Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В конспективном изложении




страница7/11
Дата16.01.2017
Размер2.26 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Марк Аврелий
Третьим выдающимся стоиком во времена Ранней Римской империи был император Марк Аврелий (годы правления – 160-180 гг.).

После непрочных успехов римского оружия при Траяне его приемник Адриан (годы правления – 117-138 гг.) был вынужден перейти на позицию всего лишь стратегической обороны империи от ее внешних врагов. времена наступательных захватических войн для империи закончились. Именно при Адриане начали строить на границах оборонительные валы. Империя стремится сохранить внутренние волнения насильно втянутых в нее народов. Наиболее крупным восстанием было новое в Иудее (132-135 гг. н.э.), возглавленное неким Симоном, получившим прозвище «Бар-Кохба» (Сын звезды). Восстание было подавлено, мса жиелей Иудеи перебита или продана в рабство, Иерусалим разрушен. На его месте возникла римская военная колония Элия Капитолина. В целях консолидации империи Адрииан продолжил укрепление государственного аппарата. При своей особе он создал императорский совет, состоящий из избранных сенаторов и юристов. В армию начали принимать не только римских граждан. Адриан был императором-реставратором. По его указанию были восстановлены многие девние здания в Афинах (в Акрополе), в египетских Фивах.

После его смерти были найдены записки, которые составили целое философское сочинение, условно названное «К самому себе», или «Наедине с собой». Дело в том, что Марк Аврелий нп скем е делился этими своими философскими мыслями. В своих размышлениях Марк Аврелий обращался только к самому себе как воображаемому собеседнику. Фактически Марк Аврелий занмался самовнушением.

Мировоззрение Марка Аврелия противоречиво. Оно сочетает в себе очень острое осознание бренности, скоротечности и неновости жизни и проповедь необходимости быть дечятельным, энергичным и справедливым государственным деятелем. Пожалуй, ни у кого не проявилось с такой силой противоречие между философской надвременностью и практическим погружением в эту самую временность, как в силу его общественного поожения это произошло у Марка Аврелия.

Марк Аврелий кК никто другой остро чувствовал течение времени. Краткость человеческой жизни. Смертность человека. Его мгновенность в бесконечном временном потоке. «Время есть река…стремительный поток. Лишь появится что-нибудь, как уже проносится мимо, но проносится и другое, и вновь на виду первое» (VI, 43).

как никто другой остро осознавал Марк Аврелий ничтожество всего: «Ничтожна жизнь каждого, ничтожен тот уголок земли, где он живет» (III, 10). «Вся земля есть только точка», - говорит он самому себе (VI, 40). Тщетна надежда остаться надолго в памяти потомства: «Ничтожна и самая долгая слава посмертная; она держится лишь в нескольких кратковечных поколениях людей, не знающих самих себя, не то что тех, кто давно опочил» (III. 10). «Все кратковременно и вскоре начинает походить на миф, а затем предается и полному забвению. И я еще говорю о людях, в свое время окруженных необычным ореолом. Что же касается остальных, то стоит им испустить дух, чтобы «не стало о них и помину». Что же такое вечная слава? – сущая суета» (IV, 33).

Античный мир действительно кончается в его времена. Смутное время породило Плотина. Диоклетиан собрал империю. Но это была совсем другая империя. принципат сменился доминатом. Это откровенный, а не эпизодический, как было во времена Ранней империи, восточный деспотизм. Вскоре после своего возрождения римская империя примет христианство. И начнется новая эпоха – эпоха окончательного заката античной культуры и эпоха расцвета христианской культуры.

У Марка Аврелия есть совокупность несомненных для него нравственных ценностей. Он говорит о том, что лучшее в жизни «справедливость, истина, благоразумие, мужество» (III,6).

У Марка Аврелия есть положительный идеал человека. Это существо «мужественное, зрелое, преданное интересам государства». Это римлянин. Это существо, облеченное властью, которое чувствует себя на посту и которое «с легким сердцем ждет вызова оставить жизнь» (III. 5). Это существо, которое видит «мудрость исключительно в справедливой деятельности» (IV, 37).

А говоря точнее, человек в понимании Марка Аврелия тройственен: у него есть (1) тело – оно бренно, (2) душа или, что не совсем то же, «проявление жизненной силы» и (3) руководящее начало, знаменитый стоический гегемоникон, то, что Марк Аврелий называет разумом в человеке, его гением, его божеством.

Здесь говорится о душе, но неясно, будет ли эта душа жить после смерти, или же она сольется с мировой душой. Интересно, что Марк Аврелий допускает на миг возможность полной смерти, ведь надо быть готовым ко всему: «Душе. готовой ко всему, не трудно будет, если понадобится, расстаться с телом все равно ждет ли ее угашение, рассеянное или новая жизнь» (XI, 3). Он допускает, что нет богов и промысла («если нет богов и промысла» (II, 11), но тут же, как бы испугавшись, отбрасывает это предположение, говоря: «Если же богов е существует, или им нет дела до людей, то что за смысл мне жить в мире, где нет богов или нет промысла?» (II. 11). Нет, возражает сам себе император, «боги существуют и проявляют заботливость по отношению к людям».

Подобно многим стоикам, Марк Аврелий верил в единство бытия, в органическую включенность человека в окружающий мир, животворящий космический огонь, в круговорот жизни и бессмертие души через воплощение ее в новом существе:

Как часть целого пришел ты в эту жизнь и после смерти вновь обретешь жизнь в том, что уже однажды произвело тебя на свет, вернее, посредством некоего преобразования вновь взойдешь, подобно ростку жизни.

Итак, позднестоическая этика представляется на первый взгляд очень близкой христианской. Сенека считался “дядей” христианства, а христианский богослов Августин Аврелий (Блаженный) преподносит христианам в качестве образца жизнь Марка Аврелия.

Действительно, первые три века новой эры характеризуются параллельным существованием двух самых сильных идейных течений того времени ѕ христианства и стоицизма. Однако, несмотря на то, что оба они черпали и питались друг из друга, они не только не могли слиться в одно учение или по крайней мере мирно сосуществовать, но и неизбежно столкнулись в смертельной схватке. Так, глава стоиков Марк Аврелий вошел в историю как один из самых рьяных и жестоких гонителей христиан.

Существенное отличие этики стоицизма от христианского учения состояло в том, что они в основе своей различны по природе. Природа первого ѕ человеческая; природа второго ѕ Божественная. Стоицизм, как и вся античная философия, есть разноголосица “умствований” мудрецов. Христианство же есть религия Откровения Бога человеку.

С другой стороны, христианство как религия, созданная людьми, имеет два основных идейных источника: это ветхозаветный иудаизм и античная философия, в первую очередь платонизм (в Православии) и аристотелизм (в католицизме и протестантизме).

О противостоянии христианства и языческой античной философии мы читаем уже в пятой книге Евангелия ѕ Деяниях Апостолов. Здесь повествуется о том, как Апостол Павел, будучи со своей миссионерской проповедью в Афинах в 50-х годах I столетия, участвовал в споре с эпикурейцами и стоиками в ареопаге (совете старейшин).

В своей речи к философам Павел затронул три существеннейших для христианкой веры положения, являющихся догматическими.

Во-первых, он противопоставил языческим идолам греков учение о живом Боге, сотворившим все сущее:

Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны; Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: “неведомому Богу”. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам:

Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворных храмах живет И не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дал всему жизнь и дыхание и все;...

...Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого.
Во-вторых, Апостол проповедует эллинам новую христианскую антропологию, учение о человеке как образе Божьем, о генетическом единстве всех людей и о зависимости человека от Бога:

От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, Дабы они не искали Бога, не ощутят ли Его, и не найдут ли, хотя Он и не далеко от каждого из нас: Ибо мы Им живем и движемся и существуем, как е некоторые из ваших стихотворцев говорили “мы Его и род”.

Наконец, третий момент речи Павла касался учению о покаянии, втором, Пришествии Христа и воскресении мертвых:

Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться; Ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых (Деяния, 17 : 22 - 31).

В итоге эллины, за исключением единиц, так и не приняли духа Христова учения. Апостол Павел, как и все остальные ученики Иисуса, пали жертвой непонимания и преследования со стороны римских властей. И тем не менее христианство, испытавшее тяжесть и скорбь трехсотлетних гонений, победило. Оно оказалось более живучим, чем все языческие античные учения, вместе взятые.

Причины этого видятся, в том, что христиане, в отличие от эллинов и римлян, обладали уникальной мощной организацией, удерживающей их всех вместе ѕ Церковью.

Наконец, важный момент заключается в том, что все учения античности были ориентированы на полисную замкнутость, потом на национальную исключительность. В самом широком охвате философия стоиков могла рассматриваться как государственная, имперская идеология. Христианство же, проповедующее тезис, согласно которому перед Богом нет “ни эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного”, стало религией интернациональной и интерсоциальной, объединяющей под свои знамена всех ѕ от рабов до императоров.

Все это привело к тому, что к началу IV столетия христианство превратилось в главную духовную силу сначала римской империи, а вскоре и всей Европы. И уже не было к тому времени ни одного конкурирующего учения, которое хоть сколько-нибудь могло соперничать с ним.


Пифагорейские платоники
Во времена Ранней Римской империи происходит вторичная конвергенция пифагореизма и платонизма.

Для классического пифагореизма характерен мировоззренческий дуализм. когда за начало всего сущего принимается не одно какое-нибудь начало, а два: предел (перас) и беспредельное, и неопределенное (апейрон).

Далее, пифагорейцы исходили во многом из орфической теогонии, а согласно одной из версий орфизма хронос порождает эфир-хаос, от которого происходит некое «мировое яйцо», находящееся внутри хаоса, то есть надо думать, эфир собирается внутри пустоты как кое-то сгущение. из него и образуется космос (Ир-украшение, украшенный мир). Мировое, предкосмическое яйцо – это нечто эфирное, а значит, светлое. Это также мужское. Окружающий «яйцо» хаос как зияние – темное и женское образование.

Поэтому у орфиков мужское и светлое относится к одному ряду, а женское и темное – к другому.

Пифагорейцы же отождествили живое «яйцо» орфиков с пределом, а окружающую это «яйцо» пустоту как темный хаос – с беспредельным. апейроном. Это значит, что орфический. мифологический, сексуально-биологический дуализм был осмыслен пифагорейцами в категориях зарождающейся философии.

Так сложились два ряда: А) предел, доброе, светлое и Б) беспредельное, злое, женское, темное. К первому ряду отнесли также и правое, потому что в мифологическом мировоззрении правое обычно связывается с благом, а левое – со злом.

Вдыхаемая «мировым яйцом» пустота, окружающая зарождающийся космос как хаос, делает возможным развитие из яйца зародыша, и в конце концов рождается орфический Фанес. А от него происходит все остальное, прежде всего – сам космос. Это биологическое развитие зародыша было осмыслено пифагорейцами абстрактно. как расчленение на части некоего первичноединого, что дает уже выход в геометрическую картину мира. «Яйцо единое, пустота – многое. Единое сосуществует со многим изначально. Итак, мы имеем два ряда: предел, единое, правое. мужское. светлое. доброе и беспредельное, многое. левое. женское, темное, злое.

С таким пифагореизмом стал сближаться поздний, «неклассический» платонизм. Если «классический» платонизм учил, что первичны идеи, а числа лишь посредники между идеями и вещами, то «неклассический» платонизм стал учить, что сами идеи производны от чисел, а числа, в свою очередь, производны от единого (в чем этот платонизм был согласен с новым пифагореизмом).

Итак, у пифагорейцев и Платона одно начало одинаковое – единое, а второе разое6 у пифагорейцев беспредельное, или неопределенное (апейрон), а у Платона – диада, двоица, большое и малое, апейрон же вторичен по отношению к диаде, производен из нее. Разница небольшая, и Феофраст в своей «метафизике» приписывает учение о диаде (двоице) равно и пифагорейцам, и Платону, объясняя диаду, двоицу как то, в чем заключается «беспредельность, беспорядочность и всякая, так сказать, бесформенность в себе» (Мковельский А. Досократики. Ч. 3. Казань, С. 720.

До сих пор «единое» выражалось в оригинале древнегреческим словом «хен» (hen). Но позднее пифагорейцы стали заменять это единое другим единым, выражаемым в оригинале словом monas (монас, отсюда монада). Впервые монада появляется, если этот фрагмент подлинный, уже у Филолая. Согласно Ямвлиху, Филолай думал, что начало всего монада. Это V в. до н.э.

В IV в. до н.э. развитие пифагореизма и платонизма прерывается, если е считать платонизмом академический скептицизм Аркесилая и Карнеада с их последователями и если не принимать гипотезу шведского ученого Холгера Теслефа, утверждающего, что и в III, и в IV вв. до н.э. в Южной Италии продолжала существовать замкнутая пифагорейская школа с центром в Таренте и с филиалами в Метапонте, Регии и в других южноиталийских городах.

Так что, по-видимому. верным будет думать, что и платонизм, и пифагореизм возрождаются почти одновременно в I в. до н.э.. Это неопифагореизм (или постпифагореизм), и это так называемый средний платонизм.


Для постпифагореизма I в. до н.э. – II в. после н.э. и для среднего платонизма тех же времен характерна вторая конвергенция пифагореизма и платонизма, отчего иногда трудно сказать, кто перед нами пифагореец или платоник.
Средний платонизм
Этот платонизм называется средним, потому что он находится между классическим платонизмом самого Платона, псевдоплатонизмом Спевсиппа и Ксенократа (у которых платонизм, конвергируя с пифагореизмом Полемона, пробабилизмом Аркесилая Ксенократа, которых можно назвать академиками только формально, с одной стороны. и неоплатонизмом Плотина, Порфирия, Ямблиха, Прокла. с другой.

Для среднего платонизма, который называют еще пронеоплатонизмом, характерны иерархическая картина мира, новая конвергенция платонизма и пифагореизма, использование при построении мировоззрения элементов стоицизма и перипатетизма, внесение в философию мифологических моментов.

Первым представителем среднего платонизма считается Евдор Александрийский 9середина – вторая половина I в. до н.э.). Ему принадлежал также обобщающий философский труд – «Основные проблемы философии».

Свой скромный расцвет средний платонизм переживает в I и особенно во II в., когда существовало пять центов возрождения платонизма. Это Афины и Рим в Европе, Пергам и Смирна в Азии, Александрия в Африке.

К среднему платонизму примыкали также Плутарх и Апулей.
Плутарх Херонейский
Плутарх Херонейский (ок. 46-ок. 127гг.) – автор многих и многих сочинений: исторических, нравственных и философских.

Плутарх как историк – автор «Сравнительных жизнеописаний». Это парные описания жизней и деяний выдающихся людей Древней Греции и Рима. В большинстве случаев в каждой паре сперва рассказывается о греке, а затем о римлянине. В заключении дается их сравнение. Перед нами проходят Александр Македонский и Гай Юлий Цезарь, ораторы Демосфен и Цицерон, спартанский царь Агесилай и Помпей, Тесей и Ромул, Ликург и пума, Аристид Марк Катон, Пелопид и Марцелл, Пирр и Гай Марий, Лисандр и Сулла. И другие. Однако иногда на первое место Плутарх ставит римлянина: Гай Марций и Алкивиад, Серторий и Эвмен.

Примером Плутархова сочинения на нравственные темы может служить его «Наставление супругам». Мудрый философ пытается внушить молодоженам, что «супружество и семейный очаг куда более, чем какую-то лиру или кифару, подобает приводить к согласию и созвучию пи помощи красноречия, искусства и философии», что «жене следует… вместе с мужем и печалиться, и веселиться, и тревожиться, и смеяться». Плутарх предостерегает молодых супругов: «Поначалу особенно следует молодоженам остерегаться разногласий и стычек, глядя на то, что даже склеенные горшки сперва легко рассыпаются от малейшего толчка; зато со временем, когда места скреплений станут прочными, ни огонь. ни железо их не берут». Он говорит далее, что «скрытые от окружающих мелкие. непрерывные, повседневные ссоры жены с мужем, как ничто другое, приводят в разлад их совместную жизнь». Будучи все же человеком своего времени, Плутарх думает, что муж – повелитель жены, однако это свое категорическое мнение философ смягчает: «справедливый… муж повелевает женою не как хозяин собственностью, но как душа телом, считаясь с ее чувствами и неизменно благожелательно».

Плутарх кК историк философии – автор такого, например, сочинения. кК «Пир семи мудрецов», в котором описываются встреча и беседа тех мудрецов которые стояли у стоиков древнегреческой философии. Это Солон, Биант, Фалес, Анахарсис, Клеобул, итак, Хилон. Периандр же, которого иногда включают в этот список семи за счет Хилона, у Плутарха оказывается восьмым. Напомним, что Платон исключил Периандра из состава «семи мудрецов» как тирана. Однако у Плутарха именно тиран Периандр собирает в своем полисе мудрецов. Как и Платон, Плутарх также отрицательно относился к тирании. НО в глазах Плутарха Периандра извиняет то, что ему «тираня досталась кК наследственная болезнь» и что он не такой тиран, как все. Так, он отказался от совета милетского тирана Фрасибула править, как он, «срезая верхушки», то есть уничтожая всех сколько-нибудь выдающихся людей в своем городе.

Плутарх как философ – представитель среднего платонизма. Подобно Филону Александрийскому, Плутарх был подготовителем неоплатонизма хотя бы тем, что он подчеркивал трансцендентность (то есть потусторонность) бога, тем, что в свою теологическую интерпретацию платонизма он вносил аристотелевские исторические элементы.

Плутархова идея бога наиболее отчетливо выражена в таких трудах Плутарх, как трактаты «О букве Е в Дельфах» и «Исида и Осирис». Плутарх думает, что истинным бытием обладает только один бог, что это истинное бытие находится вне времени и пространства, что чувственные же вещи, постоянно изменяясь, е имеют бытия в полном значении этого слова. И истинен также только один бог. Плутархов бог и мир отстоят друг от друга максимально. В «Исиде и Осирисе» Плутарх называет бога как первоначало «чистым и бесстрашным». Он говорит о том, что первоначало так далеко. как только возможно, отстоит от земли и от всего, что подвержено разрушению и смерти. Он отождествляет бога (первоначало) с платоновским благом. Это Осирис. Исида же (сестра и жена Осириса) – воспринимающее начало, пространство ли вещество, - стремится к Осирису. Осирис не может быть причиной зла и беспорядка в мире. Источником зла является другая сила, которую Плутарх отождествляет с Тифоном. Символом видимого мира является у Плутарха Гор – сын Осириса и Исиды. Таким образом, Плутарх синтезирует греческую идеалистическую философию и египетско-греческую мифологию.

У Плутарха мы видим продолжение процесса ремифологизации философии – процесс, обратный той демифологизации мировоззрения, который происходил при генезисе философии.

НЕОПЛАТОНИЗМ
III в. был не только веком становления христианской теологии у Климента Александрийского, Тертуллиана, Оригена, Иполлита, Лактанция и у других христианских теологов. но и временем возникновения последней крупной, по-своему эпохальной, философской системы западной античности – неоплатонизма. Подобно тому как стоицизм был характерен для теоретического мировоззрения Ранней Римской империи. так для Поздней Римской империи характерен неоплатонизм. Строго говоря, неоплатонизм возникает не во времена Поздней Римской империи, а не много раньше, в промежутке меду Ранней и Поздней империями, в смутное время, когда Поздняя Римская империя еще не возникла – иначе говоря, он возникает в вакууме между империями. Этот вакуум продолжался полвека: с 235 г. – с года, когда был убит солдатами последний представитель династии Северов (193-235 гг.), сменившей династию Антонинов, Александр Север (222-235) и до 284 г., когда власть в восстановленный десятью годами ранее Римской империи при Аврелине (270-275) жестко взял в свои руки Диоклетиан (284-305 гг.), введший новую форму высшего правления по типу восточных деспотий – доминат, предвестником которого был в конце Ш в. Домициан.
Плотин
Известно, что Плотин родился в римской провинции Египет в городе Ликополе. Известно также, что он учился у ряда философов, которые его не удовлетворяли. Наконец. он попал к Аммонию Саккасу.

Об Аммоние Саккасе известно не так уж много. Он жил приблизительно с ок. 175 по 242 г.. так что Аммоний был соотечественником и современником Климента Александрийского. Аммоний был крещен родителями, но затем вернулся в язычество. Как и некоторые другие философы. Аммоний ничего не писал, а преподавал устно. Он имел многих учеников.

Его учеником стал и Плотин. Порфирий рассказывает, что «к философии он (Платон. – А.Ч.) обратился на двадцать восьмом году жизни и был направлен к самым видным александрийским ученым, но ушел с их уроков со стыдом и печалью», зато, «побывав у Аммония и выслушав его, Плотин сказал другу: «Вот кого я искал!».С этого дня он уже не отлучался от Аммония» (ДЛ. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. С. 463). Плотин пробыл учеником Аммония в течение одиннадцати лет, а когда Плотину стало сорок, то он возымел желание ознакомиться с мировоззрением персов. а если возможно, то и индийцев, и примкнул к войску Гордиана III.
Эннеады
Первые десять лет своего пребывания в Риме Плотин преподавал устно. С воцарением Галлиена и сначала бесед с ним Плотин по просьбе императора начал записывать свои философские проповеди. При этом он сперва продумывал текст, а потом записывал его залпом, не заботясь особенно о правилах правописание и никогда не перечитывал написанное. Этому мешало его слабое зрение. Согласно Порфирию, эти записи можно разделить на три части: первые двадцать один опус легковесны (написаны в возрасте 48-58 лет), вторые двадцать четыре опуса (в 58-63 года) наиболее содержательны, последние девять (в 63-66 лет) говорят об убывающей умственной силе Платона. В целом же все это составило пятьдесят четыре опуса, их Плотин завещал своему ученику Порфирию, который в момент смерти Плотина находился в Сицилии. Получив завещанные ему драгоценные рукописи, Порфирий не счел возможным сохранить тот хронологический порядок, в котором они писались, распределил их тематически по шести темам и озаглавил их, так что в каждой теме оказалось по девять сочинений. Так получилось шесть девяток – «эннеад». Отсюда и произошло название сочинения Плотина в целом – «Девятки», или «Эннеады».

Первая девятка содержит эстетические и этические сочинения: «О животном и человеке», «О добродетелях», «О том, увеличивается ли счастье с течением времени», «О красоте», «О первом благе и о других благах», «О природе и источниках зла». «О разумном исходе их жизни» (или «О самоубийстве»).

Вторя девятка посвящена физическим темам и включает в себя трактаты: «О небе», «О движении неба», «О том, что делают звезды», «О материи», «О возможности и действительности», «О сущности или о качестве», «О смешении всего», «О видении или О том, почему далекое кажется маленьким», «Против гностиков».

Третья девятка, также имея дело с миром, рассматривает философские аспекты некоторых из его черт: «О судьбе», «первый трактат о провидении», «второй трактат о провидении», «О присущем каждому из нас демоне», «О любви», «О бесстрастии невоплощенного», «О вечности и времени», «О природе. о созерцании и об едином», «Разные исследования».

Четвертая девятка посвящена проблема души. Сюда входят первый и второй трактаты «О сущности души», первый и второй трактаты»Проблемы души», «О бессмертии души», «О нисхождении душив тела», «Являются ли все души одним».

Пятая девятка говорит о душе, уме и едином, она содержит в себе такие трактаты, как «О трех начальных субстанциях», «О происхождении порядке того, что идет вслед за первым», «О познающих субстанциях и потустороннем», «Каким образом из первого происходит то, что после первого. и об едином», «О том, что вне ума нет умопостигаемого, и о благе», «О том, что потустороннее сущему е мыслит, и том, что есть первое мыслящее и что второе», «О том, существует ли идея у каждой вещи», «Об умопостигаемой красоте», «Об уме, идеях и о сущем».

Шестая девятка, самая большая по объему, содержит в себе три трактата «О родах сущего», два трактата «О том, что сущее повсюду одно и то же», а также трактаты «О числах», «О том, как существует множественность Дей и о благе», «О свободной воле и воле единого», «О благе или едином».

Итак, у Порфирия учение Плотина приобретает такую последовательность: эстетика, этика, натурфилософия, космология, психология, ноология (учение об уме) и генология (учение о едином). Хронологическая последовательность трактатов иная.


Влияния
Плотин довел до крайности платоновское презрение к телесному чувственному миру. к обыденной жизни, сходясь в этом с христианской религией. Как ни враждовали христианство и неоплатонизм, главное у них было общим – учение о существовании высшего мира, имеющего абсолютный приоритет перед низшим. Не случайно, что для образованных язычников путь к христианству легче всего проходил через неоплатонизм.

Однако на Потина оказали влияние е толо Платон, но и многие греческие и даже римские философы (например, Сенека0. В сочинениях Плотина можно найти не только решающее влияние Платона, но и отзвуки сочинений Аристотеля («Первая аналитика», «Вторая аналитика», «Категории», «Тоика», «Об истолковании», «Метафизика», «Физика», «Никомахова этика», «Эвдемовав этика», «Политика», «О душе», «О происхождении животных»). Плотин полемизировал с Демокритом, Эпикуром и с гностиками, с которыми во сем решительно расходился. Он спорит и со стоиками из-за их пантеизма и утверждает, что бог стоиков – природа, названая богом лишь ради приличия.


Общая характеристика учения
Главное в неоплатонизме – учение о потусторонности сверхразумности и даже сверхбытийности первоначала всего сущего и о мистическом экстазе как средстве приближения к этому первоначалу.

В лице неоплатонизма античная философия приходит к Ому, с чего начала индийская философия в «Упанишадах» с их непознаваемыми разумом Атманом и брахманом.

Неоплатонизм выходит даже за пределы философии (если под философией понимать разумное мировоззрение). Неоплатонизм сверхразумен. В нем наблюдается возраст к мифологии. ремифологизация – процесс, обратный демифологизации, которая происходила при генезисе философии.

Гегель не случайно использовал неоплатонизм как иллюстрацию своего закона отрицания: философия сперва отрицала религию (мифологию). а затем в своих якобы самых зрелых формах, отрицая саму себя, постигла внутренне содержание мифологии и образовала с ней синтез. Это и произошло в неоплатонизме. Так что, по Гегелю, получается, что неоплатонизм не столько философия как антипод мифологии, сколько синтез философии и мифологии.

Учение Плотина – последовательный монистический идеализм и даже сверхидеализм. Бог Платона доступен разуму. он ведь и сам мировой разум, ум, нус. Платоновская теология рационалистична. Бог Плотина ускользает от мысли. Это уже мистика. Пафос учения Плотина – в сведении много к единому и в выведении этого единого за пределы много как некой высшей силы. Суть учения Плотина также и в том, что он ставит во главу иерархии сущего одно начало, единое как таковое, сверхбытийное и сверхразумное, постижимое только в состоянии экстаза и выразимое только через отрицательные определения. Система Плотина строго иерархична, что хорошо отражало настоящую социальную иерархию Римской империи и еще лучше предвосхищало феодальную иерархию. Вселенная Плотина строится не снизу вверх, а сверху вниз.
Обоснование структуры мировой системы
Скажем сразу, что мир в представлении Плотина строго иерархичен, он образует ступени нисходящего бытия. начинающего в сверх бытии. Плотин не отрицал существование чувственного телесного мира. Существование такого мира самоочевидно, он дан нашим чувствам, наше тело – часть этого мира, мы его часть. Другое дело – как к этому миру следует относиться. Мы уже видели, что Плотин относится к этому миру отрицательно и не считает его единственным, исчерпывающим все возможное бытие (и сверхбытие). Даже лучшее в этом мире – его несомненная красота, красота, в частности, природы, которая так волнует многих, порождая в их душах великую радость, лишь слабый и тусклый отблеск истинной, сверхтелесной и сверхприродной красоты. Любить такой отблеск можно, но надо знать, что это не вся красота. К Ому же сама по себе природа ее является источником красоты.

Итак, мы имеем уже три части мира. Это природа, мировой разум и мировая душа. А нельзя ли отождествить мировую душу и мировой разум? Нельзя, потому что душа равно одушевляет и прекрасное, и безобразное душа равнодушна к красоте. Поскольку прекрасного меньше, чем одушевленного, то разум дальше от природы выше, чем мировая душа, ведь его проявление в природе более избирательно.


Единое
Все мировоззрение Плотина пронизано пафосом единства, и этот пафос доходит до обожествления Единого. Единое – это бог. Придание большого значения к единству в мире вполне можно понять. Единство, конечно, - важнейшая сторона мироздания и всего. что в нем. без единства невозможны ни красота, ни жизнь, ни общество. Каждое человеческое общество потому и общество, что в нем есть какое-то единство и взаимное сочувствие. Даже куча камней едина, поэтому она и куча. Един и любой биологический организм. И любовь есть единство.
Эманация
Будучи самодовлеющий, бездеятельным и, в сущности, пассивным, Единое тем не менее порождает все то, что существует помимо Единого. Это, конечно, парадокс. Плотин понимает это порождение своеобразно. Единое не превращается в иное, чем оно само. как, например, у Гераклита огонь превращается, угасая, в воздух, воздух – в воду, вода – в землю. которая, воспламенялась, становится огнем. Такую же картину мы видим и у стоиков. У атомистов миры возникают как комбинации атомов – вечных и неизменных материальных частиц. У Аристотеля вещество существует вечно. Вечны и формы, которые оформляют вещество, придают ему структуру. Ближе всего к Плотину, конечно, Платон. Его идеи отражаются в вещах. но в вещи не превращаются. Плотин же развил эту мысль дальше и придал ей крайний вид.

Говоря о генезисе мира из Единого, Плотин отвергает идею творения мира богом из ничего. Ведь здесь опять-таки бог есть некий деятель, который к чему-то стремится, чего-то хочет, который как-то даже ограничен своим творением. которое ведь может и восстать против своего творца. Плотин понимает творение мира Единым как абсолютно немотивированный объективный процесс. Принято называть этот процесс латинским словом эманация (от emanare – течь, литься).

Поэтому более адекватным нам кажется другое выражение Плотина, другая его метафора: Единое, будучи светом, светит вокруг себя, оно сияет. Свет не может не светить. Так и Единое не может не производить вокруг себя освещенность, которая, как и всякий свет, и убывает по мере удаления от своего источника.

свет светит необходимо. И Единое также производит все иное, чем оно, необходимо. У Плотина мы находим идею необходимости. Эта необходимость состоит в том, что высшее порождает низшее. а низшее должно быть порождено высшим. Правда, Плотина можно понять и так: есть необходимость в том, чтобы низшее было порождено высшим, но нет необходимости в том, чтобы высшее породило низшее. Таким образом. Единое порождает низшее без всякой необходимости, низшее же порождено Единым необходимо. Но это словесная эквилибристика, которая в сущности ничего не меняет.


Ум
Первым, что с необходимостью происходит от Единого, есть Ум (Нус). В отличие от небытийного (или сверхбытийного) Единого Ум бытиен. Он существует. Так что творение Единым ума может быть понято как творение Небытием Бытия. Но так У Платона прямо не говорится.

В своей концепции Ума Плотин соединяет соответствующие представления Платона и Аристотеля. Ум Плотина и аристотелевский бог кК само себя мыслящее мышление (Ум мыслит см себя) и платоновский демиург, который, однако, не имеет перед собой идей как нечто ему заданное в качестве образцов, а содержит их в себе как свое внутреннее достояние. (Говорят, что Порфирий сперва думал по-платоновски, но Плотин переубедил его). Кроме того, У Платона ум-демиург восхотел создать аналогичный себе космос. Плотиновский же Ум ничего восхотеть не может. У него нет платоновской черты олицетворения. Умнее только бытием, но и множественен в том смысле, что в нем существует многое как идеально многое, как множество идей. Но это множество также и едино. Точнее говоря, Ум имеет две стороны: ту, которая обращена к Единому, и ту, которая отвращена от Единого. Как обращенное к Единому един. Как отвращенное от Единого Ум множественен. В целом же ум есть саморефлексия систематизированной (благодаря Единому) совокупности идей. Если в Едином нет деления на познающее и познаваемое, то Ум существует вне времени. И процесс познания Умом само себя как системы идей – вневременной процесс. Ум, мысля свое содержание – идеи, одновременно и творит их. Ум мыслит сам себя, начиная с наиболее общих идей, с категорий (то есть с таких идей, которые не подаются дальнейшему обобщению). Это уже знакомые нам по Платону категории: бытие, движение и покой, тождество и различие (иное). От них происходят в процессе мышления Умом самого себя все остальные идеи. Таков, коротко, ум – первое иное, которое происходит от Единого.


Душа космоса
Распространяемый Единым свет не весь поглощается Умом, а распространяется и дальше. Его результатом является Душа. Она прежде всего отличается от Едино и от Ума тем, что она существует во времени. Время появляется благодаря Душе. Душа происходит от Ума непосредственно, а от Единого опосредованно. Душа, как и Ум, имеет две стороны. Одной она обращена к Уму, а другой отвращена от Ума. Это различие в Душе столь существенно, что можно говорить о двух Душах: верхней и нижней. Верхняя Душа ближе к Уму (Нусу) и не имеет непосредственного контакта с чувственным феноменальным миром. Нижняя Душа имеет такой контакт. В целом Душа – связующее звено между сверхчувственным и чувственным мирами. Она сама по себе бестелесна и в сущности неделима (если под ее сущностью понимать е обращенность к Уму). Душа созерцает идеи как уже нечто для нее внешнее (тогда как Ум содержит идеи в себе). Отражение идей в Душе есть логос, каждой идее соответствует свой сперматический (семенной) логос, что напоминает соответствующее учение стоиков, однако, в отличие от стоиков. у которых почти все телесно, сперматические логосы и Логос кК вместилище этих частных логосов бестелесны.

Душа – источник движения. Существуя во времени, Душа имеет уже не категорию движения, как Ум, а само движение.


Природа
И вот мы снова вернулись в чувственный феноменальный мир, в котором прозябает низменный человек. Что же такое природа для человека? Это мир явлений. которые реальны настолько, насколько они отражают в себе идеи Ума (оттуда же привходит и красота). Природа у Плотина имеет две стороны. Своей лучшей стороной она есть не что иное, как низшая часть мировой души, как низшая душа. Именно она через сперматические логосы порождает в ней вещи, которое в конечном счете есть отражения неубывающих идей Ума. В феноменальном мире Душа дробится. Есть душа неба, душа. вернее души, звезд; у Солнца, у Луны, у планет, у Земли есть свои им причастные души. Душа Земли рождает души растений, животных, низшие части душ людей, через которые люди как раз и заземляются, тяжелеют, попадают в кабалу к телу.

Итак, природа – затененная часть мировой Души. Но это все же с лучшей своей стороны. С худшей же стороны природа – порождение материи.


Материя
Мы говорим о материи у Плотина условно. Это слово латинское. Латиноязычные философы употребляли это слово. Но его все же лучше переводить как «материал». Тем более у греческих философов, которые вообще не знали это слово, лучше говорить не о материи, а именно о «материале». Таким материалом была овеществленная через геометрическое структурирование «материя», а на самом деле пространство Платона. Таким материалом было и «хюле» Аристотеля.

Иногда говорят, что Платон понимал материю как «небытие» («ме он»). НО это, пожалуй, неоплатонизация Платона. О материи как («ме он») говорит именно Плотин. «Ме он» - есть «не-сущее», «не-существующее», но это все же не абсолютно несуществующее, это именно, «ме он», а не «ойкон». Плотин говорит об этом так: «Несуществующее («ме он») – это не вообще несуществующее, но только иное, нежели существующее» (в другом переводе это звучит так: «Под небытием я не понимаю абсолютное не-существование, но только то, что отлично от реального существования» (1, 8, 3, то есть третий раздел восьмого трактата в первой эннеаде). В другом трактате Плотин говорит, что есть «темная материя и небытие («ме он»).

Откуда же берется эта материя, этот материал? У Платона и у Аристотеля, е говоря же об античных материалистах, материя-материал существует вечно. У Плотина она тоже существует вечно (как вечно Единое и его свечение). Но у Плотина материя не самостоятельна, как у Платона и Аристотеля с их скрытым дуализмом. Плотин – идеалистический монист. И его материя-материал не есть какое-то самостоятельное начало наряду с Единым. Плотинова материя противоречива: она и то, что противостоит Единому, и то, что производится им. Плотинова материя – результат угасания света. Там, где свечение Единого угасает, там, где смыкается тьма, там и вечно возникает материя. Материя у Платона – отсутствие должного быть света. Она погасший, источившийся свет. Но все-таки она не абсолютное ничто, а нечто. Но это такое нечто, которое почти что ничто. И это такое ничто, которое содержит в себе нечто. Ведь согласно Плотину, Единое ничто, которое содержит в себе нечто. Ведь согласно Плотину, Единое везде и нигде. И, будучи везде, оно, по-видимому, должно быть и в материи, поскольку она есть материя, то есть поскольку она ведь тоже единое как отличное от реально существующего и от Сверхсущего (Единого).
Восхождение к Единому. Экстаз
У Плотина Единое не только нисходит во многое, но и многое восходит к нему, стремясь стать единым, преодолеть свою разобщенность и приобщиться к благу: ведь Единое еще и благо. Плотин говорит об этом так: «Благо – это то, от чего зависит и к чему стремится все сущее, имея его своим началом и нуждаясь в нем». Все, что ни есть, даже, по-видимому, материя, нуждается в благе и стремится к благу.

Наиболее осознанно это стремление проявляется у человека. И здесь мы возвращаемся к низменному и к возвышенному человеку. Человек низменный никуда по вертикали не стремится. Это двухмерный человек. Он живет по горизонтали. Но эта ситуация не безнадежна. У каждого человека есть ведь душа – часть мировой Души. И в человеческой душе есть низшая возделяющая и высшая возносящаяся часть. У обыденного низменного человека эта часть тоже есть, но она загнана угрожающей и агрессивной низшей частью души. Однако победа разума над вечно алчущей чувственностью возможна. Низший человек может стать более высоким. Мы об этом говорили выше. Но мы сказали, что у Плотина есть нечто большее, чем вторая, интеллектуальная ступень в состоянии человеческой души.

Это жизнь в экстазе. Экстаз «исступление», то есть состояние, когда душа как бы выступает из тела. На этой ступени душа уже не только действует независимо от ела, но и пребывает вне тела. Это состояние слияния души с Единым как Богом, состояние присутствия в душе бога, состояние растворения в боге как Едином. Таким образом, Единое доступно человеку. Но не кА реально чувствующему и реально мыслящему существу (слово «реально» мы употребляем здесь в нашем смысле), а как существу переживающему. Это не что иное, как мистика.

Слово «мистика» здесь не бранное слово. Оно означает то, что оно означает, - внеинтеллектуальное, непосредственное слияние души с богом, высшее состояние (кК думают мистики), которое может достичь человек в своей бранной жизни.

Плотин достигал такого состояния по крайней мере четыре раза. Его ученик Порфирий – один раз. В своем трактате «жизнь Плотина» Порфирий пишет об этом так: «… божественному этому мужу (то есть Плотину. – А.Ч.), столько раз устремлявшемуся мыслью к первому и высшему богу по той стезе, которую Платон указал нам в «пире», являлся сам бог, ни облика, ни вида не имеющий, свыше мысли и всего мысленного возносящийся, тот бог, к которому и я, Порфирий, единственный раз на шестьдесят восьмом своем году приблизился и присоединился и воссоединился. Плотин близок был этой цели – ибо сближение и воссоединение с всеобщим богом есть для нас предельная цель: за время нашей с ним близости он четырежды достигал этой цели, не внешней пользуясь сило, а внутренней и неизреченной» (ДЛ. Щ жизни С. 474-475). Там, в этом слиянии с богом и есть «истинная жизнь», тогда как жизнь без бога, жизнь «здесь и теперь», есть лишь мимолетный след истиной жизни.

Таково в общих чертах мировоззрение Плотина. Ясно, что в своем учении о мистическом познании бога путем переживания его в своей душе Плотин выходит за пределы философии как мыслящего, понятийно-категориального, системного и стремящегося к доказательности мировоззрения. Он скорее проповедник, чем философ. Об этом свидетельствует и его многословный и восторженный стиль изложения. Об этом как бы проговаривается и восхваляющий Плотина Порфирий, когда вдруг в его панегирике Плотину мы читаем, что Плотин «очень многое излагал с божественным вдохновением и страстью, скорее возбуждая чувства, нежели сообщая мысль».


Порфирий
Среди учеников Плотина выделяется Порфирий Тирский (232/233 – осле 301 г.). Напомним, что именно Порфирий упорядочил трактаты Плотна, дал им названия и расположил по «девяткам», а также отредактировала. Порфирий так представлял себе предстоящую ему работу над литературным наследием Плотина: «И теперь нам предстоит каждую из этих книг перечитать, разметить знаками препинания , если есть какая погрешность в словах, выправить ее».

Жизнь Порфирия известна из того, что он сам рассказывает о себе в сочинении «Жизнь Плотина», а также из сочинения Евнапия «Жизнь философов». Порфирий – младший современник Плотина, он был моложе его лет на тридцать. Порфирий происходил из римской провинции Сирия, из старофиникийского города Тира. Настоящее имя Порфирия – Мелх (или Мелех). Он стал учеником Плотина за шесть лет до смерти последнего. когда оказался в Риме в возрасте около тридцати лет (Плотину же тогда было около шестидесяти). Порфирий пробыл с Плотином не до конца жизни своего учителя, расставшись с ни за год до его смерти по причине своей душевной деипрессии. «А когда я, Порфирий, однажды задумал покончить с собой, - рассказывает Порфирий, - он (Плотин. – А.Ч.) и это почувствовал и, неожиданно явившись ко мне домой, сказал мне, что намерение мое – не от разумного соображения. а от меланхолической болезни, и что мне следует уехать. Я послушался и уехал в Сицилию… это и спасло меня от моего намерения, но не позволило мне находиться при Плотине до самой его кончины».

Порфирий – не только редактор «Эннеад». Он был автором 77 самостоятельных сочинений.

Порфирий был противником христианской религии. Правда, в древности существовало мнение, что он сам одно время был христианином, на что кК будто бы намекает Августин, замечая в своем сочинении «О граде божьем». что Порфирий некогда имел истинную любовь к мудрости и знал Иисуса Христа, то есть его учение. Историк по имени Сократ утверждает, что Порфирий перестал быть христианином и стал отступником, придя в негодование из-за несправедливых обвинений в его адрес со стороны некоторых христиан в Кесарии.

У Порфирия был целый труд в пятнадцати книгах, созданный им в Сицилии, который так прямо и назывался – «Против христиан», но он до нас не дошел. Это сочинение ученика Плотина было сожжено христианами в 448 г., через полтора века после смерти Порфирия, когда христианство давно уже было государственной религией Римской империи, возглавляемой императорами-христианами, а не гонителями христиан. О сочинении Порфирия «Против христиан» мы знаем как по сохранившимся от него фрагментам, так и от его христианских критиков.

Порфирий подверг строгой критике содержание и Ветхого и Нового Заветов. Он отрицал подлинность «Книги Даниила», доказывал, что автором «Пятикнижия» (в иудаизме: «Торы») не мог быть Моисей. Он указывал на непоследовательности и противоречия в евангелиях и отрицал божественность Иисуса Христа. Порфирий хотел приостановить обращение в христианство культурных людей своего времени и обращал их внимание на то, что христианские мифы алогичны и противоречивы, а христианская вера – вера невежд.

Однако не следует думать, что Порфирий отвергал религию как таковую, был атеистом. Порфирий – сторонник традиционной политической религии. В античных мифах он усматривал аллегорическое выражение философских истин. Для Порфирия религия должна быть средством совершенствования человека, его усиления, а не ослабления, что он и приписывал христианству, осуждая его.

Цель философии – спасение души.

Жизнь философа, говорит Порфирий, должна соответствовать его учению. Нельзя учить одному, а в своей жизни следовать другому. В этом отношении Порфирий – антипод Сенеки. Ум мудрого человека – вот что истинный храм бога. И только в таком храме нуждается мудрец. Истинный бог присутствует во всех хороших трудах. Если у бога что и следует просить, то лишь одни духовные блага, которые будучи раз приобретенными, никогда уже не могут быть утрачены.

Душа, которая не устремлена к богу, становится обиталищем для демонов, в существование которых Порфирий верил, как и большинство людей древности.

Порфирию принадлежит так называемое «Древо Порфирия» - пример дихотомического деления. Наивысший род существования – субстанция – делится по признаку «тело - бестелесное» на виды: телесная и бестелесная субстанция. Телесная далее делится по признаку «одушевленное - неодушевленное» на органическую и неодушевленную субстанцию, а органическая субстанция делится по признаку «чувствующее - нечувствующее» на животных и растения. Животная же субстанция по признаку «разумное - неразумное» делится на разумные и неразумные существа. Разумные существа – люди. Разумное существо – человек. Это последний вид, который на виды далее уже не делится. Он делится не на виды, а на индивиды, которые существенно по видовому отличию. друг от друга не отличаются.

Таково, насколько мы можем судить. мировоззрение Порфирия. Он был сторонником учения Плотина. Несмотря на высокую оценку ума, он все же выше ум ставил состояние экстаза, которое якобы однажды сам испытал.


Ямвлих
Третьим крупным представителем неоплатонизма был Ямвлих (ок. 280-ок. 330 гг.). Время его жизни – переломное в истории Римской империи. В годы жизни Ямвлиха империя была восстановлена, но уже не как принципат, а как доминат. Начинается Поздняя Рисская имерия. Для нее характерен явный кризис рабовладельческого способа производства и зарождение в ее недрах феодальных производственных отношений. Возникают экономически замкнутые крупноземельные латифундии со своим войском, судом и тюрьмой. Земли латифундий обрабатывались свободными арендаторами мелких земельных участков (парцелл) – колонами. Затем, заметив, что арендаторы истощают землю, их стали прикреплять к земле, закабалять. Крупные землевладельцы начали сажать на землю и рабов, давая им участок земли для обработки и жилище на нем («рабы с хижинами»). Так постепенно свободные и рабы сливаются в одно крепостное сословие. Центр жизни все более перемещается из городов в деревню. Города хиреют. Происходит упадок торговли и товарно-денежных отношений. Деньги регрессирует от монетной формы к слитковой. А затем уже начинается продуктообмен. Налоги взимаются натуральными продуктами.

В области управления складывается тип восточной деспотии с обожествлением императора. Империя варваризируется. Территориально она уже не расширяется. Напротив, она с большим трудом удерживает свои границы. Особенно силен напор варваров по Дунаю и по Рейну, северо-востока и востока. На территорию империи то и дело вторгаются варварские племена. После изрядного кровопролития их пока еще не удается замирять и селить на территории империи с тем, чтобы они несли военную службу, защищая империю от новых полчищ варваров. Но такие «защитники» опасны. Тем не менее варваризация армии продолжается. Центр империи перемещается на Восток. Рим престает быть столицей и резиденцией императоров.

Первым доминусом был энергичный император Диоклетиан (284-305 гг. правления), который провел перепись населения, обложил его натуральными налогами. учредил войска быстрого реагирования и установил твердые дневные ставки заработной платы и твердые цены на рынках империи.

Ямвлих был учеником Порфирия. Его деятельность протекла в Сирии, откуда происходил Порфирий. Ямвлих – глава сирийской школы неоплатонизма

Ямвлих еще более усложнил и без того запутанную мировоззренческо - философскую систему взглядов Плотина. И он ее мифологизировал. У Ямвлиха философия все более ремифологизируется. Происходит процесс. обратный тому, который происходил при генезисе философии, когда философия возникла из мифологии благодаря логосу-интеллекту в благоприятной для рождения нового мировоззрения социальной обстановке – в условиях глубокой перестройки всей экономической, социальной и политческой жизни в Древней Греции – передового уголка на юго-востоке Европы, смыкающейся там с Малой Азией.

Усложняя систему Плотина, Ямвлих разделил Единое Плотина на два Единых. Это, во-первых, Единое целиком и полностью неизреченное, которое выше всякого бытия и всякого рационального познания. Это, в сущности, Единое Плотина. От себя Ямвлих ввел, во-вторых, просто Единое, Единое кК начало длч бытия и познания. Ямвлих пытается сделать невозможное – перекинуть мостик между Единым и Умом, между Единым и Многим, между Сверхбытием и Бытием.

Далее Ямвлих расчленил Ум на мыслящий (ноерос) и мыслимый (Ноэтос) умы, членимые в свою очередь триадически, причем каждый член новой триады триадичен. Душа также триадична. Видя в математике путь к познанию мира и бога, Ямвлих превозносил Пифагора и его учение как божий дар. «Жизнь Пифагора» Ямвлиха – один из источников по пифагореизму, во многом сомнительный. У Ямвлиха было две – три собственных работы по математике.

Для Ямвлиха высшая добродетель в вере в богов, которых Ямвлих разделил на надкосмических (их область сущее, ум и душа) и внутрикосмических (созидающие, одушевляющие, сочетающие и сохраняющие боги). Он вводил новых богов – и всего у него вышло 360 богов. Однако языческая мифология была уже почти мертва.


Поздний неоплатонизм
Запад
После позорно-трагического нападения великого Рима 24 августа 410 г. Западная Римская империя неудержимо катилась к окончательной гибели. На е территории стали образовываться как некие раковые опухоли все новые автономные варварские королевства: королевства вестготов и вандалов. В 443 г. в юго-восточной Галлии возникло королевство бургундов со столицей в Лионе. В 451 г. на юго-востоке римской провинции Британии (с 44 г.) родилось государство саксов.

Эти варварские королевства, которые почти не повиновались равеннским властям, разрывали империи на куски. Правда, временно Равенну, Тулузу, Лион, а также саксов, аланов, армориканцев и некоторых других народов, проживающих на территории Западноримской империи, сплотила против общего врага новая опасность. Она исходила от Атиллы – вождя гуннов. Дотоле равеннские власти спокойно использовали гуннов против тех же вестготов, бургундов, франков. Но новый вождь гуннов Атилла (434-453 гг. правления) поднял свой народ против империи. Решающее сражение произошло в июне 451 г. на Каталаунских полях. Орды Атилллы были разгромлены. Атиллу победил «последний великий римлянин» Флавий Аэций, большой человек при дворе сменившего Гонория Валентиниана III (425-455 гг. правления). Однако решающую роль в победе сыграли не «римляне», а вестготы, бургунды и другие, что не могло не усилить всех этих варваров.

Победа над гуннами не спасла империю на Западе. Аэций и Валентиниан III погибли в борьбе за власть. Буквально через четыре года после победы над Атиллой Рим перенес еще более страшное разграбление. Ставшие мореходами, североафриканские вандалы начали совершать морские набеги из Африки на Европу. опустошая побережья Сицилии, Сардинии, Корсики. И в 455 г. они во главе с королем Гейзерихом ворвались с моря в Рим и подвергли его двухнедельному разграблению. То, что они не могли взять на корабли, варвары бессмысленно уничтожали. Отсюда и пошло столь, к сожалению, часто вспоминаемое слово – «вандализм», означающее бессмысленное уничтожение культурных ценностей. А ведь вандалы были христианами-арианами.

Но и тогда Равенна устояла. Более того, август Запада – равеннский император Юлий Майориан (Maiorianyus, 457-461 гг. правления) пытался консолидировать Западноримскую империю. Но был убит.

Западная Рисская империя умерла незаметно. 24 августа 410 г. ворота Рима для вестготов Алариха были открыты римскими рабами. Но их роль в гибели империи не следует преувеличивать. Никакой «революции рабов» не было. Был кризис рабовладельческой формации. Но внутри ее уже давно стали складываться феодально крепостнические производственные отношения. И Западная Римская империя могла бы устоять, как устояла Восточная – Византия. НО на Западе не было своего Льва (имеется в виду византийский император Лев I, 457-474 гг. правления), который в середие V в. смог удержать границу по Дунаю и остановить наступление германских варваров. Равеннские императоры в большинстве своем были людьми ничтожными, а всех, кто чего-нибудь стоил (Стилихон, Аэций, Юлий Майориан и т.п.), убивали.

Так незаметно перестала существовать Римская империя, умерло Римское государство, славная история которого продолжалась 1230 лет: с 754/753 гг. до н.э. – традиционно считаемая дата основания города Рима и до 476 г. – военный переворот Одоакра.

История западной философии в V – начале VI в. небогата великими именами. Но кое-что было. МЫ отметим таких мыслителей, как Макробий, Марциан Капелла, Кассиодор, Боэций.

Время Кассиодора и Боэция – принципиально иное, чем времена Макробия и Марциана Капеллы. И Кассиодор, и Боэций жили уже в постимперские времена. Они оба родились в 80-е годы V в., то есть после последнего вздоха Западноримской империи. Оба они жили в новом варварском королевстве в Италии – в королевстве остготов при Теодорихе.

Кассиодор был как бы государственным секретарем и историком Теодориха. Кассиодор написал, в частности, «История готов». Этот труд Кассиодора сохранился в сокращенном изложении Иордана. Боэций также занимал большие государственные посты при Теодорихе. Днако судьбы Кассиодора и Боэция были разными: Кассиодор благополучно прожил более девяноста лет, Боэций был казнен в возрасте сорока пяти лет.

И Боэций, и Кассиодор были христианами. Сохранились соответствующие сочинения Боэция. Но все же не в христианстве центр тяжести интересов Боэция и Кассиодора. Оба они, по существу, были «последними из римлян».

Аниций Манлин Торкват Северин Боэций родился окоо 480 г. Его отец – претор – умер рано. Боэций учился в Афинах. В конце 500-х годов Боэций стал консулом при Теодорихе в Равенне. Он достиг многого, два его сына также стали со временем консулами. Но за возвышением последнего падение. Боэций стал консулом при Теодорихе в Равенне. Он достиг много. Два его сына также стали со временем консулами. Но за возвышением последовало падение. Боэций был обвинен в антигосударственных связях с Византией заключен в тюрьму и после пыток казнен (вместе со своим тестем Симмахом), в 524 г. в городе Павия. Это о судьбе таких лиц, как Боэций, сказал Иоанн Златоуст: «… днесь богат, завтра убог, днесь с провозглашением, и поясом, и колесницею, и со многими жезлоносцами является, а заутра оковами в темнице обременяется…» («Избранные беседы святого отца нашего Иоанна Златоустаго». Ч. 1. М., 1819. С. 317).

В пятикнижном труде «О музыке» он предстает как теоретик в области музыкальной эстетики. В сочинении «О Святой Троице» он выступает против арианства в защиту афанасьевского понимания Троицы, что не могло понравиться Теодориху – арианину – и его окружению. Боэцию принадлежит и такое теологическое сочинение, как «О католической вере».

однако все же не это главное у Боэция. Наиболее значительным его трудом была книга, написанная им в тюрьме, - знаменитое «Утешение философией».

В основе мира лежит, поучает философия Боэция, промысел Бога, который следует отличать от судьбы: «… осуществление временного порядка сделанного в уме Божеском есть Промысел, а изъявление его во времени именуется судьбою» (С. 146), так и художник сперва создает в своем уме образ вещи, которая еще не подчинена законам времени, а потом уже приступает к ее созданию. Иначе говоря, недвижный и простой чертеж вещей есть промысел, временной же порядок в мире – судьба. ТО и другое человеку неизвестно: «Потаен образ влияния судьбы на мир» (С. 146), «… неизменный порядок природы… известен единому Творцу» (С. 150). Так античная философия, умирая на плахе, расписывается в своем незнание законов природы!

Однако учение о промысле и судьбе несовместимо, остро осознает это философ, со свободой человека: «… Бог предугадывает все грядущее, и свобода человеческая через то ниспровергается» (С. 166), так что свобода воли уже не может иметь места» (С. 166). Со своей стороны свобода человека подрывает всеведение Бога и его промысел, и исходящую из промысла судьбу – реализацию промысла. Свобода человека означает, что у Бога «не твердая способность проникать мрак будущности» (С. 16). Боэций не может найти выход из этого противоречия. И он прибегает к явной софистике, заявляя, что Бог предузнает, но не есть причиною неминуемости происшествия» (С. 173). Он ссылается на то, что знание существующих в настоящем времени вещей не делает их бытие неизбежным (они могли бы и не быть). Так же, думает он, предвидение грядущего не делает его неизбежным, так что «будущее одно и то же событие в отношении к знанию Божества есть необходимо. а касательно его самого свободно и неизбежности е подлежит» (С. 185). В результате получается, что знание Бога о том, что мы совершим, не является причиной наши этих самых действий, «будущие наши действия не есть виною знание Бога» (С. 187).

В начале своей предсмертной книги Боэций говорит о себе Философии: «Я всегда был искренний любитель истины и непримиримый враг лжи» (С.12), потому что «я млеком твоего учения воздоен», потому что «поступать согласно с правилами честности наставлен от тебя» (С. 19). В конце этой славной книги последнего западноевропейского античного философа Философия настоятельно советует людям: «… уклоняйтесь от зла, устремите ваше сердце к добродетели, а ум к истине…» (С. 188). Таково славное завещание тысячелетней античной философии всему последующему человечеству!

Казнь Боэция в 524 г. н.э. знаменует собой мученический конец античной философии в Западной Европе.
Восток
Таким же четким концом античной философии в Восточной Европе был происшедший после гибели Боэция разгон императором Юстинианом, фанатичным христианином. философских школ. Это произошло в 529 г. Но до этого в IV-VI вв. в Восточной Римской империи процветал неоплатонизм. Он существовал в виде таких школ, кК Сирийская, Пергамская, Афинская, Александрийская.

Сирийская школа. Мы уже говорили о Сирийской школе неоплатонизма, основанной сирийцем Ямвлихом. Его преемником по руководству школы был Сопатр Апомейский. Участник этой школы Девсипп – автор комментария на «Категории» Аристотеля.

Пергамская школа. Пергамская школа неоплатонизма была основана учеником Ямвлиха Эдесием Каппадокийским. К этой школе принадлежали император Юлиан и Саллюстий.

Саллюстий – автор сочинения «О богах и о мире», в котором синтезируются философия и мифология: философия мифологизируется, а в мифах ищется высший, философский, смысл.



Афинская школа. Афинская неоплатоническая школа – продолжение основанной еще в 386 г. до н.э. Платоном афинской Академии. Мы видели, что в этой Академии не было непрерывной платоновской традиции. Ее схолархи да и рядовые члены Академии каждый «дудел в свою дуду». И в лице академического скептицизма – пробабилизма Аркесилая Питанского и Карнеада Киренского платоновская Академия далеко ушла от Платона. Затем началось робкое возвращение к Платону у Филона Ларисского и Антиоха Аскалонского. Но Сулла в ходе войны с Митридатом VI Эвпатором разорил Афины, опустошил Аккаде, его солдаты вырубили академическую рощу, а сам Филон Ларисский бежал из Афин в Рим (88 г. до н.э.). Тогда-то место схоларха Академии занял Аниох. Филон и Антиох были платониками. Но электичными. Оба они стоицизировали платонизм.

Во времена Ранней и Поздней Римской империи академия прозябала. Она не дала ни одного сколько-нибудь стоящего мыслителя.

И только в первой половине V в. деятельность Академии оживилась. Это произошло в связи со становлением афинского неоплатонизма.

В истоках афинского неоплатонизма лежит деятельность Плутарха Афинского (+432 г.). Плутарх Афинский –ученик Ямвлиха 2-го, который был внуком Сопарта Апомейского – преемника Ямвлиха 1-го по руководству Сирийской школой неоплатонизма.

Плутарх Афинский – автор комментариев к ряду диалогов Платона и к аристотелевскому трактату «О душе».

Преемником Плутарха Афинского по схолархату стал Сириан – аристократ по своему социальному положению. Сириан отверг аристотелевскую критику учения Платона как некомпетентную и низвел аристотелизм до уровня введения в платонизм.


Прокл
Учеником Плутарха Афинского и Сириана был Прокл (412, Константинополь – 485, Афины). Его семидесятилетняя жизнь пришлась на трагическое для Римской империи времена. за два года до его рождения вестгот-арианин Аларих походя захватил им. н знавший в своих стенах врага с 390 г. до н.э. Прокл пережил исчезновение Западной Римской империи на девять лет. Прозвище Прокла – Диадох (преемник).

Система Прокла – усложненная и отягощенная мифологией система Плотина.

Началом всех начал у Прокла, как и у Плотина, является надбытийное Единое. Однако проклово Едиое непосредственно порождает не Ум, а Геннады – надбытийные Единицы. Они же надбытийные боги. Это, в сущности. то же Единое, но ставшее Многим. Это единомножественность высоко энергична, в ней бушует противоречие между Единым и Многим, остающееся, однако, в пределах Гармонии, которая , возвышаясь над этим противоречием. примиряет Единое и Многое. Гармония отождествляется с Провидением.

Переход от надбытия к бытию – эманационное возникновение Ума (Нуса), известного нам уже по Плотину. Именно, на этой низшей, по сравнению с Единым и Геннадами, ступени развертывается триадичность: Ум пребывает в себе, выступает из себя и возвращается к себе.

На ступени пребывания к себе Ум, будучи мыслимым бытием, образует свою триаду: предел, жизнь и саможизнь.

В свою очередь предел, жизнь и саможизнь.

В свою очередь редел образует вою триаду: предел, беспредельное, сущность.

На ступени выступления из себя Ум, будучи мышлением самого себя, распадается на Ум мыслимый (ноэтой) и Ум мыслящий (ноэрой).

Затем происходи возвращение Ума мыслящего в Ум мыслимый, отчего образуется в качестве синтеза Ум мыслимо-мыслящий.

Этот мыслимо-мыслящий Ум образует Геобомады – семерки.

Выше наук и разума как их источника Прокл ставит, кК и все неоплатоники, экстаз, понимаемый как нисходящее на человека сверхъестественное озарение.

Неоплатонизм наиболее короткий и легкий путь перехода языческого философа с позиций философии на позиции христианского теолога.


Дамасский
Дамаский (458/62 – после 538) – последний схоларх афинской Академии. Он учился и в Афинах и в Александрии.

В 527 г. в Восточной Римской империи к высшей власти пришел Юстиниан. Он был ревностным христианином, но думал, что император выше церкви, что определило положение христианской церкви в Восточной Европе и в России, ее пресмыкательство перед светскими властями.. Лозунгом Юстиниана было: «Язычников не должно быть на земле!» По его воле закрывались и разрушались последние языческие храмы. Тех, кто не желал крестится, лишали гражданских прав ставили вне закона.

При Юстиниане был создан «Кодекс Юстиниана» - завершение римского права.

Уничтожая старую культуру, Юстиниан обрушился и на философию. В 529 г. Юстиниан закрывает афинскую Академию, имевшую почти тысячелетнюю историю, конфисковал ее землю и имущество и выслал философов из Афин.

В 531/532 гг. семеро афинских философов, в их числе Дамасский и Симпликий, эмигрировали в Персию. Они питали иллюзии относительно философских интересов тогдашнего персидского шаха Хосрова (Хозроя).
Александрийский неоплатонизм
Здесь мы возвращаемся на родину Плотина и неоплатонизма. Неоплатонизма афинский и александрийский были органически связаны и разделять их – резать по живому. Однако это необходимо сделать в интересах строгости изложения. Иначе получится хаос.

Мы здесь следуем Аристотелю, который учил, что «лучше всего каждую вещь рассмотреть таким образом: полагая отдельно то, что отдельно не существует» («Метафизика», 1078 а 21-22).

Александрийский неоплатонизм продолжил линию александрийской философии, которая восходит к самому основанию Александрии Александром Македонским и последующей деятельности на ниве культуры Птолемеев. Превращение Египта в римскую провинцию в 30 г. до н.э. не остановило движение философской и особенно научной мысли в этом культурном центре в Северной Африке.

Положение философов и ученых стало сложным.

В V в. в Александрии жил и работал математик философ Теон – комментатор трудов Платона и Аристотеля.

Его дочь Ипатия (Гипатия) помогала отцу в его работе и даже писала собственные философские сочинения. Эти труды не сохранились. Сохранился лишь их перечень – у Свиды.

Судьба Ипатии трагична. Александрийский патриарх Кирилл (412-445 гг. патриаршества) натравил на Ипатию толпу фанатичных христиан – и они буквально растерзали ее. В это время Ипатии было 45 лет.

Кирилл же был канонизирован.

Судьба Италии символизировала грядущую гибель всей древнезападной науки и философии как свободного исследования.

Тем ре менее философия и наука продолжали теплиться в Александрии.

Последним александрийским философом-неоплатоником был Фан Византийский (первая половина VII в., при императоре Ираклии).

Последовавшее завоевание Египта и Александрии арабами-мусульманами и окончательное уничтожение ими Александрийской библиотеки знаменовало завершение древнезападной философии во всем Средиземноморье.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • Общая характеристика учения
  • Обоснование структуры мировой системы
  • Восхождение к Единому. Экстаз
  • Поздний неоплатонизм Запад
  • Александрийский неоплатонизм