Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ученые записки Выпуск V. Ббк 67




страница4/28
Дата15.05.2017
Размер5.71 Mb.
ТипУченые записки
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Библиография:

  1. Рожкова М.А., Елисеев Н.Г., Скворцов О.Ю. Договорное право: соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения / под общ. ред. М.А. Рожковой. М.: Статут, 2008.


Могилевец Оксана Михайловна,

магистр юриспруденции, старший преподаватель кафедры гражданского права

Западно-Сибирского филиала РАП (г. Томск)

Недвижимость и сделки с недвижимостью в свете изменений Гражданского кодекса Российской Федерации

Как известно, впервые в российском законодательстве термин «недвижимость» появился благодаря Указу Петра I «О наследовании движимостей и недвижимостей» (Указ «О единонаследии»). Изначально дореволюционные цивилисты выделяли два признака, при наличии которых объект мог быть отнесен к недвижимости: неразрывная связь с землей и невозможность перемещения без причинения несоразмерного ущерба назначению.[1. Т.1.] При этом устанавливался определенный порядок совершения сделок с недвижимостью. Сделки с недвижимостью требовали крепостной формы. Процедура отчуждения недвижимости состояла из следующих этапов: 1. Стороны в присутствии младшего нотариуса составляли крепостной акт, который вносился в актовую книгу. 2. Крепостной акт передавался на утверждение старшему нотариусу. 3. Старший нотариус, убедившись в подлинности представленных документов, законности акта и принадлежности имущества лицу, отчуждающему это имущество, делал на выписке из актовой книги (которая вместе с крепостным актом передавалась на утверждение) об утверждении и вносил ее в крепостную книгу, где она оставалась, как подлинный крепостной акт, для хранения в нотариальном архиве. Участники же сделки получали лишь выписку из крепостной книги за подписью и печатью старшего нотариуса. 4. Обо всех, совершенных таким образом, крепостных актах о переходе права собственности на недвижимое имущество, старший нотариус сообщал в местную земскую или городскую управу для сведения и в Санкт-Петербургскую сенаторскую типографию для напечатания объявления в сенаторских ведомостях. А об актах, которыми ограничивается право собственности на недвижимость, составлялась запретительная статья и вносилась в местный сборник запретительных статей, о чем делалась отметка на выписке из крепостной книги. [2. Т.1.]

После 1917 года взгляды законодателя на недвижимость изменились кардинальным образом. Так, в Гражданском кодексе РСФСР 1922 года [3] отменялось деление имущества на движимое и недвижимое. В примечании к статье 21 ГК РСФСР 1922 года указывалось, что с отменой частной собственности на землю деление имущества на движимое и недвижимое отменено. Однако уже в ст. 185 ГК РСФСР 1922г. устанавливается, что купля-продажа строений и права застройки должна, под страхом недействительности, должна быть совершена в нотариальном порядке, с последующей регистрацией в подлежащем коммунальном отделе. Аналогичные положения содержались в Гражданском кодексе РСФСР 1964 года [4]. В частности, статья 239 ГК РСФСР 1964г. устанавливала, что договор купли-продажи жилого дома (части дома), находящегося в городе или поселке городского типа, должен быть нотариально удостоверен, если хотя бы одной из сторон является гражданин, и зарегистрирован в исполнительном комитете районного, городского Совета депутатов трудящихся. Договор купли-продажи жилого дома (части дома), находящегося в сельском населенном пункте, должен быть совершен в письменной форме и зарегистрирован в исполнительном комитете сельского Совета депутатов трудящихся. Несоблюдение установленных правил, влекло недействительность договора. Помимо договора продажи жилых помещений особые правила совершения предусматривались и для договора дарения жилого помещения (ст. 257 ГК РСФСР 1964г.). Таким образом, с одной стороны, не признавая деление имущества на движимое и недвижимое, советский законодатель все же предусматривает для сделок с отдельными объектами, которые по своей природе являются недвижимыми, особые правила совершения сделок.

И только в 1990 году в Законе «О собственности РСФСР» [5] появляется категория «недвижимость». Так в статье 7 указанного акта, говорится о таком способе возникновения права собственности, как приобретательная давность. Однако, что понимается под недвижимостью, указанный закон не рассматривает, хотя говорит о том, что объектами права собственности могут выступать земельные участки, предприятия, участки недр. И лишь в статье 4 Основ гражданского законодательства Союза ССР и Республик [6] (далее – Основы 1991 года) закрепляется деление имущества на движимое и недвижимое. А также указываются объекты, которые с точки зрения законодателя следует рассматривать в качестве недвижимого. Но обязательность государственной регистрации права собственности и иных вещных прав, а также обязательность государственной регистрации или нотариального удостоверения сделки с недвижимостью Основы 1991 года не предусматривали. Кроме того, Основы 1991 года не устанавливали каких-либо признаков, при наличии которых имущество относится к недвижимому имуществу.

И лишь с разработкой и принятием первой части Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), законодатель не только предусмотрел критерии отнесения имущества к недвижимому, но и установил, что права на недвижимое имущество подлежат обязательной государственной регистрации. А также, что право собственности на недвижимое имущество, если иное не установлено законом, возникает с момента его государственной регистрации. Статья 130 ГК РФ устанавливает, что для признания объекта недвижимым необходимо, чтобы объект обладал неразрывной связью с землей и невозможность перемещения объекта без причинения несоразмерного ущерба назначению. Таким образом, российский законодатель при составлении ГК РФ взял наработки дореволюционных цивилистов.

На сегодняшний день к недвижимому имуществу относятся: земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства. Также правовой режим недвижимости распространяется на движимые по своей природе объекты, такие как: воздушные суда, космические объекты, морские суда и суда внутреннего транспорта, подлежащие государственной регистрации. Кроме того, статья 132 ГК РФ относит к недвижимости предприятие, как имущественный комплекс. Однако разработчики Концепции развития гражданского законодательства и проекта Федерального закона о внесении изменений в Гражданский кодекс РФ (далее – ФЗ о внесении изменений в ГК РФ) предлагают несколько изменить представление общества в отношении недвижимости. Так, в соответствии с предлагаемыми изменениями «к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) будут относиться: земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства. К недвижимым вещам будут относиться жилые и нежилые помещения, выделенные в установленном порядке в качестве самостоятельных объектов гражданских прав. Законом к недвижимым вещам может быть отнесено иное имущество. В качестве недвижимой вещи, участвующей в обороте как единый объект (статья 133), признается единый имущественный комплекс – совокупность объединенных единым назначением зданий, сооружений и иных аналогичных объектов, неразрывно связанных физически и технологически (в том числе линейных объектов – железные дороги, линии электропередач, трубопровод и др.), либо расположенных на едином земельном участке, если объединение указанных объектов в одну недвижимую вещь отражено в едином государственном реестре прав на недвижимое имущество (статья 131). Земельный участок и находящееся на нем здание, сооружение, объект незавершенного строительства, принадлежащие на праве собственности одному лицу, признаются единым объектом и участвуют в гражданском обороте как одна недвижимая вещь.» [7]

Следует отметить, что меняется и формулировка ст. 132 ГК РФ, посвященная предприятию, как имущественному комплексу. На сегодняшний день ст. 132 ГК РФ гласит, что предприятие, как имущественный комплекс, является недвижимым имуществом. Кроме того, §8 главы 30 и §5 главы 34 ГК РФ устанавливают правила совершения сделок по отчуждению и передачи предприятия во временное владение и (или) пользование на возмездной основе. Так, ст. 560 ГК РФ устанавливает, что договор продажи предприятия, как имущественного комплекса должен быть заключен в письменной форме путем составления одного документа подписанного сторонами. Кроме того, п. 3 ст. 560 ГК РФ момент заключения договора связываем с датой государственной регистрации договора в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним (Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии). Аналогичное предписание содержится и в ст. 658 ГК РФ.

Разработчики проекта Федерального закона о внесении изменений в ГК РФ предлагают несколько иначе подходить к трактовке предприятия, как объекта права. Так, в ближайшем будущем, ст. 132 ГК РФ будет изложена в следующей редакции: «1. Предприятием как единым объектом оборота признается имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности. В состав предприятия как имущественного комплекса входят все виды имущества, предназначенные для его деятельности, включая земельные участки, здания, сооружения, оборудование, инвентарь, сырье, продукцию, права требования, долги, а также права на обозначения, индивидуализирующие предприятие, его продукцию, работы и услуги (коммерческое обозначение, товарные знаки, знаки обслуживания), и другие исключительные права, если иное не предусмотрено законом или договором.

2. Права на предприятие переходят, в том числе на основании сделок, в соответствии с правилами, установленными ГК РФ.

3. Сделки, предметом которых является предприятие, должны быть нотариально удостоверены.



4. Сведения о сделках, предметом которых является предприятие, подлежат обязательной публикации».[7] Прямого указания, что предприятие как единый объект оборота следует рассматривать в качестве недвижимого имущества, в проекте закона не содержится. Хотя сделки с указанным объектом должны быть нотариально удостоверены. Не совсем понятно, для каких целей предлагается заменить государственную регистрацию сделок с предприятием на нотариальное удостоверение. Государственная регистрация, как уже не раз подчеркивалось, никакого отношения к форме сделки не имеет. В соответствии со ст. 2 ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» [8], под государственной регистрацией прав на недвижимое имущество и сделок с ним следует понимать юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество в соответствии с ГК РФ. Государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке. Государственная регистрация сделок с предприятием, да и не только, создает определенные гарантии защиты прав сторон по договору. До тех пор, пока в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество содержится запись о зарегистрированном договоре, но не зарегистрирован переход права собственности, продавец, являясь юридически собственником имущества, лишается возможности заключать аналогичные сделки в отношении проданного имущества. Так, «строительная организация обратилась в арбитражный суд с иском к учреждению юстиции об обжаловании отказа в государственной регистрации. Из представленных документов следовало, что строительная организация, являющаяся собственником нескольких жилых квартир в построенном ею жилом доме, подписала договор купли - продажи одной из этих квартир с акционерным обществом. Учреждение юстиции отказало в регистрации на том основании, что ранее им уже был зарегистрирован договор купли - продажи той же квартиры, заключенный между упомянутой выше строительной организацией (продавцом) и индивидуальным предпринимателем (покупателем).

В обоснование предъявленного требования строительная организация, не оспаривая факта заключения договора купли - продажи той же квартиры с другим покупателем, ссылалась на то, что, хотя договор купли - продажи был зарегистрирован в установленном порядке, переход права собственности на нее к покупателю не был зарегистрирован. Строительная организация оставалась собственником квартиры и имела право распорядиться ею, заключив новый договор купли - продажи. Следовательно, учреждение юстиции было обязано зарегистрировать новый договор купли - продажи. Арбитражный суд пришел к выводу, что наличие в Едином государственном реестре прав записи о зарегистрированном договоре купли - продажи квартиры препятствует совершению записи о регистрации нового договора купли - продажи той же квартиры, заключенного тем же продавцом, до тех пор, пока регистрационная запись о более раннем договоре не будет погашена записью о прекращении упомянутого договора ввиду его расторжения, отказа от него одной из сторон или прекращения по другим основаниям. Поэтому учреждение юстиции правомерно отказало сторонам нового договора купли - продажи в его государственной регистрации».[9] Однако, если речь идет о сделках с недвижимостью, которые государственной регистрации не подлежат, а также о нотариально удостоверенных сделках, у сторон, такой защиты нет. И приобретатель по сделке, не требующей государственной регистрации, может не знать, что продавец в одностороннем порядке отказался от заключенного с ним договора, и продал недвижимое имущество третьему лицу по более выгодной цене. Конечно, продавец может так поступить лишь до тех пор, пока стороны не подадут заявление о государственной регистрации перехода прав по заключенному между ними договору, т.е. до тех пор, пока в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество в качестве собственника будет выступать именно продавец. Здесь следует подчеркнуть, что действующее гражданское законодательство не устанавливает каких-либо сроков, в течение которых стороны должны обратиться в орган, осуществляющий государственную регистрацию. Таким образом, несовершенство действующего законодательства создает возможности для мошеннических действий, а также для одностороннего отказа от заключенного договора. Однако разработчики Концепции развития гражданского законодательства, проекта ФЗ о внесении изменений в ГК РФ, указанные несовершенства не устраняют, а создают больше простора для деятельности недобросовестных участников гражданского оборота. Так предлагается, все сделки с недвижимостью совершать не в простой письменной, а нотариально удостоверенной форме. Государственная регистрация сделок устраняется и остается лишь государственная регистрация прав на недвижимое имущество. Но возникает вопрос, сможет ли нотариальное удостоверение создать гарантии для сторон по сделке? Не возникнут ли на практике те проблемы, которые у нас существовали до введения в действие ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»? В проекте ФЗ о внесении изменений в ГК РФ указывается, нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности содержания сделки, а также права стороны на ее совершение, и осуществляется нотариусом или другим должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате. Но сможет ли нотариальное удостоверение создать те же гарантии, что и государственная регистрация? Заключив сегодня договор у одного нотариуса, не сможет ли недобросовестный продавец завтра заключить аналогичный договор с другим лицом, но уже у другого нотариуса? Либо на нотариусов необходимо будет возложить обязанность по ведению единого реестра всех сделок с недвижимостью, для того, что бы при нотариальном удостоверении сделки нотариус мог быть уверен, что ранее аналогичная сделка этим же продавцом не заключалась. Но на сегодняшний день, существующая система регистрации прав и сделок с недвижимостью, уже создала соответствующий реестр. Так зачем ломать уже отлаженную систему и создавать возможности для нарушений и злоупотреблений правом? Ответы на поставленные вопросы, ни разработчики Концепции развития гражданского законодательства, ни разработчики ФЗ о внесении изменений в ГК РФ не дают.

Еще одним нововведением выступает стремление разработчиков проекта ФЗ о внесении изменений в ГК РФ, в самом Гражданском кодексе указать, что понимается под жилым помещением и прописать виды жилых помещений. Так предполагается, что в ГК РФ появятся ст. 2981, 2982. Статья 2981 ГК РФ определяет, что «1. Жилым помещением признается помещение, предназначенное для проживания граждан. Гражданин – собственник жилого помещения может использовать его для личного проживания и проживания членов его семьи. Жилые помещения могут предоставляться собственником в пользование другим лицам для проживания граждан на основании договора.

2. Жилыми помещениями являются помещения, пригодные для проживания. Пригодность помещения для проживания определяется в соответствии с жилищным законодательством.

К числу жилых помещений не могут быть отнесены вспомогательные помещения.

3. Пользование жилым помещением для целей, не связанных с проживанием граждан, допускается только после перевода такого помещения в нежилое. Перевод помещений из жилых в нежилые производится в порядке, определяемом жилищным законодательством.»[7]. Не совсем понятно, для каких целей необходимо дублировать понятие жилого помещения в ГК РФ и Жилищном кодексе РФ (далее - ЖК РФ). В действующем ЖК РФ, в ст. 15 указывается, что жилым помещением признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства (далее - требования)).[10] В ЖК РФ указывается и целевое назначение жилого помещения (ст. 17 ЖК РФ), а кроме того, прописывается, что жилое помещение может быть использовано для осуществления профессиональной деятельности или индивидуальной предпринимательской деятельности проживающими в нем на законных основаниях гражданами, если это не нарушает права и законные интересы других граждан, а также требования, которым должно отвечать жилое помещение. Статья 2981 ГК РФ, такой возможности по использованию жилого помещения не предусматривает, и по ее смыслу, жилое помещение может быть использовано лишь для проживания. Но устанавливая данные правила, не ограничиваются ли права и законные интересы собственника или законного владельца жилого помещения, который использует жилое помещение, помимо проживания, еще и для занятия предпринимательской деятельностью? Что же касается ст. 2982 ГК РФ, то в ней предусматривается виды жилых помещений, перечень которых отличается от видов жилых помещений, предусмотренных ст. 16 ЖК РФ. Статья 2982 ГК РФ устанавливает, что жилые помещения могут быть двух видов: «квартира и комната. Квартирой признается жилое помещение с отдельным входом, состоящее из одной или нескольких комнат и вспомогательных помещений и составляющее обособленную часть здания. Право собственности на квартиру возникает с момента его государственной регистрации.

Комнатой признается жилое помещение, расположенное в квартире. Право собственности на комнату возникает с момента его государственной регистрации. Государственная регистрация права собственности на комнату прекращает право собственности на квартиру, в которой находится данная комната. Собственник квартиры не вправе требовать государственной регистрации права собственности на расположенные в ней комнаты, если иное не предусмотрено законом. Квартира, состоящая из комнат, в отношении которых зарегистрировано право собственности, признается коммунальной. Коммунальная квартира не признается объектом гражданских прав и не может быть предметом сделок. Вспомогательные помещения коммунальной квартиры признаются общим имуществом собственников комнат». [7] Статья же 16 ЖК РФ, помимо квартиры и комнаты выделяет еще один вид жилых помещений – жилой дом. Таким образом, разработчики проекта ФЗ о внесении изменений исключают жилой дом из видов жилых помещений. Возникает вопрос: будет ли жилой дом выступать объектом права, и каково его целевое назначение (жилое или нежилое)? И на этот вопрос в проекте ФЗ о внесении изменений в ГК РФ ответа нет.

Исходя из сказанного, можно прийти к выводу, что не все нововведения, являются необходимыми и направлены на устранение существующих пробелов. Конечно, государственная регистрация сделок, возможно с одной стороны, усложнит гражданский оборот, но с другой – создаст определенные гарантии для сторон (например, невозможность в одностороннем порядке отказаться от заключенного договора, не ставя в известность вторую сторону). Отказываться от государственной регистрации сделок с недвижимостью и введение нотариального удостоверения всех сделок с недвижимым имуществом, может негативно отразиться на состоянии гражданского оборота. Существующая система регистрации прав и сделок с недвижимым имуществом является отработанной, и пока нет никакой необходимости ее ломать и создавать новую. Поэтому законодателям следует еще раз все хорошо взвесить, прежде чем закреплять положения, которые могут негативно отразиться на всем гражданском обороте.
Библиография:


  1. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 1. – М.: Статут, 2005. – 461 с. (Классика российской цивилистики.)

  2. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. – М.: Статут, 2005. – 462 с. (Классика российской цивилистики.)

  3. Известия ВЦИК. 12.11.1922. № 256.

  4. Ведомости ВС РСФСР.1964. № 24. Ст. 406.

  5. Закон РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР»// Ведомости съезда народных депутатов РСФСР. 27.12.1990. № 30. Ст. 416.

  6. Основы Гражданского Законодательство Союза ССР и республик (утв. ВС СССР 31 мая 1991 г. N 2211-I)// Ведомости ВС СССР. 26.06.1991. № 26.Ст. 733.

  7. Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса РФ, а также в отдельные законодательные акты РФ»// http://www.consultant.ru/law/hotdocs/12976.html

  8. Федеральный закон от 21.07.1997 № 122-ФЗ (ред. от 01.07.2011) «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»// Российская газета. 30.07.1997. № 145, СПС «Консультант», осенний семестр 2011г.

  9. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16.02.2001 № 59 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»// Вестник ВАС РФ. 2001. № 4.

  10. Жилищный кодекс Российской Федерации от 29.12.2004 № 188-ФЗ (ред. от 04.06.2011)// Российская газета. 12.01.2005. № 1, СПС «Консультант», осенний семестр 2011г.



Могилевец Оксана Михайловна,

магистр юриспруденции, старший преподаватель кафедры гражданского права

Западно-Сибирского филиала РАП (г. Томск)

Нематериальные блага и личные неимущественные права

в гражданском праве России

Первый официальный документ, посвященный гарантиям прав человека, появился в СССР 05.09.1991г. Таковым документом стала Декларация прав и свобод человека. В целях признания и обеспечения прав человека в России 22.11.1991г. Верховный Совет РФ утвердил декларацию прав и свобод человека и гражданина [1]. Положения этого важного документа были включены и в текст Российской Конституции. Закрепление прав и свобод человека в Основном Законе страны и других основополагающих источниках прав человека определяет ориентацию на обеспечение всех государственных органов, а общества – контроля за тем, как эти права и свободы обеспечиваются властью в повседневной практической жизни.

Статья 1 Всеобщей Декларации прав человека (1948г.) гласит: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства» [2. Т.1 С. 461]. В наши дни реальность прав человека в России должна рассматриваться как своего рода показатель гуманизма общества, социального строя и как критерий оценки действий законодательной и исполнительной власти.

Проблемам регулирования личных неимущественных отношений в последнее время уделяется все больше и больше внимания со стороны российских цивилистов. Это внимание обусловлено в первую очередь соответствующими положениями международного права, признанного Российской Федерацией, нормами Конституции, а также нормами ГК РФ.

Регулирование личных неимущественных отношений осуществляется совокупно нормами ряда отраслей права, тогда как их защита - прежде всего предмет гражданского права. Хотя необходимо упомянуть, что применительно к гражданскому праву в теории существовали и существуют два мнения по поводу нематериальных благ и связанных с ними личных неимущественных прав. Одни ученые придерживаются точки зрения, согласно которой гражданское право не регулирует, а лишь охраняет личные неимущественных права [3. С. 56-66], тогда как другие утверждают о невозможности противопоставления регулирования и охраны прав постольку, поскольку регулирование и означает, в частности, охрану [4].

Д.И. Мейер утверждал, что: «Объектом права технически называется то, что подлежит господству лица как субъекта права. Предметами, подлежащими господству лица, являются лица, вещи и чужие действия (действия других лиц), так что все права по их объекту представляются или правами на лица, или правами на вещи, или правами на чужие действия. Но права на лица чужды имущественного характера, гражданское, же право имеет дело только с имущественными правами, так что правам на лица нет, собственно, места в гражданском праве. И нам приходится, поэтому остановиться на двучленном разделении объекта права, т. е. принять, что объектами гражданского права представляются вещи и чужие действия. Оба эти предмета подходят под понятия имущества, так что, можно сказать, имущество представляется объектом гражданского права. И этим еще полнее характеризуется объект гражданского права, точнее определяются те предметы, которые подлежат господству лица как субъекта гражданского права» [5]. То есть по сути дела, происходил отказ от признания за гражданским правом связи с объектами, не имеющими материального содержания.

В этом Д.И. Мейера поддержал и О.С. Иоффе. Так О.С. Иоффе придерживался точки зрения, согласно которой, личные неимущественные отношения, не связанные с имущественными, не могут приниматься во внимание при определении предмета гражданско – правового регулирования [6. С. 8].

В настоящее время большее признание получает точка зрения, согласно которой функция гражданско-правового регулирования в сфере личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными, сводиться к защите объекта этих отношений – нематериальных благ, если иное не вытекает из их существа.

В соответствии с Федеральным законом от 18.12.2006 N 231-ФЗ с 01.01. 2008 абз. 1 п. 1 ст. 2 изложен в новой редакции: «Гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальных прав), регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников». Таким образом, законодатель вводит в предмет гражданско-правового регулирования личные неимущественные отношения, как связанные с имущественными, так и не связанные. Безусловно, следует согласиться с тем, что в предмет гражданского права не включаются нематериальные блага. Следует не забывать, что и ранее они не включались в предмет гражданско-правового регулирования. Ведь, как известно, предметом регулирования любой отрасли составляют определенные общественные отношения, но не блага (будь, то блага материальные или нематериальные).

Здесь же может возникнуть еще один спорный вопрос о соотношении нематериальных благ и личных неимущественных прав. Неимущественные отношения складываются по поводу нематериальных благ, которые присущи любому лицу от рождения (жизнь, здоровье, благоприятная окружающая природная среда) либо приобретаются в силу указания закона (имя, неприкосновенность места жительства и т.д.).

Нематериальное благо представляет, по своей сути, прежде всего «некое комплексное общественно полезное свойство субъекта права, основное содержание и назначение которого состоит в индивидуализации физического либо юридического лица, являющегося субъектом правоотношений, а также в его защите от внешнего воздействия государства, его органов и иных субъектов общественных отношений» [7].

«Первое, в чем человек нуждается, - писал И.А. Покровский - это, конечно, охрана его самых элементарных благ - жизни, телесной неприкосновенности, свободы. И право, действительно, искони берет на себя такую охрану, ограждая эти блага путем самых серьезных уголовных наказаний за их нарушение. Однако и гражданское право не остается в стороне: оно рассматривает, в свою очередь, все посягательства на эти блага как гражданский деликт и связывает с ними обязанность возмещения причиненного вреда. Человек уже в самый момент своего появления приобретает естественное право на защиту этих благ, они составляют его прирожденные права, jura connata, права, вытекающие из самого качества человека как личности» [8].

Далее И.А. Покровский указывал, что возрождение концепции нематериальных благ и связанных с ними неимущественных прав было обусловлено развитием имущественного оборота, когда из-за имущественных интересов начинают «проглядываться» интересы неимущественные. Первоначально они сводились к праву на имя, а в случае осуществления лицом торговой деятельности - праву на фирму и присущую ей деловую репутацию (торговое имя). При этом репутация признавалась не менее важной не только для торговых людей, но и для обывателей. «Чем богаче внутреннее содержание личности, тем более дорожит она своим именем, и тем нежелательнее для нее какое-нибудь злоупотребление или смешение» [8]. И.А. Покровский также указывал, что «многое в жизни человека составляет область, не предназначенную для постороннего глаза, и потому всякое непрошеное вторжение в нее может причинять весьма серьезные страдания» [8].

Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что чувствовалась необходимость предоставить заинтересованному лицу возможность добиваться судебным порядком простого признания своего права на имя и запрещения другим пользоваться этим именем. «А это предполагало возведение права на имя на степень самостоятельного субъективного гражданского права, и притом права, не приобретаемого тем или другим специальным актом, а связанного с самым бытием человеческой личности» [8].

В советский период ряд ученных рассматривали неимущественные права, в частности право на честь и достоинство, в качестве субъективных прав, составляющих саму гражданскую правоспособность лица. «Право на моральную оценку является одним из видов субъективного права, хотя и не может быть охарактеризовано с активной стороны. Оно означает право лица требовать, чтобы любое третье лицо воздерживалось от сообщения о нем порочащих фактов и оценок, не соответствующих действительности. Осуществление субъективного права характеризуется возможностью обращения к государственному принуждению» [9. С. 34-35].

Однако были и противники данной концепции, которые считали, что неимущественные права, в частности право на честь, достоинство, не относятся к субъективным правам личности. Так В.А. Тархов придерживался позиции, согласно которой: «Если говорить о чести, достоинстве гражданина или организации, то очевидно, что до посягательства на них поведение данного гражданина или организации нельзя охарактеризовать с активной стороны и поэтому не представляется возможным применить понятия «возможности и обеспеченности определенного поведения» [10. С. 115]. И данное утверждение его приводит к выводу, что в этом случае нет и субъективного права. То есть он считал, что «право на честь» как таковое не существует «по крайней мере, как субъективное право в конкретных правоотношениях» [10. С. 115]. Правда В.А. Тархов признавал, что после посягательства на честь и достоинство лица ему предоставляется «возможность определенного поведения», то есть право на иск. Аналогичной точки зрения придерживался и К.Ф. Егоров, который не считал право на честь субъективным правом и потому, что, по его мнению, нет юридических фактов их возникновения и объекта правоотношения [11. С. 114]. К.Ф. Егоров рассматривает вопрос возникновения самого блага чести и достоинства, рассуждая о том, с какого момента времени мыслима моральная оценка лица и когда она приобретает для него значение [11. С. 145, 157]. Не признавая право на честь (как впрочем, и другие личные права) субъективным правом, К.Ф. Егоров все же включает его в состав правоспособности [11. С. 145, 146, 149, 153].

Характеризуя честь, как объект права, М.М. Агарков отнес ее к «личным благам», пояснив, что под этим термином понимаются блага, неотделимые от личности человека [12. С. 34-35]. Так же М.М. Агарков считал, что не следует смешивать понятие блага и права на него.

Однако независимо от указанных выше точек зрения по вопросу возникновения субъективного права, неизменным оставалось и остается до сих пор положение, согласно которому субъективное право лица рассматривается как мера его возможного поведения, обеспеченная законом и тем самым соответствующая поведению иных обязанных лиц. Мера поведения при этом не рассматривается как конкретное нематериальное благо. Таким образом, можно придти к выводу, что наука гражданского права разграничивает понятия нематериальных благ и неимущественных прав на них.

В последнее время стали появляться исследования, согласно которым предлагается изменить словосочетание «нематериальные блага» на «неимущественные блага» [13. С. 7]. И в качестве обоснования предложенной позиции автор исходит из того, что «понятие неимущественных благ включает, как материальные, т.е. имеющие вещественное содержание (например, деловая репутация), так и нематериальные (например, честь, достоинство) блага» [13. С. 7]. Думается, что все же правильнее говорить о нематериальных благах. Так как, согласно толковому словарю «нематериальный» - означает невещественный, духовный [14. Т.1. С. 1006]. Деловая репутация – это совокупность качеств и оценок, «с которыми их носитель ассоциируется в глазах своих контрагентов, клиентов» [15. С.18]. О каком вещественном содержании может идти речь? Ведь деловая репутация, это представление о лице в определенной области, о его навыках и качествах.

Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что вопрос о включении в предмет гражданского права личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными, вызвал оживленную дискуссию в связи с проведением кодификации общесоюзного и республиканского гражданского законодательства в начале 60х годов XX века. В связи, с чем выделялись три основные концепции, которые условно можно назвать радикальной, негативной и позитивной.

Согласно радикальной концепции отношения по поводу благ, неотделимых от личности, образуют самостоятельный предмет регулирования. Однако отмечалось, что удельный вес этих отношений недостаточно велик для выделения их в самостоятельную отрасль права [16. C.60].

Считалось, что эти отношения оригинальны, автономны, обособлены от других отношений, и для их защиты используются не только гражданско-правовые способы. [17. C. 60-61]

Сторонники негативной концепции считали, что предметом гражданского права являются имущественные отношения и связанные с ними личные неимущественные. Личные отношения, не связанные с имущественными, гражданским правом не регулируются, а только охраняются, что объясняется разграничением понятий охраны и регулирования. Регулирование различали в широком (сюда входит и охрана) и узком смысле, когда оно ограничивается определением прав и обязанностей участников отношения. А правовая охрана выражается в применении санкции к правонарушителю, то есть, направлена на восстановление нарушенных отношений.[18. C.13] Считалось, что закон не определяет активных действий, которые мог бы совершить управомоченный, а лишь указывает на неприкосновенность соответствующих личных благ и на способы защиты [19. C. 35-36 ]. Исходя из этого, делался вывод о том, что личные неимущественные права не регулируются гражданским законодательством.

Представители же позитивной концепции утверждали, что личные неимущественные права не только охраняются, но и регулируются гражданским правом.[20. C. 23]

До последнего времени велись дискуссии по поводу включения личных неимущественных прав в предмет гражданского права. Однако приоритетной и признаваемой большинством ученых выдвигалась концепция о регулировании и охране личных неимущественных прав гражданским правом. В качестве обоснования приводились доводы о том, что как имущественные, так и личные неимущественные отношения имеют ряд сходных черт: выражают принадлежность определенных благ конкретным лицам и характеризуются обособленностью лиц в этих отношениях, их автономностью, равенством, при нарушении восстановляются, как правило, в исковом порядке.

Современная доктрина, в частности, утверждает, что «когда речь идет о неимущественных благах, то ни одна отрасль права, ни один нормативный акт не может наделить физическое лицо честью, достоинством, именем, жизнью, здоровьем, личной свободой и неприкосновенностью. Эти блага появляются у человека в момент рождения и неразрывно связаны с ним на протяжении всей жизни. Правовые нормы не могут и не должны содержать, каких – либо конкретных указаний относительно порядка владения, пользования и распоряжения честью, достоинством, жизнью, здоровьем, личной жизнью и именем» [21. C. 52]. Однако необходимо учитывать, что только право может юридически признать принадлежность каждому конкретному физическому лицу его нематериальных благ. И гражданское право в этой сфере констатирует наличие указанных благ и признает свободу индивида определять свое поведение в индивидуальной жизнедеятельности по своему усмотрению. Аналогичны и положения Конституции РФ относительно свободного и самостоятельного осуществления своих прав лицом, при условии ненарушения прав и свобод других лиц (п. 3 ст.17).

Необходимо отметить, что действующий ГК РФ, по сути, смешивает понятия нематериальные блага и неимущественные права.

Пункт 1 ст. 150 ГК РФ говорит, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбор места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Думается, что законодатель в ГК РФ объединил неимущественные блага, т.е. отношение физического (юридического) лица и конкретного материального или нематериального объекта окружающего мира, с субъективным правом лица на такое нематериальное благо. Более того, исходя из содержания ст. 150, 151 ГК РФ неимущественное право само по себе рассматривается как некое нематериальное благо. В одном и том же предложении законодатель поочередно использует рассматриваемые понятия, скорее всего, имея в виду одно и то же. Этот вывод нашел отражение и в ряде работ современных юристов. Например, К.И. Голубев и С.В. Нарижний отмечают, что «по смыслу действующего законодательства (ст. 150 ГК РФ) понятием «неимущественные блага» охватываются и «неимущественные права» [22. C. 53].

Однако другие авторы указывают, что некорректно объединять в едином перечне нематериальные блага и личные неимущественные права, принадлежащие гражданину [4]. Противоположной точки зрения придерживаются М.И. Брагинский, В.В. Ветрянский, которые упоминают нематериальные блага и нематериальные права, как тождественные понятия [23].

Такое объединение прав и благ, как справедливо отмечает М.Н. Малеина, некорректно, поскольку объектами неимущественных прав могут выступать нематериальные (духовные) блага, неотделимые от личности [18. C. 6]. Данную точку зрения поддерживает и О.Н. Садиков который утверждает, что между нематериальным благом и личным неимущественным правом существует различие. И проявляется оно в том, что если нематериальные блага граждане приобретают в силу рождения, то личные неимущественные права граждане и юридические лица приобретают в силу закона [24]. Аналогичную точку зрения на рассматриваемый вопрос можно найти и у А.П. Сергеева, но есть и расхождения. Он считает, что: «к нематериальным благам, приобретаемым гражданами и юридическими лицами в силу рождения (создания), ГК относит жизнь, здоровье, достоинство личности, личную неприкосновенность, честь и доброе имя, деловую репутацию, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну; к нематериальным благам, приобретаемым в силу закона - право свободного передвижения, право выбега места пребывания и жительства, право на имя, иные личные неимущественные права. В качестве иных нематериальных прав, принадлежащих личности, могут оказаться право на жизнь, здоровье и пр. Личное неимущественное право, корреспондирующее нематериальному благу или существующее отдельно от него, оказывается как бы благом второго уровня, а сами жизнь, здоровье и пр. являются благом, предшествующим праву на него, и в этом смысле могут признаваться благом первого уровня» [25. C. 379]. Также автор убежден в том, что по действующему законодательству понятие «нематериальное благо» является собирательным, относящимся как к самому «благу», так и к личным неимущественным правам.

Личные неимущественные права в гражданско-правовом смысле представляют собой урегулированные нормами права связи между определенными субъектами по поводу личных неимущественных благ. Исходя из этого можно с уверенностью сказать, что личные неимущественные права в гражданском праве - это субъективные права граждан, возникающие вследствие регулирования нормами гражданского права личных неимущественных отношений, не связанных с имущественными.

«С позиций теории гражданского права длительное время считалось непреложным то, что соответствующие блага (как материальные, так и нематериальные) приобретают возможность своей защиты, становясь объектом соответствующего права. Гражданское право никогда не воздействовало непосредственно на блага, а оказывало регулирующее воздействие на поведение людей по поводу соответствующих благ» [21. C. 56].

Формулировка п. 2 ст. 2 ГК РФ о защите нематериальных благ была способна создавать иллюзию прямого охранительного воздействия норм права на упомянутые блага. «Указание в п. 2 ст. 150 ГК на то, что способ защиты личных благ определяется существом нарушенного нематериального права, придал данным отношениям адекватную им юридическую форму гражданского правоотношения, в котором физические лица (граждане) выступают в качестве управомоченных субъектов, обладателей субъективных личных неимущественных прав на принадлежащие им нематериальные блага. Тем самым, законодатель воссоздал классическую гражданско-правовую формулу того, что субъективные личные неимущественные, нематериальные гражданские права существуют и реализуются в рамках конкретных гражданских правоотношений, как законом предусмотренных, так и иных, ему не принадлежащих» [21. C. 56].

Поскольку правовое регулирование (включая охрану и защиту) тех или иных общественных отношений невозможно без придания им правовой формы, существуют и соответствующие правовые формы личных неимущественных отношений. В качестве таковых выступают личные неимущественные правоотношения, субъекты которых наделены соответствующими правами и обязанностями.

Признаки, определяемые социальным содержанием личных неимущественных правоотношений, отражены уже в самом их наименовании. Выделим два существенных обстоятельства.

Во-первых, данные гражданские правоотношения являются личными; они складываются по поводу особой категории объектов - нематериальных благ, носящих четко выраженный личный характер. Само существование данных благ невозможно вне связи с определенным конкретным физическим лицом. Благодаря этому они приобретают, как правило, свою неповторимую индивидуальную окраску.

Во-вторых, данные правоотношения являются неимущественными и не имеют непосредственной связи с отношениями имущественными. Думается, что нематериальные блага существуют независимо от чьей либо воли, априорно, объективно. Так согласно ст.1 Всеобщей Декларации прав человека: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». Исходя из этого можно придти к выводу, что если в отношении субъективных прав правовая регламентация в различных государствах различна, то в отношении нематериальных благ ситуация кардинально противоположная.

Некоторые выводы, основанные на представленном материале:

1. Личные неимущественные права, не связанные с имущественными, подпадают под сферу действия гражданского законодательства. Гражданское право не только защищает, но и регулирует указанные отношения. Как было указано выше, субъективные личные неимущественные, нематериальные гражданские права существуют и реализуются в рамках конкретных гражданских правоотношений, как законом предусмотренных, так и иных, ему не противоречащих.



2. Необходимо различать личные неимущественные права и нематериальные блага, не следует их отождествлять. Хотя, судя по анализу действующего гражданского законодательства, происходит отождествление указанных прав и благ. Нематериальные блага являются объектом личных неимущественных прав. Как справедливо указывала Л.О. Красавчикова «Гражданское право никогда не воздействовало непосредственно на блага, а оказывало регулирующее воздействие на поведение людей по поводу соответствующих благ» [21. C. 56].
Каталог: rimg -> files
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

  • Недвижимость и сделки с недвижимостью в свете изменений Гражданского кодекса Российской Федерации
  • Библиография
  • Нематериальные блага и личные неимущественные права в гражданском праве России