Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В. Л. Комарович




Скачать 143.49 Kb.
Дата27.06.2017
Размер143.49 Kb.
Богданова Ольга Алимовна

Доктор филологических наук

Профессор

НОУ ВПО «Русско-американский институт»

Россия

olgabogda@yandex.ru


В.Л. КОМАРОВИЧ
Аннотация

Предлагаю включить в состав готовящегося «Словаря русских литературоведов ХХ века» имя В.Л. Комаровича (1894-1942), выдающегося исследователя творчества Ф.М. Достоевского, одного из зачинателей российской текстологии. Область его интересов: и древнерусская литература, и фольклористика, и современная ему литературная критика, но в основном – русская литература XIX века. Комаровичу принадлежит честь открытия нескольких ранее неизвестных текстов Достоевского (например, неизданной главы романа «Бесы» – «У Тихона»). Новизна и глубина проблематики его работ сочетаются с широтой историко-культурного фона ее рассмотрения. Исследователь выстраивает в единую цепочку пневматологию, психологию, идеологию и поэтику Достоевского, показывая их взаимную обусловленность и трагическую противоречивость. Форма произведения, по мысли ученого, непосредственное и наиболее искреннее выражение «духовного строения» писателя, она «менее всего произвольна, всегда предусматривается не сознанием, а как бы инстинктом художника». Именно Комаровичу принадлежит приоритет в выдвижении концепции «полифонического романа» у Достоевского, суть которого он, однако, понимал иначе, чем впоследствии это обозначилось в знаменитой книге М.М. Бахтина.


Текст доклада

Мой доклад относится к тому направлению конференции, которое называется «Состав словника». Я предлагаю включить в готовящийся «Словарь русских литературоведов ХХ века» имя Василия Леонидовича Комаровича (1894-1942). Хочу сразу предупредить, что доклад не является готовой словарной статьей. Это всего лишь краткое и неполное представление замечательного литературоведа.

Я не могла знать В.Л. Комаровича лично. Между датами его смерти и моего рождения пролегло более десятилетия. Уже окончив МГУ и в середине 1980-х годов работая в московском музее Ф.М. Достоевского, где собрана неплохая библиотечка дореволюционных и довоенных исследований о писателе, я натолкнулась на статьи В.Л. Комаровича. Никто из старых работников музея, людей, защитивших по творчеству Достоевского диссертации, не мог сказать ничего вразумительного об авторе этих глубоких, ярких, запоминающихся работ. К тому же выяснилось, что большинство статей В.Л. Комаровича практически недоступно даже заинтересованному читателю: разбросанные по малотиражным изданиям 1910-1920-х годов, которые давно стали библиографической редкостью, они никогда не издавались отдельной книгой. Замечу, что положение с тех пор практически не изменилось. И все же достоевсковеды той поры не совсем забыли о своем предшественнике. В сентябре 1986 года состоялась очередная конференция Международного общества Достоевского (IDS) в Ноттингеме, в которой впервые приняли участие советские исследователи. Каково же было мое удивление, радость, когда, пересказывая свое выступление там, Г.М. Фридлендер, руководитель группы по изданию Полного собрания сочинений Достоевского в 30 томах (Л.: Наука, 1972-1990) в ИРЛИ АН СССР, назвал три крупнейших, по его мнению, имени в отечественной науке о Достоевском: М.М. Бахтина, Л.П. Гроссмана и В.Л. Комаровича. Первые два в представлении не нуждаются. О последнем нам известно до обидного мало. Попробуем восполнить этот пробел.

Биографические сведения о В.Л. Комаровиче крайне скупы. Их пришлось собирать буквально по крупицам: что-то вычитывать из немногочисленных писем, многое восстанавливать по устным рассказам. Драгоценны свидетельства Д.С. Лихачева – единственного из друзей В.Л. Комаровича, которого мне удалось застать в живых, студенческие воспоминания К.В. Чистова, детские – З.Б. Томашевской. Родина ученого – Нижний Новгород. В 1912 году, окончив гимназический курс, юноша переезжает в Петербург, где становится студентом славяно-русского отделения историко-филологического факультета университета. Усердно занимается в Пушкинском семинарии С.А. Венгерова, в семинарии по изучению творчества Достоевского А.К. Бороздина, в текстологическом семинарии Н.К. Пиксанова.

С.А. Венгеров передал ученику традиции культурно-исторической школы, демократические симпатии, интерес к революционному течению в русской литературной и общественной мысли, прежде всего к В.Г. Белинскому и М.В. Петрашевскому, текстологический опыт. Студенческие штудии через два десятилетия также обернутся в жизни В.Л. Комаровича несколькими глубокими статьями о произведениях А.С. Пушкина, участием в академическом издании юбилейного собрания сочинений Пушкина в 1930-е годы.

А.К. Бороздин, помимо творчества Достоевского, приобщал своих семинаристов к древней русской литературе, прежде всего к истории раскола и личности протопопа Аввакума.

Уроки Н.К. Пиксанова, помимо серьезной текстологической подготовки, дали В.Л. Комаровичу импульс к применению и развитию телео-генетического метода в изучении и анализе творчества Достоевского на основе рукописного наследия писателя.

Летом 1917 года факультет командирует В.Л. Комаровича в Московский Исторический музей для исследования хранящихся там рукописей Достоевского. Однако для допуска к ним необходимо согласие Анны Григорьевны Достоевской, которая в это время находилась в Крыму. Переписка В.Л. Комаровича с вдовой писателя падает на октябрь-ноябрь 1917 года, когда в Петрограде происходит Октябрьское вооруженное восстание, установление Советской власти. Тем не менее А.Г. Достоевская приветствовала начинания молодого ученого: «Нам, когда мы так унижены в глазах Европы, именно драгоценны новые выступающие силы, которые покажут миру, что не пропала еще Россия и что теперешние наши несчастия только испытание, посланное нам судьбою, а что талантами Россия не иссякла. Помоги Вам Бог!»1 Она распорядилась «выдать Василию Леонидовичу Комаровичу на просмотр все те бумаги и записные книжки из собрания памяти моего незабвенного мужа, которые недоступны для посторонней публики»2. Отныне научная судьба молодого исследователя прочно связана с именем Достоевского.

В.Л. Комарович – один из крупнейших русских литературоведов первой половины ХХ столетия, выдающийся исследователь творчества Достоевского, один из зачинателей российской текстологии, работавший в трудных условиях довоенных десятилетий Советской власти. Область его интересов широка: это и древнерусская литература, и современная ему литературная критика, но в основном – русская литература XIX века, преимущественно творчество Достоевского, в изучение которого он внес поистине неоценимый вклад. В.Л. Комаровичу принадлежит честь открытия нескольких ранее неизвестных текстов Достоевского (например, фельетона «Петербургские сновидения в стихах и прозе», неизданной главы романа «Бесы» – «У Тихона», части «Дневника писателя» за 1876 год – май, глава вторая «Одна несоответственная идея»). Новизна и глубина проблематики его работ сочетаются с широтой историко-культурного фона ее рассмотрения. Теоретико-методологическое значение его статей не только не утратилось в наше время, но даже возросло.

На основе скрупулезного изучения эстетического генезиса произведений Достоевского исследователь строит интереснейшую методологическую систему, которая способна сыграть значительную роль именно в наши дни – время обновления литературоведческой науки; ее практический эффект выходит за рамки достоевсковедения и может быть применен также и к другим литературным феноменам. Так, сам В.Л. Комарович успешно применял элементы своей системы в работах о Д.В. Веневитинове, Пушкине, М.Ю. Лермонтове, Белинском. Кратко суть этой системы – в аккумуляции тенденций академического литературоведения, в первую очередь культурно-исторической школы (через семинарий С..А. Венгерова), символистской религиозно-философской интерпретации Достоевского (в основном, из работ Вяч. Иванова) и новейших «формальных» веяний, сугубо эстетического подхода к литературе (через «телео-генетический» метод Н.К. Пиксанова).

Оригинальный метод В.Л. Комаровича окончательно выявляется в статье «Ненаписанная поэма Достоевского» (1922). Здесь сливаются воедино биографическое, психологическое, философско-мировоззренческое, религиозно-пневматологическое и формально-поэтическое исследования. Отправным пунктом служит для ученого представление о типе духовной организации Достоевского, в определении которого он следует за Вяч. Ивановым, однако вносит, на основании биографических разысканий, немало собственных дополнений. Духовная жизнь Достоевского, считает В.Л. Комарович, была лишена поступательной непрерывности; это «экстатический» художник, подверженный мгновенным мистическим озарениям, которые спустя время осмысляются на рациональном уровне и приспосабливаются к условиям несовершенной земной реальности. Ученый насчитывает несколько таких важнейших «озарений»-«перерождений» в биографии писателя. Интересно, что психическую болезнь Достоевского – эпилепсию – В.Л. Комарович напрямую связывает с духовной сердцевиной писателя, тем самым углубляя психологический метод пневматологическим.

Сознательные же цели Достоевского, по мысли В.Л. Комаровича, противоречили принципу его духовной конституции. Они были заданы эпохой, идеологией утопического гуманизма и заключались в постоянном стремлении найти секрет «мировой гармонии», практический рецепт «земного рая», примирения Бога и мира. Эпическая форма произведения – признак того созерцательного приятия жизни (а не катастрофического ее переживания), достижения которого так жаждал Достоевский. Но достичь никогда не мог по причине своего духовного «дионисизма». Так исследователь выстраивает в единую цепочку пневматологию, психологию, идеологию и поэтику Достоевского, показывая их взаимную обусловленность и трагическую противоречивость. Так что неосуществленность замысла «Жития великого грешника» (а В.Л. Комарович практически первый, кто исследовал эти рукописи) была заранее предрешена; то, что Достоевский всякий раз, ставя перед собой задачу эпического характера, «сбивался» на «роман-трагедию», закономерно. Ведь «форма произведения всегда менее всего произвольна, всегда предусматривается не сознанием, а как бы инстинктом художника»3. Эпическая форма не соответствует духовной конституции Достоевского – вот причина, по которой «поэма» так никогда и не была написана. Нельзя не заметить здесь полемики с формальной школой, абсолютизировавшей «прием» и считавшей его самодвижущимся началом. В.Л. Комарович не меньший «формалист», но скорее в аристотелевском смысле; для него «форма в искусстве определяет не только художественное своеобразие произведения, но и... составляет то субъективное для художника, что ищут обычно, говоря об искусстве как об исповеди»4. Форма, таким образом, непосредственное и наиболее искреннее выражение духовного строения художника, его мирочувствия. При этом ученый не абсолютизирует свое утверждение, понимая, что форма одновременно может быть выражением и ряда других факторов.

Изучение рукописных вариантов романа «Подросток» привело В.Л. Комаровича к однозначному выводу: тот или иной ход творческой истории произведения определяют в конечном счете причины духовного порядка. Подобное направление научных исследований не могло встретить одобрения в СССР, поэтому В.Л. Комарович в 1928 году публикует рукописи и творческую историю «Братьев Карамазовых» в Германии, на немецком языке. Это ценная работа до сих пор не переведена на русский язык.

Пытаясь выявить принцип художественного единства романа «Подросток», В.Л. Комарович приходит к выводу о том, что он не «прагматический» (т.е. не идеологический), а «динамический». В этом смысле роман Достоевского может быть уподоблен художественному целому в полифонической музыке. Здесь В.Л. Комарович отчасти развивает мысли Вяч. Иванова о музыкальном субстрате «романа-трагедии», в свою очередь подсказанные последнему известной работой Ф. Ницше «Рождение трагедии из духа музыки». Одновременно ученый предваряет концепцию «полифонического романа» М.М. Бахтина. Но В.Л. Комарович не был бы собой, если б остановился на таком сравнительно «частном» открытии. «Формальный» метод в его системе вновь смыкается с психологическим и пневматологическим. В музыке, в романе Достоевского, в человеческом «я» осуществляется, по его мысли, универсальный закон целесообразной активности, принцип направленности индивидуального волевого акта к сверхличному. Другими словами, структурным началом романа Достоевского является форма волевого акта. Таким образом, В.Л. Комарович выводит универсальный закон формы романов Достоевского, связывая его со своим представлением об онтологическом устройстве. Хочу заметить, что в этом литературовед 1920-х годов удивительным образом перекликается с положениями синергийной антропологии, авторитетного научного направления, разрабатываемого С.С. Хоружим. По мысли последнего, современная гуманитарная наука должна исходить из переосмысления феномена человека в духе т.н. неклассической антропологии, т.е. представления о человеке не как о неизменной сущности (что характерно для классического европейского дискурса), но как о субъекте революционной динамики, как об «энергийной, деятельностной, процессуальной парадигме»5. Получается, что В.Л. Комарович предвосхитил (конечно, вслед за Достоевским) тот «антропологический поворот» в гуманитарном знании, о котором как о факте заговорили только на рубеже XX-XXI веков.

Работы В.Л. Комаровича о Достоевском характеризуются не только тематическим, но и теоретическим единством, в силу внешних причин (трудность существования ученого в идеологизированном контексте советской науки 1920-1930-х годов, ссылка, невозможность устроиться на официальную должность, материальная необеспеченность и т.п.) не обобщенном в цельном исследовании. Однако из их совокупности воссоздается адекватный образ писателя на основе сочетания и взаимной корреляции биографического, психологического, телео-генетического, формального, религиозно-философского и других методов исследования. Пневматология Достоевского как субстрат его психологии, идеологии и поэтики – главная мысль В.Л. Комаровича как ученого-христианина. Понятно, что его метод был несовместим с марксистско-ленинским литературоведением. В настоящее время, в связи со становлением христианско-аксиологического подхода в современной науке о Достоевском, он как раз оказывается по-настоящему актуальным.

Однако доступ к наследию замечательного ученого затруднен, потому что, как уже отмечалось, большая часть его статей опубликована в малотиражных, в основном периодических изданиях конца 1910 – 1920-х годов и с тех пор ни разу не переиздавалась.

Симптоматично, что, несмотря на эту трудность, имя Василия Леонидовича Комаровича не забыто. Оно часто встречается в комментариях к академическому ПСС Ф.М. Достоевского в 30 т. (Л.: Наука, 1972-1990); в последние два десятилетия в российских изданиях перепечатаны три его работы: «”Мировая гармония” Достоевского» (Властитель дум. Ф.М. Достоевский в русской критике конца XIX - начала XX века. СПб., 1997), «Неизданная глава романа “Бесы”» («Бесы»: антология русской критики / Сост. Л.И. Сараскина М.: Согласие, 1996) и фрагмент немецкоязычной статьи «Новые проблемы изучения Достоевского: 1925-1930. Часть 2» с анализом книги М.М. Бахтина «Проблемы творчества Достоевского» (1929) (Бахтин в зеркале современной критики. М.: ИНИОН, 1995; Бахтин: pro et contra. СПб.: изд. РХГА, 2001. Публикация и пер. с нем. В.Л. Махлина). В книге А.Г. Гачевой «Достоевский и Федоров» (М., 2008) дан реферат немецкоязычной статьи В.Л. Комаровича о влиянии идей Н.Ф. Федорова на роман «Братья Карамазовы», не имеющей аналога на русском языке (из немецкоязычной же книги В.Л. Комаровича о последнем романе Достоевского, изданной в Мюнхене в 1928 г., с публикацией рукописей писателя).

Имя этого российского ученого хорошо известно за рубежом. Там, в первую очередь, ценится его уже упомянутый выше фундаментальный труд, вышедший на немецком языке и не имеющий аналога на русском: F.M. Dostojewski. Die Urgestalt der Bruder Karamasoff. Dostojewskis Quellen, Entwurte und Fragmente. Erlautert von W. Komarowitsch. Munchen, 1928. – 620 с. С другими работами В.Л. Комаровича зарубежные коллеги знакомы гораздо хуже; российские же ученые практически не имеют представления о немецкоязычной книге, однако им доступнее статьи на русском языке (имеющиеся, правда, лишь в нескольких крупнейших библиотеках страны). Сейчас, когда происходит интеграция усилий ученых-достоевсковедов разных стран, когда активно действует Международное общество Достоевского, в котором видную роль в последние годы стали играть и представители российской науки, необходимо ввести в актуальный научный оборот все известные работы В.Л. Комаровича о писателе, написанные как на русском, так и на немецком языке.

При жизни, по праву таланта и научных заслуг, В.Л. Комарович органично входил в плеяду наших крупнейших ученых, таких, как В.В. Виноградов, Б.В. Томашевский, Д.С. Лихачев, Л.П. Гроссман, М.М. Бахтин и др. К сожалению, В.Л. Комарович трагически погиб во время блокады Ленинграда, в страшном феврале 1942 года, и не смог, подобно своим коллегам, вновь заявить о себе в годы «оттепели» (конец 1950 – 1960-е), и прочно войти в литературное сознание наших дней.

Работы В.Л. Комаровича подкупают редким сочетанием таких компонентов научного исследования, как новизна информации, методологический поиск и яркое художественное изложение. Некоторые статьи ученого, на мой взгляд, имеют самостоятельную художественную ценность (например, «Юность Достоевского»). В 1930-1970-е годы российское (советское) литературоведение в целом отошло от такой синтетичности; в русле наблюдающейся в последние десятилетия обратной тенденции обращение к наследию В.Л. Комаровича приобретает особое значение. Кроме того, сейчас, когда опасность чрезмерной специализации и раздробленности исследований стала очевидной, умение В.Л. Комаровича вывести, казалось бы, отдельное, частное наблюдение, проблему на уровень широких теоретико-философских, методологических или историко-культурных обобщений приобретает дополнительную ценность

Обращение к наследию В.Л. Комаровича важно и для воссоздания целостной картины истории российского литературоведения; оно ликвидирует, хотя бы отчасти, досадную лакуну в наших представлениях о развитии отечественной науки о литературе. В.Л. Комарович – ученый, сформировавшийся в сложную, неоднозначную и судьбоносную для всего ХХ столетия в России эпоху Серебряного века, которую стало возможным пристально и объективно исследовать только сравнительно недавно, в постсоветское время, разрушая ностальгические советские «мифы» о ней. Многое в работах ученого несет на себе следы этой эпохи, а также и переосмысления ряда ее идеалов в 1920-е годы. Поэтому некоторые его подходы и выводы (например, о типе религиозности Достоевского) становятся актуальными и остро дискуссионными именно сейчас, в пору возобновления христианско-аксиологического течения в российской науке о Достоевском.

Кроме того, сейчас, когда в мировом достоевсковедении происходит глубокое переосмысление наследия М.М. Бахтина, чья интерпретация романной поэтики Достоевского господствовала в течение более 30 лет, фигуры его современников-ученых, незаслуженно отодвинутых на второй план, в том числе и В.Л. Комаровича, выдвигаются вновь, требуют пристального осмысления. Так, еще в 1930-е годы В.Л. Комарович указывал на недостаточное внимание М.М. Бахтина к визуальности у Достоевского, о чем российские ученые вновь заговорили совсем недавно. Критикуя основные положения книги М.М. Бахтина «Проблемы творчества Достоевского» (1929), В.Л. Комарович говорил о «необходимости ретроспективного изучения построения романов Достоевского», т.е. телео-генетического метода, блестяще примененного им в статье «Генезис романа “Подросток”», как основе всех дальнейших рассуждений о романной структуре писателя. Уже отмечался приоритет В.Л. Комаровича в выдвижении концепции «полифонического романа», суть которого он, однако, понимал иначе, чем впоследствии это обозначилось в книге Бахтина.

Хотя основные научные заслуги В.Л. Комаровича – в области достоевсковедения, значителен его вклад и в изучение древнерусской литературы. Он входит в блестящую плеяду авторов первых двух томов академического десятитомника «История русской литературы». Главы, написанные для этого издания В.Л. Комаровичем, посвящены исследованию летописания, как общерусского («Повести временных лет», московского летописания XIV- XVI веков), так и областного (рязанского, суздальско-нижегородского, сибирского). Касается ученый и старообрядческой литературы, в частности по-новому освещает трагическую фигуру протопопа Аввакума. Интересно, что здесь В.Л. Комарович, щедро используя историко-литературный материал, отдает дань социологическому методу: так, движение никониан связывается с государственной политикой Алексея Михайловича, делавшего ставку на дворянство, а старообрядчество – с протестом закрепощаемого крестьянства, торгового люда, старой знати.

Перспективным оказался подход В.Л. Комаровича к летописанию как к творческому процессу. И если некоторые данные, факты, которыми он пользовался, сейчас кажутся устаревшими, то метод остается плодотворным. Так, благодаря сочетанию культурно-исторического и телео-генетического подходов, ученый первым обратил внимание на причастность суздальского епископа Дионисия к созданию Лаврентьевской летописи и сумел доказать этот факт.

Наиболее интересна из статей В.Л. Комаровича по русской медиевистике работа «Культ Рода и Земли в княжеской среде XI-XIII веков». Это по-настоящему новаторское исследование как по методу, так и по научным результатам.

Отдельного разговора заслуживает книга «Китежская легенда. Опыт изучения местных легенд» (1936). В этой работе текстологическому анализу подверглись как литературные памятники древности, так и устные сказания о «затонувшем граде». Правда, с методологической точки зрения книга В.Л. Комаровича сейчас многими исследователями считается устаревшей. «Областнический» подход в русской медиевистике себя изжил. В.Л. Комарович же взял сказание о Китеже именно как местную, а по существу лишь как раскольничью легенду, не приняв во внимание того, что раскольники всегда использовали более древний материал. В современной науке вывод, предложенный ученым: «Китеж как Кидекша», не признается исторически достоверным. Однако сами противоречия крупного исследователя, собранный им огромный материал, интереснейшие сопоставления – необходимое подспорье в деле отыскания истины. Книга В.Л. Комаровича продолжает оставаться замечательным образцом российской фольклористики.



В архиве В.Л. Комаровича в РО ИРЛИ РАН (Пушкинского Дома) (г. Санкт-Петербург) имеется рукопись практически законченной докторской диссертации по проблемам древнерусской литературы «Русское областное летописание XI-XV вв. и связанные с ним памятники письменности и фольклора», над которой он работал до последних дней жизни в блокадном Ленинграде, страдая от голода и холода. Остальные рукописи В.Л. Комаровича – это в основном варианты или копии опубликованных статей по проблемам новой русской литературы, а также разрозненные заметки.

1 Рукописный отдел ГПБ им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. Фонд 262, № 11.

2 Там же.

3 Комарович В.Л. Ненаписанная поэма Достоевского // Ф.М. Достоевский. Статьи и материалы / Под ред. А.С. Долинина. Вып. 1. Пб., 1922. С. 200.

4 Там же. С. 202-203.

5 Хоружий С.С. Театр ситуаций, 2008. – С. 19.

<http://synergia-isa.ru/wp-content/uploads/2009/02/hor-intervew2.doc>

http://synergia-isa.ru/wp-content/uploads/2009/02/hor-intervew2.doc




  • Текст доклада