Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В мире физики и астрофизики




страница9/30
Дата15.05.2017
Размер5.54 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

Безумные идеи
А впрочем, некоторые ждать не согласны. И, опережая науку, они выдвигают свои гипотезы, каждая из которых на свой лад объясняет, каким именно образом могла возникнуть жизнь на нашей планете и каким именно образом она может (или не может) возникнуть на других планетах Солнечной системы (и других звездных систем тоже). Временами эти их идеи впору назвать «безумными».

Заметим сразу, что определение «безумная идея» отнюдь не предполагает, будто идея обязательно глупа или вздорна. «Безумными» в свое время были многие радикально новые гипотезы и теории, сегодня пользующиеся всеобщим признанием и респектом. «Безумной» порой заставляет назвать идею скорее ощущение ее некой экстравагантности, выхода за общепринятые рамки, этакого «иконоборческого» характера – или же, напротив, чрезмерной простоты и одновременно чрезмерной общности, за которыми ощущается безбрежный размах авторских претензий. Что не мешает, разумеется, даже такой идее иной раз оказаться научно состоятельной. Чтобы не множить эти туманные описания, приведем два конкретных примера.

Для начала напомним несколько научно установленных и изложенных ранее фактов. Установлено, что Земля в ее раннем прошлом (примерно от 4,1 до 3,9 миллиардов лет назад) подвергалась интенсивной бомбардировке довольно крупными небесными телами – астероидами и даже целыми протопланетами. То было время формирования всех планет Солнечной системы из первичного газопылевого облака, окружавшего только что родившееся Солнце, и материала для бомбардировки в системе было даже больше, чем нужно. «Больше, чем нужно», потому что такая интенсивная бомбардировка то и дело вызывала на молодой Земле чудовищные катаклизмы, что, понятно, препятствовало возникновению жизни. Установлено далее, что первые живые организмы на Земле появились примерно 3,8 миллиарда лет назад, то есть «почти сразу» после того, как космические окрестности Земли очистились от беспорядочно носившихся вокруг обломков и небесная бомбардировка изрядно стихла. Установлено также, что молодое Солнце в ту пору было много тусклее, чем сейчас, то есть излучало меньше энергии. И это как-то трудно увязать с возникновением жизни на Земле, потому что жизнь требует достаточного тепла. Скажем, в антарктических условиях жизнь вряд ли возникла бы, а между тем установлено (это уже последний из нужных нам фактов), что еще 800 миллионов лет назад и вплоть до 540 миллионов лет назад ледники существовали даже на земном экваторе. (Эта последняя трудность иногда называется «парадоксом молодого Солнца».)

Как совместить все эти противоречивые факты? Ситуация так и просится быть объясненной «одним ударом» – и одним ударом ее и объясняет «безумная идея», выдвинутая не так давно американским метеорологом Грегори Дженкинсом. Удар, который играет центральную роль в его теории происхождения жизни, произошел, по мнению Дженкинса, примерно 4,5 миллиарда лет назад, то есть практически сразу же после «рождения» Земли, и был так силен, что повернул Землю «на бок». Иными словами, ось ее вращения, которая раньше была почти вертикальна (то есть перпендикулярна плоскости орбиты), легла почти горизонтально, под углом 70 градусов к вертикали. Естественно, экваториальные области при этом стали «приполярными», а учитывая еще и тусклость тогдашнего («молодого») Солнца, нетрудно понять, почему там появились ледники. Зато в бывших полярных областях установился теплый климат. Но главное – что благодаря новому положению Земли, вращавшейся теперь «на боку», этот теплый климат практически перестал меняться: из года в год, из века в век, из миллионолетия в миллионолетие он оставался очень теплым и благоприятным для возникновения жизни. Солнце, конечно, было тусклым, но это компенсировалось постоянно ровным потоком его энергии, падавшим на «полярные» области Земли. В этих климатически устойчивых условиях органическая эволюция получила достаточно времени для первых «проб и ошибок», которыми сопровождались ее эксперименты по созданию простейших живых организмов.

Дженкинс завершает свою «безумную» гипотезу столь же эффектной концовкой. Примерно 540 миллионов лет назад постепенное скопление материков вблизи Южного полюса Земли вынудило планету совершить «кувырок» вернувший земную ось к ее нынешнему положению (наклон в 23 градуса относительно вертикали). При таком положении оси начались сезонные изменения климата на всех географических широтах, и это (утверждает Дженкинс) привело к бурному, взрывоподобному развитию новых живых форм на всей планете. Те из читателей, которые помнят, что примерно 540 миллионов лет назад произошел так называемый Кембрийский эволюционный взрыв, породивший множество новых живых форм, сразу поймут, на что намекает Дженкинс. (Те, кто не помнит, пусть подождут – мы обязательно поговорим о великой Кембрийской загадке, только чуть нозже.)

Что, собственно, побуждает назвать гипотезу Дженкинса «безумной идеей»? Почему не отнестись к ней как к обычной научной гипотезе, которые то и дело высказываются в науке и составляют, если вдуматься, главную форму ее развития? Ведь все ее положения вроде бы вполне научны. Бомбардировка молодой Земли протопланетами, как мы уже говорили, происходила на самом деле – естественно, мог произойти и такой удар, который уложил бы планету на бок. Кувырок Земли под воздействием специфического расположения континентальных плит тоже, скорее всего, имел место – стало быть, Земля вполне могла в результате и прийти к ее нынешнему положению. В чем же дело?

Видимо, дело в том, что в этой идее явно ощущается некая «подогнанность». Сценарий происхождения жизни по Дженкинсу предусматривает слишком уж удачное стечение обстоятельств. Именно в нужный момент (4,5 миллиарда лет назад) удар астероида или протопланеты укладывает Землю на бок, дабы она так лежала до следующего нужного (автору) момента. Именно в следующий нужный момент (540 миллионов лет назад) материки собираются так, чтобы повернуть Землю обратно и произвести Кембрийский взрыв. Между тем, как мы знаем, вместо первого «нужного» момента бомбардировка молодой Земли началась добрых полмиллиарда лет спустя. А что до кувырка, вызванного движением тектонических плит, то наука пока еще не знает, был ли он вообще, а если действительно имел место – то один раз или многократно, если же был единичным – то совпал ли по времени с Кембрийским взрывом, а если совпал – то намного ли изменил наклон земной оси. Но у Дженкинса Земля кувыркается только тогда, когда нужно, и ровно на столько, на сколько нужно, – разумеется, для того, чтобы объяснить то, что нужно.

Теперь о второй новейшей гипотезе «касательно происхождения жизни на Земле». Она принадлежит американскому физику, профессору Ричарду Мюллеру. Не так давно группа исследователей из Геохронологического центра Калифорнийского университета в Беркли под руководством профессора Мюллера опубликовала в одном из научных журналов сообщение о том, что они завершили изучение 155 зерен оплавленного базальта, обнаруженных ими в одном грамме лунной почвы, доставленном на землю экипажем «Аполло-14» в 1971 году. Такие зерна образуются при сильном локальном повышении температуры, вызванном ударом метеорита, кометы или астероида о лунную поверхность. Измерив концентрацию радиоактивного изотопа аргона в этих зернах (относительно его устойчивого изотопа) и зная скорость радиоактивного распада аргона, эти исследователи определили возраст каждого зерна. Это позволило им оценить, сколько таких зерен появилось в те или иные периоды истории Луны, иными словами – какова была частота бомбардировок Луны в те или иные эпохи.

Оказалось, что Луна претерпела в прошлом два периода особенно интенсивной метеорной бомбардировки. Одно повышение этой активности пришлось на период с 4,0 до 3,0 миллиардов лет назад {с пиком 3,2 миллиарда лет назад), когда средняя частота катастрофических ударов была вдвое больше, чем между 2,0 и 0,5 миллиарда лет назад, а второй период бомбардировок, причем той же интенсивности, что и первый, начался около 500 миллионов лет назад и тянется до сих пор. Подготовленные предыдущим рассказом, мы теперь уже не затруднимся опознать обе даты. Первый период, понятно, совпадает (примерно) с тем временем, к которому современная наука относит (примерно) возникновение жизни на Земле, а второй (тоже весьма примерно) – со временем Кембрийского взрыва. Поскольку Луна находится в достаточно тесной (по космическим масштабам) близости к Земле, можно думать, что и Земля испытывала усиление метеоритной бомбардировки в те же периоды. Отсюда следует странное (на первый взгляд, даже весьма странное) заключение: оба ключевых события биологической эволюции – возникновение жизни как таковой и самое бурное в истории возникновение ее новых форм – происходили как раз тогда, когда бомбардировка Земли небесными телами была особенно сильной. Странно это выглядит по той причине, что, с точки зрения здравого смысла, такая бомбардировка должна была бы как будто приводить к прямо противоположному результату – уничтожению появляющихся или уже появившихся форм жизни. Как же объясняют свой результат профессор Мюллер и его коллеги?

По их мнению, катастрофы, вызванные на Земле ударами падавших на нее небесных тел, играли не отрицательную, а благотворную роль в становлении и развитии жизни. Простейшие живые формы, считает профессор Мюллер, могли появляться в промежутках между такими катастрофами, а сами эти катастрофы служили своего рода «фильтром», пропускавшим (для дальнейшего развития) только самые приспособленные из этих форм. «Когда речь идет о выживании самых приспособленных, – говорит Мюллер, – имеется в виду не только способность конкурировать с другими видами, но и способность выжить в условиях общепланетарного катаклизма. Это требует высшей сложности и гибкости». Один из сотрудников Мюллера добавляет к этому, что усиленная бомбардировка Земли небесными обломками была благотворной еще и потому, что эти обломки приносили на поверхность планеты новые вещества – и значит, возможности для более быстрого развития жизни, – отсюда и совпадение Кембрийского взрыва со вторым пиком метеорной активности. «Мы привыкли считать, что метеоритные удары вредны для развития жизни, но теперь это уже не так очевидно».

Нельзя сказать, что эти рассуждения так уж убедительны, но это еще не конец. Дальше идет самое интересное (или «безумное» – кто как сочтет). По убеждению Мюллера, все эти периодические всплески метеорной активности вызваны одной общей причиной. По Мюллеру, наше Солнце имеет невидимого спутника – тоже звезду, но слабую и очень далеко расположенную, которая совершает один оборот вокруг нашего светила каждые 26 миллионов лет. Мюллер назвал эту звезду Немезидой – по имени греческой богини мести, так как считает, что каждое ее приближение к Солнцу приводит к возмущению кометных и астероидных орбит и в результате – к увеличению частоты катастрофических соударений планет с этими небесными обломками. Каждое такое крупное соударение, по Мюллеру, может вызвать изменение наклона земной оси с последующим изменением земного климата (который поэтому многократно менялся на протяжении земной истории), а особенно сильные воздействия Немезиды на Солнечную систему приводят к обнаруженным сейчас группой Мюллера длительным всплескам метеорной активности, влияющим на развитие жизни на Земле. Теория эта пока остается качественной, «на пальцах», и законченное сейчас исследование лунного грунта и было предпринято, собственно, для того, чтобы доказать существование 2б-миллионолетнего цикла метеорной активности, вызванного гипотетической Немезидой. Однако вместо цикла, как видим, были обнаружены лишь два всплеска, к тому же весьма длительной (в сотни миллионов лет) протяженности. Тем не менее Мюллер видит в этом косвенное подтверждение своей идеи.

Так как же – является она «безумной» или нет?




Рождение клетки
Когда и как ни возникла бы жизнь на Земле и какое бы отношение к ней ни имели всякие космические факторы, все имеющиеся данные показывают, что вначале земная жизнь была весьма примитивной – множество «живых молекул», заполнявших воды земных океанов.

Конечно, появление этих первых «живых молекул» было огромным, поистине революционным шагом в истории Земли, но остановись жизнь на этом, мы бы с вами сейчас не существовали. Тому, что мы существуем, мы обязаны следующему важнейшему шагу в эволюции жизни, и шагом этим было, как легко понять, приобретение «живыми молекулами» защитной оболочки, иными словами – появление первых живых клеток. И это тоже был не просто следующий, а воистину кардинальный шаг. С одной стороны, «живые молекулы» отгораживались этим от опасных воздействий окружающей среды. С другой, они раз и навсегда избавлялись от «молекулярного паразитизма» себе подобных. «Что это такое?» – спросите вы, А вот что.

Представьте себе нашу «живую молекулу», что называется, «на воле», то есть без защитной оболочки. Представьте себе, что в результате какой-то счастливой случайности она приобрела такое изменение (мутацию), благодаря которой стала способной производить какой-то выгодный для себя белок – например, помогающий ей извлекать пищу из окружающей среды. И что же? Поскольку она ничем не отгорожена ог своих соседок, те могут запросто воспользоваться этим белком, как своим, оставив нашу молекулу, что называется, не солоно хлебавши. Если же молекула будет заключена в оболочку, все результаты ее деятельности, все блага полезных мутаций в ней будут принадлежать только ей, оставаясь недоступными для других молекул, и, стало быть, эти мутации будут давать немедленное и явное преимущество в выживании только этой молекуле. Так что приобретение защитной оболочки выгодно вдвойне – она защищает нашу молекулу не только от окружающей среды, но и от соседок-паразитов. Это считается главным стимулом, который способствовал эволюции жизни, ибо, укрывшись внутри такой оболочки, первичные

«живые молекулы» получали возможность в полной мере проявить свою способность изменяться, развиваться и усложняться, и естественный отбор способствовал только тем из них, которые менялись в сторону лучшего приспособления к требованиям выживания.

Но тут неизбежно возникает вопрос: а как все это происходило «на самом деле»? Неужто первые «живые молекулы» сами создавали себе такие защитные оболочки – или же эти оболочки каким-то образом складывались сами собой, а потом «живые молекулы» в них внедрялись? А если внедрялись, то на каком этапе своего развития и как? К ответу на эти вопросы можно идти двумя путями – «сверху вниз» и «снизу вверх», посредством постепенного упрощения или с помощью постепенного усложнения. В первом случае исследователи последовательно отщепляют от реального живого микроорганизма один за другим все его «лишние» гены, чтобы, идя против хода естественной эволюции, постепенно дойти от нынешней сложной клетки до клетки с минимальным числом генов, которая еще способна функционировать как живая. Идя этим путем, американский биолог Хатчисон еще в 1999 году пришел к выводу, что минимальное число генов, необходимое для жизни, составляет 200-250 штук. (В 2006 году были открыты бактерии с несколько меньшим числом генов, но оказалось, что эти простейшие организмы не все жизненные функции выполняют сами – часть необходимых им для жизни веществ они получают от более сложных клеток, с которыми живут в симбиозе.)

На пути «снизу вверх» биологи идут по ходу эволюции и пытаются искусственно создать простейшую живую клетку, соединяя ее важнейшие составные части. Для этого они синтезируют пустую клеточную оболочку (мембрану), а затем последовательно «начиняют» ее все более сложным набором синтезированных в пробирке генетических

молекул и белков, чтобы постепенно прийти к такому простейшему микроорганизму, который вдруг начнет вести себя, как живой. Процесс создания такой «искусственной клетки» очень сложен. Даже синтез пустой оболочки требует детального знания ее состава. Изучая оболочки реальных живых клеток, биологи установили, что они двуслойны и каждый их слой сложен из похожих на гантели молекул; на одном конце такой молекулы-гантели находится фосфорная химическая группа, а на другом – липидная. Липиды, как всякий жир, не любят воду и избегают соприкосновений с ней. Напротив, фосфорные группы тянутся к воде и образуют с ее молекулами взаимовыгодные химические связи. Казалось бы, молекулам-спичкам достаточно расположиться в виде пустой сферы, повернувшись фосфорной группой к воде, окружающей клетку, а липидной – внутрь клетки, – и все – оболочка готова. Но не тут-то было! Беда в том, что протоплазма, то есть содержимое клетки, тоже содержит воду. Поэтому оболочки реальных клеток состоят не из одного, а из двух слоев «спичек», и этот хитрый трюк природы позволяет расположить фосфорные группы обоих слоев наружу, к воде и к протоплазме, а липидные группы – друг к другу, спрятав их таким образом от соприкосновения с водой.

На самом деле оболочки реальных живых клеток имеют, конечно, более сложное строение – в них существуют поры, через которые внутрь проникают молекулы питательных и прочих нужных веществ, на их поверхности торчат специальные молекулы-сигнализаторы (они называются «рецепторами»), с помощью которых клетка получает снаружи сигналы от других клеток, и так далее. Биологи пока не могут воссоздать всю эту сложность, поэтому они работают с упрощенными моделями, именуя их «протоклетками». Важный шаг в создании таких протоклеток сделал уже упоминавшийся нами выше американский

биолог Джек Шостак. Он сумел синтезировать такие молекулы жиров, которые способны сами собой собираться в двухслойные пустые оболочки. Более того – эти его оболочки способны сами собой расти, делиться и размножаться. Оказалось, что такие молекулы могут сами собой сложиться в тех химических условиях, которые существовали на ранней Земле. Это означает, что пустые клеточные оболочки вполне могли возникнуть параллельно с возникновением первых «живых молекул» и независимо от них. Иными словами, обе составные части будущей первой клетки – пустая оболочка из молекул жиров и ее начинка из «живых молекул» – вполне могли найти друг друга в первобытном океане и образовать простейшую клетку. Шостак подтвердил это в опыте: он ввел в синтезированную им пустую оболочку молекулу, обладающую простейшими свойствами «живой» (так называемую «рибозому», которая способна сама себя расщеплять), и показал, что эта молекула вполне «уживается» с оболочкой и сохраняет внутри нее такую же химическую активность, как и «на свободе». Тем самым он показал, что определенный вид РНК-молекулы (в данном случае «рибозома») в сочетании с простейшим видом оболочки (в данном случае чисто жировой) могут соединяться, образуя искусственное подобие живой клетки, обладающей определенным подобием метаболизма.

Но молекулы жиров – не единственный материал, из которого природа могла строить первые пустые клеточные оболочки. Не так давно была выдвинута другая гипотеза, согласно которой такие оболочки могли также складываться из молекул аминокислот, то есть составных частей белков. Было показано, что при достаточно высокой температуре такие молекулы склеиваются друг с другом в длинные цепочки, которые затем – тоже сами собой – сворачиваются в пустые микросферы. Это происходит потому, что молекулы аминокислот тоже имеют на одном конце

участок, избегающий соприкосновения с водой, а свернувшись в сферу, они эти концы могут упрятать внутрь. Оказалось, что если к раствору таких молекул добавить фосфор, то процесс этот идет даже при вполне «домашней» температуре – около 70 градусов, так что он вполне мог происходить сам собой и на первобытной Земле. Интересно, что такие «протеноидные» микросферы обладают несколькими свойствами настоящих клеточных оболочек – например, ростом и делением – и, стало быть, тоже могли быть предшественниками оболочек реальных живых клеток.

Любопытное предположение насчет того, как могли возникать первые клеточные оболочки, высказал в своей книге «Клетка, или эволюция первых организмов» биофизик Джозеф Панно. По его мнению, первые клеточные оболочки могли складываться за счет бурных явлений на мелководных берегах океанов. Эти берега, говорит Панно, были гигантской лабораторией природы, где она неустанно проводила свои эксперименты по созданию первых клеток. Перемешивание воды при набегании на берег вело к образованию множества мельчайших пузырьков. Чисто водяные пузырьки лопались весьма быстро, но поскольку ветры гнали к берегу все, что плавало в океане, в том числе и знакомые нам уже молекулы спонтанно образовавшихся фосфолипидов, то из них могли возникать маслянистые пузырьки, сохранявшиеся достаточно долго. За это время внутрь отдельных таких пузырьков могли попасть молекулы белков или других «живых молекул», которые усиливали устойчивость пузырька. Благодаря этому возникало изолированное временное убежище, где могли происходить новые биохимические реакции и создаваться новые вещества. Когда, наконец, такой пузырек все же лопался, результаты этих биохимических экспериментов выплескивались наружу и входили в состав окружающей среды, которая благодаря этому непрерывно обогащалась все новыми и все более сложными веществами. Со временем эти вещества, в свою очередь, становились содержимым новых пузырьков, делая их еще более устойчивыми, и так постепенно эти протоклетки усложнялись и эволюционировали.

Как видите, все эти сценарии исходят из одного и того же предположения, что первые спонтанно образовавшиеся «живые молекулы» активно соединялись с первыми тоже спонтанно образовавшимися пустыми оболочками. Но что могло подтолкнуть обе стороны к такому объединению? Понятно, что оно могло быть просто результатом счастливой случайности (например, одна из «живых молекул» случайно приобрела способность производить какой-то белок, который помогал ей прикрепляться к пустой оболочке и затем входить в нее), а могло быть продиктовано взаимной выгодой (если, например, при таком объединении выигрывалась какая-то энергия или увеличивалась устойчивость системы в целом).

Чтобы выяснить, какой из двух вариантов справедлив, одна из сотрудниц Шостака, американка Ирена Чен, недавно провела специальное исследование. Она поместила в пробирку множество пустых жировых оболочек и такое же множество оболочек, в которых уже содержались «живые молекулы» (в ее опытах это были; молекулы РНК). В оба эти вида оболочек были внесены радиоактивные «метки», которые позволяли следить за каждым пузырьком. Оказалось, что оболочки, в которых содержалась РНК, жадно похищают целые куски пустых оболочек. Чен удалось выяснить, в чем причина такого хищнического поведения протоклеток. Оказалось, что в оболочке, содержащей молекулу РНК, внутреннее давление становится несколько выше, чем в пустой оболочке, и это энергетически невыгодно. Чтобы снизить это давление, протоклетка должна увеличить свою поверхность, а сделать это ей легче всего, «украв» кусок готовой оболочки у пустого пузырька. Иными словами, обретя содержимое («живую молекулу»),

оболочка обретала побуждение к более быстрому росту. А поскольку такой рост происходил за счет пустых оболочек, то в «борьбе за жизнь» наполненные протоклетки получали больше шансов, чем пустые. Получается, что объединение пустой оболочки с «живой молекулой» отнюдь не требует какой-либо счастливой случайности – достаточно самого наличия свободных молекул и пустых оболочек, чтобы их соединение в наполненную протоклетку оказалось выгодным им обоим.

Во втором эксперименте Чен показала, как рост наполненной оболочки может способствовать совершенствованию клетки в целом. Когда она помещала жировые пузырьки в питательную среду из жирных молекул, они начинали расти за счет присоединения новых молекул жира из среды, и в результате такого бурного роста в оболочке запасалась дополнительная энергия, которая затем могла передаваться находящейся внутри молекуле РНК. А благодаря поступлению дополнительной энергии эта молекула получала возможность расширить круг своих биохимических реакций, что, в свою очередь, повышало вероятность набрести на какие-то новые усовершенствования. Вот так, без всякой посторонней помощи, за счет одной лишь кооперации «живых молекул» с их оболочками и самых зачаточных форм дарвиновской эволюции, клеточная форма жизни начинает перевешивать более простые ее формы (плавающие по отдельности «живые молекулы» и пустые оболочки). «Взаимовыгодная кооперация плюс дарвиновская конкуренция, – заключает Чен, – сильно облегчают очередной фундаментальный шаг в эволюции жизни – переход от «голых» живых молекул к настоящим клеткам».

Фундаментальность этого шага понятна. Ведь первые же клетки немедленно стали новой лабораторией природы, в которой она могла – теперь уже с намного большей эффективностью – осуществлять свои «слепые», случайные, основанные на методе проб и ошибок эксперименты по усовершенствованию и отлаживанию жизненных процессов.

О том, насколько совершенными оказались в итоге ее творения, свидетельствует тот факт, что уже первые созданные таким путем живые организмы – одноклеточные бактерии – оставались неизменными на протяжении последующих миллиардов лет, хотя сама Земля пережила за это время неоднократные катаклизмы. Эти первые простейшие формы жизни существуют по сию пору и, возможно, переживут все другие, более поздние формы жизни, включая род человеческий. Но эта их высочайшая выживаемость является, конечно, следствием их простоты. Чтобы породить более сложные формы, жизнь, конечно, должна была стать многоклеточной, а для этого она должна была сначала породить новый, более гибкий и способный к развитию вид клеток – тех, у которых генетические молекулы, этот носитель изменчивости и наследственности, укрыт в отдельное внутреннее ядро. Но история появления таких клеток требует, пожалуй, отдельного рассказа.


Каталог: fulltext -> UMK
UMK -> Рабочая программа учебной дисциплины иностранный язык (английский, немецкий, французский языки) для специальности
fulltext -> Дух предков хранит нас
fulltext -> Учебное пособие для студентов филологических специальностей Павлодар ’1 (075. 8) Ббк 81. 2-5Я7 н 90
UMK -> 1 курс немецкий язык Осенний семестр
UMK -> 1 курс французский язык осенний семестр
UMK -> Рабочая программа учебной дисциплины иностранный язык (английский, немецкий, французский языки) для специальности
UMK -> Хоккей обзор
UMK -> 1 курс для студентов иоиОТ
UMK -> Темы индивидуальных заданий по дисциплине "Астрономия"
UMK -> Атлетическая гимнастика
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

  • Рождение клетки