Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Генерал Сумароков (быстро поднимается на Ростру. Зачитывает приговор.) Его величество Николай Первый, повелел вместо смертной казни




страница2/7
Дата11.01.2017
Размер0.84 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Генерал Сумароков (быстро поднимается на Ростру. Зачитывает приговор.) Его величество Николай Первый, повелел вместо смертной казни...

Анна Григорьевна. Император решил помиловать «петрашевцев» и сослать их на каторгу и в арестантские роты. Несколько человек, поставленных в то утро к столбу, сошли с ума.


Генерал Сумароков. Отставного инженера – поручика Федора Достоевского, лишить всех прав состояния, дворянства, сослать в каторжную работу в крепость на четыре года. Потом определить рядовым.

Анна Григорьевна. Так был разыгран «фарс» - инсценирована казнь. Переломили шпаги над их головами, тяжелые кандалы лязгнули о доски эшафота.

Достоевский (выходит на авансцену в кандалах). Брат мой, Михаил Михайлович, был я сегодня у смерти три четверти часа... и теперь еще раз живу!.. Жизнь – дар, жизнь - счастье... Брат! Клянусь тебе, что я сохраню сердце в чистоте. Неужели никогда я не возьму пера в руки? Боже мой! Сколько образов созданных мною погибнет! Лучше пятнадцать лет заключения и перо в руках.

Острог стоял на краю крепости, у самого крепостного вала. Со всей Руси сюда присылались преступники. Я был в каторге и видел преступников, законченных преступников. Народ пожалеет и его, но не откажется от правды своей. Никогда народ, называя преступника «несчастным», не переставал его считать за преступника. И не было бы у нас сильнее беды, как если бы сам народ согласился с преступником и ответил ему: «Нет, не виновен, ибо нет «преступления». Не хотел бы я, чтобы мои слова были приняты за жестокость. Я прямо скажу: строгим наказанием вы бы облегчили их, а не отяготили. Самоочищение страданием легче, чем та участь, которую вы делаете многим из них сплошным оправданием их в суде присяжных. Вы вселяете в душу преступника цинизм, оставляете в нем соблазнительный вопрос и насмешку над вами же.



В эти злые минуты мне представляется иногда Россия какой-то трясиной, болотом, на котором кто-то затеял построить дворец.… Снаружи почва как бы и твердая, гладкая, а между тем, это что-то вроде поверхности какого – нибудь горохового киселя. Все можно: воруй, грабь, вывози, насилуй страну под цикады газетных статей и полумеры законов. Не жизнь, а благодать для негодяев. В России законы знают только битые. Главное то, что вера в закон и в народную правду расшатывается. (Перестройка света.)

Анна Григорьевна. « Записки из Мертвого дома» сделали буквально фурор, возобновили литературную репутацию и сыграли политическую роль в тюремной и судебной реформе шестьдесят четвертого года Специалисты оценили «записки» небывалым документом и ни одно поколение юристов обучалось по ним. (Звук падающих кандалов.) Отбыв четыре года каторге, на тридцать третьем году жизни отправился Достоевский на поселение рядовым в Сибирский седьмой линейный батальон в Семипалатинск. «Семипроклятинск» называли его жители. Жилось ему в казарме несладко. Редко куда ходил, больше сидел особняком, задумавшись. Только в доме Исаевых Достоевский чувствовал себя хорошо. Он давал там уроки четыре раза в неделю их восьмилетнему сыну Паше. Мать мальчика Мария Дмитриевна Исаева жалела забитого судьбою писателя, а он принял чувство жалости за любовь и влюбился в нее. Вдруг скончался ее муж Александр Иванович Исаев. (Музыкальный акцент.) Ко дню коронации нового царя Александра Второго, Достоевский был прощен и произведен в прапорщики.

Комната в доме Исаевых.

Достоевский (влетает в комнату). Маша, только что мне сообщили, Государь произвел меня в унтер-офицеры! Ура, я становлюсь похожим на человека. Я так счастлив! (Берет ее за руку, целует ее.) Я люблю тебя, Маша. Теперь я могу сделать тебе предложение, мы будем вместе. Я так счастлив, Маша! Чего ты молчишь?

Мария Дмитриевна (отходит в сторону). Федя!.. Федор Михайлович...

Достоевский. Да, Маша, да дорогая? Что, любимая? Что-нибудь случилось?

Мария Дмитриевна. Федя, я полюбила другого...

Достоевский. Что - о?

Мария Дмитриевна. Ты не ослышался, Федя. Я полюбила ...

Достоевский. Нет! Я не верю... Этого не может быть... Кто он?

Мария Дмитриевна. Это Алеша, молодой учитель. Он просит моей руки...

Достоевский. Просил руки? Неужели ты так его полюбила?

Мария Дмитриевна. Что мне ответить тебе, Федя? Ты видишь... Я призналась. Не хочу тебя обманывать. (Ходит по комнате.) Он обещал придти утром... (Капризно.) Но его нет! Сейчас уже вечер, почти ночь, а я жду его... (Всплескивает руками.) Прости Федя, я соврала тебе, что с утра его жду – вот, что хуже смерти, хуже всех мук! (Топает каблуком.) Ненавижу себя! Всех жалко и себя больше всех. О, Федя, Федя, прости меня!.. (Бросается к нему в объятия.)

Достоевский. Ну, полно, полно! (Гладит рукой ее по голове.) Не надо... Не расстраивайся. Мы можем это сделать так: я буду вам помогать. А что? Я вам угожу обоим, вот увидите, что угожу... И ты не погубишь себя, и все пойдет прекрасно...

Мария Дмитриевна. Добрый, добрый Федя! И ни слово-то о себе Я тебя оставила, а ты все простил, только о моем счастье и думаешь. (Быстро входит Вергунов.) Федя, я виновата и перед ним, я не стою его! Боже, как я запуталась! (Поворачивается к Вергунову. Кротко и ласково.) Я думала, что ты уже и не придешь, Алеша. (Опять к Достоевскому.) Забудь мои дурные мысли, Федя. Я женщина, я сглажу это...

Вергунов (подходит к Достоевскому). Не вините и меня. Как давно я хотел вас обнять, как родного брата; как много она мне про вас говорила!.. Будем друзьями, и ...простите нас.

Мария Дмитриевна. Да, да, Алеша... Он наш, он наш брат, он уже простил нас, и без него мы не будем счастливы... Но мы будем жить втроем... Федя! Ты спасение мое.… Зачем, зачем... Боже! Что это я такое сказала!

Вергунов. Ты сказала всего лишь правду. Мы будем совершенно счастливы... Именно наш брак послужит началом новых отношений между мужчиной и женщиной. Со временем такой брак одобрят все, вот увидите…

Достоевский. Вы говорите брак? И на какую жизнь вы ее обрекаете?

Вергунов. Я и сам еще не знаю... (Энергично ходит по комнате.) Я хочу писать повести и продавать их в журналы так же, как прежде и вы. Всю ночь обдумывал один роман - так, для пробы! Я вам потом расскажу. За него дадут денег... Ведь вам же платили! А если не удастся роман, то я могу давать и уроки, может быть, пойду и на службу.

Мария Дмитриевна (капризно и ревниво). А где ты был вчера? В каком собрании?

Вергунов ( Заговорщески) Это секрет! На одном очень важном собрании.

Мария Дмитриевна. Алеша, ты сошел с ума! Какие собрания? Посмотри на Федора Михайловича. Ведь он через такие кружки и пострадал. Боже, неужто и ты на каторгу угодишь?

Вергунов. Перестань, Маша. Сейчас иные времена. И потом - это все замечательные люди, молодежь: ах, какие лица, Маша. Все мы говорили о нашем настоящем, будущем. Конечно, шепотом мечтали о революции, которая принесет нам невиданную свободу и благополучие. Одна очень красивая девушка заявила, что как только войдет в права наследования родительского состояния, тотчас же пожертвует миллион на общественную пользу. Тут же появились женихи, но она их так фраппировала, что они успокоились.

Достоевский. А распределителем этого миллиона будет вся эта партия?

Вергунов. Никогда. Стыдно так говорить! Все вы, старики, на все новое, молодое смотрите враждебно и насмешливо. (Резко.) Послушайте, Федор Михайлович, вы нарочито выставляете меня дурачком перед Машей, потому что сами хотите на ней жениться.

Мария Дмитриевна. Алеша, что ты говоришь! Как ты можешь?!

Вергунов. Не могу, а смею. Мы разрушим ваше старое общество лжи, бесправия, и нелепых церковных идолов и построим прогрессивное общество, общество всеобщего братства, равенства и прав для граждан!

Достоевский. А вы спросили у этих граждан, хотят ли они? Как правило, у всех этих предводителей прогрессивной мысли цели и человеколюбивы, и величественны. Но дай этим учителям разрушить старое общество и построить новое – выйдет такой мрак и хаос, что все здание рухнет под проклятиями человечества. Нет, мальчик, не нужны русскому народу ваши идеи.

Вергунов. А вы – то, по какому праву за русский народ говорите?

Достоевский (сняв с ноги сапог и показывая шрамы от кандалов). Вот мое право! Кандальное!

Вергунов. Вы... вы... (Кидается к выходу и выскакивает из дома, хлопнув дверью.)

Мария Дмитриевна. Алеша!.. (Бросается за Вергуновым. Через секунду возвращается.)

Достоевский. Я... Я сейчас уйду...

Мария Дмитриевна. Никуда ты не уйдешь! (Берет Достоевского за руку.)

Достоевский. Маша, мы обязательно уедем отсюда, обязательно! Я добьюсь полной амнистии и позволения печататься! И я напишу... Ох, Маша, я ведь таких историй наслушался в каторге – на сто романов хватит! И каких! Что «Бедные люди»! Это так, сочинение! А я им про каторгу напишу. «Записки из Мертвого дома». Наши писатели плохо знают Россию, видят ее из кабинетов, поверхностно и свысока. Многим из них - Запад в пример. А попробуй какому-нибудь из западных писателей перевесить нашего Гоголя или Толстого – не получится, кишка тонка.

Мария Федоровна. Не нужно про каторгу, Федь. Это не будут читать.

Достоевский. О нет, Маша! Будут! Мое - будут! Ты знаешь, что меня сравнивали с Гоголем? Но он пишет вширь, а я - вглубь. Понимаешь? Я еще буду брать по пятьсот рублей с листа. И мы уедем в Петербург, а потом и дальше в Европу. Я повезу тебя в Париж, в Ниццу...

Мария Дмитриевна. Да-да-да! Но лучше молчи, Федя, не сглазь... (Нежно гладит и обнимает его.)

Достоевский. Я умру, если потеряю тебя... Я просто умру... (Обнимает Марию Дмитриевну.)

Темнота. Достоевский ходит один по комнате. Входит

Мария Дмитриевна, в руках у нее белое свадебное платье.

Достоевский. Маша, где ты была? У нас же свадьба! А тебя нет, целую ночь. Все обыскались. Я волнуюсь... Что случилось?

Мария Дмитриевна. Федя, прости меня!.. Смотри, какое чудо мне удалось купить! (Показывает платье.) Не могу же я выходить за тебя в мужнином подарке. Знакомая сестры раздобыла нам денег. Пришлось поехать, вот и застряла. ( Смеется.) Как у Гоголя с дурным колесом доехали.

Достоевский. Маша, хоть одно слово: я у сестры... Люди волнуются.

Мария Дмитриевна. Я не за людей выхожу, а за Достоевского. И давай больше ни слова. Не хочу!.. Быстрей! Я переоденусь. (Призывно.) Идем со мной. Идем! Идем, Федя! (Страстно целует и уводит Достоевского.)

Анна Григорьевна. Венчание состоялось шестого февраля. Свадьба была малолюдной, четыре поручителя, один из них по желанию Марии Дмитриевны – учитель Вергунов, с которым накануне свадьбы… она провела ночь.

Перестройка света. Достоевский – один.

Достоевский (сидит, обхватив голову руками). Нет, кто любит, тот не рассуждает. Знаете ли, как любят!.. Если вы любите чисто и любите в женщине чистоту ее и вдруг убедились, что она потерянная женщина, что она развратна – вы полюбите в ней и разврат, эту гадость омерзительную будете в ней любить... Вот какая бывает любовь!

Анна Григорьевна. Я не могу рассказать еще об одной беспримерной истории. Она надолго захватила меня и не отпускала, вызывая боль, страдания и сильную ревность. О, ревность, сколько она нас преследовала и мучила. И меня, и Федю. За шесть лет до нашей свадьбы молодая красивая Аполлинария Суслова написала поэтическое письмо Достоевскому – это было объяснение в любви – и явилось к нему в момент, когда душа его была истерзана изменой его первой жены Марии Дмитриевны. Позже я нашла в письменном столе Феди (Достает письмо.) Конечно, дело дурное - читать мужнины письма, но (ревность!) я не могла поступить иначе.

Дешевый номер в гостинице.

Достоевский (с письмом в руке). Милая Поля, твоя любовь сошла на меня как Божий дар, нежданно, негаданно, после усталости и отчаяния. Твоя молодая жизнь подле меня обещала так много и так много уже отдала, она воскресла во мне веру.

Суслова. Если твоя любовь воскресила в тебе веру, то почему же тогда тебе не подумать о моем счастье.

Анна Григорьевна. Ему сорок два года. Заграница. Роман с Сусловой. Она требует, чтобы он развелся с женой.

Достоевский. Милая Поля! Положение мое ухудшилось до невероятности. Только что ты уехала, на другой день рано утром мне объявили в отеле, что мне не приказано давать ни обеда, ни чаю, ни кофею. Я пошел объясниться, и толстый немец – хозяин объявил мне, что я не «заслужил» обеда и что он будет присылать мне только чай. Да и чай подают прескверный, все слуги обходятся со мной с невыразимым, самым немецким презрением. Береги свое здоровье, помни: «Больному и золотая кровать не поможет». Ради Бога, не показывай никому письмо мое и не рассказывай об этих унижениях. Гадко! Твой весь Федор Достоевский. Поскриптум. Не красней за свою любовь ко мне. Мы и так счастливы!

Перестройка света. Появляется Суслова.

Суслова. Ты пишешь, что я краснею за любовь к тебе. Так вот, за любовь свою никогда не краснела, она была красива и даже грандиозна. Но женского счастья я так и не получила.(Иронично и зло.) Ты вел себя, как человек серьезный, занятой, который по- своему понимал свои обязанности и не забывает наслаждаться, даже считает необходимым наслаждаться на том основании, что какой-то великий доктор или философ утверждал, что нужно пьяным напиться раз в месяц. Поскриптум. Благодарю тебя за заботливость о моем здоровье, за советы его беречь. Эти советы идут впрок, так что скорее меня можно обвинить в излишней заботливости о себе, чем обвинить в причине болезни. Эти обвинения не имеют ни малейшего основания, и я могу объяснить их только твоей вспыльчивостью. Прощай! Друг мой вечный.

Анна Григорьевна. Связь продолжалась шесть- семь лет с перерывами и разлуками. Еще при жизни Достоевского Суслова в возрасте 41 года вышла замуж за писателя Василия Розанова, страстного почитателя Достоевского. Этот юный энтузиаст, ставший впоследствии превосходным писателем и журналистом, был безутешен оттого, что он не знал Достоевского, и он захотел хотя бы жениться на той, которую любил его любимый писатель.

Светлый, испещренный стенографией занавес

распахивается. Суслова быстро собирает вещи.

За столом Розанов – курит папиросу, выпивает.

Розанов. Хорошо, вы покидаете меня. Я вам не угодил, не достоин вас, положим. Но почему вы разошлись с Достоевским?

Суслова. Извольте, отвечу: потому, что он не хотел развестись со своей женой чахоточной... так как она умирает.

Розанов. Так ведь она умерла.

Суслова. Да, умерла. Через полгода умерла, но я его уже разлюбила.

Розанов. Почему разлюбили?

Суслова. Неужели не понятно! Потому что он не хотел развестись. Я же ему отдалась любя, не спрашивая, не рассчитывая. И он должен был также поступить. Он не поступил, и я его бросила. Как сегодня бросаю вас.

Розанов. Судя по всему, тебе трудно быть счастливой. Ты видишь людей, наоборот, в перевернутый бинокль. Ты людей, считаешь или бесконечно сияющими или тотчас же подлецами и пошляками. Это не голые слова. Я сужу по фактам.

Суслова. Я иногда выражаюсь едко, от меня даже гениальному Федору Михайловичу доставалось. Я не очень придерживаюсь форм и обрядов. Но за всем, чтобы я не делала, есть моя правда: мои чувства, моя искренность и моя надежда... быть любимой.

Розанов (в зал). Суслиха действительно была великолепна. Я знаю, люди были совершенно ею покорены и пленены! Еще такой русской я не видел. Она была по стилю души совершенно русская - раскольница «поморского согласия», или еще лучше – «хлыстовская Богородица».

Суслова (хватает саквояж). Я ухожу! И вот что я тебе скажу: Вася, Вася, Василек, ты не должен сердиться, мой дружок. Прощай!

Розанов (бросается в след). А ты найдешь счастья Поля?

Суслова. Вася, запомни: счастья нет и не должно его быть. Есть только любовь, одна - любовь! Ее надо искать! (Быстро уходит.)

  Перестройка света.



Анна Григорьевна. Через двадцать лет Федор Михайлович увековечил эту драму. Свадьба тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года развернулась в потрясающую картину беспримерной брачной ночи Мышкина. Ради эпилога Достоевский, по его словам, написал весь роман «Идиот».

Суслова. Сколько я просила Федора Михайловича, готова была с ним идти к Исаевой, да что там. На коленях готова была просить его... (Суслова подходит к Достоевскому. С этой минуты она Аглая.)

Аглая. Вы совершенно готовы! Одеты и шляпа в руках, стало быть, вас предупредили, и я знаю кто, - Рогожин.

Перестройка света.

Достоевский (одет, со шляпой в руках). Да, я готов. Он мне говорил что ждет.

Аглая. Пойдемте же: вы знаете, что вы должны меня сопровождать непременно. Я думаю, что вы настолько в силах, чтобы встретиться?

Достоевский. Я в силах, но... разве это возможно?

Стенографический занавес распахивается.

Навстречу Аглае и князю выходит Рогожин.

Аглая. А вот и Рогожин.

Рогожин (впуская князя и Аглаю). Во всем доме никого теперь, кроме нас вчетвером.

Настасья Филипповна и Аглая садятся поодаль одна от другой.

Аглая. Вы, конечно, знаете, зачем я захотела с вами встретиться.

Настасья Филипповна. Нет, ничего не знаю.

Аглая. Я с вами не пришла ссориться, хотя вас не люблю.

Я... я пришла к вам... с человеческой речью. Выслушайте же мой ответ на все ваши письма: мне стало жаль князя Льва Николаевича в первый раз в тот самый день, когда я с ним познакомилась и когда потом узнала обо всем, что произошло на вашем вечере. Мне потому его стало жаль, что он такой простодушный человек и по простоте своей поверил, что может быть счастлив... с женщиной... такого характера. Чего я боялась, то и случилось: вы не могли его полюбить, измучили его и кинули. Вы потому его не могли любить, что слишком горды... нет, не горды, я ошиблась, а потому, что вы тщеславны! Доказательством служит и ваши письма ко мне. Когда я опять увидела князя, мне стало ужасно за него больно и обидно. Не смейтесь, если вы будете смеяться, то вы недостойны, этого понять.



Настасья Филипповна. Вы видите, что я не смеюсь.

Аглая. Впрочем, мне все равно, смейтесь, если вам это угодно. Когда я стала спрашивать сама, он мне сказал, что давно уже вас не любит. Я догадалась после его слов, что всякий кто захочет, тот и может его обмануть, и кто бы не обманул его, то он потом всякому простит, и вот за это я его и полюбила. Я вам все сказала, и уж, конечно, вы теперь поняли, чего я от вас хочу?

Настасья Филипповна. Может быть, я поняла, но скажите.

Аглая. Я хотела бы от вас узнать, по какому праву вы вмешиваетесь в его чувства ко мне? По какому праву вы осмелились ко мне писать письма? По какому праву вы заявляете поминутно, ему и мне, что вы его любите после того, как сами же его кинули и от него с такой обидой и... позором убежали?

Настасья Филипповна. Я не заявляла ни ему, ни вам, что его люблю, и ... вы правы, я от него убежала...

Аглая. Как не заявляли «ни ему, ни мне», а письма-то ваши? Кто вас просил нас сватать и меня уговаривать идти за него? Разве это не заявление? Зачем вы к нам напрашиваетесь? Вы слишком много поэм прочли и «слишком много образованы для вашего... положения». Вы книжная женщина и белоручка: прибавьте ваше тщеславие, вот и все ваши причины... Как вы смеете так обращаться ко мне?

Настасья Филипповна. Вы, вероятно, ослышались. Как обращаюсь я к вам?

Аглая. Если вы хотели быть честною женщиной, то отчего вы не бросили тогда вашего обольстителя Тоцкого, просто, без театральных представлений?

Настасья Филипповна. Что вы знаете о моем положении, чтобы судить меня?

Аглая. Знаю то, что вы не пошли работать, а ушли с богачом Рогожинам, чтобы падшего ангела из себя представить. Не удивлюсь, что Тоцкий от падшего ангела застрелиться хотел!

Настасья Филипповна. Оставьте! Вы так же меня поняли, как горничная Дарьи Алексеевны, которая с женихом своим намедни у мирового судилась. Та бы лучше вас поняла...

Аглая. Вероятно, честная девушка и живет своим трудом. Почему вы-то с таким презрением относитесь к горничной?

Настасья Филипповна. Я не к труду с презрением отношусь, а к вам, когда вы о труде говорите.

Аглая. Захотела быть честною, так в прачки бы шла.

Обе вскакивают и с ненавистью смотрят друг на друга.

Рогожин. Аглая, остановитесь! Ведь это несправедливо!

Настасья Филипповна. Вот, смотрите на нее – на эту барышню! И я ее за ангела почитала! Вы без гувернантки ко мне пожаловали, Аглая Ивановна?.. А хотите... хотите я вам скажу сейчас прямо, без прикрас, зачем вы ко мне пожаловали? Струсили, от того и пожаловали.

Аглая. Вас струсила?

Настасья Филипповна. Конечно, меня! Меня боитесь, если решились ко мне прийти. Кого боишься, того не презираешь. И подумать, что я вас уважала, даже до этой самой минуты! А знаете, почему вы боитесь меня и в чем теперь ваша главная цель? Вы хотели сами лично удостовериться, больше ли он меня любит или нет, потому что вы ужасно ревнуете...

Аглая. Он мне уже сказал, что вас ненавидит...

Настасья Филипповна. Может быть; может быть, я и не стою его, только солгали вы, я думаю! Не может он меня ненавидеть, и не мог он так сказать! Я, впрочем, готова вам простить... во внимание к вашему положению... только все-таки я о вас лучше думала; думала, что вы и умнее, да и получше даже собой, ей-богу!.. Ну, возьмите же ваше сокровище, вот он, на вас глядит, опомниться не может, берите его себе, но под условием: ступайте сейчас же прочь! Сию же минуту! А хочешь, я сейчас... при-ка-жу, слышишь ли? Только ему при-ка-жу, и он тотчас же бросит тебя и останется при мне навсегда, и женится на мне, а ты побежишь домой одна? Хочешь?.. Хочешь?.. Хочешь, я прогоню Рогожина? Ты думала, что я уже и повенчаюсь с Рожиным для твоего удовольствия? Вот сейчас при тебе крикну: «Уйди, Рогожин!», а князю скажу: «Помнишь, что ты обещал»? Господи! Да для чего же я себя так унизила перед ними? Да не ты же ли, князь, меня сам уверял, что пойдешь за мною, чтобы не случилось со мной, и никогда меня не покинешь, что ты меня любишь и все мне прощаешь и меня у... Ува... Да, ты и это говорил! И я, чтобы только тебя развязать, от тебя убежала, а теперь не хочу! За то, что она со мной как с беспутной поступила? Беспутная ли я, спроси у Рогожина, он тебе скажет! Теперь, когда она опозорила меня, да еще в твоих же глазах, и ты от меня отвернешься, а ее под ручку с собой уведешь? Да будь же ты проклят после того за то, что я в тебя одного поверила. Уйди, Рогожин, тебя не нужно! (Рогожин отходит.)

Вот, он смотри! Если он сейчас не подойдет ко мне, не возьмет меня и не бросит тебя, то бери же его себе, уступаю, мне его не надо!



Достоевский (Аглае). Разве это возможно? Ведь она... такая несчастная!

Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
1   2   3   4   5   6   7