Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ученые записки Выпуск V. Ббк 67




страница22/28
Дата15.05.2017
Размер5.71 Mb.
ТипУченые записки
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   28

Библиография:

  1. Рисс К. Геббельс – адвокат дьявола. М.: Центрполиграф, 2000.

  2. Stephan W. Joseph Goebbels: Dämon einer Diktatur. Stuttgart. Union Deutsche Verlagsgesellschaft, 1949.

  3. Брамштедте Е. Френкель Г. Манвелл Р. Йозеф Геббельс. Ростов н/Д. Феникс, 2000.

  4. Heiber H. Joseph Goebbels, Berlin. Colloquium Verlag, 1962.

  5. Fest J. The Face of Third Reich. URL: http://www.ourcivilisation.com/smartboard/shop/festjc/index.htm (дата обращения 2.06.2008)

  6. Reimann V. Dr. Joseph Goebbels. Wien, Molden. 1971.

  7. Reuth R. Goebbels. Eine biographie. München, Piper Verlag GmbH. 2004.

  8. Frölich E. Joseph Goebbels – Der Propagandist. // Die braune Elite. 22 biographische Skizzen hrsg. Von Ronald Smelser u. Reiner Zitelmann. Darmstadt: Wiss Buchges. 1990.

  9. Irwing D. Goebbels. Mastermind of the Third Reich. Parforce (UK) Ltd, 1996.

  10. Кнопп Г. За спиной Гитлера. Минск: Попурри, 2003.

  11. Reuth R. Glaube und Judenhaß als Konstanten im Leben des Joseph Goebbels. // Goebbels J. Tagebücher 1924-1945. Im fünf Banden. Herausgegeben von Ralf Georg Reuth. S. 20-46.

  12. Хоххут Р. Геббельс в своих дневниках. // Геббельс Й. Последние записи. – Смоленск: Русич, 1998. С. 15-49.

  13. Lemmons R. Goebbels and Der Angriff. University Press of Kentucky, 1994.

  14. Barth С. Goebbels und die Juden. Schöningh Verlag. Paderborn, 2003.

  15. Ржевская Е.М. Геббельс. Портрет на фоне дневника. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2004.

  16. Чёрная Л.Б. Коричневые диктаторы. Ростов н/Д. Феникс, 1999. С. 265-345.

  17. Агапов А.Б. Йозеф Геббельс и немецкая пропаганда. // Агапов А.Б. Дневники Йозефа Геббельса. Прелюдия «Барбароссы». С. III-XL.



Вазим Андрей Александрович

к.э.н., доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин

Западно-Сибирского филиала РАП (г. Томск)
Пенсионное страхование как часть государственных обязательств
Современная система пенсионного страхования (как и другие виды социального страхования) характеризуется частыми реформами. Так, в 2001 г. был введён единый социальный налог, в 2005 г. он был реформирован, а в 2010 г. отменён. С 2012 г. планируется внести новые изменения: снизить максимальный тариф страховых взносов в государственные внебюджетные фонды для основной массы налогоплательщиков с 34 до 30% (в ПФР – 22%, в ФСС – 2,9% и в ФОМС – на 2012−2013 годы 5,1%). Одновременно с этим для данных плательщиков повышается предельная величина базы для начисления страховых взносов (с 463 000 руб. до 512 000 руб.) и устанавливается дополнительный тариф страховых взносов в Пенсионный фонд в размере 10%, с сумм превышающих 512 000 руб.

Сравнительная частота этих изменений говорит о неокончательности самой модели пенсионного обеспечения, а также о том, что в основе программы социального страхования лежат противоречивые принципы. Это и порождает многочисленные проблемы, связанные с системой пенсионного обеспечения. Можно предположить, что в ближайшем будущем нас ждут дополнительные реформы сложившейся модели пенсионного страхования. Чтобы найти причины частого реформирования данной системы следует изучить эволюцию современной модели пенсионного страхования и выявить противоречия, лежащие в её основе.

Начнём с того, что проблема обеспечения существования людей в старости существует во всех экономических системах. Она состоит в том, что важно создать такую модель пенсионного обеспечения, которая была бы устойчива в рамках данной социально-экономической системы. Каждая система решает эту проблему по-разному. Так, например, в социалистической модели устойчивость пенсионного обеспечения достигается за счёт ресурсов государственного бюджета. Рыночная модель предполагает повышение частной ответственности и сокращение государственных обязательств.

Вышеназванная проблема обеспечения существования людей в старости несёт в себе ряд противоречий, имеющих объективный характер.

Во-первых, экономическое противоречие между эффективностью и справедливостью. В рамках данной статьи это противоречие понимается следующим образом. Справедливость требует платить пенсии, сопоставимые с заработной платой. Это позволяет сохранить достигнутый уровень доходов и в старости. Эффективность же, напротив, требует выплачивать доходы соразмерно вкладу в экономику. Поскольку пенсии не зависят от вклада в экономику (незаработанный доход), то они могут, в принципе, равняться нулю.

Во-вторых, противоречие между возможностью изъятия средств у одних людей и необходимостью платить пенсию другим. Это противоречие является объективным, и поэтому может разрешаться только на общегосударственном уровне. Так, например, в бывшем СССР право граждан на материальное обеспечение в старости, при потере трудоспособности и в случае болезни являлось «одним из завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции» и было закреплено Конституцией СССР. [1] Таким образом, государство брало на себя ответственность о пенсионном обеспечении граждан.

В связи с переходом на рыночные отношения разрешение данного противоречия потребовало дополнительных усилий, поскольку рыночные отношения предполагают высокий уровень личной инициативы и частной ответственности. В связи с этим возникла необходимость обратиться к опыту развитых стран. Основными задачами организации государственной системы пенсионного обеспечения в этих странах выступают следующие: во-первых, предотвращение бедности среди пенсионеров, и, во-вторых, компенсация заработка, утраченного в связи с наступлением событий, перечисленных в законодательстве (достижением определенного возраста, наступлением инвалидности, потерей кормильца и пр.). При этом в развитых странах сложилось две основные модели: германская – ориентированная на сохранение за работником прежнего уровня доходов; англо-саксонская – на ограничение бедности. В дальнейшем эти модели начали сближаться. Так, например, в Германии вводятся гарантированные минимальные пенсии, размер которых не зависит от предшествующих взносов. В Великобритании и Дании в дополнение к минимальным пенсиям вводится обязательное социальное страхование. В США национальная система пенсионного страхования вводится с 1935 г. Несмотря на сближение этих моделей, сохранившиеся различия позволяют разделить их на преимущественно распределительную и преимущественно накопительную.

Распределительный принцип опирается на «солидарность поколений», когда все работающие граждане отчисляют часть своих доходов в пользу нетрудоспособных лиц (пенсионеров). При накопительной системе пенсионных платежей право на трудовую пенсию и ее размер напрямую зависят от уплаты страховых взносов в пенсионные фонды за каждого конкретного человека и от инвестиционного дохода пенсионных накоплений.

Поэтому еще в начале рыночных реформ, в 1990 г. Постановлением Верховного Совета РСФСР был образован Пенсионный фонд России (ПФР), который стал собирать пенсионные взносы и выплачивать пенсии. При этом основные требования к получателям пенсий (пенсионный возраст, требуемый стаж и сами принципы назначения пенсии) оставались сходными с теми, что были установлены в советский период. С 1990 по 2001 г.г. многочисленные изменения в модели были связаны с адаптацией к высоким темпам роста цен, а также к разгосударствлению и приватизации предприятий.

Всё вышесказанное обусловило необходимость проведения пенсионной реформы, основными целями которой определяются следующие: а) достижение долгосрочной финансовой сбалансированности пенсионной системы, б) повышение уровня пенсионного обеспечения граждан и в) формирование стабильного источника для дополнительных доходов в социальную систему.

Спустя десять лет, в 2002 г., была осуществлена реформа, в ходе которой предполагалось достичь названных целей и осуществить переход от распределительной к накопительно-распределительной системе пенсионных платежей. [2]

Однако полностью реализовать указанные базовые страховые принципы на первом этапе не удалось по многим причинам: падение коэффициента замещения; неразделенность социального обеспечения и пенсионного страхования; бедность среди пенсионеров; необходимость компенсации потерь, понесенных старшими поколениями в результате пенсионной реформы; нерешенность вопроса о переходе средств с обязательных накопительных счетов в собственность застрахованных и т. д. [3] Таким образом, разрешение противоречия между возможностью изъятия средств у одних людей и необходимостью платить пенсию другим осуществляется в настоящее время путем ежегодного корректирования ставок налоговых (страховых) платежей предприятий и дотаций со стороны Федерального бюджета.

Очередной этап реформирования пенсионной системы в этом направлении был начат в 2010 г. Был восстановлен страховой порядок администрирования пенсионных отчислений, включая повышение тарифа страховых взносов и увеличение его доли, зачисляемой в пенсионные права застрахованных лиц. Кроме того, была проведена валоризация (переоценка пенсионных прав по состоянию на 01.01.2002) в зависимости от продолжительности трудового стажа и др. Валоризация представляет собой единовременное повышение расчетного пенсионного капитала на 10 % плюс один процент за каждый год трудового стажа, выработанного до 1. 01. 1991 г. Все последующие индексации будут применяться к уже новому «телу» пенсии.

Кроме того, с целью повышения пенсий были объединены страховая и базовая часть пенсии. Объединение было призвано изменить условия индексации пенсии. Если ранее уровень повышения базовой части зависел от уровня инфляции, а страховой – от уровня роста средней заработной платы в стране, то с 2010 г. увеличение размера пенсии стало зависеть от уровня средней заработной платы в стране и доходов ПФ.

Очевидно, что мероприятия по реформированию пенсионной системы недостаточны для достижения целей, поставленных в 1990 г. Первая цель – достижение долгосрочной финансовой сбалансированности пенсионной системы – не достигнута. По-прежнему высока доля перечислений из Федерального бюджета. Несмотря на увеличение фонда оплаты труда, Пенсионный фонд получит от бюджета в 2011 г. 1,8 трлн рублей, в 2012 г. – 2 трлн, и в 2013 г. – 2,2 трлн рублей. [4] Вторая цель – повышение уровня пенсионного обеспечения граждан – также далека от достижения. Чтобы покупательная способность пенсии соответствовала росту цен на товары и услуги, она должна составлять от 13 до 20 тыс. руб. в месяц. Сейчас на этот уровень средней пенсии не выводит и валоризация. [5]

Третья цель – формирование стабильного источника для дополнительных доходов в социальную систему – также не достигнута. Введение в 2001 г., реформирование в 2005 г., отмена 2010 г. единого социального налога, а также планируемое повышение предельной величины базы для начисления страховых взносов (с 463 000 руб. до 512 000 руб.) и дополнительный тариф страховых взносов в ПФР в размере 10%, с сумм превышающих 512 000 руб. свидетельствует о том, что налоги (обязательные страховые взносы) на заработную плату не могут являться стабильным источников бюджетных поступлений. Об этом можно судить на основании данных рис. 1. [6] Нашей целью было найти стабильный источник бюджетных поступлений в социальные внебюджетные фонды, в том числе Пенсионный фонд России. Из всего перечня налоговых доходов были выбраны шесть самых крупных налогов. Сравнивались семь показателей (шесть налогов и сумма всех налоговых и неналоговых поступлений).

Рисунок 1. Поступления отдельных налогов в консолидированный бюджет РФ в 1995-2010 гг.

Мы считаем, что стабильный источник поступлений – это тот, динамика которого совпадает с динамикой суммарных поступлений в бюджет всех налогов. Из рисунка видно, что в течение 15 лет (с 1995 по 2010 г.г.) наиболее стабильно росли платежи по НДС и по НДФЛ (налог на доходы физических лиц). Наибольшие колебания по платежам происходили по налогам и взносам на социальные нужды в связи с вышеописанными реформами.

Считаем, что для большей стабильности бюджетов целесообразнее применять те налоги, которые имеют разные налоговые базы (лучше три или четыре налоговые базы). НДФЛ и ЕСН (взносы в социальные внебюджетные фонды) имеют схожую налоговую базу. Поэтому для увеличения стабильности финансирования социальных внебюджетных фондов в качестве источника доходов предпочтительнее использовать НДС.

Данное предложение влечёт за собой далеко идущие последствия. Если в качестве источника доходов для Пенсионного фонда будет использоваться НДС, то фактически это будет означать, что государство взяло на себя реальную ответственность за пенсионную обеспеченность россиян.

В связи с вышеизложенным, необходимо признать, что основные цели, поставленные перед пенсионной реформой, не были достигнуты. Реальность показывает, что стоит ставить другие, более осуществимые цели. Какие именно? Этот вопрос требует дополнительно изучения и изложения в последующих работах.

Таким образом, в настоящей статье мы показали, что, с одной стороны, всякое изменение в системе взимания платежей в Пенсионный фонд, и дотации Пенсионному фонду со стороны Федерального бюджета свидетельствуют о признании государством своих обязательств по пенсионному обеспечению граждан России. С другой стороны, сами реформы и дотации говорят лишь о частичном признании государством своих обязательств, о том, что государство отказывается нести всю полноту ответственности за проводимые реформы и дефицит бюджета Пенсионного фонда. Очевидно, что для наведения порядка в пенсионной системе нашей страны государству следует признать и принять свою полную ответственность за пенсионное обеспечение граждан России.
Библиография:


  1. Закон СССР от 14.07.56 (ред. От 22.05.86) «О государственных пенсиях».

  2. Закон № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации».

  3. Предложения по совершенствованию пенсионной системы в России. URL: http://www.insor-russia.ru/ru/programs/materials/1251 (дата обращения: 30.11.2011).

  4. Медведев одобрил бюджеты ФСС и ПФР на 2012—2014 годы.URL: http://www.banki.ru/news/lenta/?id=3430552

  5. Абакумова Н.Н., Волкова А.С. Реформы и новые проблемы пенсионной системы. //Идеи и идеалы. – № 2(4).– т. 2. – 2010.

  6. Консолидированный бюджет Российской Федерации в 1995-2004 гг. /Российский статистический ежегодник. 2010: Стат.сб./Росстат. – М., 2010. – С. 591; Консолидированный бюджет Российской Федерации в 2005 –2009 гг. /Российский статистический ежегодник. 2010: Стат.сб./Росстат. – М., 2010. – С. 592.



Ермоленкина Лариса Ивановна

к.фил.н. доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин

Западно-Сибирского филиала РАП (г. Томск)

Моделирование образа читателя в ностальгическом дискурсе

местной прессы

Социодинамические процессы последних десятилетий не только количественно, но и содержательно трансформировали производство информации. С распадом СССР и разрушением единого информационного пространства страны произошел переход всех средств СМИ в единую типологическую формацию – постсоветскую журналистику. Идеологические и экономические условия нового периода развития СМИ определили основные направления типологических преобразований. Дифференциация печатных изданий, их разнообразный информационно-коммуникативный облик, форматная спецификация, поиск своей целевой аудитории позволяют говорить о каждом канале вещания или издании как информационно-социальной практике, «точке пересечения языка и идеологии» [1. С. 38].

Одним из интегрирующих признаков постсоветской журналистики стал интерес к региональной тематике: региональную специфику стали освещать не только общественно-политические, но и развлекательные, информационно-коммерческие, отраслевые издания. Если в период советско-партийной журналистики существовала иерархическая подчиненность районных СМИ областным и краевым, и они в большей мере копировали вышестоящие издания, то в постсоветское время такая зависимость существенно редуцировалась. «Приход на смену одному партийно-советскому изданию системы периодических изданий, взаимодействие их между собой, предполагающее равенство сторон, замена отношений субординации на отношения координации, плюрализм точек зрения, борьба за своего читателя – все это вместе внесло большое оживление в деятельность печати регионов, повысило интерес к ним местной аудитории» [2. С. 49].

Наблюдая очевидные изменения как самой деятельности журналистов, работающих в региональных СМИ, так и ее продукта – текста – в то же время можно констатировать факты дискурсивной инертности, идеологической детерминированности прежней дискурсивной формацией, следы которой определяют когнитивные и аксиологические границы осмысления окружающего мира и информирования о нем. Причину тематической бедности, избегания проблемных тем, отсутствия аналитики и ограниченность видения событий только одной точкой зрения А.А. Грабельников усматривает в географической отдаленности от центральной части страны, от эпицентра основных событий: «Информационные возможности у региона неодинаковы, – пишет он.

Наиболее насыщенными являются те, что расположены в европейской части страны» [1. С. 50]. Действительно, районным редакциям непросто справиться как с экономическими проблемами (решаемыми с помощью рекламно-коммерческих, заказных материалов), так и с идеологической зависимостью от местной администрации, которая, как правило, является единственным учредителем, диктующим свою информационную политику, направленную на поддержание и сохранение собственной власти. Большинство таких изданий подконтрольно местной администрации и имеет одинаковые стилистические и коммуникативные характеристики; информационная картина мира, формируемая в дискурсивной практике районной прессы, имеет особый идеологический статус: выполняет стабилизирующую функцию. Актуальный информационный срез региональных изданий отражает идею континуальности – прошедший день или неделя предстает перед читателями как звено из цепи предсказуемых и похожих событий. На наш взгляд, причины подобной дискурсивной устойчивости заключаются в воспроизводимости коммуникативных моделей взаимодействия с обществом, отражаемой действительностью, основанных на ценностях советской социокультурной практики. В социально-историческую ткань, формирующую дискурс, вплетаются идеологические следы прежних социокоммуникативных формаций с их «отношениями господства, подчинения и противоречия» [2. С. 44], когда становится невозможным выбрать «свое собственное поле деятельности, свои собственные темы и даже свои собственные слова» [2. С. 45]. Н.А. Купина отмечает, что в советскую эпоху был выработан «особый тип идеологического правильного коммуникативного поведения, соответствующего официальным идеологическим нормам [3. С. 33]. Э.В. Чепкина пишет, что современная районная пресса по-прежнему демонстрирует идеологически правильную коммуникацию, в которой царят квазитолерантные, практически исключающие упоминание противоречий и конфликтов взаимоотношения власти, журналистов и читательской аудитории [4. С. 9].

Наблюдаемый материал – региональные печатные издания – позволяет сделать вывод о сложной дискурсивной природе, обусловленной трансформационным переходом советских СМИ в рыночный институт массмедиа и интеграцией прежнего опыта работы СМИ с новой, постсоветской идеологией и культурой. Районные газеты ярко демонстрирует один из эффектов переконструирования, который имеет две формы экспликации советского прошлого. Во-первых, это происходит на уровне дискурсивной организации изданий, в коммуникативном пространстве которых актуализируются модели взаимодействия автора и адресата, работающие по советскому образцу. Во-вторых, реанимирование советской дискурсивной практики происходит при активном наполнении содержательной стороны изданий ностальгическими сожалениями по советскому прошлому в рамках тематических рубрик, дидактически транслирующих героику борьбы, покорения и преодоления.

В качестве источника материала нами рассматриваются еженедельные общественно-политические издания Первомайского и Парабельского районов Томской области «Заветы Ильича» и «Нарымский вестник».

Образ читателя, формируемый в рассматриваемых изданиях, определяется идеологическими границами наивной веры в стабильное настоящее и внушающее оптимизм будущее. Некий моделируемый косвенный адресат, которого в большей степени занимает программа телепередач, погода, реклама и исключительно позитивные события, предстает как крайне инфантильный субъект, не интересующийся насущными проблемами не только общероссийского, но и регионального масштаба.

Образ инфантильного адресата просматривается на уровне заголовков, несущих прописные истины: «Детство – чудная пора», «Природа – наш общий дом», «Школьные годы чудесные», «Труд телятницы не прост», «Труд селянина достоин только уважения», «Часовые Родины охраняют границу», «Корова во все времена – кормилица», «Интересней – значит лучше!», «Большое видится на расстоянии», «Семья на первом месте», «Чем меньше пьянства, тем меньше преступлений», «Лидер тот, кто умелец, творец, патриот», «Будущее в руках молодых».

Аксиоматические суждения, выносимые в названия публикаций, становятся композиционной и содержательной матрицей организации текстов: «Вот и закончилась длинная сибирская зима. Пробуждается природа, готовятся к бурному цветению леса и поля. Пришло время провести генеральную уборку...» (Нарымский вестник 2007. 26 сентября); «Труд лесовода – один из самых мирных и созидательных на земле. В нашем районе леса занимают значительную территорию. Они составляют важную сырьевую основу развития лесозаготовительной и деревообрабатывающей отраслей. На территории нашего района находятся два лесных хозяйства. Эти предприятия вносят значительный вклад в развитие лесной отрасли. Защищают природу, берегут ее красоту, обеспечивают рациональное использование и восполнение лесных богатств» (Нарымский вестник. 2007. 14 сентября).

Контуры советской журналистской практики прорисовываются на уровне сохранения ритуала, согласно которому действовало предписание говорить о победах и чествовать победителей: «Лидер ведет за собой», «Лидер в своем деле», «Чествовали лучших»; утверждать веру в себя, в необходимость преодоления трудностей: «Строить несмотря на обстоятельства»; вселять веру в будущее: «Будущее – в руках молодых», «Наши надежды», «Старт дан!»; создавать представление о единстве народа и общности интересов: «На субботник вышли все – стало чисто на селе»; поднимать дух соревновательности: «Самые активные – первомайцы и куяновцы», «Сегодня – гордость района, завтра – гордость страны».

Каждое издание, исходя из собственных форматных границ и идеологических установок, решает коммуникативную задачу формирования своего читателя – того, для кого тематическая организация, стилистический облик газеты, содержательное наполнение, степень интерактивности становятся привычным способом получать информацию и видеть стоящий за ней образ мира. К числу эффективных инструментов привлечения внимания относится использование прецедентных текстов, воспроизводящих основные когнитивные модули, которые были сформированы на основе общего социокультурного опыта осмысления мира. Трансляция текстов, обладающих «устойчивым инвариантным содержанием, связанным с фиксированными единицами, актуализирующими это содержание» [5. С. 403], служит моделью порождения и оценки действий, то есть выступает основой программирования необходимого дискурсу речевого поведения. Когнитивно-коммуникативный потенциал советских прецедентных феноменов актуализируется вербальными сигналами, транслирующими смыслообразы, при прочтении которых в сознании реципиента актуализируется стереотипная картинка: «Дружба крепкая не сломается», «Со слезами на глазах», «Цвети, земля Первомайская», «Я полей твоих раздолье назову своей судьбою», «Один в поле не воин», «Знай наших», «Эта служба и опасна, и трудна, и интересна». Подобные высказывания инициируют «включение» смыслообразов, несущих в дискурсивном пространстве газеты особую смысловую и эмоциональную нагрузку. Коммуникативное поведение адресата определяется условиями игры – узнать, декодировать прописные истины и политически нагруженные штампы, которые наиболее удобны для сознания, подготовленного многолетней практикой идеологического воздействия.

«Фиксированность формы и стертость содержания» [5. С. 402], характерная для ритуальных речевых актов, становится базовой моделью для построения информационного события. Максимальная степень стереотипизации восприятия позволяет считывать практически весь объем информации, стоящей за заголовком, например, в заметке (типологически относящейся к информационному жанру) с названием «Труд телятницы не прост» фактор событийности не является основным при организации текста. Вполне предсказуемое содержание укладывается в пропозициональные рамки события, основное назначение которого не информировать, а поддерживать стереотип восприятия человека с точки зрения его достижений и побед: рассказывать о его самоотверженном труде, о преодолении трудностей: Ш.С. устроилась работать на местную ферму телятницей.../ С тех пор трудится там, ухаживая за телятами.../ Ш.С. со всем справляется.../ Этой осенью среднесуточный привес... (Заветы Ильича. 2008. 29 октября).

Конструирование события по принципу одного измерения, одной точки зрения определяет «стандартизацию высказываний, что в целом ведет к стандартизации дискурса, в который они включены, и речевого поведения в целом» [5. С. 403].

Продуктивность прецедентных текстов в районных газетах обусловливается важностью идеи устойчивости норм поведения и системы ценностей, актуальной в советской социокультурной практике и развиваемой в дискурсивных формациях региональных СМИ.

Достаточно большое количество материалов в обеих анализируемых газетах выходят под ретро-рубриками. Возможно, смысл обращения к прошлому видится в придании важности настоящему, в компенсации его социальных значимостей. Поэтизация всеобщего равенства, слитности с коллективом, невыделенности своего «я», терпения и преодоления становится эмоционально-смысловым стержнем, на который нанизываются события с однотипным содержанием: Во втором классе, ко дню рождения Ленина нас принимали в пионеры. Мама сшила белую блузку, в черную складочку юбку. Сатиновый галстук мне повязал на торжественной линейке комсомолец-старшеклассник. Я помню, меня распирало от гордости. Домой бежала распахнув фуфайку, чтобы все видели, что стала пионеркой>… <Меня заметили в районе. На очередном пленуме райкома комсомола избрали заведующей школьным отделом. Там и прошла вся трудовая жизнь (Терпение и труд все перетрут // Нарымский вестник. 2007. 19 сентября).

Значимость частного события, индивидуальной судьбы определяется вписанностью в эпический контекст: жизненными вехами становится вступление в пионеры, работа в райкоме комсомола.

Ретроспективная грань читательского образа, моделируемого в дискурсивном пространстве газеты, делает особенно актуальной ностальгию по прошлому через темпорально-оценочный стереотип «раньше было трудно, но интересно, весело». В статье с одноименным названием «Трудно, но весело!» прошлое оценивается как «самые интересные годы», когда «учиться было интересно, да и ездить помогать колхозам убирать урожай было весело»,. «... фирменным блюдом была отваренная и поджаренная лапша>... <С утра учились в строительном училище, после обеда слушали лекции в институте. После окончания училища работали малярами-штукатурами на стройке, а по вечерам продолжали учебу в институте. И так три года>.... <Было тяжело, но зато жили весело и дружно... Была в душе такая романтика!» (Заветы Ильича. 2008. 15 ноября).

Воспоминания о прошлом, связанным со временем юности представителей старшего поколения, становится тематической доминантой полосных рубрик под названием, несущим смысловую нагрузку прецедентного текста: «Как молоды мы были». В большинстве текстов, опубликованных в рубрике, информационное событие имеет особый модальный статус – с одной стороны, оценка событий прошлого формирует его идеализированное представление, а с другой – эксплицирует контрастное представление о нем по отношению к настоящему: Приятно вспомнить комсомольскую юность, когда в каждом жила уверенность в таких высоких человеческих качествах, как все люди – братья, сам погибай, а товарища выручай. Была строгая дисциплина, а на районных конференциях было проще, интереснее, больше души (Жить на земле с любовью к ней // Заветы Ильича 2008. 15 сентября).

Актуализация прецедентного смысла «все люди – братья» создает оценочный контекст для пересмотра ценностей настоящего, о котором вряд ли можно рассуждать в подобной тональности. Прошлое, в котором частью жизни были политические мероприятия, не воспринималось политизированным: Быть комсомольцем считалось престижным, поэтому хотелось быстрее повзрослеть. Было огромное желание носить комсомольский значок. Для молодежи общественные организации необходимы. Молодость каждого человека прекрасна, даже если она совпала с тяжелыми временами (Жизнь – это преодоление // Заветы Ильича. 2009. 27 мая).

Актуальность темпоральной оппозиции «сейчас – раньше, в те годы...» связана с идеализацией таких показателей, как социальное равенство и благополучие, психологический комфорт и удовлетворение жизнью, что явно не может быть связано в сознании ностальгирующих с восприятием современной действительности: Приятно вспомнить рассвет колхозов в 70-е годы, когда они были экономически сильными, прибыльными хозяйствами. Хорошо являлись столовые, комнаты отдыха для доярок. Люди стали получать высокую зарплату, среди колхозников было очень много семейных династий. Это сейчас молодежь уезжает в город. А в те годы строили жилье, ежегодно сдавали в эксплуатацию много квартир... люди правильно понимали заботу о них, трудились добросовестно. И конечно же за труд получали награды (Жить на земле с любовью с ней // Заветы Ильича 2008. 15 сентября).

Публикации информационного и аналитического жанров выделяют районные газеты на фоне городских и центральных как демонстрирующие оптимистичный настрой и удовлетворение происходящим. Образ читателя, реконструируемый по тем функциям, которые выполняет печатное издание и тому образу мира, который моделируется на его страницах, предстает как разделяющий ту единственную точку зрения, которая возможна в границах дискурса. Отсутствие аналитических материалов, полемически заостренной информации, определяют тип читателя, основным качеством которого является инфантильное отношение к миру, в котором все хорошо, нет таких проблем, как безработица, наркомания, алкоголизм, брошенные дети, никому не нужные старики. Общая мажорная тональность газетных материалов заставляет поверить в то, что районы процветают, жители довольны своим безбедным существованием и неведомой силой защищены от любых неприятностей, даже мирового масштаба: «Финансовый кризис, который бушует в нашей стране, по большому счету пока не коснулся нашего района. В такой ситуации необходимо заниматься личным подворьем» (Заветы Ильича. 2009. 10 декабря).

Основным модусом при формировании образа села на страницах газет является модус высокой положительной оценки. Семантика перфектности определяет содержательное наполнение большинство информационных событий. Практически все, что попадает в фокус внимания журналистов: школы, библиотеки, подворья, цветники и коровники... – маркируется оценочными определениями, не выражающими конкретной семантики: лучший, высокий, хороший: Библиотеки Беляйской, Березовской школ очень хорошо обеспечены учебной литературой; в хорошие руки передали библиотечное хозяйство пенсионерки Т.Д.; Уют, комфортные условия, красота в торобеевской школе. Спустя 2 месяца после открытия сохраняется такая же идеальная чистота, которая была сразу после открытия; растет среднесуточный привес; лучшим молокосдатчикам вручили премии; в торжественной обстановке наградили лучших сборщиков и сдатчиков молока; ребята тоже стараются внести свою лепту в общественную жизнь школы. Ученики младших классов стараются брать пример со старших; чулымцы подтвердили звание чемпионов; экспертная комиссия дала высокую оценку плану развития лесного хозяйства на ближайшие 10 лет.

Постоянное улучшение жизни – не исчезающий лейтмотив публикаций, посвященных жизни района, о чем свидетельствуют заявления: «Год от года все интереснее и интереснее»; «Наша общая задача – поддержать имидж Парабели – одного из самых чистых и благоустроенных сел Томской области» (Нарымский Вестник).

Что касается задачи информировать об актуальных событиях, то она определена границами дискурса, в которых не предусматривается затрагивать злободневные темы, говорить о событиях, требующих аналитического освещения и журналистских расследований. Узость тематики, дисбаланс персонажей становятся следствием коммуникативной установки создавать образ региона, не знающего проблем. Образ адресата в рамках инференционной (манифестирующей намерения) коммуникативной модели [6. С. 35] формируется в традициях советской журналистики, дифференцирующей информацию относительно того, в каком объеме и что должна / не должна знать аудитория. Возможно, поэтому вполне уместно, с точки зрения дискурса, создающего благополучный образ мира, в рубрике под названием «Актуально» помещать материал о том, что в селе «Задрали трех коров» (Заветы Ильича. 2009. 10 июня).

Специфика информационной функции в рамках подобной дискурсивной практики проявляется в качественном изменении профессиональных задач: на страницах газет не складывается мозаичный образ мира в его динамике, в результате не возникает понимания того, чем один день отличается от другого.

Дискурсивная «зависимость» региональных СМИ от прежних социально-коммуникативных формаций обусловлена многолетней практикой выработки средств идеологически-пропагандистского воздействия. В результате местные печатные издания являют собой сложный феномен, отражающий разнонаправленные тенденции в постсоветском коммуникативном пространстве: с одной стороны, это раскованность журналистики, ее обращенность ко всем сторонам человеческой жизни, а с другой – сохранение следов прежних форм информационно-коммуникативного взаимодействия с обществом, выработанных в советский период развития СМИ. Присутствие в дискурсивной практике региональных СМИ следов донорского дискурса, его экспликация на уровне идеологических штампов, прецедентных феноменов, грамматических показателей, отсылающих к символике советского позволяет выделить как одну из черт дискурсивного профиля районной газеты – образ аудитории, который, как позволяет говорить материал, конструируется по коммуникативной модели советского читателя, субъекта, «предположительно верящего» в тот образ мира, который возможен в границах дискурса.


Каталог: rimg -> files
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   28

  • Пенсионное страхование как часть государственных обязательств
  • Библиография
  • Моделирование образа читателя в ностальгическом дискурсе местной прессы
  • победах и чествовать победителей
  • веру в будущее
  • «раньше было трудно, но интересно, весело»
  • «Как молоды мы были»