Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В мире физики и астрофизики




страница29/30
Дата15.05.2017
Размер5.54 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

Наконец, нельзя не упомянуть и еще об одном направлении исследований, которое, как и уже перечисленные, характеризуется обращением к поиску закономерностей, проявляющихся равным образом и в неживой природе, и в органическом мире, и в социальных системах, что выполняет роль ориентира для исследовательских работ в области глобального эволюционизма. Глобальный эволюционизм – это направление теоретических исследований, ориентированное на выявление единых сквозных закономерностей, которым подчиняется становление и эволюционное развитие объектов всех известных ныне структурных уровней бытия. В данном случае исследователи решают задачу, которую можно охарактеризовать следующим образом: «...Различия между науками преувеличены до такой степени, что они способны ввести в заблуждение широкую публику. В результате мы имеем сегодня многочисленные высокоспециализированные и проводимые независимо исследования эволюции конкретных сущностей – таких, как звезды, бабочки, культуры или личности, но располагаем весьма немногими (если располагаем вообще) истинно универсальными представлениями об эволюции как о фундаментальном процессе»[17].

Разумеется, изучение общего в процессах развития отнюдь не является совсем уж новым делом. Этим уже активно и достаточно плодотворно занималась философия. Однако возникновение термина «глобальный эволюционизм» было обусловлено открытием целого ряда реалий, которые не были известны прежней науке и прежним эволюционным исследованиям. Потребность в конституировании глобально-эволюционных разработок стала осознаваться к 80-м гг. XX в. Об этом свидетельствовала целая совокупность накопленных фактов широкой значимости. Формирование синтетической теории эволюции, существенный рост знания о закономерностях социального развития и т.п. высветили со временем явный дисбаланс этих достижений с общеэволюционным содержанием философии.

Возникновение кибернетики, развитие системных исследований, формирование других наддисциплинарных разработок отчетливо продемонстрировали, что однородность и сходство разноприродных сфер бытия (неорганического мира, органического мира и мира социальных систем) значительно выше, чем это виделось прежде. В свою очередь, развитие неравновесной термодинамики позволило снять барьер между прежними эволюционными антиподами – живой и неживой природой – и включить их в единые концептуальные рамки, успешно задаваемые сегодня синергетикой.

Ухудшение экологической ситуации в последние десятилетия также заострило внимание на том, что человек и общество не могут рассматриваться совершенно автономно от природы, и поэтому адекватен лишь тот подход, который органично вписывает человека в фундаментальные структуры и процессы Вселенной, т.е. изначально предполагающий их совместное рассмотрение. Так, в науке постепенно вызрело стремление к совершенствованию, к существенному расширению общеэволюционных представлений, к их развитию на основе активного использования многочисленных сопутствующих наработок, накопленных к настоящему времени, что и обусловило появление новой формы теоретической деятельности, которая обладает своей спецификой, панорамным характером и может быть определена как исследования в области глобального эволюционизма.

Новое исследовательское направление находится пока на стадии постепенного формирования, интегрируя усилия своих сторонников, а поэтому для обозначения относящихся к нему работ[18] используются разные термины («универсальный эволюционизм», «изучение самоорганизующейся Вселенной» и др.). Развитие новой эволюционной парадигмы осуществляется в рамках двух основных и постепенно сближающихся подходов. Один из них, синергетический, опирается на признанные модели самоорганизации, разработанные, прежде всего, в науках о неживой природе, и экстраполирует их на другие области научного познания. Второй подход, собственно эволюционный, берет за основу систему биологических представлений, учитывая высокий уровень их проработанности и тот факт, что биология, с одной стороны, обнаруживает свою естественную близость социальному знанию, ас другой стороны – знанию о неживой природе, что облегчает трансляцию именно общебиологических идей.

Канонической модели глобальной эволюции еще не существует. Однако мои оценки показывают, что развитие исследований в области глобального эволюционизма в дальнейшем может пойти за счет последовательной конкретизации следующих идей:

  1. Историческое существование Вселенной – это не однонаправленное движение в сторону усложнения или к «тепловой смерти», а взаимопереплетение эволюции двух противоположных типов. Интегральную историческую изменяемость Вселенной точнее выделять как «космогенез». Глобальный эволюционизм ориентирован на теоретическое воспроизведение прежде всего той составляющей космогенеза, которая выступает как процесс устойчивого и последовательного порождения все большего разнообразия Природы. Последняя характеризует «историческую эволюционную ветвь» космогенеза (в отличие от дополняющей ее «термодинамической ветви»).

  2. Исходными объектами глобально-эволюционного анализа являются специфические природные системы с эволюционной самодетерминацией – суверенные «эволюционы». К примерам систем такого типа следует, прежде всего, отнести гидролитоатмосферу, биосферу, ноосферу. Именно подобного рода объекты, похоже, являются основными природными образованиями, реализующими импульсы, стимулирующие прогрессивное развитие. Глобальная эволюция в таком случае выступает в виде последовательного порождения все новых эволюционов, единство структуры и динамики которых еще надлежит изучить.

  3. Историческое движение эволюционов предстает как процесс «коэволюции», т.е. как процесс, происходящий в пределах некоторых более масштабных систем, задающих иерархию «ниш развития». Развитие эволюционов существенно предопределено ограничениями и особенностями освоенной области Вселенной – соответствующей экологической ниши. Как об этом сегодня в полной мере свидетельствуют экологические проблемы планетарного масштаба, успешная прогрессивная эволюция не может быть «эгоистичной» и напоминать действия «ковбоя», она обязана согласовывать свой ход с возможностями своей ниши, с окружающими природными образованиями.

  4. Материальные объекты обладают набором внутренне предпочтительных состояний, что в определенной мере «канализирует» возможные эволюционные процессы. Однако смена состояний вовлеченных в эволюцию систем может происходить скачкообразно, причем непредсказуемо, что требует осознания серьезности фактора случайности в реальном осуществлении процесса глобальной эволюции.

Оценивая состояние исследований в области глобального эволюционизма, можно предположить, что они еще ждут своего звездного часа и находятся в своеобразном режиме ожидания, то робко напоминая о себе научному сообществу, то уходя в тень более заметных сегодня дисциплин родственного плана.

Таким образом, со второй половины XX в. в науке происходит методичное наведение мостов между прежде разрозненными областями знания. Причем стихийно протекающий процесс не сводится к уже хорошо известному ныне формированию пограничных дисциплин вроде физической химии, биохимии или социологии. Нет, появившиеся недавно исследования обладают иной спецификой: все они исходят из отчетливого признания того, что в изучаемых разными фундаментальными науками объектах (или мирах, к которым они принадлежат) много общего, родственного, сходного и что их оказывается полезно рассматривать совместно, в рамках некоей единой познавательной деятельности.
Что происходит с картиной мира?
Чтобы стала понятна суть происходящих перемен, целесообразно первоначально очертить тот доминирующий образ мироздания, который был унаследован наукой XX в. от прежних времен и еще недавно жестко определял организацию и характер научного поиска, преподавания и использования научных знаний. Во многом он влияет на познавательную деятельность и ныне, хотя уже все менее навязчиво. Когда он был в силе, то в своем, так сказать, классическом варианте представлял собой следующий набор общих утверждений:

  1. Все изучаемые наукой объекты – это проявления общей субстанции, свойства которой отражаются, реконструируются и изучаются философией. Именно в силу существования субстанциальной общности в самых различных объектах можно найти сходные свойства и качества, хотя таковых относительно немного, что выражается весьма ограниченным набором философских категорий.

  2. Субстанция являет себя в виде объектов, относящихся, прежде всего, к трем основным большим сферам реальности: к неорганическому миру, органическому миру и к миру социальных систем.

  3. Основные сферы реальности возникли последовательно как порождения гигантского эволюционного процесса, стихийно создав характерную «лестницу бытия». Более поздно возникшие сферы бытия по сравнению с предшествующими обладают большей сложностью, а потому и дополнительными свойствами. Соответственно, хрестоматийными стали выражения, вроде: развитие – это изменение от простого к сложному; человек – это венец, высшее достижение космической эволюции, с которым несопоставимы куда более примитивные объекты иной физической природы.





  1. Объекты выделенных сфер бытия в силу их различия естественно изучать автономно и в рамках отдельных, иерархически упорядоченных специальных наук (физики, химии, биологии, социологии). Изучение обнаруживаемой общности становится задачей философии и философов.

  2. Массив научного знания, таким образом, естественно делится на две части: собственно научную (специальные, частные, конкретные науки) и философскую.

Приведенная схема при всей своей простоте, а может быть, и благодаря этой простоте, довольно длительное время определяла полезное разделение труда в науке и в общем, видимо, выражала объективное положение вещей. Но именно этот образ мира пришел в явное несоответствие с развивающимся научным познанием XX века, когда неожиданно стали происходить описанные выше удивительные вещи, входящие в противоречие с привычными представлениями, и появилось целое семейство новых наук трансдисциплинарного характера, иными словами, систем научного знания, ломающих границы, которые разделяли традиционно признанные науки. Раньше подобное дозволялось лишь философии. Но то, что было порождено Большой наукой за последние пятьдесят лет, теперь обрело некий необычный статус: не философский, но все же выводящий новые дисциплины за привычные рамки фундаментальных наук. Оценивая эти новации в целом, т.е. анализируя появление целого семейства рассмотренных выше новых универсальных наук, невольно наталкиваешься на несколько крайне любопытных и значимых вопросов, на которые важно найти ответы:

  1. Поскольку, начиная с середины нашего столетия, в разноприродных сферах бытия открываются все новые и новые существенно сходные между собой свойства и закономерности, возникает естественный вопрос: можно ли сделать этот процесс систематическим и более эффективным? К сожалению, философская идея субстанции лишь не запрещает ставить этот вопрос, но его решению не способствует.

  2. Если к настоящему времени под эгидой разных наук уже выявлена значительно большая, чем это предполагалось прежде, однородность объектов и процессов, относящихся к различным структурным уровням Вселенной, то кто может сегодня категоричным образом устанавливать пределы такой однородности? Кстати, идея субстанциального единства мира совсем не создает препятствий для самых смелых экстраполяционных фантазий и даже поощряет их.

  3. Полезно задуматься и о том, как же должно быть устроено здание Большой науки, чтобы в нем могло органично разместиться все то, что наработано новыми научными дисциплинами. Встречающееся порой простое указание на то, что новый слой знания является «промежуточным» между философией и специальнонаучным знанием, носит лишь чисто предварительный характер и, естественно, не слишком операционально. Остановившись на этом, мы просто, образно говоря, заметем мусор под коврик: предмет, вызывавший у нас беспокойство, до поры до времени непосредственно раздражать уже не будет, но, вообще-то говоря, не исчезнет совсем, как этого хотелось бы. Кроме того, определение новых панорамных дисциплин как «промежуточных» мешает увидеть, что между категориальным строем философии, с одной стороны, и конструктами синергетики, ОТС и других трансдисциплинарных наук, с другой стороны, имеется очень интересное родство: все они обладают универсальным статусом, выделяющим их из множества традиционных специализированных наук и дисциплин. Так что лучше попытаться их проанализировать совместно, противопоставляя блокам более специальных наработок.

  4. Что за странный новый комплекс знания стал формироваться в последние годы? Отличительной чертой этого кристаллизующегося целостного массива является то, что он обладает общим теоретическим ядром, в принципе приложимым к самым разным областям традиционного научного знания. Раньше подобной обособленностью обладала лишь философия. Правда, была еще математика, но она выполняла вспомогательную и несколько неопределенную роль. Теперь же достаточно неожиданно обнаруживается, что из ставшего уже привычным философского онтологического базиса произрастает мощный «куст» детализирующих его ответвлений, который состоит из современных универсальных нефилософских дисциплин. В итоге сквозь мир вещей вдруг начал проступать заметно обновленный, но вполне узнаваемый образ гегелевской «абсолютной идеи». В целом складывается впечатление, что во Вселенной существует некая мощная и единая матрица, сходным образом обусловливающая существование и неорганических, и органических, и социальных объектов. Но как тогда относиться к изучающему данную матрицу комплексу универсального знания и как им оперировать?

Такова совокупность вопросов, которая может и, на мой взгляд, должна представлять интерес для любого исследователя, занимающегося общими проблемами методологии современного научного познания. Она приводит к мысли, что в некогда сложившейся и ставшей доминирующей в науке картине мироздания что-то неладно, и, соответственно, возникает желание и появляется необходимость поразмышлять над возможностью существования других подходов к толкованию имеющегося сегодня фактологического базиса. В основание же возможного подхода к рассмотрению возникшей интересной проблемы может быть положена идея однородного мироздания.

Допустим, что «лестница бытия» (т.е. цепочка структурных уровней материального мира) вопреки общепринятому убеждению существенно однородна. В таком случае могут и должны быть найдены различные свидетельства, подтверждающие это предположение. Естественным дополнением к выдвинутому тезису является мысль о том, что если традиционные образы мира и науки сегодня уже не выглядят удовлетворительными, то следует провести их специальную «проверку на прочность»: в нем могут и должны быть найдены и другие слабости и спорные места, подтверждающие целесообразность поиска новой точки зрения. Оказывается, что избранный подход имеет достаточно очевидные следствия, которые могут быть обсуждены, дополнены и подвергнуты критике, т.е. он продуктивен, и это говорит в его пользу. Причем продуктивность рассматриваемого представления о мироздании заключается не только в том, что оно позволяет более органично и с большей полнотой учесть реалии современной науки, но и в возможности увидеть серьезные неясности на, казалось бы, уже хорошо известном и проработанном исследователями «игровом поле».

Обращаясь к идее однородной «лестницы бытия», прежде всего хотелось бы подчеркнуть, что ее следует рассматривать, разумеется, |пока лишь как гипотезу. Такая постановка вопроса, конечно, предполагает необходимость предъявления определенных аргументов в [пользу развиваемой точки зрения. В то же время, как хорошо известно, признание идеи в качестве гипотетичной избавляет от необходимости ее немедленного согласования со всей суммарной фактологией, которая в чем-то может даже противоречить выдвинутой идее или же в силу недостатка накопленных данных ни подтверждать, ни опровергать ее. Какое же знание и какие соображения можно было бы положить в основу рассмотрения заявленной идеи?

Основанием для подобного рода работы становится признание того обстоятельства, что в ходе развития науки последних десятилетий из ее состава постепенно вычленяется объемный массив универсального знания. Все его компоненты обладают единой отличительной особенностью: они не являются характеристиками свойств объектов лишь одного структурного уровня бытия, поскольку эти свойства обнаруживаются у объектов, обладающих разной природой. Таким (образом, обновленный и более точный образ мироздания, прежде 'всего, должен учитывать появление этого солидного массива очень нетипичного знания. Однако уже имеется возможность опереться не только на данную важную предпосылку.

Обратим внимание на то, что теоретически разработанная конструкция, называемая современной картиной мира, основывается на использовании определенного парадигмального основания, которое после выхода в свет работ К.Вольфа обозначается как «эпигенетическая» модель развития. Эта модель возникла в противовес распространенному преформистскому пониманию процессов онтогенеза и в отличие от него акцентировала внимание на появлении нового в развитии, на возникновении из первичной аморфной субстанции все более сложных образований. Именно данный парадигмальный образ был реализован при интеграции научного знания, что в конечном счете и рассматривается нами как привычная научная картина мира. Между тем сегодня становится все более понятным, что это парадигмальное основание отнюдь не бесспорно. Уже «к концу XIX века стало очевидно, что исходный материал всякого онтогенеза далеко не так прост и бесструктурен, как это принималось ранее»[19]. На основе такого вывода возникло сомнение в надежности эпигенетической парадигмальной установки: «Современная палеонтология и современный трансформизм набрасывают перед нами картину «видимого эпигенеза»: жизнь на земле развивалась большею частью прогрессивно, более совершенные формы происходили от менее совершенных, высоко организованные от более простых и т.д. Этот последовательный процесс повышения многообразия животного и растительного царств можно было бы считать эпигенезом. Но есть ли какая-либо твердая уверенность в том, что уже самые первые обитатели земли не содержали в себе никаких "зачатков" и предрасположений к многообразию и сложности организации их отдаленных потомков? ...Относительно природы филогенеза – является ли он эпигенетическим или же преформированным процессом – мы в настоящее время лишены достаточной возможности прямого решения вопроса»[20].

Открытие ДНК говорит о том, что первичная «простая» субстанция оказывается очень сложным образованием, причем есть весьма последовательное соответствие между ее структурами и структурами, которые обнаруживают себя в ходе онтогенеза. Таким образом, размышляя о надежности современной научной картины мира, уже нельзя не думать о том, что ее парадигмальный базис стал весьма уязвимым. Сегодня, создавая модель глобальной эволюции, полезно поразмышлять над тем, что, возможно, реконструируемые нами процессы восхождения от простого к сложному носят локальный характер, т.е. происходят в пределах отдельных структурных уровней бытия. Что же касается основной структуры глобально-эволюционного процесса, то, видимо, она в целом является инвариантной, в основе своей однородной, повторяющейся, о чем, собственно, и свидетельствует появление кибернетики, синергетики, общей теории систем и других дисциплин аналогичного класса.

В этой связи очень симптоматичным выглядит и упомянутое выше открытие фрактальных структур, которые теперь вполне могут претендовать на роль парадигмального основания для обновленной научной картины мира. Как уже говорилось, это открытие позволяет видеть, что самые разнообразные структуры, воспринимаемые нами на макроуровне как сложные, представляют собой результат суммирования одинаковых по своему типу образований, которые отличаются друг от друга только масштабами. Иными словами, появление фрактальных моделей прямо свидетельствует, что эволюция прокладывает себе дорогу путем регулярного воспроизведения структур, набор которых уже создавался ею в ходе формирования более ранних по своему происхождению сфер бытия. Общий характер происходящих в Большой науке перемен позволяет предположить, что фрактальность, повторяемость одних и тех же закономерностей и свойств в объектах различных структурных уровней бытия в полной мере касается не только их морфологических, но и принципиальных динамических особенностей.

Плохо согласуется с устоявшимися мировоззренческими установками и тот факт, что глубины микромира вместо приписываемых им традицией примитивизма и простоты со временем демонстрируют свое все более богатое внутреннее содержание. Во всяком случае за последние годы появилось много признаков того, что на мир естественно возникших объектов, которые относятся к неорганической природе, необходимо смотреть, как на значительно более сложное, чем это обычно представлялось, образование. Потому и становятся все более привлекающими внимание высказывания вроде: «В начале века физики были очень близки к тому, чтобы свести структурные единицы вещества к небольшому числу "элементарных частиц", таких, как электроны и протоны. Теперь мы далеки от столь простого описания. Как бы ни сложилась в будущем судьба теоретической физики, "элементарные" частицы обладают слишком сложной структурой, для того чтобы утверждение о "простоте микроскопического" можно было принять всерьез»[21].

Об излишней упрощенности нашего взгляда на неорганический мир в последнее время все чаще говорят экологи. Как выясняется, окружающая нас среда «живет» по своим вполне определенным и сложным правилам, которые еще предстоит изучить в полной мере и с которыми нельзя не считаться. Если еще совершенно недавно господствовало убеждение, что природа – это лишь примитивный пассивный объект, являющийся просто средством достижения человеком своих целей, то в последние годы отмечается довольно радикальный поворот в умонастроении многих исследователей экологических проблем, вставших перед человечеством. Постепенно приобретает значимость подход, в рамках которого, например, отчетливо высказывается желание, «чтобы мы наделили правами леса, океаны, реки и другие так называемые "природные объекты" в окружающей среде и, несомненно, саму окружающую среду как целое»32. При этом напоминается, что человечество постепенно наделяло правами тех, кто прежде был их лишен: рабов, национальные меньшинства, женщин, детей.



Огромные возможности, скрытые в мире объектов неорганической природы, демонстрирует прогресс в развитии нанотехнологии. Создание больших интегральных схем показывает, что сложные информационные процессы, во многом считающиеся характерными именно для человеческой деятельности, могут вполне успешно быть «загнаны» в микромир и воспроизведены там с использованием носителей все более малых размеров. Более того, в последние годы встал вопрос о воссоздании в микромасштабах уже не отдельных процессов, но целого мира микророботов. Таким образом, с помощью доступных нам, но пока еще очень грубых средств мы уже можем создавать в микромире весьма сложные объекты. Естественно предположить, что с тем большим успехом сама природа способна создавать на микроуровне еще более сложные образования, поскольку она, располагая колоссальным запасом времени, могла пользоваться куда более тонкими и разнообразными средствами. Словом, сама возможность постановки вопроса[22] о прорыве в развитии нанотехнологии и сделанные практические шаги в продвижении к его решению, думается, также свидетельствуют о том, что структурные уровни мироздания обладают существенной однородностью.

Очевидно, что для подтверждения перспективности и достаточной основательности предлагаемого взгляда на Вселенную необходимо ответить и на следующее вполне естественное замечание-вопрос: если мироздание однородно, то, видимо, в неорганическом мире мы должны находить и жизнь, и чувственность, и сознание, словом, все то, что хорошо знакомо и легко фиксируемо при изучении объектов высших структурных уровней материального мира? Подтверждается ли подобное предположение в процессе развития науки?

Думается, что в случае принятия идеи однородного мироздания постановка вопроса о наличии или отсутствии в неорганическом мире сознания, чувственности и жизни, действительно, выглядит вполне естественной, хотя и интригующей. Как я полагаю, сознающие, чувствующие и живые системы может стихийно породить только такая субстанция, которая обладает соответствующими атрибутивными свойствами, точнее, их предпосылками. В этой связи вспоминаются слова Тейяра де Шардена, верно подметившего, что «какой-либо феномен, точно установленный хотя бы в одном месте, в силу фундаментального единства мира необходимо имеет повсеместные корни и всеобщее значение»[23].

Данное предположение, как уже говорилось, находит довольно неожиданное подтверждение в наше время в самом факте образования целого ряда универсальных дисциплин. В связи с этим действительно возникает надежда найти в неорганическом мире истоки известных нам развитых форм сознания, жизни и чувственности. Однако пока остается неясным не только то, где они локализованы и в каких формах существуют, но и существуют ли они вообще. Ведь до сих пор систематическому изучению подвергается лишь достаточно ограниченная сеть уже ставших привычными для естествоиспытателей неорганических взаимодействий.

Принципиальная проблема состоит в том, что ответить на поставленный вопрос невозможно без специального систематического изучения мира неорганики. Однако для этого требуется разработка специальных подходов к изучению природы, которые опирались бы на идеологию однородного мироздания. И пока исследователи заражены иронией и скепсисом, трудно надеяться на получение ответов на такие, внешне очень простые, но нестандартно сформулированные вопросы, как: «Может быть, неживым мы называем просто то, в чем не умеем видеть живое?»[24]. В самом деле, вспомним, что еще в прошлом столетии в человеке видели лишь тепловую машину. Или, например, при описании поведения галактик, в том числе и нашей галактики, сегодня вполне удовлетворяются только астрофизическими средствами и моделями. Но в то же время для нас вполне очевидно, что это неполное описание, так как по крайней мере наша галактика не чисто физична – в ней, как известно, присутствуют и жизнь, и сознание. Разве допустимо категорически утверждать, что аналогичная картина не может возникнуть в результате рассмотрения других «чисто физических» объектов? Это обстоятельство осознается даже подчеркнуто консервативными по отношению к обсуждаемому вопросу физиками, отмечающими, например, что «мир как единый живой организм – идея, конечно, фантастическая, но не более, чем основанные на строгой теории относительности гипотезы физиков о том, что внутри каждого электрона спрятана новая вселенная, где, возможно, существует жизнь и разум, как в нашей»[25].

Суммируя все сказанное, еще раз выделю главное. На мой взгляд, есть основания считать, что успехи в развитии научного познания привели к необходимости радикального преобразования сложившихся ранее мировоззренческих установок и к развитию новой онтологии, учитывающей, что между основными, традиционно выделяемыми областями бытия резкой противопоставленности по свойствам нет. Мы привыкли воспринимать мир, созданный глобальной эволюцией, в виде цветка, для которого характерна четкая иерархическая организация: его удерживает пассивный грунт, далее следуют наполненные жизнью стебель и листья и, наконец, над всем возвышается самое удивительное – сам трепетный цветок. Образ хорош, тем более, что он антропоцентричен. Однако возможен вывод, к которому уже неоднократно приходили на протяжении всей истории познания Мира: человек все же может оказаться не центром Вселенной. Появление массива универсального знания делает вполне допустимым предположение, что более корректной и плодотворной окажется «архитектурная» метафора. Мир, на мой взгляд, более напоминает строящийся многоэтажный дом (т.е. именно миро-здание). По некоему генеральному плану все его этажи должны быть конструктивно сходными, хотя, понятно, реальные жильцы придают определенное своеобразие каждому «этажу» и каждой «квартире».

Каталог: fulltext -> UMK
UMK -> Рабочая программа учебной дисциплины иностранный язык (английский, немецкий, французский языки) для специальности
fulltext -> Дух предков хранит нас
fulltext -> Учебное пособие для студентов филологических специальностей Павлодар ’1 (075. 8) Ббк 81. 2-5Я7 н 90
UMK -> 1 курс немецкий язык Осенний семестр
UMK -> 1 курс французский язык осенний семестр
UMK -> Рабочая программа учебной дисциплины иностранный язык (английский, немецкий, французский языки) для специальности
UMK -> Хоккей обзор
UMK -> 1 курс для студентов иоиОТ
UMK -> Темы индивидуальных заданий по дисциплине "Астрономия"
UMK -> Атлетическая гимнастика
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

  • Историческое движение эволюционов предстает как процесс
  • Что происходит с картиной мира
  • Субстанция являет себя в виде объектов, относящихся, прежде всего, к трем основным большим сферам реальности: к неорганическому миру, органическому миру и к миру социальных систем.