Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


V «свое» и «чужое» слово в художественном тексте тверь 1999




страница14/23
Дата15.05.2017
Размер3.12 Mb.
ТипСборник
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   23

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Лекманов О. Книга об акмеизме. М., 1998. С. 122-131.

2 Цит. по: Ахматова А. Поэма без героя. М., 1989. С. 224. Трудно удержаться, чтобы не привести выразительный пример, подтверждающий справедливость высказывания Шилейко (надеемся, что этих примеров все же не так много в тексте нашей заметки). Начальные строки стихотворения Мандельштама 1912 г.: «Я вздрагиваю от холода – // Мне хочется онеметь! // А в небе танцует золото – // Приказывает мне петь» – удивительным образом перекликаются со следующим фрагментом из статьи Ф. Зелинского об Овидии 1913 г. и даже отчасти объясняются сопоставлением с этим фрагментом: «Он [Овидий. – О. Л.] оставил нам повесть этой жизни, красивую и неглубокую, как и все, о чем солнце заставляло его петь» (Зелинский Ф. Овидий Назон // Овидий. Баллады-послания. М., 1913. С. X).

3 Ахматова А. Листки из дневника // Звезда. 1989. № 6. С. 23.

4 Курсив здесь и далее наш. – О.Л.

5 Цит. по: Тименчик Р. «Камень» (1913) // Памятные книжные даты 1988. М., 1988. С. 187.

6 См.: Паперно И. О природе поэтического слова: богословские источники спора Мандельштама с символизмом // Литературное обозрение. 1991. № 1.

7 Омри Роненом предложен убедительный подтекст к этим строкам из «Погорельщины» Н.Клюева (См.: Ронен О. О «русском голосе» Осипа Мандельштама // Тыняновский сборник. Пятые Тыняновские чтения: Рига; М., 1994. С. 196).

8 Тименчик Р. Указ. соч. C. 187.

Д.М.МАГОМЕДОВА

(Москва)

СИМВОЛИСТСКИЙ ПОДТЕКСТ

В СТИХОТВОРЕНИИ Б.ПАСТЕРНАКА «НОЧЬ»
Стихотворение Б. Пастернака «Ночь» уже не раз привлекало внимание исследователей, вызывая в памяти те или иные параллели и соотносясь с разнообразными культурными традициями. В.А. Рогачев сопоставлял «Ночь» с тютчевскими космическими образами1. В.С. Баевский указал на возможную связь стихотворения с лермонтовским «Демоном», байроновским романтизмом2. Однако несмотря на то, что В.С. Баевский неоднократно отмечает огромное значение символистской поэтики для формирования художественного мира Пастернака3, стихотворение «Ночь» в контексте этой традиции до сих пор не рассматривалось.

Возможность сопоставления «Ночи» с символистскими текстами в какой-то степени подсказана серией статей М.Л. Гаспарова о ритмико-синтаксических клише и семантическом ореоле метра. В статье о семантическом ореоле трехстопного ямба выделена особая тематическая группа, сложившаяся на рубеже Х1Х-ХХ вв. и условно названная «Кредо». Нетрудно догадаться, что речь идет о программных поэтических декларациях. Трехстопный ямб выступает в этой тематической группе в двух разновидностях: с чередованием дактилических и мужских окончаний («Хочу, чтоб всюду плавала // Свободная ладья») и с чередованием женских и мужских окончаний («Нам вольные кочевья // Сулила Красота»). «Ночь», по словам М.Л. Гаспарова – «классический образец этой семантики»4. В числе стихотворений того же типа (с чередованием женских и мужских рифм), написанных до «Ночи», М.Л. Гаспаров упоминает два стихотворения Вяч. Иванова 1904 г.: «Поэты духа» и «Крест зла». К ним необходимо добавить еще одно стихотворение К. Бальмонта из сборника «Будем как Солнце» – «Мне снятся караваны...». По крайней мере два из этих стихотворений – «Поэты духа» и «Мне снятся караваны...» – содержат несомненные лексические и тематические переклички с текстом «Ночи», очевидные даже при самом поверхностном чтении.





К. Бальмонт

Вяч. Иванов


* * *

Мне снятся караваны,

Моря и небосвод,

Подводные вулканы

С игрой горячих вод.
Воздушные пространства,

Где не было людей,

Игра непостоянства

На пиршестве страстей.


Мне снится, что змеится

И что бежит в простор,

Что хочет измениться

Всему наперекор.



Поэты духа

Снега, зарей одеты

В пустынях высоты,

Мы – Вечности обеты

В лазури Красоты.
Мы – всплески рдяной пены

Над бледностью морей.

Покинь земные плены,

Воссядь среди царей.


Не мни: мы в небе тая,

С землей разлучены, –

Ведет тропа святая

В заоблачные сны.


Б. Пастернак



Ночь

Идет без проволочек

И тает ночь, пока

Над спящим миром летчик

Уходит в облака.


Он потонул в тумане,

Исчез в его струе,

Став крестиком на ткани

И меткой на белье.


Под ним ночные бары,

Чужие города,

Казармы, кочегары,

Вокзалы, поезда.


Всем корпусом на тучу

Ложится тень крыла,

Блуждают, сбившись в кучу,

Небесные тела.


И страшным, страшным креном

К другим каким-нибудь

Неведомым вселенным

Повернут Млечный путь.


В пространствах беспредельных

Горят материки.

В подвалах и котельных

Не спят истопники.




В Париже из-под крыши

Венера или Марс

Глядят, какой в афише

Объявлен новый фарс.


Кому-нибудь не спится

В прекрасном далеке

На крытом черепицей

Старинном чердаке.


Он смотрит на планету,

Как будто небосвод

Относится к предмету

Его ночных забот.


Не спи, не спи, работай,

Не прерывай труда,

Не спи, борись с дремотой,

Как летчик, как звезда.


Не спи, не спи, художник,

Не поддавайся сну, –

Ты – вечности заложник

У времени в плену.







Сравнивая «Ночь» со стихотворением Бальмонта, легко заметить совпадение перечислительных конструкций («Мне снятся караваны, // Моря и небосвод» – «Под ним ночные бары, // Чужие города»), лексические переклички («Воздушные пространства» – «В пространствах беспредельных»; «Моря и небосвод» – «Как будто небосвод»). В стихотворениях Вяч. Иванова и Пастернака всего ярче переклички программных деклараций («Мы – Вечности обеты // В лазури Красоты» – «Ты – вечности заложник // У времени в плену»); у Вяч. Иванова эта афористичная формула открывает стихотворение, у Пастернака – завершает. Мотив «плена» есть и в стихотворении Вяч. Иванова («Покинь земные плены»). Повторяется и мотив «таять»: «Не мни: мы в небе тая» – «И тает ночь». И во всех трех стихотворениях чрезвычайно важен мотив сна. Стихотворение Бальмонта начинается и завершается словами «Мне снятся» – «Мне снится». Стихотворение Вяч. Иванова завершается образом «заоблачных снов». В стихотворении Пастернака – настойчивое: «Не спи, не спи... Не поддавайся сну» в финале стихотворения.

Однако все три стихотворения резко различаются в самом важном: в способе развития поэтической темы, в построении лирического сюжета. Здесь уместно сказать, что проблема тематического развития в лирических жанрах как важнейшего аспекта изучения поэтики была поставлена еще в работе Б.В. Томашевского «Теория литературы. Поэтика»5, но до сих пор не получила надлежащей разработки. На перспективность такого подхода указывал и Н. Коварский, утверждая, что способы развития темы в лирическом стихотворении, как и стихотворные размеры, «отличаются значительно большей устойчивостью, нежели элементы стиховой семантики, зависимость которых от метода и мировоззрения поэта гораздо более непосредственна»6.

Стихотворение Бальмонта с точки зрения развития темы – образец символистского «парадигматического» объединения разнородных реалий, сфер бытия: караваны, моря, небосвод, вулканы, непостоянство, воздушные пространства, могильная лавина губительной чумы. Они объединены лишь тем, что они «снятся» лирическому «я», а в конце стихотворения именная цепочка расшифровывается с помощью цепочки глагольных предикатов и обретает подлинное единство: «Мне снится, что змеится // И что бежит в простор, // Что хочет измениться // Всему наперекор». В работах И.В. Корецкой уже говорилось, что в особом пристрастии символистов к тому, «что круглится, ветвится, вьется, сказалось стремление уйти от того жестко ограненного, прямолинейного, угловатого, что присуще противоестественному механическому миру»7. Дважды повторенное слово «игра» («С игрой горячих вод» и «Игра непостоянства») вместе с глагольными предикатами создает прихотливо изменчивый образ мира – и природного, и человеческого. Художник же в этом мире оказывается в роли «сновидца», прозревающего текучую глубину мироздания. Характерно, что в стихотворении Бальмонта нет ни одного четко очерченного предмета: названы либо стихийные явления, либо душевные движения («Игра непостоянства // На пиршестве страстей»).

Совершенно иначе мотивирована перечислительная конструкция в стихотворении Пастернака. Во-первых, перечисленные реалии – не сновидения, а то, что видит поднявшийся в самолете летчик. Во-вторых, видит он прежде всего материальные предметы и даже (что очень странно) людей вполне земных и простых профессий (кочегары, истопники). Художник появляется лишь во второй половине стихотворения, причем «узнается» не сразу, а по мере «приближения» (сначала это «кто-нибудь», затем «он» и лишь затем – «художник», с которым лирический повествователь вступает в диалогический контакт: «Ты – вечности заложник»). В-третьих, совпадающие с бальмонтовскими образы «беспредельных пространств», «материков» и «небосвода» у Пастернака принципиально уравнены в правах с «подвалами», «котельными» и даже, кажется, находятся в причинно-следственной зависимости («горят материки» – «не спят истопники»). Сказывается это и в стилистическом спектре пастернаковского текста, где привычные в символистском словаре поэтизмы («тает ночь», «туман» и т.п.) соседствуют с разговорными и бытовыми «идет без проволочек» и «меткой на белье». Стилистическая иерархия разрушается так же, как иерархия «земного» и «небесного».

Обратимся теперь к стихотворению Вяч. Иванова. Внутренний мир этого стихотворения организует привычная для «младших» символистов вертикальная композиция, противопоставляющая «земные плены» «заоблачным снам». Путь от «земного» к «лазури Красоты», восхождение к «небу» («воссядь среди царей») и есть подлинное назначение поэта («тропа святая»). И снова обращает на себя внимание отсутствие каких бы то ни было предметов во внутреннем мире стихотворения, а также принципиальная дематериализация лирического «мы» («Мы – Вечности обеты // В лазури Красоты»).

И снова следует сказать, что главный для Иванова мотив восхождения к небу получает у Пастернака «земную» и материалистическую мотивировку: «подъем» доступен не «поэтам духа», а летчику. Более того, художник должен уподобиться не только «звезде», что вполне привычно для романтической и символистской поэтики, но прежде всего «летчику». Самое же главное, в чем должен уподобиться художник «летчику» и «звезде», сформулировано с отчетливостью декларации: «Не спи, борись с дремотой».

Мы подошли к ключевому мотиву «сна», резко отделяющему стихотворение Пастернака от символистских текстов. И у Бальмонта, и у Вяч. Иванова «сон» – символ творческого освоения мира, а у Иванова – еще и возможность выхода за пределы земного плена. У Пастернака мотиву «сна» вначале возвращается предметное значение («Над спящим миром», «Не спят истопники», «Кому-нибудь не спится»). Затем значение его вновь расширяется, но теперь «сон» становится символом духовной лени. Знаменитые строки: «Не спи, не спи, работай, // Не прерывай труда» – выглядят как полемическое противопоставление символистской концепции поэтического творчества постсимволистскому осмыслению творчества как труда, как искусства-ремесла в средневековом понимании, и – еще шире – как активного духовного соучастия в мировом бытии, принципиально не выстраивающем иерархию между «вечностью», «космосом» и «временным», «земным», вещным. Отсюда – незаметное, но существенное переосмысление декларативной формулы: «Мы – Вечности обеты // В лазури Красоты» в соседстве с императивным «Покинь земные плены», замена их на полемическое: «Ты – вечности заложник // У времени в плену».
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Рогачев В.А. Категория космического в поэтическом мире Ф.И. Тютчева // Проблемы творческого метода. Тюмень, 1979. С. 78.

2 Баевский В.С. Б. Пастернак-лирик. Основы поэтической системы. Смоленск, 1993. С.146-148.

3 Там же. С.26-27, 39, 98-118.

4 Гаспаров М.Л. Семантический ореол метра: К семантике русского трехстопного ямба // Лингвистика и поэтика. М.; 1979. С.299.

5 Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. М., 1996. С.230-243.

6 Коварский Н.А. Н. Апухтин // Апухтин А.Н. Стихотворения. Л., 1961. С.28.

7 Корецкая И.В. Метафорика «юности» // Корецкая И.В. Над страницами русской поэзии и прозы начала века. М., 1995. С.255.



Каталог: olderfiles
olderfiles -> Классный час «Александр Невский личность нации»
olderfiles -> 1. Основная часть. Изучение творчества Андерсена-поэта
olderfiles -> Контрольная работа по биографии и творчеству поэтов А. А. Блока, А. А. Ахматовой, С. А. Есенина, В. В. Маяковского
olderfiles -> Чернышов М. Р. Жанр молитвы в русской и английской поэзии XIX века
olderfiles -> Программа курса "История зарубежной литературы средних веков, Возрождения, XVII и XVIII веков"
olderfiles -> Биография Августина Блаженного 5 Политические учения средневековья 6
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   23