Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


В конспективном изложении




страница10/11
Дата16.01.2017
Размер2.26 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
§ 26. ПРАГМАТИЗМ
Прагматизм является американским вкладом в историю философской мысли. О нем стало известно в течение последних ста лет, и он ассоциируется с такими именами, как Чарльз Пирс (1839-1914), Вильям Джеймс (1842-1910) и Джон Дьюи (1859-1952). Традиционные философские направления были статичными, склонными принимать вещи такими, какие они есть. Однако вторая половина девятнадцатого века стала свидетелем беспрецедентных изменений, по мере того как промышленная революция достигла своего разгара. Индустриализация, урбанизация и миграция огромных масс населения стали главными событиями американской жизни. Стало казаться, что перемены являются главной чертой человеческой жизни. В интеллектуальной сфере получили развитие теории биологического и социального дарвинизма, которые с готовностью принимались людьми, стремящимися как-то осмыслить и взять под контроль происходящие перемены. Прагматизм (называемый также экспериментализмом или инструментализмом) стал реакцией философии на эти явления. Вильям Джеймс определил прагматизм как “такое отношение, при котором мы отворачиваемся от того, что впереди — от принципов, категорий и предполагаемых потребностей, и поворачиваемся к тому, что сзади — результатам, последствиям, фактам”. Прагматизм критикует предшествующие философские системы, которые, как утверждают прагматики, заблуждаются, занимаясь поисками предельных, абсолютных и вечных сущностей. Философы-прагматики подчеркивают, что эмпирическая наука, изменчивый мир с его многочисленными проблемами и природа составляют всю существующую реальность; их вера в науку не позволяет им выйти за пределы этого.

Некоторые прагматики отрицают даже само существование метафизики в их философской системе. Нет сомнений, что причина этого состоит в том, что традиционная метафизика была, прежде всего, заинтересована в “предельной” и “абсолютной” реальности, существующей за пределами постижения эмпирическим путем. В противоположность этому прагматики утверждают, что если такого рода реальность и существует, для человека она все равно непознаваема. С точки зрения прагматизма материя и разум не являются двумя отделенными друг от друга и независимыми сущностями. Люди могут познавать материальное только через его воздействие на органы чувств и последующее отражение этого воздействия в их разуме. Реальность, таким образом, никогда не может быть оторвана от познающего ее человека. С точки зрения прагматизма человек живет в том месте, которое описано Платоном как пещера чувственного восприятия. Эта пещера, утверждают они, возможно, и не является всей существующей реальностью, однако, хотим мы этого, или нет, она представляет для нас все, что мы можем иметь. Мы живем в мире, познаваемом на опыте, и лишены возможности узнать, действительно ли истинно и реально то, что, по утверждению других философских школ, лежит за пределами человеческого опыта. С течением времени меняется человеческий опыт, и вместе с ним изменяется и представление прагматизма о реальности. Его метафизические воззрения не допускают ничего абсолютного, никаких априорных принципов или неизменных естественных законов. Реальность — это не абстрактное “нечто”. Скорее, это деловой опыт, которому свойственны постоянные изменения. Как выразился Вильям Джеймс, человек живет в “мире с открытой крышкой”. Дьюи, подобно Джеймсу, отвернулся от старых понятий о замкнутом мире с фиксированными пределами и ограниченными возможностями. Философ-прагматик укажет вам на то, что космологическая реальность претерпела за последние столетия многократные изменения.


Неопрагматизм
Классический прагматизм был влиятельной силой в философских кругах (особенно американских) в первой половине двадцатого века, но в 1950-х годах он был вытеснен философским анализом (см. главу 7). Аналитическая философия в течение двадцати пяти - тридцати лет господствовала как ведущее течение, но в последние два десятилетия двадцатого века доминирование аналитической философии стало падать, и началось возрождение влияния прагматизма. Одной из центральных фигур в этом возрождении был Ричард Рорти, который в 1979 году шокировал своих коллег посланием к Американскому философскому обществу, озаглавленном “Конец философии”. С точки зрения Рорти, философия, как в классическом, так и в аналитическом свое виде, умерла. По его мнению, философы не владели специальными знаниями, специальным доступом к знанию или специальными методами выявления знания. Знание, как он его понимает, не основано на идеях, которые полностью соответствовали бы реальности. Такое соответствие - не более, чем иллюзия. Рорти назвал философию скорее длительной беседой о существенных вопросах, чем поиском метафизической или гносеологической определенности. Другими влиятельными неопрагматистами были Хилари Патнэм в Америке и Юрген Хабермас в Германии.

Идеи неопрагматизма имеют прямое влияние в мире образования через некоторое участие постмодернизма, и особенно через различные демократические программы реформ, выставленные под ширмой критической педагогики.

Противоречивая и драматичная историческая действительность XX столетия с неизбежностью породила кризис исторического мышления, стимулировала эсхатологические настроения, разговоры о конце истории, постисторизме и т.д. Антиисторизм, порожденный эпохами Возрождения и Реформации, в XX веке стал господствующим направлением историософской мысли. Чрезвычайное усложнение социальных процессов в течение последних ста лет вызвало к жизни идею об уникальности каждого исторического момента истории и невозможности объяснения настоящего путем анализа прошлого. Настоящее теперь перестало нуждаться в смысловой санкции со стороны прошлого или какого-то определенного будущего. Оно образует самодовлеющую историческую и соответственно смысловую тотальность.
§ 27. НЕОТОМИЗМ
Сущностью схоластики является рационализм. Неосхоластика есть новая, осовремененная форма схоластики, с ударением на и обращением к человеческому разуму. Таким образом, неосхоластика является современной формулировкой традиционной философии. В педагогической мысли двадцатого столетия неосхоластика представляет из себя философскую точку зрения, имеющую два ответвления. Наиболее важной, с точки зрения учреждения учебных заведений, является религиозная ветвь, формирующая фундамент философии образования Римско-католической церкви. В литературе на эту ветвь ссылаются как на “схоластический реализм”, “религиозный реализм” или “экклесиастический (церковный) неотомизм”. Ведущим апологетом религиозной неосхоластики является Жак Маритен. Второе направление, или вторая ветвь, представлена такими авторами, как Мортимер Дж. Адлер и Роберт М. Хатчинс. Их воззрения часто именуются “рациональным гуманизмом”, “классическим реализмом” или “светским неотомизмом”.

Реальность разума (и Бога). Как уже отмечалось выше, среди философов существуют некоторые различия во взглядах на то, к чему следует относить неосхоластику. Такая ситуация существует частью из-за того, что неосхоластика в известной степени перекрывает положения других философских школ, и частью из-за того, что она имеет не один, а два четко проявляющихся источника. Первый из этих источников — Аристотель, заложивший основы реализма, второй — Фома Аквинский, соединивший философию Аристотеля с христианством. Аристотель заложил основы неосхоластики, выдвинув свою концепцию человека как наделенного разумом животного и разработав дедуктивную логику. Самым важным вопросом, который человек может задать в отношении той или иной вещи, является для Аристотеля вопрос о ее предназначении. Он полагал, что, поскольку человек — это единственное создание, наделенное способностью думать, то и наивысшим предназначением человека является использование этой способности. Аристотель учил также, что Вселенная устроена по определенному замыслу, ей свойственен порядок, когда каждое следствие имеет причину. Замысел, порядок и отношения причины и следствия указывают, утверждал он, на первопричину, или на Вечный Двигатель. Фома отождествил Вечный Двигатель Аристотеля с христианским Богом. Бог, доказывал Фома, есть чистый разум, поэтому и созданная Им Вселенная также есть разум. Человек, как наделенное разумом животное, обитает в разумно устроенном мире, устройство которого он в состоянии понять. Метафизика неосхоластики представляет из себя медаль о двух сторонах. С одной стороны, существует мир природы, доступный постижению разумом. С другой стороны, существует сфера сверхъестественного, проникновение в которую происходит через интуицию, откровение и веру. Ученые имеют дело с природной стороной действительности, в то время как духовная сторона для них недостижима. Неосхоластика рассматривает природу Вселенной как перманентную и неизменную.

Истина через рассуждение (и откровение). Если, как утверждает неосхоластика, наделенный способностью к рассуждению человеческий разум естественным образом ориентирован на познание разумного устройства вселенной, то из этого следует, что разум может “схватывать” истину непосредственно, познавая ее интуицией. Интуитивные, или самоочевидные, истины, постулирует неосхоластика, содержатся в аналитических утверждениях. Аналитическое утверждение — это такое утверждение, предикат (то есть, свойство) которого содержится в самом субъекте этого утверждения. Примерами аналитических утверждений могут служить высказывания: “Бог есть благо” или “Две вещи, равные третьей, равны между собой”. Подобного рода утверждения, предикаты (свойства) которых могут анализироваться вне их субъектов, не нуждаются в опытной проверке. Нет нужды, например, строить два отрезка, равных третьему, чтобы убедиться, что они получатся равными между собой. Разум открывает, что это истинно; это самоочевидно, и истинность этого подсказана интуицией. Другого рода истины в неосхоластике содержатся в синтетических утверждениях. Синтетическая истина зависима от нашего опыта. Примером синтетического утверждения может служить высказывание: “Расстояние от Сан-Франциско до Нью-Йорка — 3.224 мили”. Синтетические утверждения относятся к области науки, эмпирического опыта. Они требуют опытной проверки, поскольку их предикаты не содержатся в их субъектах. Что же касается аналитических утверждений, то истинность и логичность им внутренне присуща. В противоположность эмпиризму, неосхоластика придерживается точки зрения, согласно которой аналитические утверждения образуют первичные принципы истины и, потому имеют высший порядок по отношению к синтетическим утверждениям. Эти самоочевидные утверждения открывают для неосхоластики целую область истины, которая недоступна для науки. Для светского философа-неосхоласта истина познаваема через разум и интуицию. Религиозная ветвь этого философского течения добавляет к этому в качестве источника познания сверхъестественное откровение, позволяющее ограниченным человеческим существам вступать в контакт со всемогущим Богом. Обе ветви неосхоластики в огромной степени полагаются на возможности разума и дедуктивные формы логики Аристотеля. Тем не менее, не отвергается и индукция, поскольку информация, получаемая через органы чувств, формирует часть исходного материала, используемого в дедуктивных рассуждениях.

Ценности, соотнесенные со здравым рассуждением. Уже отмечалось, что разум является столпом как для метафизики, так и для гносеологии неосхоластики. Это истинно и в отношении ее этики. Нравственная жизнь — это жизнь в согласии с разумом. Человек в основе своей есть разумное существо, и потому всякое благое деяние управляется разумом. Иногда он попадает под контроль и заблуждается под влиянием воли, желаний и эмоций. Вместе с тем, хороший человек — это такой человек, желания которого согласуются с его разумом; если он знает, что что-то правильно, то он будет так и поступать, поскольку разумно делать добро. Этика неосхоластики может рассматриваться как поступки в согласии с разумом. Эстетическая теория в неосхоластике не столь ясно определена, как в других философских направлениях. Возможно, дело обстоит так потому, что особое ударение, которое делается на разумную природу человека, прямо противостоит таким его способностям, как воля или эмоции, то есть, тем, которые мы чаще всего связываем с творчеством.


§ 28. Экзистенциализм
Экзистенциализм является одним из самых недавних лиц философской сцены: почти целиком это продукт двадцатого века. Во многих отношениях он стоит ближе к литературе и искусству, чем к формальной философии. И это, несомненно, обусловлено тем фактом, что он скорее гораздо глубже затрагивает эмоциональную сферу личности, нежели ее интеллект.

Экзистенциализму, в силу самой его природы, очень сложно, если вообще возможно, дать определение. Уолтер Кауфман, один из наиболее известных американских экзистенциалистов, открывает свою книгу “Экзистенциализм от Достоевского до Сартра” замечанием о том, что экзистенциализм - не философия, а скорее условное обозначение для нескольких самых различных направлений, объединенных протестом против традиционной философии. Большинство “экзистенциалистов” не признали это имя, и сбитый с толку сторонний наблюдатель мог скоро заключить, что единственным сходством между ними является их взаимное отвращение. Экзистенциализм не следует рассматривать как “школу” мысли в том самом смысле, в котором мы говорили о четырех других философских направлениях. Кауфман определил сущность экзистенциализма как: отказ принадлежать к какой-либо школе; отвержение соответствия философских систем и элементов веры; заметная неудовлетворенность традиционной философией как поверхностной, академической и далекой от жизни. Центральной опорой экзистенциализма является индивидуализм. Экзистенциализм не ищет цели во Вселенной. Обладать целью может лишь личность.

Корни экзистенциализма лежат в работах Серена Кьеркегора (1813 - 1855) и Фридриха Ницше (1844-1900). Оба эти философа выступили против имперсонализма и формализма церковного христианства и спекулятивной философии Гегеля. Кьеркегор старался заново оживить христианство изнутри, поднимая значение индивидуальности и роль личного выбора и обязательства. Ницше, напротив, осуждал христианство, провозглашал смерть Бога и возвышал свое видение сверхчеловека. Особенно влиятельным экзистенциализм стал после Второй мировой войны. Казалось, возобновившийся поиск смысла жизни особенно важен в мире, который страдал долгой депрессией и разрывался на части двумя глобальными войнами беспрецедентного размера. Дальнейшим стимулом для возобновления поиска смысла жизни и ее значения в экзистенциализме было дегуманизирующее влияние современной индустриализации. По большому счету, экзистенциализм является бунтом против общества, которое лишает человечество его индивидуальности. Наиболее влиятельными экзистенциалистами в двадцатом столетии стали Карл Ясперс, Габриэль Марсель, Мартин Хайдеггер, Жан - Поль Сартр и Альбер Камю.

Экзистенциализм занимался, главным образом, философскими вопросами и лишь постольку - поскольку - педагогической практикой. Его относительное молчание по вопросам образования было вызвано, несомненно, тем, что его интересовала скорее конкретная личность, нежели общественные группы. Исключения в таком пренебрежении педагогическими вопросами можно найти в работах таких авторов, как Мартин Бубер, Максин Грин, Джорур Неллер и Ван Клив Моррис. Экзистенциалисты утверждают, что философия - это не спекулятивная деятельность, которая может быть хладнокровно отделена от таких фундаментальных вопросов бытия, как смерть, жизнь и свобода. Философия, которая основывается главным образом на интеллекте, отвергается ими. Философия должна быть “исполнена страсти” и находиться в состоянии возвышенного чувства, которое только одно может открыть высшую реальность. Поэтому Мигель Унамуно осуждает тех, кто строит философию лишь только своим интеллектом, как “торговцы определениями” и “профессионалы мысли”. Далее, экзистенциализм не является “систематической” философией. В итоге, экзистенциализм не взаимодействует с педагогами с целью установления определенных правил, необходимых для выполнения, или установленных программ. С другой стороны, это не обеспечивает такого духа и отношения, которые могут быть применимы к образованию. Именно с этих позиций мы будем смотреть на философию, лежащую в основе экзистенциализма. Пусть читатель возьмет на заметку, изучая раздел об экзистенциализме, что экзистенциалисты не излагают свои мысли в категориях метафизики, гносеологии и аксиологии. Тем не менее, все же существует определенная позиция, с которой они выступают. Она состоит в том, что экзистенциалисты выступают против любого анализа. Эта задача выполнена для новичков в философии, которые нуждаются в определенной отправной точке, которая может быть обеспечена данным анализом и классификацией. Обретя эту основу, им легче будет исследовать данный вопрос, осуществлять оценку и сравнения.

Реальность как существование. Индивидуальное существование является центральным пунктом экзистенциалистского видения реальности. Один из способов рассмотреть метафизическую основу экзистенциализма - противопоставить его неосхоластическому положению о том, что сущность предшествует существованию в отношении времени. Например, некоторые неосхоласты смотрели на Бога как на Творца всех вещей - включая людей. Они утверждают, что идея человечества была в Его сознании до того, как Он создал людей. Экзистенциализм начинается с изменения хронологического порядка в этом тезисе. Таким образом, существование предшествует сущности. Личность прежде всего существует, а уже потом он или она должны попытаться определить свою сущность. В мире, который не дает ответов, человек сталкивается с такими вопросами, как “Кто я такой?” и “В чем смысл жизни?” Этот акт повседневной жизни является процессом определения человеческой сущности.

Истина как выбор. Личность является центром гносеологии экзистенциализма - не человечество как вид, а конкретные люди как индивидуумы. Вселенная не создает смысла и абсолютных истин. Скорее, сам человек придает смысл таким вещам, как природа. Отметим, например, говорит экзистенциалист, как “законы” природы изменились с течением времени, поскольку в разные времена придавали природе различное значение. Люди желают верить в вечные истины; и, как результат, каждый предпочитает верить в то, во что он сам хочет верить. Если существование предшествует сущности, тогда сперва существует индивидуальная личность, и лишь затем следуют ею создаваемые идеи. Все познание присуще самому человеку, и лишь только он сам принимает решение о том, что есть истина. Истина, таким образом, может рассматриваться в понятиях экзистенциального выбора, который основан на авторитете личности.



Ценности, устанавливаемые личностью. Также, как центр традиционной философии лежал в области метафизики, а прагматизма - в области гносеологии, центр философии экзистенциализма находится в области аксиологии. Если экзистенциальная метафизика может быть выражена словом “существование”, а ее концепция гносеологии - словом “выбор”, то отсюда следует, что основная доля жизнедеятельности и философского интереса должны быть переплетены с аксиологическими интересами личности, которая осуществляет экзистенциальный выбор. Экзистенциалисты столкнулись со сложной задачей: производить ценности из ничего. Индивидуумы выброшены в жизнь без своего на то согласия, и каждый волен становиться тем, кем желает. Люди ничем не ограничены. Скорее, они “приговорены быть свободными”. В силу этой свободы, каждый человек ответствен за свой выбор и поступок.
§ 29. Постмодернизм
Один из способов лучше понять постмодернизм - рассмотреть идеи некоторых его ведущих теоретиков. Этот раздел посвящен разбору того весомого вклада, который внесли в постмодернистскую теорию такие ученые, как Ричард Рорти, Жак Деррида, Жан - Франсуа Лиотар и Мишель Фуко.

Мы уже получили некоторое впечатление о Рорти в нашем обсуждении неопрагматизма в четвертой главе. Рорти стоит у истоков современной гносеологии благодаря критике того, что он рассматривает как ее центральную метафору - образа сознания как зеркала реальности. Рорти, как мы уже видели, отвергает этот взгляд с его пониманием истины. Для Рорти, язык и мысль могут быть инструментами для отражения наряду с опытом, но они определенно не дают нам картины реальности. Таким образом, здесь мы сталкиваемся с гносеологическим субъективизмом. Человек может иметь мнения, но не истину. В результате, люди могут и должны поддерживать философскую беседу, даже несмотря на то, что они не способны объективно обосновать свои взгляды. Этот субъективизм Рорти свойствен также и для работы Деррида. Деррида подверг нападкам то, что он называет “логоцентризмом” Западного общества. Как видит это он, центральная задача философии состоит в понимании логоса или центрального контролирующего разумного принципа вселенной. К сожалению, философы потерпели поражение в этой попытке, потому что они соприкасались скорее не с самой реальностью, а с языком, который, как они думали, представляет эту реальность. Таким образом, все, что они на самом деле имеют - это их сочинения или тексты, а не понимание объективной реальности. Проблема состоит в том, что и автор, и читатели привносят в текст значения, берущие начало в неповторимом личном опыте. Таким образом, то, что они получают, когда читают текст, является не объективным мнением или даже тем, что, возможно, имел в виду автор, а их собственной интерпретацией, основанной главным образом на бессознательных установках. То, что необходимо сделать, предполагает Деррида,- это “деконструировать” тексты путем раскрытия этих установок, выраженных такими вещами, как выбор слов, сокрытие смысла в игре слов и т.д. Когда люди раскрывают тексты, они видят, что западная философская позиция тиранизирует, пресекает, исключает или отбрасывает другие позиции. Деррида отмечает, что вместо того, чтобы просто ограничиваться доминирующей позицией, людям следует стремиться к разнообразию. Это дало поддержку некоторым небольшим группам и феминистам, соединив их с деконструкционалистами в борьбе за равные права. Третье течение постмодернизма основывается на работе Мишеля Фуко. Фуко исследовал скрытые значения языка. Он предположил, что Западное общество на протяжении веков ошибочно верило в то, что существует объективное знание, которое ожидает своего часа быть открытым, что это знание является бесценным и приносит пользу скорее всем людям, нежели просто отдельным классам. Фуко отклоняет каждую из этих позиций и вводит четвертый тезис, согласно которому социальный аспект знания состоит в том, что его создают те, кто стремится узаконить свою власть, и это знание, исходящее от властей, используется с целью контролировать и подчинять других людей и народы. В такой работе, как “Археология знания” Фуко доказывает концепции, в соответствии с которой безумие есть скорее часть языка, нежели факт, необходимо присущий жизни. Эти языковые формы развиваются людьми и используются с целью контролировать других людей. Однако, в основе они являются скорее человеческим созданием, чем отражением реальности. Необходимо альтернативное суждение о том, что маргинальные группы могли бы быть освобождены из-под подчинения господствующих классов. Как и следовало ожидать, маргинальные группы (такие, как расовые меньшинства, феминисты, гомосексуалисты) более чем счастливы использовать тезис Фуко о социально-создаваемом знании в качестве оружия в своих попытках изменить существующий порядок вещей. Последний постмодернистский теоретик, о котором мы поговорим - Жан Франсуа Лиотар. “Я определяю постмодерн, - писал он, как недоверчивость (скептицизм) по отношению к метаистории. Под метаисторией он понимает те основные философско-исторические формы понимания реальности, которые узаконивают существующий порядок вещей, вырабатывая доводы, подтверждающие законность и справедливость этого статус кво. Эта метаистория, заявляет Лиотар, - не реальность, а система мифов, используемая для поддержания общественных отношений в данном обществе. Религиозные философские школы подпадают под управление метаистории и, таким образом, управляются так называемой светской метаисторией. Таким образом, метаистория основана на использовании языка и используются с целью контролировать людей. Философы, с которыми мы познакомились в двух последних параграфах, расходятся по многим вопросам, но, как пишет Гари Лэнд,

они заложили философские основы постмодернизма тремя основными тезисами. Во-первых, люди не имеют доступа к реальности и, следовательно, средств для постижения истины не существует. Во-вторых, реальность недоступна, потому что мы являемся пленниками языка, который придает форму нашим мыслям прежде, чем мы можем помыслить, и поэтому мы не можем выразить то, о чем мы думаем. В-третьих, мы создаем реальность посредством языка, и поэтому природа реальности определяется тем, кто имеет власть формировать язык.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11