урана и такого же количества нитрата урана был отклонен. В последующие годы Л. Гровс всячески блокировал все пути, которые бы Советский Союз мог использовать для закупок урана. В 1944 году он возглавил Объединенный трест развития, созданный США и Великобританией с целью контроля над мировыми запасами урана и тория. Л. Гровс преследовал две основные цели: обеспечить американский атомный проект необходимым количеством урана и «препятствовать другим странам, в особенности СССР, в приобретении урана для своих проектов». Л. Гровс в ноябре 1944 года докладывал военному министру Стимсону, что «было бы нежелательно, чтобы любое другое правительство имело какие-либо запасы материалов, и заведомо опасным было бы позволить любому другому правительству иметь более одной тысячи тонн окиси урана».
Активная и настойчивая деятельность генерала Гровса по ограничению доступа других стран к мировым урановым месторождениям позволила Объединенному тресту развития подписать с Бельгией, Бразилией и Нидерландами особое соглашение, в соответствии с которым вводились жесткие ограничения на передачу запасов урана в руки других стран. В декабре 1945 года Л. Гровс докладывал новому министру обороны США Р. Паттерсону о том, что страны, входящие в объединенный трест, «контролируют 97 процентов мировой добычи урана и 65 процентов мировых поставок тория…»
Но вернемся в Германию. Имперский министр вооружения и военной промышленности Альберт Шпеер придавал созданию атомного оружия особое значение. В июне 1942 года А. Шпеер и фельдмаршал Фромм провели совещание, на которое пригласили физиков В. Гейзенберга и О. Гана. На совещании также присутствовали фельдмаршал Э. Мильх, адмирал Витцель, генерал Лееб — кураторы научно-исследовательских управлений в авиации, на флоте и в сухопутных войсках. Был приглашен и президент Фонда кайзера Вильгельма А. Феглер.
Доклад делал Гейзенберг. Он выразил убежденность в том, что существует реальная возможность создания атомной бомбы. Ее предполагаемые тактико-технические характеристики и поражающие факторы заинтересовали весь генералитет.
Гейзенберг завершил свое выступление словами, которые произвели на министра вооружений и генералов сильное впечатление. «Учитывая разрушительную силу атомной энергии, — сказал он, — это может повлечь за собой очень серьезные последствия».
Шпеер спросил Гейзенберга, сможет ли его группа физиков в короткие сроки создать атомную бомбу. Гейзенберг ответил, что найдено научное решение проблемы и, хотя чисто теоретически уже ничто не препятствует созданию атомной бомбы, «техническая база для нее может быть создана не ранее чем через два года, и то при условии, что им окажут должную поддержку». Пока же, заявил Гейзенберг, «Проект U» не может быть осуществлен, потому что в распоряжении физиков имеется всего лишь один циклотрон и необходимо построить новые установки.
На этом же совещании Гейзенберг сообщил, что, по данным немецкой разведки и оценкам его специалистов, американцы и англичане уже длительное время ведут практические работы по созданию атомной бомбы.
Присутствовавшие на совещании эксперты интересовались размерами предполагаемого уранового заряда, когда может быть создан первый образец? На такие вопросы Гейзенберг не мог дать конкретных ответов.
Несмотря на видимую неопределенность перспективы создания нового оружия, Шпеер одобрил проект строительства нового реактора на территории Физического института Общества кайзера Вильгельма.
В ходе того же совещания генерал Фромм обещал отозвать из армии несколько сотен физиков, которые в разное время были призваны в армию и отправлены на Восточный фронт.
В СССР многих физиков постигла такая же участь, они были мобилизованы и отправлены на фронт.
Имперский министр вооружений и военной промышленности А. Шпеер 22 июня 1942 года доложил Гитлеру о результатах встречи с физиками и принятых решениях.
Шпеер и Фромм сдержали свои обещания. Однако они, как покажут последующие события, не полностью доверяли своим физикам. Фромм отдал распоряжение об отзыве физиков с фронта и направлении их в научно-технические лаборатории Гейзенберга. Многие физики возвратились к привычной для них работе, но не все. Г. Вандервельде погиб под Таганрогом.
После доклада Гитлеру об урановом проекте Шпеер записал в своем дневнике: «Коротко доложил фюреру о совещании по поводу расщепления атомов и об оказанном содействии». Далее нет записи о реакции Гитлера, а это может говорить о том, что ученые в 1942 году не получили активной поддержки военного руководства третьего рейха. Неясность перспектив создания атомной бомбы снизила у Гитлера интерес к урановой программе. Военная машина Германии была еще очень сильна. Гитлер не сомневался в том, что выиграет войну на Востоке.
В это же время в Лейпцигской лаборатории Гейзенберга возник пожар. Пропали запасы урана, тяжелой воды. Научному оборудованию был нанесен серьезный ущерб. Команда Гейзенберга вступила в полосу неудач.
В июне 1942 года Гитлер подписал указ, который предписывал рейхсмаршалу Герингу возглавить Имперский исследовательский совет. На первом же совещании он высказал значительные замечания в адрес физиков. После этого «Проект U» не был включен в число наиболее приоритетных военных программ.
В середине 1942 года резидентура советской военной разведки в Лондоне получила срочную радиограмму. Центр потребовал активизировать работу по добыванию сведений по урановой проблеме у англичан. Подобные указания получил и швейцарский резидент военной разведки Шандор Радо. Перед ним была поставлена задача добыть сведения о ходе работ по урановому проекту в Германии. В Центре, видимо, понимали, что в случае появления у немцев нового оружия ход военных действий на советско-германском фронте стал бы непредсказуемым. Нужно было точно знать, что реально делается в Германии в области создания атомного оружия.
Эту срочную радиограмму Шандор Радо получил 10 мая 1942 года. В ней говорилось следующее:
«По имеющимся сведениям, профессор Хейсенберг[7] в Лейпциге работает над вопросом использования для военных целей внутриатомной энергии, выделяющейся при цепной реакции урана. Установите:
— Какими методами осуществляется цепная реакция урана.
— Методы разделения изотопов урана и получения больших количеств протоактиния.
— Где сейчас работает Хейсенберг и имена физиков и химиков, работающих в лаборатории Бора в Копенгагене».
Три вопроса, на них, как всегда, нужно было дать три точных ответа.
Шандор Радо, получив это письмо, поручил Сиси, Пакбо и Пьеру добыть сведения, которые могли бы дать ответы на вопросы Центра.
Рашель Дюбендорфер попыталась через Ресслера получить сведения по германскому атомному проекту. Однако Ресслер, успешно решавший любые задачи, на этот раз оказать помощь Сиси не смог. Количество специалистов, посвященных в тайны германского «Проекта U», было ограничено. Меры безопасности по сохранению в тайне атомного проекта третьего рейха были такими же жесткими, как и в США.
Ресслер впервые не смог выполнить задание Р. Дюбендорфер. Не смогли добыть сведения о германском атомном проекте и друзья Пакбо.
Успеха добился Пьер. У него были надежные друзья в научном мире Цюриха и он смог получить ответы на вопросы, которые интересовали Разведуправление Красной Армии. Используя сведения, полученные от Пьера, Радо уже через месяц направил в Москву первый ответ. В нем говорилось:
«Через Пьера от одного физика Цюрихского университета удалось установить, что бомбардировка урана изотопа-235 нейтронами дает взрыв ядра этого атома, причем развиваются от 3 до 4 единиц энергии. Они попадают на новые ядра изотопа-235 и происходят новые взрывы. Эти последовательные взрывы называются цепной реакцией урана, которая в течение одной-двух секунд может дать так много энергии, которая способна разрушить целый город или область. Нам известно, что для получения практических результатов нужно только работать над изотопом урана-235…»
Шандор Радо и Пьер Ноэль, а на него легла основная ответственность по добыванию сведений об атомных секретах Германии, продолжали поиск информации по этой проблеме. Пьер использовал для этого свои знакомства среди швейцарских физиков, которые поддерживали связи со своими немецкими коллегами.
В начале июля Дора отправил в Москву еще одно донесение по «атомной проблеме». В нем, в частности, говорилось:
«Лейпцигский физик Хейсенберг больше не проводит опытов с бомбардировкой атома урана, так как немцы ему не доверяют, и они отстранили его от самостоятельных исследований. Они передали их физику Тихтсу. Упорно работают над расщеплением атома урана профессор Жолио и его жена в Париже, а также профессор Гельбау в Цюрихе. По мнению последнего, маловероятно, что этот опыт в ближайшее время будет удачен…»
Профессор Гельбау хорошо знал многих немецких физиков. Швейцария во Второй мировой войне участия не принимала, и Гельбау поддерживал контакты с профессорами Гейзенбергом, Вейцзеккером и другими немецкими учеными. Видимо, ему были известны некоторые их планы, достижения и просчеты, поэтому его информация о положении дел в германском «Проекте U» заслуживала внимания. Как покажут дальнейшие события, он оказался прав.
В 1943 году реализация планов «Проекта U» стала замедляться. Восточный фронт поглощал практически все материальные и финансовые ресурсы Германии.
Более того, британская разведка, которая с помощью своего агента Гриффина внимательно следила за работами немецких специалистов по созданию атомной бомбы, нанесла по «Проекту U» серьезный удар. Группа британских спецназовцев совместно с бойцами норвежского Сопротивления 25 февраля 1943 года вывела из строя единственный завод по производству тяжелой воды в Верморке. По германскому урановому проекту был нанесен серьезный удар.
В конце 1943 года на Верморк был совершен налет американской бомбардировочной авиации. От завода практически ничего не осталось. Детали британо-американской акции по уничтожению норвежского завода по производству тяжелой воды, необходимой для германского атомного проекта, все еще мало изучены. Но очевидно главное — британское правительство сообщило американцам о планах Германии по созданию атомного оружия. Вероятнее всего, существовал и совместный план по уничтожению завода в Верморке. Сначала с привлечением сил норвежского Сопротивления. Несколько позже — американской бомбардировочной авиации. Однако Великобритания и США, союзники СССР по антигитлеровской коалиции, Сталина о плане уничтожения завода в Верморке не информировали. Видимо, и Ф. Рузвельт, и У. Черчилль опасались, что проницательный И. Сталин обязательно задаст вопрос своим разведывательным органам. А именно: «Почему это союзники вместо открытия второго фронта в Западной Европе бомбят какой-то мало известный заводик в Норвегии?»
Бомбардировка завода в Верморке и уничтожение танкера, перевозившего по Балтике остатки тяжелой воды из Норвегии в Германию, основательно подорвали возможности Гейзенберга и его коллег по созданию атомного оружия.
Второй удар по германскому «Проекту U» был неожиданно нанесен Португалией. Она прекратила поставки в Германию вольфрама, необходимого для производства противотанковых боеприпасов. В связи с этим для производства снарядов, необходимых для уничтожения советских танков Т-34, стали использовать добавки урана. К концу 1943 года на заводы Круппа было передано около 1200 тонн урана.
Таким образом, германский «Урановый проект» к концу 1943 года оказался без тяжелой воды и без урана. Судьба немецкой атомной бомбы была практически предрешена. Когда же Гитлер потребовал создания атомной бомбы, время было безвозвратно потеряно.
Отказ от «Проекта U» Альберт Шпеер впоследствии объяснит «догматизмом и невежеством Гитлера».
Немцы пытались использовать наработанные ими методы обогащения урана для увеличения мощности различных взрывчатых веществ. Об этом также стало известно Шандору Радо и он направил в Центр еще одно сообщение, в котором докладывал:
«…Немцы проводят в Париже опыты с циклотроном. Они пытаются добиться от искусственно радиоактивированных веществ энергии, которая будет меньше, чем энергия, возникающая при расщеплении атомов урана, но достаточно интенсивна для повышения действия взрывчатых веществ».
В одной из радиограмм в Центр Шандор Радо сообщил, что немцы предложили французскому физику Жолио-Кюри принять участие в германском атомном проекте, но ученый не принял это предложение. Он считал, что создание атомной бомбы является величайшей ошибкой.
Германия не смогла создать свою атомную бомбу. Участник американского атомного проекта лауреат Нобелевской премии, выходец из Германии Ханс Бете, бежавший в США от преследований нацистов, считал, что германские ученые в области ядерных исследований «к 1945 году преодолели только половину пути». Этого было недостаточно, чтобы изменить ход Второй мировой войны.
Добывая сведения об экспериментах немецких физиков по расщеплению атомного ядра, Шандор Радо, юрист и картограф по образованию, не мог, естественно, предположить, что Центр ставил перед ним эти вопросы, потому что опасался появления у немцев нового вида оружия, которого еще не было ни у кого в мире. Но Радо знал: Центр задает своим разведчикам только очень важные вопросы, и он делал все, чтобы дать на них правильные ответы.

Сталинград, Курск и Днепр

Трудная победа на поле боя приходит к солдату не только благодаря его смелости и умению воевать. Она предопределяется и способностью военной разведки получить точные сведения о планах противника и без задержки сообщить о них в Генштаб.
Уникальность резидентуры «Дора» состояла в том, что добровольные помощники Ш. Радо были честными, порядочными и бесстрашными людьми. Они боролись против германского фашизма, стремившегося к мировому господству. Они работали на советскую военную разведку не за материальное вознаграждение, а во имя спасения человечества. Они занимали в Берне, Вене, Риме, Париже и в Берлине высокие посты. В апреле 1943 года Ш. Радо сообщил в Центр о том, что группа генералов, «которая еще в январе хотела устранить Гитлера, теперь исполнена решимости ликвидировать не только Гитлера, но и поддерживающие его круги…»
Реальное покушение на Гитлера произойдет через год. Радо сообщил в Москву о подготовке этого акта за пятнадцать месяцев.
Добывание упреждающей информации было главной особенностью деятельности резидентуры Шандора Радо. Полученные нашим нелегалом сведения были учтены при разработке плана разгрома группировки фашистских войск под Сталинградом, его же источники добыли сведения о планах гитлеровской операции «Цитадель» — битвы под Курском. Благодаря деятельности резидентуры Ш. Радо наши войска знали, где форсировать Днепр, что позволило успешно провести эту сложную операцию и сохранить тысячи жизней советских солдат и офицеров.
Резидентура «Дора» успешно справлялась и с решением задач по военно-технической разведке. Помощники Радо добыли сведения о новом немецком танке «тигр» и сроках его появления на Восточном фронте. Благодаря усилиям Ш. Радо советское командование знало о типах боевых отравляющих веществ, которые производились на германских заводах. Были также добыты и рецептуры этих ОВ. Это позволяло Советскому Верховному Командованию быть в курсе возможностей Гитлера по применению боевых ОВ на советско-германском фронте.
Помощники Ш. Радо добывали ему информацию о состоянии дел в авиационной промышленности Германии. Эти сведения представляли значительный интерес для тех, кто разрабатывал военные операции на германском фронте. Для того чтобы победить противника, нужно точно знать, чем вооружены его войска.
Провал

Бригаденфюрер СС В. Шелленберг к началу 1943 года имел достаточно сведений о деятельности радистов «красной тройки». По его личной просьбе в августе 1943 года Берлин посетил комиссар полиции Швейцарии Маурер, которому было предложено ознакомиться с досье на три радиостанции, действовавшие с территории Швейцарии. Все, что узнал и прочитал Маурер, было убедительно.


Шелленберг был категоричен. Он сказал Мауреру, что дальнейшая деятельность этих радистов ставит под угрозу германо-швейцарские отношения. В заявлении Шелленберга чувствовалась угроза независимости Швейцарии. За эту независимость надо было платить, а нейтралитет доказать конкретными действиями.
Политическая полиция Швейцарии начала действовать. Она еще не знала, что в ее сети попадет ее же собственный агент Рудольф Ресслер. Охота шла за неизвестными радистами.
Вести поиск «красной тройки» было поручено радиоотряду, которым командовал лейтенант Трейер. Пеленгационные машины 9 сентября выехали на улицы Женевы.
Подчиненные лейтенанта Трейера, двигаясь по улицам швейцарской столицы, последовательно отключали подачу электроэнергии в городские кварталы. Затем лишали источника электроэнергии отдельные дома. Так они установили, что неизвестный радист работает на вилле, расположенной на шоссе Флорисан. В этом доме жили владелец радиомагазина Эдмонд Хамель и его жена Ольга.
К 25 сентября стало известно и место, где располагалась радиостанция Розы.
За домом Хамелей и квартирой М. Болли было установлено скрытное наружное наблюдение. Несмотря на принятые полицией чрезвычайные меры предосторожности, М. Болли отметила появление подозрительных личностей около ее дома и сообщила об этом Шандору Радо. Резидент приказал ей прекратить сеансы связи и поручил Эдмонду Хамелю вывезти с квартиры Розы ее радиостанцию. 10 октября Дора сообщил о своих подозрениях в Центр.
Далее события развивались стремительно. В очередной сеанс связи с Центром, который был назначен на 00 часов 14 октября, Ольга Хамель вышла в эфир. В 01 час 30 минут полицейские, взломав двери, ворвались в дом Хамелей и застали радистов врасплох. Были захвачены только что работавшая радиостанция, отправленные и полученные радиограммы, страницы шифровальной книги.
В захвате первых радистов «красной тройки» принимали участие 70 полицейских, большое количество служебных собак. Операцией руководил начальник полиции Женевы. Ему помогали командир штаба жандармерии и начальник политической службы полиции.
Второй отряд полицейских произвел обыск в радиомагазине Хамелей, где была обнаружена радиостанция Розы.
На рассвете полицейские ворвались и в квартиру М. Болли, но ее дома не оказалось. Полиция нашла Маргарет в квартире ее любовника Ганса Петерса, который оказался тайным агентом гестапо.
В этот раз Шелленберг и Мюллер действовали согласованно. Они выполняли строгое указание рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера — уничтожить русскую разведгруппу в Швейцарии.
В конце ноября швейцарской полицией был арестован и радист Александр Фут (Джим). Последний канал радиосвязи резидентуры «Дора» с Центром замолчал навсегда.
Позже были арестованы Р. Дюбендорфер, ее муж Пауль и некоторые другие члены группы, в том числе и Рудольф Ресслер.
Война в эфире, которую вели резидентура Шандора Радо и имперская служба безопасности Германии, была завершена победой Вальтера Шелленберга.
Дальнейшая судьба самоотверженных помощников Ш. Радо складывалась не по правилам военного времени, а по принципам большой политики. Начальник службы федеральной безопасности Швейцарии полковник Роже Массон смог проинформировать Шелленберга о том, что его правительство выполнило свои обязательства и обезвредило группу иностранных разведчиков, работавших на территории федерации. В Берне уже понимали, что ход Второй мировой войны предрешен, и не хотели осложнять свои отношения с будущими победителями — СССР, Великобританией и США. Какой из этих трех стран принадлежали арестованные разведчики, станет известно позже. Поэтому все задержанные были выпущены на свободу под залог до суда с единственным условием — не покидать страну. Но и это требование было простой формальностью.
Нейтральная Швейцария в годы Второй мировой войны была действительно нейтральной.
Шандору Радо удалось скрыться.
Суд над захваченными советскими разведчиками все же состоялся. Он прошел уже после войны и до сих пор не понятно, было ли это свидетельством желания швейцарских властей соблюсти букву демократической законности или это был акт солидарности Берна с Вашингтоном и Лондоном, которые уже начинали «холодную войну» против СССР.
22 октября 1945 года военный суд в Берне рассмотрел дело по обвинению в незаконной разведывательной деятельности против Германии в пользу объединенных наций группу разведчиков резидентуры «Дора». Сиси была приговорена к двум годам лишения свободы и штрафу в 5000 франков. Ее муж Пауль Бетчер получил тоже два года тюремного заключения. Х. Шнейдер был приговорен к одному месяцу тюрьмы, а самый главный источник информации этой резидентуры Рудольф Ресслер швейцарским судом был оправдан.
В октябре 1947 года в Женеве состоялся второй суд. Шандор Радо был заочно приговорен к одному году тюремного заключения. Ему также было запрещено посещать Швейцарию в течение десяти лет. Вместе с ним были осуждены радисты А. Фут, супруги Хамель и М. Болли.
Судебный процесс над Ш. Радо еще раз показал, что швейцарская полиция ликвидировала тайную разведывательную организацию Ш. Радо по требованию Германии.

Каирский беглец



Черная полоса в жизни Ш. Радо началась в октябре 1943 года после арестов его радистов. И длилась она одиннадцать лет.
После провала Радо скрывался в Швейцарии. В сентябре 1944 года он решил пробираться с женой Еленой, которая тоже была сотрудницей резидентуры Дора и числилась в Центре под псевдонимом Мария, в освобожденный от немцев Париж. Сыновей Имре, Александра и престарелую мать Елены решено было оставить на некоторое время в Женеве.
Переход через границу супругов Радо был организован французским майором Жанье, чьи политические взгляды были такими же, как у Шандора. С документами, полученными от французских партизан, Ш. Радо и его жена 24 сентября оказались в столице Франции.
Шандор Радо находился в Париже не долго. 26 октября 1944 года он явился в советскую миссию по репатриации, расположенную во французской столице. В этой миссии работал и сотрудник ГРУ. Поэтому о визите Радо незамедлительно стало известно в Москве. Беседы с Радо проводил подполковник Александр Новиков Он действовал по инструкции. О разведчике-нелегале Дора Новиков ничего не знал. Ш. Радо же рассчитывал на то, что представитель СССР встретит его, как героя. Но его встретили холодно и официально. Предложили написать отчет о работе, а через несколько дней сообщили, что ему следует вылететь в Москву для полного отчета в Центре. Радо был согласен, но попросил отсрочить отъезд на пару недель, пока он не завершит получение французского вида на жительство. Новиков настаивал на немедленном отъезде.
Как-то, посещая миссию, Радо столкнулся в одном из коридоров с Александром Футом, своим радистом из Лозанны. Оказалось, что Футом тоже занимается Новиков. То, что этот представитель Центра не сказал Шандору Радо о том, что Джим тоже пишет отчет, насторожило опытного разведчика. Впервые он почувствовал, что ему не доверяют. Он не мог понять, почему к нему так относятся, и очень болезненно переносил каждый контакт с Новиковым, который отобрал у него личные документы и вручил сертификат на имя советского гражданина-репатрианта Игнатия Кулишера. С этим сертификатом 8 января Радо и поднялся на борт пассажирского самолета, который рейсом СИ-47 № 883 направлялся из Парижа в Москву.
Этим же рейсом в Москву отправлялся и Александр Фут. Радо об этом не знал. С тревогой на сердце он оставлял во Франции свою жену Елену и покидал Париж, который дышал воздухом долгожданной победы. Он также не подозревал, что его и А. Фута сопровождали офицеры НКВД, которым было приказано не спускать глаз с этих пассажиров, размещенных в разных салонах.
Рядом с Ш. Радо в самолете оказался пожилой мужчина. Он представился как Леопольд Треппер. Они быстро нашли общие темы для разговора. Треппер сказал Радо, что в Москве за ошибки строго наказывают.
Под крылом самолета простиралась почти свободная Франция. Самолет шел по маршруту Париж — Марсель — Неаполь — Каир — Тегеран — Баку — Москва.
В Каире самолет задержался на сутки. Всех пассажиров разместили в одноместных номерах гостиницы «Луна-парк». Утром Игнатий Кулишер (Ш. Радо) вышел из гостиницы якобы для того, чтобы посетить врача, обслуживавшего сотрудников советского посольства. В его номере остались пальто, шляпа, портфель и чемодан с личными вещами. Те, кто сопровождал Кулишера, были спокойны. Они знали, что у Игнатия заболел зуб. Врач жил недалеко от гостиницы, и пожилой пассажир должен был вскоре вернуться.
Офицеры НКВД продолжали следить за А. Футом. Под их надзором находился и Л. Треппер.
Ко времени отъезда автобуса с пассажирами рейса СИ-47 Кулишер не явился. Не было его и в аэропорту. Командир экипажа майор Попунашвили сообщил об исчезновении своего пассажира секретарю посольства Харламову. После многочисленных консультаций с ответственными работниками посольства командир экипажа получил разрешение на вылет без каирского беглеца. Кулишер исчез.
Сотрудники советского посольства искали беглеца несколько дней, официально обращались к заместителю министра иностранных дел Египта Хасану Ришат-паше. В конце концов было выяснено, что советский гражданин И. Кулишер находится в английском посольстве и просит у британских властей покровительства. Неожиданный поступок никому неизвестного Игнатия Кулишера вел к обострению советско-британских отношений.
Не желая осложнений с Советским Союзом, бывшим союзником по антигитлеровской коалиции, британское правительство передало Кулишера каирским властям, а египтяне упрятали беглеца в лагерь для интернированных иностранцев, который располагался в нескольких километрах от столицы Египта.
Позже стало известно, что, находясь в английском посольстве, Кулишер допрашивался офицерами британской разведки, однако сообщил им такие сведения о своей разведывательной работе на СССР, которые не заинтересовали англичан. Через несколько лет, когда о деятельности Ш. Радо стало кое-что известно, они пожалели о том, что выпустили из своих рук такого крупного разведчика, руководителя нелегальной резидентуры советской военной разведки, но было уже поздно.
Что же заставило Шандора Радо бросить свои личные вещи в гостинице и бежать в английское посольство теплым январским утром 1945 года?
Радо, умудренный опытом человек, испугался, что в Москве за провал резидентуры его строго накажут.
Советское посольство в Каире предъявило египетским властям сфабрикованное «специалистами» НКВД обвинение Радо в совершении уголовного преступления и добилось его выдачи.
2 августа Ш. Радо был доставлен в Москву и арестован органами «Смерша».
В декабре 1946 года Особым совещанием при МГБ СССР Ш. Радо был осужден на 10 лет лишения свободы за шпионаж.
Руководство военной разведки не смогло помочь своему лучшему резиденту.
Елена Радо, жена резидента, которая помогала мужу в трудной разведывательной работе, долго не могла понять, что случилось с ее мужем в Москве. В конце концов она обратилась за помощью лично к И. В. Сталину.
«Дорогой товарищ Сталин, — писала Елена Радо. — Так как я уверена, что Вы не разрешите никакой несправедливости, а также не позволите, чтобы попирали человеческие права, я осмеливаюсь обратиться к Вам с этим письмом.
Мой муж Александр Радо покинул Париж 8 января 1945 года для того, чтобы возвратиться в Москву. Те товарищи, которым было поручено заботиться обо мне и моих детях и держать меня в курсе дел моего мужа, бросили меня в прискорбном положении и оставили меня в полном неведении о судьбе моего мужа.
Только недавно через международный Красный Крест получила я известие о том, что мой муж интернирован в одном лагере близ Каира, а позднее был репатриирован в Россию. Узнав об этом, я обращалась к нашим товарищам за подтверждением, так ли это.
Я прошу Вас, дорогой товарищ Сталин, соблаговолить обратиться в свой Генеральный штаб и приказать ему представить Вам лично доклад о деле моего мужа. После того как Вы знаете все о нас, Вы сможете решить, можно ли оставить нас, т. е. меня и обоих детей, так, без всякой помощи, как это сделали наши товарищи.
Я уверена, что если Вы сами займетесь этим делом, я получу наконец ответ и надежду увидеть моего мужа перед операцией, на которую мне нужно вскоре по состоянию здоровья решиться.
Я разрешаю себе прибавить, что я нахожусь без средств с двумя детьми.
Муж и я старые члены партии с 1916 и 1918 года. Я горжусь этим и считаю, что мы достойны помощи с Вашей стороны.
С наилучшими пожеланиями
Елена Радо».

Неизвестно, получила ли Е. Радо ответ от И. Сталина. Скорее всего, нет, поскольку муж ее был осужден на десять лет тюремного заключения.


ГРУ пыталось «оживить» источники информации Шандора Радо в Щвейцарии. В ноябре 1944 года в Женеву прибыл представитель Центра разведчик-нелегал Берно. Он восстановил связь с Люци и наладил получение от него информации о Германии. Война на Восточном фронте продолжалась.
Берно, однако, работал с Люци не долго. Р. Ресслер давал сведения, которые особой ценности уже не представляли. По мнению Берно, после покушения на Гитлера Люци лишился своих лучших источников. Они принадлежали к оппозиционным Гитлеру кругам, и после неудачной попытки устранить его были арестованы и казнены.
По указанию Центра Берно прекратил связь с Р. Ресслером.

Прошло восемь лет. После смерти И. Сталина, в ноябре 1954 года Шандор Радо был освобожден из заключения. Не задерживаясь в Москве, он выехал в Будапешт. Там его ждала жена Елена и уже взрослые сыновья.


В 1956 году военная коллегия Верховного суда СССР вынесла определение об отмене постановления Особого совещания и закрыла уголовное дело Шандора Радо «за отсутствием состава преступления».
В 1972 году Главное разведывательное управление принесло Шандору Радо извинения за то, что была допущена серьезная ошибка в оценке результатов его работы в Швейцарии. Он был награжден орденом Отечественной войны I степени.
Ш. Радо много раз приезжал в Москву, поддерживал дружеские отношения с ведущими советскими картографами, был награжден орденом Дружбы народов.
Несмотря на все превратности судьбы, Ш. Радо сохранил до конца своих дней оптимизм и добродушие. Он любил хороший юмор и сам любил пошутить. Может быть, именно поэтому он однажды назвал себя «пришельцем из прошлого века». Действительно, он родился 5 ноября 1899 года, и это давало ему право считать себя «пришельцем» из девятнадцатого столетия.
После войны Ш. Радо стал доктором географических и экономических наук, профессором Будапештского университета, начальником отдела Государственного управления геодезии и картографии Венгрии, председателем Географического комитета Венгерской академии наук. Его знали и уважали географы СССР, США, Великобритании, Франции, Германии и других стран.
В ГРУ он работал под псевдонимом Дора.
В Будапеште его называли Шандор-бачи. Что означает дядюшка Шандор.
До сих пор заслуги этого разведчика-антифашиста в полной мере не оценены. Попытки воздать должное Ш. Радо предпринимал писатель Юлиан Семенов, ветераны военной разведки. Но пока усилия эти не увенчались успехом.

Глава четвертая ФАУ с атомным зарядом?



Нельзя сказать, что история создания фашистской Германией собственной атомной бомбы полностью изучена. Некоторые ее страницы до сих пор не заполнены. Остается открытым вопрос и о том, не являлось ли создание урановой бомбы и ракет ФАУ единым военным проектом, который Гитлеру не удалось осуществить в годы Второй мировой войны?
Существует немало свидетельств того, что практически до конца войны Гитлер убеждал своих генералов и союзников в том, что он не сомневается в победе, в его распоряжении есть такое оружие, которое изменит обстановку на фронтах и позволит ему добиться победы и на Западе и на Востоке. О чем говорил Гитлер? Если только о ракетах ФАУ-1 и ФАУ-2, то они активно использовались для нанесения ракетных ударов по целям противника. С 15 июня 1944 года по 29 марта 1945 года немецкие крылатые ракеты запускались с наземных пусковых установок и поражали цели в Лондоне, в южных районах Англии, в Антверпене и Льеже. После нескольких ударов по высадившимся во Франции англо-американским войскам немцы распространили угрожающее заявление, которое было напечатано в виде листовок, сброшенных над позициями союзных войск. В заявлении говорилось: «Солдаты союзных войск! Вы угодили в западню. Вы сражаетесь на узкой полоске суши, площадь которой была заранее установлена нами. Наши самолеты-роботы сеют смерть и опустошение в городах и гаванях, откуда вы получаете продовольствие и снабжение. Ваши коммуникации перерезаны…»
Ракетными ударами немцы полностью разрушили на британской территории 123 тысячи зданий. Но этого было недостаточно для достижения перелома в войне. Гитлер мог бы запустить против британцев еще больше ракет, но не делал этого. Может быть, крылатых ракет у немцев было мало? Отнюдь нет. По немецким данным, до конца войны в Германии было произведено около 250 тысяч ракет. Когда союзные войска вошли в Германию, они обнаружили многотысячные запасы боеготовых самолетов-снарядов. Некоторые специалисты считают, что их не успели доставить к стартовым позициям. Но есть и другие версии.
Известно, что, беседуя 5 августа 1944 года с главой румынского правительства Антонеску, Гитлер говорил о новых видах вооружений, которые еще «ждут своего часа». Выступая 24 февраля 1945 года перед гауляйтерами, Гитлер заявил о том, что он «с оптимизмом смотрит в будущее» и располагает оружием, которое «в последний момент изменит обстановку в пользу третьего рейха». О чем говорил Гитлер? Какое оружие он планировал применить на Западном и Восточном фронтах для того, чтобы добиться перелома в войне? Речь могла идти только об атомной бомбе. Именно о ней Гитлер говорил Антонеску, рассказывая о разработке германскими учеными взрывчатого вещества, создание которого «уже доведено до стадии экспериментов». По заявлению фюрера, работы ученых приведут в дальнейшем «к возможности расщепления самой материи».
Эти и другие заявления Гитлера, сделанные им за два месяца до падения Берлина, свидетельствуют о том, что до последних дней войны он надеялся на то, что немецкие физики создадут атомную бомбу. Носители ядерных зарядов — ракетные системы ФАУ-1 и ФАУ-2 в большом количестве уже были заготовлены на германских заводах. Эта версия неожиданно получила подтверждение. В Архиве президента Российской Федерации сотрудники Минатома нашли отзывы И. В. Курчатова, подготовленные им в 1944 и 1945 годах после изучения материалов военной разведки о ходе работ немецких физиков по созданию атомной бомбы.
В начале 1944 года И. В. Курчатова получил из ГРУ новое донесение по атомной проблеме. Внимательно изучив этот документ, обнаружить который пока еще не удалось, И. В. Курчатов 11 июня 1944 года написал «Заключение на разведматериалы ГРУ о работах в Германии и США по созданию атомной бомбы».
«Сообщаемые в письме сведения о ходе работ по проблеме урана, — писал И. В. Курчатов, — представляют для нас громадный интерес, так как очень ясно характеризуют как общее направление, так и размах, который получили эти работы. Особенно важны сведения, что ураном занимаются и в Германии на французской базе в лаборатории «Ампер».
Возможности ГРУ по добыванию материалов об атомных исследованиях в Германии заинтересовали И. В. Курчатова. В письме начальнику военной разведки 11 июля 1944 года он просил добыть сведения о том, «какие методы получения урана-235 нашли в Германии наибольшее развитие, ведутся ли там работы по диффузионному методу или же приняты другие способы разделения изотопов».
Для того чтобы реально и всесторонне оценить уровень продвижения немцев по пути создания атомной бомбы, И. В. Курчатов настоятельно просил руководителя военной разведки узнать, «проводятся ли в Германии работы над атомными котлами из урана и тяжелой воды, являющиеся источником получения плутония, и какова конструкция этих котлов».
Сведения о наличии в Германии атомных реакторов, их устройстве были важны не только с точки зрения получения дополнительной технической информации. Наличие действующих атомных реакторов, которые являлись источниками получения плутония, основного вещества, которое предполагалось использовать в атомном заряде, являлось главным признаком способности немцев создать атомную бомбу. Это в первую очередь, видимо, и беспокоило И. В. Курчатова. Можно предположить, что, отвечая за научное руководство советским атомным проектом, И. В. Курчатов в годы Великой Отечественной войны был главным экспертом Государственного Комитета Обороны по атомным проектам США, Великобритании и Германии. Состояние работ по созданию атомной бомбы в Германии, несомненно, интересовало высшее военно-политическое руководство СССР. Применение Гитлером атомного оружия на Восточном фронте могло бы изменить ход и исход Великой Отечественной войны. Было бы неправильным полагать, что работы немецких ученых по созданию атомного оружия не принимались в расчет Государственным Комитетом Обороны, Ставкой Верховного Главнокомандования при планировании операций на германском фронте.
В годы Второй мировой войны советская военная разведка была не единственной разведывательной службой, которая проявляла значительный интерес к германскому атомному проекту. Американская разведка также продолжала интенсивные поиски сведений о состоянии работ в Германии по созданию атомного оружия. Весной 1944 года резидентура Управления стратегических служб США в Швейцарии, которой руководил А. Даллес, добыла сведения о том, где немцы проводят секретные исследования по «урановому проекту», выяснила место проживания и работы Вернера Гейзенберга и его коллег.
Английской разведке также удалось получить от одного из своих наиболее надежных агентов в Берлине ценные сведения, которые были сообщены генералу Л. Гровсу, руководившему тайными операциями специальной группы американской технической разведки Алсос, действовавшей в Западной Европе. Команда Алсос должна была вывести из строя германские атомные объекты и не допустить создания немцами атомной бомбы.
В конце 1944 — начале 1945 года ГРУ предоставило в распоряжение И. В. Курчатова новые данные о германском атомном проекте. На этот раз разведка добыла описание конструкции немецкой атомной бомбы, принципа инициирования цепной реакции в урановом заряде и другие важные технические подробности. Нелегал ГРУ, работавший в одной из европейских стран, сообщил в Москву о том, что немцы планировали использовать для доставки атомных бомб к цели ракеты ФАУ.
Оценивая материал о немецкой атомной бомбе, добытый военной разведкой, И. В. Курчатов в марте 1945 года писал:
«Материал исключительно интересен. Он содержит описание конструкции немецкой атомной бомбы, предназначенной к транспортировке на ракетном двигателе ФАУ».
И далее:
«Перевод урана-235 через критическую массу, который необходим для развития цепного атомного процесса, производится в описываемой конструкции взрывом окружающей уран-235 смеси пористого тринитротолуола и жидкого кислорода. Запал урана осуществляется быстрыми нейтронами, генерируемыми при помощи высоковольтной разрядной трубки, питаемой от специальных генераторов.
Для защиты от тепловых нейтронов футляр с ураном окружается слоем кадмия.
Все эти детали конструкции вполне правдоподобны…»
Конструкция была не только правдоподобной. По данным разведчика ГРУ, немцы даже успели провести испытание этой бомбы, но «без снаряжения ее ураном-235»…
В 1944 году советские войска обрушили на немецко-фашистских захватчиков сокрушительные удары и изгнали их с территории СССР. Были освобождены Польша, Румыния, Чехословакия, Болгария, Югославия и другие страны. Англо-американские войска 6 июня 1944 года высадились в Нормандии, открыв второй фронт. В ходе Арденнской операции зимой 1944/45 года немцы нанесли серьезное поражение союзным войскам. Для облегчения их положения и по их просьбе Красная Армия начала свое наступление раньше намеченного срока. Это спасло союзников. К конце января 1945 года они восстановили положение и весной форсировали Рейн. В апреле советские войска в ходе Берлинской и Пражской операций разгромили последние группировки немецко-фашистских войск.
Активные наступательные действия Красной Армии в 1944–1945 годах сорвали планы немецких физиков по созданию атомной бомбы. Сведения, добытые военной разведкой и переданные И. В. Курчатову, позволяют предположить, что у Гитлера были замыслы по использованию оперативно-тактических ракет ФАУ-2 в качестве носителей атомных бомб. Это и было секретное «чудо-оружие» третьего рейха.
В 1945 году советская военная разведка была единственной разведкой в мире, которая смогла добыть сведения о том, что в Германии производились испытания крылатых ракет в качестве носителей атомных бомб.

Глава пятая Хроника урановых проектов (1943–1944 гг.)


1943 г.

11 февраля ГКО принял постановление об организации работ по использованию атомной энергии в военных целях. Курирование атомной проблемы возложено на В. М. Молотова. Его заместителем, ответственным за вопросы обеспечения ученых разведывательной информацией, назначен Л. П. Берия. Научное руководство поручено И. В. Курчатову. Оперативное руководство — заместителю Председателя СНК СССР М. Г. Первухину и председателю Комитета по делам высшей школы С. В. Кафтанову.


В Москве решено создать специальный научный центр — Лабораторию № 2 АН СССР во главе с И. В. Курчатовым.

5 мая японский профессор Иосио Нисина, ведущий специалист в области ядерной физики Страны восходящего солнца, доложил командованию японских военно-воздушных сил о том, что возможно создание атомной бомбы. На основании его доклада была разработана и утверждена секретная программа по созданию атомного оружия. Она получила кодовое название «Проект Эн».

С 5 июля по 25 августа была проведена одна из крупнейших и решающих операций советских войск в годы Великой Отечественной войны, которая вошла в историю под названием «Курская битва». Гитлеровское командование планировало провести крупное летнее наступление (операция «Цитадель»), овладеть стратегической инициативой и повернуть ход войны в свою пользу. Имея сведения о подготовке немецко-фашистских войск к наступлению, которые были получены военной разведкой, Ставка ВГК приняла решение временно перейти к обороне на Курском выступе, в ходе оборонительного сражения обескровить противника и создать благоприятные условия для перехода советских войск в контрнаступление.
Ставка ВГК создала группировку войск, имевшую 1336 тысяч человек, более 19 тысяч орудий и минометов, 3444 танка и САУ, 2172 самолета.
Группировка фашистских войск составляла более 900 тысяч человек, около 10 тысяч орудий и минометов, до 2700 танков и штурмовых орудий, около 2050 самолетов.
Победа под Курском завершила коренной перелом в ходе войны, создала условия для выхода советских войск к Днепру.

В сентябре И. В. Курчатов был избран академиком. Его Лаборатория № 2 (Лаборатория измерительных приборов Академии наук — ЛИПАН) располагалась первое время в нескольких комнатах и подвале Сейсмологического института АН СССР в Пыжевском переулке и в помещении Института общей и неорганической химии АН СССР на Калужской улице в Москве.

16 ноября 155 американских бомбардировщиков Б-17 из 8-й воздушной армии США, базировавшейся в Великобритании, нанесли мощные бомбовые удары по норвежскому городу Рьюкану и вывели из строя производственные мощности никому не известного завода по производству тяжелой воды в Верморке.

1944 г.


В феврале в Народном комиссариате государственной безопасности (НКГБ) под председательством Л. П. Берии проведено первое совещание руководителей внешней разведки НКГБ и разведки Наркомата обороны. На совещании присутствовали начальник внешней разведки НКГБ П. М. Фитин, начальник 3-го отдела 1-го Управления НКГБ Г. Овакимян, начальник Разведупраления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант И. И. Ильичев и полковник М. А. Мильштейн.

В апреле под Лабораторию № 2 были переданы здания Института экспериментальной медицины в Покровско-Стрешневе.

В начале июня Н. Бор направил на имя президента США письмо. Ученый обращал внимание Ф. Рузвельта на то, что создаваемое атомное оружие должно находиться под международным контролем. Бор, в частности, писал: «Не касаясь вопроса о том, как скоро оно (атомное оружие. — В. Л.) будет готово для применения и какую роль оно сможет сыграть в нынешней войне, ситуация эта порождает много проблем, требующих самого неотложного внимания. Если заблаговременно не будет заключено какое-то международное соглашение об использовании нового вида энергии, любое временное преимущество, каким бы значительным оно не выглядело, будет сведено на нет постоянной угрозой для безопасности человечества…»

19 сентября президент США Ф. Рузвельт и премьер-министр Великобритании У. Черчилль встретились в США. В секретном меморандуме об их встрече было, в частности, зафиксировано: «Предложение о том, что мир должен быть проинформирован об атомном оружии, имея в виду международный контроль над его использованием, неприемлемо. Дело это должно по-прежнему оставаться в строгом секрете. Когда бомба будет готова, она после тщательного рассмотрения всех обстоятельств может быть применена против Японии…»

8 декабря ГКО принял решение о создании в Средней Азии крупного уранодобывающего предприятия на базе месторождений Киргизии, Таджикистана и Узбекистана.

В декабре Гейзенберга и еще нескольких ведущих немецких ученых, принимавших участие в германском «Проекте U», призвали в фольксштурм. Для их освобождения от военной службы потребовалось особое решение Гиммлера, который запретил призывать в армию ученых.

В декабре в СССР был произведен первый в нашей стране слиток чистого металлического урана массой более одного килограмма. По заданию И. В. Курчатова технология получения чистого урана разрабатывалась в Гиредмете[8] Народного комиссариата цветной металлургии, в лаборатории Н. П. Сажина и З. В. Ершовой.
В США проблема промышленного получения металлического урана была решена за 23 месяца (за 12 месяцев 1941 года и 11 месяцев 1942 года).
В СССР эта задача была решена за 6 месяцев (июнь—ноябрь 1946 года).

ЧАСТЬ IV Сквозь мертвую зону

Специальный агент германской военной разведки Эрих Гимпель по заданию начальника абвера адмирала Канариса был направлен в США для совершения диверсий на заводах и в лабораториях, выполнявших заказы, связанные с созданием американской атомной бомбы. Проникнув на территорию США, Э. Гимпель не смог выполнить свою секретную миссию, был разоблачен, арестован и приговорен к смертной казни, которую ему удалось избежать.
Э. Гимпель написал о своих приключениях на территории США интересную книгу, которая называется «Шпион для Германии». Читая эти откровения, удивляешься замыслам германской разведки, которая планировала крупные диверсионные акты на американской территории.
Советская военная разведка заинтересовалась американской атомной программой, когда узнала о том, что Ф. Рузвельт и У. Черчилль втайне от СССР создают атомное оружие. Начальник военной разведки планировал в 1994–1945 годах восстановить связь с Алеком, подключить к добыванию сведений по «Проблеме № 1» разведчиков-нелегалов. В США одним из таких нелегалов был Ахилл.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   20