Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В мире физики и астрофизики




страница13/30
Дата15.05.2017
Размер5.54 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   30

Мать всех катастроф
Не могу закончить рассказ о великих катастрофах, не упомянув Питера Уорда. Этот известный американский ученый начинает свою недавнюю статью «Удар из глубины» размышлением о путях развития науки. Это развитие, говорит он, в чем-то напоминает пунктирную линию эволюции жизни. Точно так же, как, по Гулду-Эддриджу, в ходе эволюции длительные периоды постепенного накопления незаметных, мелких изменений уже существующих видов сменяются короткими интервалами взрывоподобного появления множества совершенно новых видов, так и в науке постепенное развитие существующих теорий время от времени прерывается внезапным появлением совершенно новых, революционных гипотез и теорий.

Эти свои размышления Питер Уорд предпосылает изложению одной такой революционной теории – предлагаемому им оригинальному объяснению так называемых биологических катастроф. Всех. Разом. Одной причиной. Все ученые, о которых мы рассказывали раньше, предлагали объяснения тех или иных конкретных катастроф – Пермской, Юрской и тому подобное, – а Уорд замахнулся на все сразу. Он, можно сказать, пытается назвать «мать всех катастроф». Действительно, спор о причинах этих катастроф, или, как их еще называют, «массовых истреблений биологических видов», идет в науке уже много десятилетий, и Уорд совершенно прав: причудливые зигзаги этого спора действительно напоминают пунктирный путь постепенной эволюции, прерываемой появлением новых видов, в данном случае – новых теорий. Как мы уже знаем, массовые истребления происходили в истории Земли не однажды. В целом, наука насчитывает пять крупнейших таких катастроф, во время которых погибала значительная часть тогдашних живых существ – в океанах или на суше (в конце Ордовикского геологического периода, 443 миллиона лет назад; в конце Девонского – 374 миллиона лет назад; в конце Пермского – 251 миллион лет назад; в конце Триасового – 201 миллион лет назад; в конце Мелового – 65 миллионов лет назад). Что же касается менее значительных, то их насчитывается с добрый десяток. Возможно, располагай наука средствами более глубокого проникновения в прошлое, ей удалось бы нащупать и другие катастрофы, но и того, что уже известно, вполне достаточно, чтобы понять, что перед нами некая закономерность, у которой должны быть какие-то причины или даже одна, общая причина. Об этой-то причине и идет в науке затяжной спор, в который сейчас включился Питер Уорд.

Напомним то, что нам уже известно. Долгое время такой общей причиной всех катастроф, как не раз говорилось выше, считались вулканические извержения. Действительно, даже извержения отдельных мощных вулканов вроде Кракатау вызывают, как мы знаем, серьезные атмосферные и климатические последствия, продолжающиеся порой несколько лет, и легко представить себе, какими катастрофическими могли быть последствия одновременного извержения тысяч вулканов, сопровождавшие столкновения континентальных плит и процессы горообразования в прошлом. Как показало изучение древних лавовых полей в различных местах земного шара (например, в Сибири или на Деканском плоскогорье в Индии), в истории Земли не раз случались такие длительные периоды вулканизма, продолжавшиеся порой тысячелетиями. Каждый такой период сопровождался непрерывным и чудовищным выбросом пыли и газов, который нарушал экологическое равновесие планеты и приводил к гибели многих видов живых существ.

Вулканическая гипотеза так непринужденно объясняла биологические катастрофы прошлого, что долгое время считалась единственно возможной. Первая брешь в ней была пробита лишь в 1980 году, когда американские ученые отец и сын Альварецы выдвинули предположение, что причиной по крайней мере одной из катастроф – знаменитого истребления динозавров – было не извержение вулканов, а столкновение Земли с крупным метеоритом или даже астероидом. Основанием для этого было обнаружение в земных слоях соответствующей давности (65 миллионов лет назад) относительно большой концентрации иридия – редкого на Земле химического элемента, который заносится на земную поверхность частицами космической пыли. В данном случае высокая концентрация иридия заставляла думать уже не о частицах пыли, а о падении на Землю крупного космического тела. Удар несущегося с космической скоростью крупного метеорита должен был оставить след в виде огромного кратера, а последствия такого удара могли быть не менее смертоносными для земной флоры и фауны, чем длительный период мощного вулканизма, разве что куда более сконцентрированными во времени.

Обнаружение кратера подходящих размеров и давности (Чикскулуб на мексиканском полуострове Юкатан) упрочило положение метеоритной гипотезы, и она стала считаться наиболее возможной причиной гибели динозавров. И хотя отдельные исследователи до сих пор продолжают отстаивать роль вулканизма и в этой «катастрофе динозавров», но даже они стараются теперь, как мы уже рассказывали, каким-то образом совместить это с метеоритным ударом. Утверждается, например, что хотя удар был, но ему предшествовал длительный период вулканизма, который расшатал экологическое равновесие планеты и практически привел ее на край катастрофы (такой период вулканизма в эту эпоху действительно был), так что последующий удар метеорита сыграл лишь роль «последней соломинки», окончательно и быстро обрушившей это равновесие.

Появление и упрочение метеоритной гипотезы Альварецов породило соблазн объяснить подобными столкновениями и другие крупные биологические катастрофы, иными словами – объявить удары метеоритов новой общей причиной всех биологических катастроф в истории Земли (эту мысль впервые высказал в 1991 году палеонтолог Дэвид Рауп в своей книге «Истребления: незадачливые гены или незадачливая судьба?»). В самом деле – столкновения нашей планеты с метеоритами не только не исключены, но, как мы хорошо знаем, происходят непрерывно, а за прошедшие 500 миллионов лет наверняка могли быть и отдельные столкновения с достаточно крупными небесными обломками. И каждое такое столкновение неминуемо должно было привести к очередному массовому истреблению земной жизни.

Эти соображения побудили ученых к интенсивным поискам следов таких столкновений. Поиски облегчались тем, что характер искомых следов был известен заранее. Это были, разумеется, богатые иридием слои соответствующей давности, а также некоторые другие последствия космического удара. Мощное столкновение с метеоритом должно было резко изменить структуру земных скал, оставив в них характерные «ударные конусы», а быстрое последующее остывание скальных пород должно было привести к образованию множества округлых стеклоподобных микроглобулл. В кварцевых породах под воздействием ударных волн должны были возникнуть вкрапления так называемого «потрясенного кварца» и спекшиеся зерна железа и никеля. Особенно специфическим последствием космического столкновения должно было стать появление полых углеродных шариков-«фуллеренов», содержащих газы типа аргона, гелия и неона в том соотношении, в каком они встречаются в метеоритах и космической пыли. И, разумеется, важным свидетельством в пользу гипотезы столкновения был бы кратер подходящих размеров и возраста.

Вооруженные всеми этими приметами, специалисты составили нечто вроде таблицы всех обнаруженных ими в последние годы следов космических ударов, начиная с отметки «минус 500 миллионов лет». Пометив на той же таблице известные науке периоды древнего вулканизма, они получили возможность более надежно судить, чему следует скорее приписать ту или иную биологическую катастрофу прошлого – вулканам или метеоритам. Такое сопоставление привело многих ученых к выводу, что большинство, если не все катастрофы древности были вызваны космическими столкновениями. Так, в отложениях Девонского периода эпохи был найден тонкий слой иридия; следы иридия были обнаружены также в отложениях Триасового периода, и особенно много свидетельств в пользу метеоритного удара было найдено для так называемого «Великого Пермского побоища» – катастрофы конца Пермского периода, когда погибло почти 80 процентов всех обитателей земных океанов. В отложениях того времени были обнаружены не только слои иридия, но и фуллерены, и «потрясенный кварц» с микроглобуллами, и все прочие следы метеоритного удара, а главное – засыпанный землей древний кратер в районе Беду на северо-западе Австралии; его размеры – 200 км в поперечнике – превосходят даже размеры юкатанского «кратера динозавров», а возраст (220–250 миллионов лет) хорошо согласуется со временем Пермской катастрофы. Да, недаром Адриан Джонс связал эту катастрофу с ударом метеорита.

С учетом того, что самое «недавнее» массовое истребление (гибель динозавров в конце Мелового периода) уже ранее было надежно отождествлено с метеоритным ударом, единственной не связанной с метеоритами катастрофой оставалась самая древняя – Ордовикская; но для нее было предложено отдельное объяснение: мощный поток убийственной радиации от вспыхнувшей вблизи Солнечной системы сверхновой звезды. Итогом всех этих исследовательских усилий оказалась единая и связная «космическая» теория земных биологических катастроф, сменившая прежнюю вулканическую «парадигму». Но в точном соответствии с размышлениями Уорда и эта новая «общая модель» недолго оставалась на монопольном положении. Опубликованные в самые последние годы результаты новых, более детальных исследований поставили под сомнение всеобщность метеоритной модели, и вот теперь Питер Уорд выдвигает на роль очередной «матери всех катастроф» совершенно иную, прежде никем вообще не рассматривавшуюся причину.

Как мы уже сказали, Питер Уорд – известный американский биолог, профессор университета штата Вашингтон и руководитель отдела изучения биологических катастроф. В последние годы он вместе с другими коллегами разработал новую, более точную методику изучения слоев в древних отложениях времен «катастрофы динозавров». В слоях до и после этой катастрофы они нашли очень много окаменелых останков древних организмов; в слоях времен катастрофы таких останков оказалось, естественно, меньше, потому что меньше стало живых существ. Однако исследователи заметили, что такое уменьшение останков в древних слоях происходит неравномерно: останки самых мелких микроорганизмов исчезают разом, как будто катастрофа срезала их одним махом, но чем больше по размерам представители того или иного биологического вида, тем как будто бы постепенней происходило их исчезновение. Детально изучив это странное несоответствие, ученые пришли к выводу, что оно является результатом некой систематической погрешности: большие размером останки попросту реже встречаются. Была выведена формула, позволявшая учесть эту погрешность, и тогда оказалось, что даже самые крупные моллюски того периода, аммониты, исчезли столь же быстро («внезапно» – в геологических масштабах времени), как и многие прочие, более мелкие виды. Удар метеорита действительно вызвал «мгновенную» катастрофу.

Этот вывод подтвердили и другие исследования Уорда, в которых изучалось соотношение изотопов углерода в древних слоях той же эпохи. Мы уже знаем, что растения потребляют углекислый газ из атмосферы и путем фотосинтеза превращают его в углерод (который они используют для построения новых клеток и накопления энергии) и кислород (который они «выдыхают» обратно в атмосферу). При этом растения, как оказывается, предпочитают тот углекислый газ, в котором имеется изотоп углерода с весом 12 единиц; в результате такого предпочтения изотоп с весом 12 единиц уходит из атмосферы, и его там становится меньше. В то же время изотоп с весом 13 единиц в атмосфере сохраняется. Поэтому отношение количества атмосферного С-13 к количеству атмосферного С-12 позволяет судить, с какой интенсивностью в тот или иной период поглощался углерод С-12, то есть много или мало на Земле в это время было растений, водорослей или микробов, живших за счет фотосинтеза. Как только это отношение резко падает (то есть С-12 перестает поглощаться), можно говорить об исчезновении фотосинтезирующих видов (а также, видимо, и более крупных существ, которые этими видами питаются).

В случае Мелового периода график, показывающий, как менялось это отношение до и после катастрофы динозавров, действительно имеет четкий и крутой спад на отметке 65,5 миллионов лет, и этот спад сохраняется затем весьма длительное время (порядка десятков тысяч лет). Но вот в случае катастроф Пермского и Триасового периода Уорд и его коллеги обнаружили совершенно иную картину: на протяжении доброй сотни тысяч лет концентрация С-12 то резко падает, то резко растет, как будто земная растительность и микробная жизнь то исчезали, то восстанавливались вновь – и так несколько раз. Никакой единичный метеорит или астероид, понятно, не мог вызвать такие изменения; их могло бы вызвать только систематическое падение на Землю многих метеоритов один за другим с интервалом в тысячи лет, – но геология не дает никаких свидетельств в пользу такого маловероятного события в соответствующие эпохи.

Более того – исследования последних лет поставили под сомнение и те прежние находки (фуллерены, «потрясенный кварц»), которые как будто говорили о метеоритном характере Триасовой и Пермской катастрофы. Геологи разошлись во мнении относительно природы так называемого «кратера Беду», и многие теперь считают, что это не кратер, а просто особая геологическая формация. А слои иридия Пермского периода хоть и говорят об ударе метеорита, но такого небольшого, что это никак не может объяснить масштабы тогдашней катастрофы.

Но если не вулканизм и не те метеориты – что же тогда?! Новое объяснение, предложенное Уордом, основано на изучении других, ранее не входивших в научный оборот следов биологических катастроф – так называемых биомаркеров. Так называются специфические, особенно устойчивые органические молекулы, которые остаются от некоторых микроорганизмов на месте своей гибели. Подобные биомаркеры позволяют судить о наличии или отсутствии микробной жизни, даже если эта жизнь не оставила окаменелых останков. Так вот, для слоев всех катастроф, кроме последней («катастрофы динозавров»), оказались характерны биомаркеры, оставляемые фотосинтетическими сульфидными бактериями, которые обнаруживаются сегодня в лишенных кислорода (аноксических) глубинах застойных озер и Черного моря. Эти бактерии извлекают энергию путем окисления сероводорода – очень ядовитого газа, убийственного для других форм жизни. Обилие таких бактерий в морских отложениях на скалах времен Триасовой и Пермской катастрофы говорит о том, что в океанах тогда было очень мало кислорода. В сегодняшних океанах кислород наличествует примерно в одинаковой концентрации во всех слоях, до самого дна; он проникает в воду из атмосферы и перемешивается подводными течениями. Только в особых условиях, как, например, в Черном море, кислород проникает лишь на определенную глубину, а дальше начинается аноксический слой, насыщенный сероводородом. Сульфидные бактерии живут как раз на границе раздела кислородного и аноксического слоев, потому что им нужен, с одной стороны, сероводород, приходящий снизу, а с другой – солнечный свет, приходящий сверху (свет нужен им для фотосинтеза) .

Расчеты Ли Кампа из Пенсильванского университета показали, что при уменьшении концентрации кислорода в океанах сульфидные бактерии начинают усиленно размножаться и производить все больше сероводорода. Из-за этого уровень слоев, насыщенных этим газом, постепенно повышается, все более приближаясь к поверхности, и при какой-то критической концентрации газа сероводородный слой вообще всплывает на поверхность и сероводород начинает выделяться в атмосферу огромными ядовитыми пузырями. Данные, полученные Уордом при исследовании биомаркеров конца Пермского периода, говорят о том, что концентрация сероводорода достигла тогда как раз этой критической величины. Вырвавшиеся в атмосферу огромные количества этого ядовитого газа и были, видимо, главной причиной массовой гибели растительных и животных видов как в океанах, так и на суше. Вспомним, как вулканическая теория объясняла массовые истребления обильным выделением газа, только углекислого, выброшенного при извержениях вулканов. И Кнолль с Гроцингером тоже поминали этот газ, рассуждая об «углекислой отрыжке», которая якобы была причиной Пермской катастрофы. Однако Уорд утверждает, что повышение концентрации углекислого газа и вызванное этим потепление не могли бы уничтожить растения – они, напротив, должны были бы еще больше расцвести, а мы помним, что в эту эпоху они тоже погибли. Зато «сероводородная теория» это затруднение снимает, потому что сероводород одинаково смертелен и для животных, и для растений.

Но, оказывается, сероводород не был единственным виновником Пермской катастрофы. Как показали расчеты Александра Павлова из Аризонского университета (того самого Павлова, о котором мы упоминали в связи со «снежным комом»), при очень большом содержании сероводорода (газа в атмосфере) происходит разрушение озонового слоя, защищающего жизнь на Земле от убийственного воздействия ультрафиолетового излучения Солнца. Видимо, в Пермский период именно это и произошло, потому что найденные недавно в Гренландии окаменевшие споры тех времен отличаются уродствами, характерными как раз для растений, слишком долго подвергавшихся воздействию ультрафиолета.

Возможно, однако, милостиво соглашается Уорд, что свою роль сыграл и вулканизм, сопровождавший ряд крупных и мелких катастроф, известных науке. Массовое выделение метана и углекислого газа при извержениях вулканов вело, как только что сказано, к потеплению, а ядовитость сероводорода возрастает с повышением температуры. Но главная роль потепления состояла, по-видимому, в том, что оно, как всегда, затрудняло поглощение кислорода водой, а это вело к тому, что кислорода в океанах становилось все меньше и слои сероводорода поднимались все выше к поверхности, пока, наконец, не вырвались наружу.

Гипотеза Кампа–Уорда о решающей роли сероводородной «отрыжки» океанов как общей причине многих биологических катастроф древности уже подтверждена данными по биомаркерам Палеоценской эпохи (54 миллиона лет назад), когда произошло довольно значительное истребление целого ряда животных. Те же биомаркеры свидетельствуют, что аналогичная цепь событий (вызванное вулканизмом потепление – исчезновение кислорода в океанах – подъем сероводородных слоев и выход ядовитого сероводорода в атмосферу с последующим разрушением озонового слоя) могла иметь место также в конце Триасового, середине Мелового и конце Девонского периодов. Иными словами, именно эта «отрыжка» все уверенней выходит на авансцену как повторяющаяся, общая причина если не всех до единой, то очень многих биологических катастроф. Всякий раз после такой «отрыжки» возрождение жизни начиналось только с окончанием глобального потепления, потому что когда вулканизм затихал и температура снижалась, кислород начинал больше растворяться в воде и сероводородные слои начинали опускаться в глубины океанов.

Это наводит на грустные размышления: ведь сегодня мы опять говорим о надвигающемся глобальном потеплении, только на этот раз о рукотворном. Не готовим ли мы и себе такую же «сероводородную отрыжку»?

Впрочем, мы уже видели уверенное восхождение и последующий крах столь многих гипотез, что не удивимся, если окажется ошибочной и эта, очередная...


ОТ ДИНОЗАВРОВ К МЛЕКОПИТАЮЩИМ

Бурная жизнь динозавров

Как бы они ни погибли, эти динозавры – великие, средние, малые и все, но нельзя забывать, что они правили Землей по меньшей мере полтораста миллионов лет подряд, а это много дольше, чем правим ею мы, цари природы. И если отсчитать от момента гибели динозавров – 65 миллионов лет назад – время их существования, то есть еще полтораста миллионов лет назад (плюс-минус пару дней, не больше), то окажется, что динозавры расхаживали по Земле и сто, и даже двести миллионов лет назад. Это как раз те цифры, к которым мне бы хотелось привлечь ваше напряженное внимание. Ибо, как вы сейчас убедитесь, они показывают, что жизнь этих гигантских пресмыкающихся была весьма бурной – во всяком случае, не менее бурной, чем наша. Разумеется, мы можем похвастать, что на нашем веку произошли целых две с половиной мировые войны (половина – холодная), а то и целых три (если прибавить нынешнюю войну с террором), но поверьте: даже мировые войны – ничто в сравнении с теми бедствиями, которые – если верить ученым, – пережили на своем веку (за свои полтора миллиона веков) несчастные ящеры.

Действительно, ученые недавно пришли к выводу, что примерно 120 миллионов лет назад и повторно около 90 миллионов лет назад земные океаны претерпели еще одну, на сей раз метановую «отрыжку» с невообразимо жуткими последствиями, а всего лишь через 6 миллионов лет после этого, то есть 84 миллиона лет назад, вся наша Земля как целое претерпела, как мы уже рассказывали, такой могучий «кувырок», последствия которого хоть и можно вообразить, но как-то не хочется. И поскольку все это, как мы заблаговременно подсчитали, происходило между появлением динозавров на Земле и их исчезновением, то, стало быть, им и досталось все это пережить. Воистину не позавидуешь.

Естественно, в задних рядах назревает вопрос: каким образом ученые вообще ухитряются заглядывать в такие глубины прошедшего времени и еще что-то там видеть? В разных случаях по-разному. В данном случае – с помощью взятия глубинных проб со дна океана. Эти пробы почвы, если брать их буром с определенных глубин, приносят сведения о составе осадочных пород, осевших на дно в определенное прошлое время. Поскольку темп такого осаждения уже изучен, вычислен и проверен, его величина позволяет узнать, какого возраста данная проба. В ней, понятно, зафиксирован («вморожен») химический состав тогдашней воды, из которой осел соответствующий слой придонной почвы. В частности, там «вморожено» то соотношение между изотопами углерода С-13 и С-12, которое тогда характеризовало воду. Это соотношение, в свою очередь, характеризует насыщенность воды метаном. Всякое изменение этой изотопной пропорции говорит ученым, что с метаном, растворенным


в океанской воде, что-то произошло: его стало больше или меньше.

Однако обнаружить такое изменение не так-то просто. Раньше, когда донные пробы брали с глубин, разделенных очень большими промежутками, никакие такие изменения вообще не обнаруживались. Но в последние годы промежутки между пробами стали делать – в переводе на разделяющие их годы – через каждые несколько тысяч лет, и тогда выяснилось, что изменения были, только раньше они проскальзывали сквозь чересчур редкое сито и оставались незамеченными.

Это происходило потому, что изменения эти занимали довольно короткий промежуток времени – каких-нибудь несколько тысяч лет. Понятно, что две пробы, разделенные десятками тысяч лет, не могли уловить то, что происходило в промежутке между ними. Теперь же, сделав свое «сито» более частым, геологи сразу обнаружили три случая резкого, продолжавшегося всего несколько тысяч лет скачка в соотношении углеродных изотопов, или, что то же самое в концентрации метана в океанской воде. Третий случай, произошедший 55 миллионов лет назад, динозавров уже не коснулся: они к тому времени остались на Земле только в виде скелетов, – зато он обозначил, как считают ученые, важнейший поворотный пункт в эволюции млекопитающих. Два же других случая – 120 и 90 миллионов лет назад, как мы уже говорили, выпали на долю ящеров. Оба раза океан, так сказать, чудовищно рыгнул метаном, или, деликатно выражаясь, за геологически короткое время выделил в атмосферу огромное количество этого газа. Сообщение об этом новом открытии геологов, естественно, вызвало целый ряд вопросов.

Прежде всего, понятно, возник вопрос о возможных причинах этих явлений. Затем – вопрос об их последствиях. Что касается причин, то пока предложено лишь одно приемлемое (но еще далеко не всеми спе-циалистами принятое) объяснение – вулканическая деятельность на дне тогдашних океанов. Все мы знаем, что на океанском дне тоже есть вулканы и что время от времени там происходят вулканические извержения. Предполагается (и на это указывают другие, независимые данные), что именно 120 и 90 миллионов лет назад определенные участки океанского дна переживали период особенно бурной вулканической активности, сопровождавшейся извержением огромных количеств лавы. Эта лава согрела придонную воду, в которой плавали (как плавают, кстати, и сейчас) громадные куски заледеневшей смеси метана и воды, образованные специальными придонными бактериями. В результате постепенного нагрева часть этих метановых льдин разрушилась, и произошло «быстрое» высвобождение колоссальных количеств метана, который постепенно выделился из воды в атмосферу. Здесь, немедленно окислившись под воздействием свободного кислорода, этот метан превратился в углекислый газ.

Теперь становятся понятны и последствия. Все мы знаем, что углекислый газ является так называемым «парниковым газом». Он пропускает к поверхности Земли ультрафиолетовое излучение Солнца, но когда в результате взаимодействия с растениями, оно превращается в более длинноволновое излучение, тот же газ уже не выпускает его наружу. Иными словами, он действует, как крыша парника или теплицы.

Под его слоем образуется перегретая влажная атмосфера. Все мы знаем также, что именно таким «парниковым влиянием» созданного нами самими избытка углекислого газа многие ученые объясняют нынешнее глобальное потепление. Точно так же быстрое выделение метана из океанской воды и, как результат, насыщение атмосферы большим количеством углекислого газа должны были и 120, и 90 миллионов лет назад привести к аналогичному глобальному потеплению и даже (если вспомнить, о каких количествах идет речь) к супер-потеплению как на суше, так и в воде. В толще океана это потепление должно было вызвать расцвет органической жизни. Остатки этой тогдашней пышной органики как будто бы действительно найдены сейчас в определенных местах океанского дна. На суше же резкое повышение температуры могло создать приемлемый для динозавров климат даже в полярных областях, и, опять же, исследователи давно установили, что примерно 90 миллионов лет назад динозавры и другие пресмыкающиеся действительно продвинулись далеко на север (достаточно сказать, что останки крокодилов были недавно найдены – причем именно в слоях 90-миллионолетней давности – вблизи Ньюфаундленда, в северной Канаде.)

Таким образом, свидетельства метановых «отрыжек» древнего океана слишком убедительны, чтобы их игнорировать. Скорее всего, обе отрыжки действительно имели место, и древнему океану придется «взять их на себя», как сказано в классическом анекдоте советских времен. Зато в следующем катаклизме, тоже выпавшем на эпоху динозавров, виновата, по всей видимости, уже не вода, а суша. Этим катаклизмом, как я уже сказал, был головокружительный «кувырок», проделанный нашей планетой 84 миллиона лет назад. Динозавры, можно сказать, только-только оправились от недавнего выброса метана в атмосферу, как тут вдруг у них, что называется, земля поплыла под ногами. Такой случай, насколько нам известно, всего лишь дважды описывался в литературе, да и то в художественной: один раз у Марины Цветаевой («... мне нравится, что ... шар земной не поплывет под нашими ногами...»), второй у мужественного романтика Эрнеста Хемингуэя в его романе «По ком звонит колокол». Но с динозаврами-то это было на самом деле!

Вот как это произошло, по мнению ученых. Известно, что земные континенты (точнее, континентальные плиты, на которых они лежат и которые сами плавают на магме) блуждают по лицу Земли и в течение десятков и сотен миллионов лет то собираются в единые супер-материки, то расходятся в самых причудливых комбинациях. Но с недавних пор, а именно с 1969 года, известно также, что время от времени происходят такие смещения, в которых участвуют не отдельные какие-то материки, а вся планета в целом. Год назван точно, потому что именно в этот год два американских ученых, физик Питер Гольдрайх и математик Адар Тумре, строго научно рассмотрели, что будет с вращающимся телом, если некая избыточная масса на его поверхности или внутри него начнет перемещаться от экватора к полюсу. Вращающаяся Земля наиболее устойчива, когда самые массивные ее части – многокилометровый ледовый слой на поверхности или гигантская скала внутри мантии – располагаются как можно дальше от оси ее вращения, иными словами – когда неуравновешенная масса находится на экваторе. Если такая масса образуется в ином месте или сдвинется от экватора туда, Земля ответит на это «кувырком»: она повернется так, чтобы эта избыточная масса оказалась на экваторе; при этом ось ее вращения, оставаясь по-прежнему сориентированной на те же звезды, что прежде, повернется относительно Земли и выйдет из нее в ином месте. Иными словами, произойдет то, что называется «истинным перемещением полюсов» (в отличие от простого, хаотического и медленного, а также весьма незначительного их перемещения, вызванного постоянным покачиванием земной оси относительно того же заданного положения). Как мы уже рассказывали, американский геолог профессор Киршвинк полагает, что такой кувырок наша планета претерпела во времена Кембрийского взрыва более 550 миллионов лет тому назад. А вот теперь два других американских ученых, Сэйджер и Копперс, выступили с утверждением, что такой же кувырок, или истинное перемещение полюсов, имел место и много позже, а именно 84 миллиона лет назад (плюс-минус 2 миллиона), то есть как раз во времена динозавров. Согласно расчетам этих ученых, кувырок был изрядным: Земля в течение каких-нибудь двух миллионов лет повернулась на 16–20 градусов. Это соответствовало перемещению почвы в районе Атлантического океана с севера на юг, к экватору, на 110 сантиметров в год – в 10 с лишним раз быстрее, чем происходит современный континентальный дрейф.

Это свое предположение упомянутые ученые подтвердили убедительными измерениями палеомагнетизма. Это позволило им установить, как менялось положение магнитных полюсов Земли в интервале от 120 до 39 миллионов лет назад. И в одной точке этого интервала, приблизительно 84 миллиона лет назад, они обнаружили особенно резкое перемещение этих полюсов. А как известно, магнитные полюса, хоть и перемещаются из-за разных подвижек материала в металлическом ядре Земли, но всегда при этом стараются держаться рядом с географическими полюсами. Так что если 84 миллиона лет назад произошло резкое и быстрое смещение магнитных полюсов, то значит, столь же резко и быстро сместились в ту пору полюса географические, то есть земная ось.

Выводы Сэйджера и Копперса были подтверждены независимыми измерениями палеомагнетолога Ричарда Гордона, проведенными в Тихом океане. Однако пока что далеко не все специалисты признали правоту этих исследователей. Некоторые считают их данные недостаточными, другие – неубедительными. Потребуются, стало быть, дальнейшие исследования и проверки. Но если предположение подтвердится, это будет свидетельствовать, что у динозавров действительно была бурная жизнь, полная неожиданностей и катаклизмов. То океаны тысячелетиями кипят, выбрасывая в небо потоки метана, то земля миллионы лет ползет под ногами невесть куда... Какая уж тут жизнь! Чем такая жизнь, уж и впрямь лучше астероид – тр-р-р-ах! – и разом все мучения кончились.

А ведь разумно, ничего не скажешь...


Каталог: fulltext -> UMK
UMK -> Рабочая программа учебной дисциплины иностранный язык (английский, немецкий, французский языки) для специальности
fulltext -> Дух предков хранит нас
fulltext -> Учебное пособие для студентов филологических специальностей Павлодар ’1 (075. 8) Ббк 81. 2-5Я7 н 90
UMK -> 1 курс немецкий язык Осенний семестр
UMK -> 1 курс французский язык осенний семестр
UMK -> Рабочая программа учебной дисциплины иностранный язык (английский, немецкий, французский языки) для специальности
UMK -> Хоккей обзор
UMK -> 1 курс для студентов иоиОТ
UMK -> Темы индивидуальных заданий по дисциплине "Астрономия"
UMK -> Атлетическая гимнастика
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   30

  • ОТ ДИНОЗАВРОВ К МЛЕКОПИТАЮЩИМ Бурная жизнь динозавров