Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник статей Содержание Христианство и наука враги или сотрудники?




страница1/9
Дата06.07.2018
Размер2.03 Mb.
ТипСборник статей
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
Питанов В.Ю.
От науки и христианства к атеизму и суевериям
Сборник статей
Содержание
Христианство и наука – враги или сотрудники?

Наука и лженаука: преодоление ложного авторитета

Как отличить ученого от лжеученого, научную работу от псевдонаучной

Что думают учёные о «Велесовой книге»

Западная христианская апологетика

Христианство или атеизм, за и против

Критический анализ книг Ефима Грекулова: «Нравы русского духовенства» и «Православная инквизиция в России»

Ложные аргументы противников христианства

НЛО: современная приманка древнего змия

Фэн-шуй – наука, религия или суеверие?

Суеверие как искушение «бабьими баснями»

Гарри Поттер - мальчик, летающий на метле

Ванга: кто дергал за веревочку?
Христианство и наука – враги или сотрудники?
Долгое время наука противопоставлялась христианству, главным образом это происходило благодаря деятельности атеистов, пытавшихся использовать авторитет науки для низвержения веры Христовой. Как показало время, эти попытки оказались тщетными, христианство лишь укрепило свои позиции, в отличие от атеизма, который потерпел крах, обнаружив свою идейную несостоятельность1. Но в нашем обществе, еще не изжившем некоторые стереотипы атеистической пропаганды, до сих пор для многих остается актуальным вопрос совместимости науки и христианства. Следовательно, есть смысл в попытке поиска ответа на вопросы: наука и христианство – друзья или враги, возможно ли их сотрудничество? Для начала остановимся на самом понятии «наука».

Определение науки в существующей сегодня литературе сводится, в основном, к следующему: «Наука – особый вид познавательной деятельности, направленной на выработку объективных, системно организованных и обоснованных знаний о мире»2; «…наука – это знание и способ его (знания) получения человечеством»3. На первый взгляд, определение достаточно простое, но вот вопрос: что есть знание и какие знания можно считать объективно обоснованными, а какие не заслуживают этой чести? Помимо того, точно определить понятие «знание» невозможно: сами ученые признают существование «…неопределимых, первичных понятий, на основе которых и строятся любые другие определения. Все попытки дать определение таким первичным понятиям сводятся к тому, что мы стараемся выразить их содержание через другие понятия, содержание которых предполагается известным. Но именно эта известность является иллюзорной»4. К числу подобных понятий и относится «знание»: «…понятием «знание» мы вполне успешно пользуемся на основе практической интуиции и привычки…»5. В науке в основе трактовки любого понятия лежит принятая в тот момент научным миром парадигма.



Понятие «парадигма» (от греч. paradigma – пример, образец6) было введено американским философом, историком и методологом науки Томасом Куном (1922-1996)7. Томас Кун понимал под парадигмой принятый в науке образец объяснения известных фактов. Термин «парадигма» подразумевает существующие в той или иной области знания теорию и набор предписаний, в соответствии с которыми должно осуществляться научное исследование. Парадигма – это эталон классификации и обработки материала научных наблюдений и опытов, отвечающий нормам, предписанным теорией, господствующей среди ученых в момент проведения этих наблюдений8. Периодически парадигма меняется путем научной революции. К научной революции приводит накопление сведений, которые не могут быть объяснены в рамках имеющейся парадигмы9. Существующая парадигма объявляется недействительной только тогда, когда появляется новая теория, которая лучше объясняет накопленные научные факты. Парадигму можно назвать «понятийными очками», сквозь которые ученые оценивают и интерпретируют изучаемый объект10. Парадигма формулируется на языке философии11. Христианство относится к философии скептично12, одной из причин такого отношения является то обстоятельство, что философия использует язык, отражающий деятельность человека, но этот язык ограничен нашим пространством и временем, поэтому философия не может передать реалии, находящиеся за их пределами. Апостол Павел писал: «И знаю о таком человеке ([только] не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор.12:3-4). В силу того, что философский язык ограничен и использует очень неопределенные слова-понятия13, наука, опирающаяся на них, не может делать однозначных выводов: «…наука – это некоторый более или менее абстрактный понятийный мир, который создается совокупным трудом ученых. Причем этот мир изменяется со временем: на смену устаревшим гипотезам и теориям приходят новые. Таким образом, мир, как его представляет наука, всегда является не более чем некоторой схемой, причем временной схемой. Научное представление о мире (научная картина мира) изменялось, изменяется и будет изменяться…»14; «Любое научное знание – это не более чем промежуточная реплика в научном диалоге, длящемся часто столетия…»15. Сами ученые признают, что «появление теоретических конструкций, которые впоследствии квалифицируются как неверные (и даже тупиковые) – явление в науке заурядное»16, а также, что «современное понимание научной истины оказывается плюралистическим, и выбор между разными теориями истины и различными смыслами этого понятия в рамках каждой теории оказывается в значительной мере делом интуитивного выбора»17. Ученые не могут заявить об абсолютности научных знаний хотя бы по той причине, что сами же регулярно пересматривают собственные теории, признавая сегодня ложным то, что еще вчера считали истинным18. Но если это так, то есть ли основания утверждать, что научные знания могут опровергнуть христианство, доказав его несостоятельность? Можно ли признавать абсолютным авторитетом систему, которая сама постулирует относительность своих знаний? На наш взгляд, очевидно, что наука не может претендовать на роль хранительницы истины в последней инстанции.

Атеистические ученые, критикуя христианство, обычно обвиняют его в догматичности19, подразумевая под догматичностью косность, архаичность и неспособность к восприятию нового. Но так ли справедливо это обвинение? Разве парадигму нельзя назвать догматом? Ведь суть не в названии, а в содержании. На наш взгляд, парадигма является своего рода научным догматом, в рамках которого ученые объясняют наблюдения, накопленные наукой к данному моменту. Что такое догматы в христианстве? «Догматы – богооткровенные истины, содержащие учение о Боге и Его Домостроительстве (деятельность Бога в творении, Промысле и спасении мира), которые Церковь определяет и исповедует, как неизменные и непререкаемые положения православной веры…»20. Христианские догматы – открытые Богом истины, верность которых становится для христиан очевидной через практический опыт духовной жизни. В рамках проводимой нами параллели хотелось бы адресовать вопрос ученым-атеистам: если содержание Божественного Откровения истинно, в чем убеждаются поколение за поколением христиан, то должен ли христианский догмат изменяться? Ведь если нет фактов, опровергающих «научный догмат», парадигму, разве от нее откажутся ученые-атеисты? Нет. Но если они этого не делают, то почему от своих догматов должны отказываться христиане? А обвинение христианства в неистинности на том основании, что научные методы не доказывают христианских догматов, бессмысленно, прежде всего, по той причине, что религия – не наука, научные методы познания мира отличаются от религиозных методов познания Бога. Библия – не учебник физики и не должна соответствовать критериям, принятым в физике, как, впрочем, и наоборот.

Что наука считает истиной? Вот как на этот вопрос отвечают сами ученые: «В классической науке… сложился идеал научной истины… . Согласно этому идеалу, истина представляет собой объективное и адекватное знание о реальном мире самом по себе»21. Способ достижения научной истины получил название научного метода. Что такое научный метод? Это, по сути, знание о знании, а также о способах познания22. Любое ли знание можно назвать научным? Признаком научного знания, во-первых, является его выражение в определенной языковой системе, т.е. такой системе, в которой понятия четко определены23. Во-вторых, форме выражения научного знания должна быть свойственна логическая упорядоченность, т.е. на страницах научного издания недопустимо наличие противоречащих друг другу утверждений, как, например, в теософской литературе24. Научное знание не должно быть противоречивым25. Стремление к непротиворечивости научного знания подразумевает не то, что в нем отсутствуют противоречия, а то, что возникновение противоречий служит стимулом к их преодолению26. Теории, содержащие внутренние противоречия, стирают грань между ложью и истиной, поэтому они не могут задавать правильную ориентацию в реальности27. И, наконец, научное знание должно быть проверяемым. Научное знание формируется в результате целенаправленного поиска, организованного и систематичного28. Науку от не-науки отличает систематичность в поиске знания и в форме его организации29. Отход от принципов научного познания мира, использование науки как инструмента, подчиненного какой-либо идеологии, например, коммунистической, порождает лженауку, примером которой можно назвать «лысенковщину», господствовавшую в середине XX века в советской биологии30.

Совместимо ли христианство с наукой? С точки зрения христианства, совместимо. Христианское вероучение говорит о существовании трех видов Божественного Откровения31. Это Общее Откровение, данное через избранных Богом людей (в христианстве к Общему Откровению относят Священное Писание и Священное Предание Церкви); индивидуальное Откровение – общение Бога с человеком, в этом Откровении не сообщаются какие-то новые, неизвестные в Общем Откровении истины, а раскрывается их понимание; третий вид Откровения – естественное Откровение, т.е. Откровение, доступное через созерцание мира. Для непредвзятого ученого предмет его научного познания – тварный мир – вполне способен раскрыться как естественное Откровение, о котором учит Церковь, способен стать Откровением тварного мира о его Творце: «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы…» (Рим.1:19-20). Но христиане делают акцент не на естественном, а на Общем и индивидуальном Откровении. По сути, христиане и ученые «имеют дело с разработкой и систематизацией различных сфер опыта, которые не только не противоречат друг другу, но, наоборот, являются взаимодополняющими. Поэтому истины науки в принципе не могут противоречить истинам религии, которые находят свое выражение в различных богословских доктринах»32. Нужно заметить, что развитию науки в современном ее понимании способствовало именно христианство. Мир сотворен, значит, материя существует, мир не есть Бог, как учит пантеизм, а значит, он познаваем. Трудно представить себе развитие науки, опирающейся, например, на философию индуизма, допустим, на адвайта-веданту, которая объявляет мир нереальным, иллюзорным, майей33. Как бы ученые познавали материю, которая изначально объявлена несуществующей? В Священном Писании сказано: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Быт.1:28). Человек призван к владычеству над окружающим миром и к познанию окружающего мира: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» (Быт.2:29). Неудивительно, что наука, в современной ее форме, получила развитие именно на христианском Западе, а не на оккультном Востоке34. Между христианством и наукой много общего: христианство, как и наука, имеет свои критерии различения истины и лжи, свои цели, свои методы познания; структурно христианство очень близко науке35. Но конфликты между христианством и наукой все же были. Каковы их причины?

Как это ни парадоксально, причина источника конфликтов между христианством и наукой – университетские профессора36. Когда в конце эпохи Возрождения начал развиваться современный метод опытного познания мира, ключевыми фигурами, стоявшими у истоков этого метода, были Николай Коперник (1473-1543), Иоганн Кеплер (1571-1630) и Галилео Галилей (1564 -1642). Все они были христианами и видели в науке инструмент познания сотворенного Богом мира. Но были и другие ученые, которые мало внимания уделяли наблюдениям и предпочитали выводить объяснения явлений природы, в основном, дедуктивным путем из первоначальных принципов или допущений. По представлениям того времени, Луна является абсолютно гладким шаром, который светит собственным светом, лишь Земля имеет спутники и т.д. Изобретенный Галилеем телескоп показал несостоятельность данных утверждений. Опасаясь, что Галилей подорвет их авторитет, ученые решили перевести полемику из научного русла в религиозное. Они доказывали, что гелиоцентрический взгляд на Вселенную противоречит словам Священного Писания. Например, они приводили следующий стих из Священного Писания: «Восходит солнце…» (Пс.103:22), и делали вывод: если солнце восходит, значит, оно должно вращаться вокруг неподвижной Земли. С точки зрения формальной логики, они были правы, поэтому теологи согласились с их аргументацией. Конечно, сегодня легко осудить богословов того времени, имея за своей спиной многовековой опыт развития науки, но это был XVII век, а не XXI. Как бы то ни было, здесь для нас важно подчеркнуть, что причиной трений, возникших между наукой и христианством, не являлись их противоречия.

По своей сути, противоречия между наукой и христианством носят надуманный характер37. Фактически именно христианство вдохновило науку на познание мира38. Часто христиан обвиняют в том, что они создали инквизицию, которая боролась, в том числе, с учеными. В целях подтверждения этого тезиса любят приводить пример участи, постигшей Джордано Бруно. Но Джордано Бруно не был ученым, он был магом, а сожгли его не за якобы имеющуюся научную деятельность, а за распространение ересей39. Джордано Бруно утверждал, что Священное Писание есть призрак, что дьявол будет спасен, что магия – прекрасная наука, что Моисей сам выдумал свои законы, что Христос – не Бог и т.д. Можно как угодно относиться к этим идеям, но приходится признать, что к науке они не имеют никакого отношения. Вокруг темы деятельности инквизиции накопилось немало мифов, и было бы неплохо, если бы люди, апеллирующие к этим мифам, вспомнили, что наука основана на фактах, и обратились бы к последним40.

Настоящая война с христианством при помощи науки началась лишь в XVIII веке, когда ряд французских энциклопедистов выдвинули лозунг о противоборстве науки и религии. Фактически они стали использовать науку как идеологическое оружие в борьбе с религией41.

Может ли наука сотрудничать с христианством? Да, по мнению ученых, такое сотрудничество возможно, но при условии «достаточно четкого разграничения сфер компетенции и сфер влияния»42 между наукой и христианством. К такому сотрудничеству призывают М.Борн, М.Планк, В.Гезенберг, П.Иордан и т.д.43. О том, что христианство вполне готово к такому сотрудничеству, и что христианское богословие не имеет внутри себя никаких преград к научному познанию мира, выше уже говорилось. В каких сферах возможно сотрудничество христианства и науки?

Прежде всего, и наука и христианство заинтересованы в максимально объективном познании мира. Кроме этого, есть сфера, где интересы науки и христианства также полностью совпадают, – это борьба с лженаукой и оккультизмом, широкое распространение которых заставляет ученых бить в набат: «Духовный вакуум оказывается … «питательной средой» для всякого рода мистических, иррациональных течений, включая явно социально опасные, призывающие к массовому уничтожению или самоуничтожению…»44. Церковь полностью согласна с этим утверждением, массовое распространение в обществе оккультных идей Русская Православная Церковь характеризует как духовный кризис: «В наши дни многие народы земли находятся в состоянии духовного кризиса…»45. Активно развивающийся в нашей стране оккультизм угрожает и науке, и христианству46. Лженаука и оккультизм, которые фактически стали близнецами, – вот одна из областей совместного сотрудничества науки и христианства. Почему наука борется с оккультизмом? Прежде всего, потому что «параученые полностью игнорируют научный метод достижения истины, благодаря которому наука стала тем, что она есть. А метод этот в основе своей экспериментальный и любой факт становится научным, если его можно наблюдать и проверить,… параученые и их последователи плохо представляют себе структуру и суть современный науки. Если в рамках своей применимости нарушается, пусть даже в редчайших случаях, фундаментальная физическая теория, то на ней надо ставить крест,… нельзя нарушать даже малую часть, не разрушив целого…»47. Так называемые параученые пытаются выдать за науку псевдонаучные доктрины, оккультные по своей сути, которые непроверяемы с помощью научных методов48. Активно популяризируя свои теории, они тем самым дискредитируют официальную науку и способствуют распространению суеверий.

Лжеученые вводят понятия, которые «лишены того точного смысла, который они имеют в науке… . Цель здесь одна: создать видимость настоящей науки. Но использование привычных «научных» слов в некоем новом неопределенном смысле и есть переход от науки к псевдонауке»49. По сути, лжеученые выдают ложь за истину, но христианство учит, что отцом лжи является дьявол (Ин.8:44). Победа лженауки над истинной наукой, если она совершится, будет иметь серьезные духовные последствия для огромного числа людей, так как откроются еще большие возможности для духовного совращения в оккультизм, т.е., по сути, под именем науки будет осуществляться демонизация общества50. Основу лженауки составляют шарлатаны, причем на Западе это постепенно начинают понимать: «…в конце 1995 г. терпение и финансы американских военных и цереушников с фэбээровцами лопнуло, и Агентство национальной безопасности США отказалось от услуг экстрасенсов, закрыв их секретные лаборатории и вообще сняв с довольствия всю экстрасенсорную тематику»51. Подобного рода лаборатория существует и в России: «В Министерстве по чрезвычайным ситуациям создана лаборатория, где используются экстрасенсы. По словам С.К.Шойгу, министра МЧС, эффективность их невелика: в 1996-1997гг. «вероятность» попадания составляла от 5 до 7%»52; «Глава МЧС Сергей Шойгу в интервью «Комсомольской правде» рассказывал, что в его ведомстве для проверки предсказаний астрологов и экстрасенсов была создана специальная лаборатория: там собираются все прогнозы, а в конце года анализируют – что сбылось, что не сбылось и у кого «попаданий» больше. Так вот, даже у чемпионов по угадыванию сбывается не более 4,5% их пророчеств. Результат по сути нулевой…»53. Очень бы хотелось, чтобы эти шарлатаны как можно скорее были сняты с государственного финансирования, возможно, тогда СМИ перестанут популяризировать оккультизм, обратившись в сторону науки и традиционных религий.

Познакомиться с методами современной паранауки нетрудно, например, как лжеучеными, так и оккультистами для доказательства существования биополя54 используется так называемый эффект Кирлиан: «Эффект Кирлиан – это фотографирование объекта в высокочастотном поле. Снизу к объекту (им может быть лист растения, ладонь, любая пластина) подключается высокочастотный генератор напряжением до 200 тысяч Вольт с частотой от 75 до 200 тысяч Гц. На объект кладется фотопленка, а сверху располагается обкладка, к которой подключается второй контакт генератора. Между объектом и обкладкой проскакивают микроискры, которые проходят через фотопленку и точечно засвечивают ее. Вот эти следы после проявления пленки и есть эффект Кирлиан. Распределение искорок зависит от состояния объекта (скажем, поражен лист болезнью или нет) и в принципе может использоваться для диагностики, но не имеет никакого отношения к «свечению биополя», ауре. Когда какой-нибудь журнал помещает фотографию ладони, сделанную методом Кирлиан, а выдает ее за ауру – свечение ладони экстрасенса, видимое невооруженным глазом, то это обычная подтасовка имеющая целью ввести в заблуждение неискушенного читателя…»55. Подтасовка фактов, их искажение, откровенная ложь – вот методы оккультизма и лженауки. Но и лженаука в разных своих проявлениях – не единственный враг христианства и науки. Есть еще один – постмодернизм.

Постмодернизм завоевывает все больше умов не только на Западе, но и в России. Постмодернизм принципиально отрицает утверждение, что «знание есть отражение истины…»56. Он стирает грани между научным познанием и обыденным57. Постмодернизм ставит своей целью «обойтись без системы познания вообще»58. Естественным следствием этого может оказаться уничтожение не только науки59, но и христианства, так как отвержение абсолютной истины логически приводит к идее, что истина относительна, а значит, вполне допустимо утверждение, что разные пути ведут к одному и тому же Богу. Но эта идея полностью противоречит словам Иисуса Христа: «…Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14:6). У сторонников постмодернизма, столкнувшихся с этими словами Христа, есть два пути: или постараться найти в Священном Писании неведомые традиционному христианству смыслы, что с успехом делают оккультисты60, или объявить все христианство ложным и начать против него войну. Но снова напомним, что эта война не ограничится одним христианством, под удар постмодернизма попадет и наука. Сколько времени сможет продержаться наука, если в обществе возобладает идея, что не существует разницы между научным и обыденным познанием?



Итак, подведем итоги. Христианство и наука не имеют между собой непреодолимых фундаментальных противоречий. Сотрудничество между ними не только возможно, но и естественно. Вряд ли найдется хоть один ученый, который не согласится с постановкой вопроса, сформулированной в Священном Писании много тысячелетий тому назад: «доколе, невежды, будете любить невежество? ... доколе глупцы будут ненавидеть знание?» (Прит.1:22).
Наука и лженаука: преодоление ложного авторитета
Значительную часть современного общества можно смело назвать поп-культурным обществом, живущим мифами о религии и науке. Самое же интересное и, пожалуй, самое печальное заключается в том, что подавляющее большинство населения страны не пытается разобраться, где проходит грань между истиной и ложью, т.е. что из опубликованного в печатной продукции действительно имеет отношение к науке и религии, а что является плодом буйной фантазии многочисленных авторов. Атмосфера прогрессирующего невежества создает почву для спекуляций в сфере духовных вопросов, что проявляется в возникновении пародий на традиционные религии в виде сектантства61, а также в появлении лженауки, спекулирующей на авторитете академической науки. Немецкий философ, психолог и психиатр Карл Ясперс (1883-1969) писал: «Подавляющее число людей не имеет о науке никакого понятия… . Наука доступна лишь немногим. Будучи основной характерной чертой нашего времени, она в своей подлинной сущности тем не менее духовно бессильна, так как люди в своей массе, усваивая технические возможности или догматически воспринимая ходульные истины, остаются вне ее…»62. Наука авторитетна, о ней слышали все, но что есть наука на самом деле, знают очень немногие. Как известно, если есть авторитет, то всегда найдутся люди, которые попытаются использовать его в своих интересах. Например, в логике известна ошибка под названием «необоснованная ссылка на авторитет»63, которая заключается в попытке подтвердить какое-либо утверждение, часто сомнительное, апелляцией к авторитету, в том числе апелляцией к авторитету науки. Иногда к этому приему прибегают даже отдельные ученые и их последователи, которые лукаво не принимают во внимание тот факт, что эксперт в одной области знаний может быть полным невеждой в другой, так как даже звание академика в одной из научных областей не способно превратить человека в специалиста во всех сферах человеческой жизнедеятельности, например хороший физик может быть очень плохим политологом, однако его научные звания, постоянно озвучиваясь в политических выступлениях, создают этому человеку имидж политического эксперта. Как признают сами ученые, «…ученый, который получил обычное образование, оказывается сегодня «невежественным в отношении всего, что не входит вкруг его специальности и его познаний. Мы должны сказать, что он является ученым невеждой, что представляет серьезную опасность, так как предполагается, что он является невеждой не в обычном понимании, а невеждой со всеми амбициями образованного человека»64. Но чаще всего на авторитете науки спекулируют псевдоученые, например сторонники парапсихологии или других оккультных направлений лженауки65. Создаются лжеакадемии разного рода «всегалактических наук», плодятся «академики» и т.д.66 Торжество лженауки оказывается возможным в том числе и потому, что люди имеют очень смутное представление о реальной науке67. Несомненно, ориентация на научный авторитет – прекрасный способ для отделения достоверной информации от ложной, при условии, что ученый действительно является экспертом в той области, о которой говорит, и действительно является ученым, а не рядящимся в ученого невеждой, не имеющим к науке никакого отношения68. Каковы цели написания данной статьи? Мы не стремимся критиковать науку и научное сообщество в целом, скорее, статья представляет собой размышление над границами научного знания, о том, где наука переходит в свой антипод – лженауку. Помимо того, мы поразмышляем, что мы вправе ожидать от науки и ее представителей. Мы не столько отвечаем на затронутые в статье вопросы, сколько их формулируем, надеясь на доброжелательное участие в диалоге всех заинтересованных в осмыслении этих вопросов людей. В статье будут часто цитироваться мнения профессионалов от науки, ученых с мировыми именами. На наш взгляд, никто не знает ситуацию внутри научного сообщества лучше людей, которые к этому сообществу принадлежат. Автор статьи относит себя к представителям гуманитарного знания, поэтому вполне возможно, что изложение позиций естествоведов в статье носит чересчур обобщенный характер и может быть справедливо ими раскритиковано. Снова подчеркнем, что нашей целью не является критика ученых, мы лишь попытаемся взглянуть на проблемы научного сообщества без розовых очков. Основной тезис, который автор пытается донести до читателя, прост: наука нужна и очень полезна, но она является лишь частью культурного пространства, а потому не следует ожидать от нее того, чего она не может дать, не надо превращать науку в инструмент идеологической борьбы, не надо ее «обожествлять», пусть она занимает свое почетное место в обществе и пусть не претендует на те области, особенно мировоззренческие, которые находятся вне ее компетенции. Многие известные ученые пользуются заслуженным уважением, но не стоит видеть в них святых, ученые – это люди со своими проблемами и недостатками, подчас очень разные люди, среди которых можно найти как высоконравственных личностей, так и отнюдь не принадлежащих к числу таковых. Помимо того, в нашей статье мы затронем вскользь вопрос лженауки. Этой важной теме будет уделено мало внимания потому, что человек, имеющий представление о настоящей науке, сам сможет отличить подлинник от подделки. Перейдем к основной теме нашей статьи – академической науке.

Итак, что же представляет собой наука? Наука – это знание и одновременно способ обретения знания. Один из родоначальников науки, французский философ, математик и естествоиспытатель Рене Декарт (1596-1650) писал: «Целью научных занятий должно быть направление ума таким образом, чтобы он мог выносить твердые и истинные суждения обо всех тех вещах, которые ему встречаются»69. Современные ученые во многом солидарны с классиком науки, например итальянский философ Эвандро Агацци70 пишет: «…цель любого ученого – описать, понять и объяснить факты, относящиеся к определенной области объектов,… прикладная наука есть деятельность, цель которой состоит в обеспечении знания, способствующего эффективному решению конкретной проблемы»71. Ученые делят науку на фундаментальную и прикладную: «…фундаментальная наука сосредотачивает свои усилия на выяснении основных законов, основных принципов Природы… . Наука прикладная ставит перед собой задачу решения определенной технической проблемы обычно в непосредственной связи с материальными интересами общества. При решении такого рода задач прикладная наука, как правило, опирается на закономерности, установленные наукой фундаментальной»72. Фундаментальная и прикладная наука отличаются друг от друга, прежде всего, своими целями и задачами. Фундаментальные науки не имеют практических целей, их главная задача состоит в обнаружении и формулировании общего знания и принципов мироустройства. Фундаментальные науки создают базовые модели миропознания и миропонимания. В свою очередь, прикладные науки носят более утилитарный характер, их цель, – опираясь на теоретические разработки фундаментальной науки, решать конкретные технические и иные задачи. Различия между фундаментальными и прикладными науками лежат в особенностях выбора направлений и объектов исследования. В фундаментальной науке выбор исследуемой проблемы осуществляется, прежде всего, исходя из внутренней логики ее развития и технических возможностей для проведения экспериментов. В прикладных науках выбор проблем производится исходя из потребностей решения социальных, экономических и технических задач. Помимо того, существует деление на естественные и гуманитарные науки. Например, физика, химия, биология, математика и т.д. – это естественные науки, философия, религиоведение, социология и т.д. – это гуманитарные науки. В общем, как мы можем видеть, цель науки заключается в обретении знаний, знания же является и главным продуктом науки. Можно задаться вопросом: а что же такое знание? Попытаемся на него ответить.

Сразу нужно заметить, что строгого и исчерпывающего ответа на вопрос, что есть знание, не существует73. Знание является неким представлением о действительности, которое у разных людей может быть различно. В общих чертах определение знания может звучать примерно так: знание есть «…аккумулированный, сокращенный, проверенный, подтвержденный, часто выраженный в виде правил и рекомендаций опыт, накопленный в ходе длительного освоения соответствующих предметов и явлений многими и многими людьми, сменяющими друг друга поколениями»74. Как мы можем видеть, знание определяется как накопленный во времени опыт поколений. В другом определении знание понимается как «…совокупность представлений о действительности»75. Так что понятие «знание» с философской точки зрения может иметь немало толкований. При этом нужно различать обыденное и научное знание. Разница между этими видами знания в следующем: в отличие от научного, обыденное знание несистематично, носит случайный характер, не основано на организованном поиске нового знания, часто противоречиво, носит рецептурный характер. Научное знание систематично, формируется не случайно, а в результате целенаправленного поиска, организованного и систематического. Научное знание не должно быть противоречивым, и хотя непротиворечивости не всегда удается достичь, ученые, тем не менее, стремятся к преодолению противоречий, в то время как обыденное знание в этом не всегда нуждается. Научное знание выражается не в форме рецептов, а в форме знания о законах поведения и свойствах изучаемого объекта76. Научное знание обретается путем следования определенной методологии познания, о которой мы ниже еще поподробнее поговорим. А сейчас рассмотрим предпосылки возникновения науки.

Любая деятельность начинается с предпосылок к ней. Есть такие предпосылки и у науки. Альберт Эйнштейн (1879-1955) пишет: «Основой всей научной работы служит убеждение, что мир представляет собой упорядоченную и познаваемую сущность. Это убеждение зиждется на религиозном чувстве»77. Нужно заметить, что сама идея познаваемости мира является именно верой, а не фактом. Собственно, из чего следует, что мир существует самостоятельно и независимо от нашего восприятия? Насколько мир познаваем? Мы воспринимаем окружающий мир с помощью наших чувств, а является ли то, что мы воспринимаем чувствами, реальностью или это некий образ, рисующийся нашему сознанию несовершенными чувствами? А если бы дальтоников было больше, чем людей, не страдающих дальтонизмом, что бы считалось нормой в восприятии цвета? Без принятия на веру тезиса об объективном восприятии мира чувствами наука бы не существовала. Но тезис этот воспринимается на веру, так как его проверка вряд ли возможна. Альберт Эйнштейн пишет: «Без веры в то, что возможно охватить реальность нашими теоретическими построениями, без веры во внутреннюю гармонию нашего мира не могло бы быть никакой науки. Эта вера есть и всегда останется основным мотивом всякого научного творчества»78. Как мы видим, наука начинается не с факта, а с допущения, что факт существует и его можно познать. При этом нужно заметить, что очень часто отдельные ученые забывают об этом, как пишет один из классиков естествознания XX века Макс Борн (1882-1970), «для простого, не искушенного в теориях человека реальность – это то, что он чувствует и ощущает. Реальное существование окружающих вещей кажется ему столь же несомненным, как несомненно для него чувство страдания, удовольствия или надежды. Возможно, он наблюдал оптические иллюзии и это открыло ему глаза на то, что ощущения могут приводить к сомнительным или даже крайне ошибочным суждениям о действительных фактах. Но эта информация зачастую остается на поверхности сознания как всего лишь забавное исключение, любопытный курьез… . Такую позицию в философии называют наивным реализмом. … Каково же мнение физиков или вообще ученых о проблеме реальности? Я склонен думать, что большинство из них наивные реалисты, которые не станут ломать голову над философскими трудностями. Они довольствуются наблюдением явления, измерением и описанием его на характерном языке научных идиом… . Принципы рассуждений физиков не выведены непосредственно из опыта, а являются чистыми идеями, результатами творчества великих мыслителей…»79. Как выше было сказано, не все ученые хорошие философы, что дает лишний повод задуматься о границах авторитета научного звания.



На вопрос, что такое наука, невозможно дать ответ, не познакомившись с такими понятиями, как «научная методология» и «парадигма». Понятие «парадигма» было введено американским историком науки Сэмюэлем Томасом Куном (1922-1996). Кун под парадигмой понимал теории и правила научной деятельности, признанные научным сообществом80. Кун писал: «…понятие парадигмы означает принятую модель или образец… . Парадигмы приобретают свой статус потому, что их использование приводит к успеху скорее, чем применение конкурирующих с ними способов решения некоторых проблем, которые исследовательская группа признает в качестве наиболее остро стоящих»81. По сути, парадигма – это некая мировоззренческая система, принятая в среде ученых, которая позволяет проводить научные исследования и интерпретировать полученные результаты в ее рамках. Парадигма представляет собой весьма конкретное видение мира. На этом видении основано представление ученых о способах описания мира и задачах, которые необходимо решить при таком описании. Парадигма – это, так сказать, эталон, норма научного описания мира, всей научной деятельности. Она объединяет вокруг себя ученых, любая же деятельность, которая ведется вне рамок общепризнанной в научной среде парадигмы, объявляется ненаучной и даже лженаучной82. Но как только общепризнанная парадигма перестает работать, т.е. добывать и объяснять полученные в ходе научной деятельности результаты, происходит научная революция и смена парадигмы. Об этой ситуации Кун пишет: «…существующая парадигма перестала адекватно функционировать при исследовании того аспекта природы, к которому эта парадигма раньше проложила путь. И в политическом и в научном развитии осознание нарушения функции, которое может привести к кризису, составляет предпосылку к революции»83. По сути, как мы можем видеть, парадигма – временное явление, и ученые склонны периодически объявлять ложным то, что еще вчера считалось истинным. Об этом очень хорошо сказал известный ученый-естествоиспытатель В.И. Вернадский (1863-1945): «Научное построение, как правило, реально существующее, не есть логически стройная, во всех основах своих сознательно определяемая разумом система знания. Она полна непрерывных изменений, исправлений и противоречий, подвижна чрезвычайно, как жизнь, сложна в своем содержании; она есть динамически неустойчивое равновесие. Система науки, взятая в целом, всегда с логически-критической точки зрения несовершенна»84. С логически-критической точки зрения интересно задать вопрос: насколько истинна ныне существующая «научная картина мира»85? Не рухнет ли она после очередной смены парадигмы? И будут ли ученые и дальше говорить, например, о «непогрешимости» и «истинности» научного знания, бросая камни в сторону «устаревших» и «ложных» религиозных представлений о мире? Автору статьи часто приходится общаться с учеными-атеистами, кичащимися своими научными достижениями, часто использующими науку как идеологическое оружие против религии, но, к сожалению, не осознающими бессилие науки в этом качестве86. Познакомимся же теперь с научной методологией.

Как считают ученые, именно метод отличает науку от не-науки87 и лженауки. При этом самое интересное заключается в том, что значительная часть представителей науки, по мнению экспертов, очень плохо владеет научным методом 88. Что поделаешь, как в школе далеко не все являются отличниками, так и в науке многие ученые являются таковыми только по званию (особенно это касается получивших ученое звание за чужой труд, использовавших служебное положение, либо просто купивших чужую работу – увы, в современной науке и такое бывает, но хотелось бы надеться, что это лишь редкие исключения). Так что же такое научный метод? Попытаемся разобраться. Научный метод есть знание о самом научном знании, его структуре и процессе его обретения. Научный метод является, по сути, систематизированным способом организации накопления знания. Научный метод регулирует и направляет научную деятельность89. Научная методология есть «…учение о структуре, логической организации, методах и средствах деятельности, … основной функцией методологического знания является организация и регулирование процесса познания или практического преобразования того или иного объекта… . Методология науки дает характеристику компонентов научного исследования – его объекта, предмета анализа, задачи исследования (или проблемы), совокупности исследовательских средств, необходимых для решения задачи данного типа, а также формирует представление о последовательности движения исследователя в процессе решения задачи…»90. Далее, говоря о форме, в которой представлена научная методология, автор продолжает: «Нормативное методологическое знание выступает в форме предписаний и норм, в которых фиксируется содержание и последовательность определенных видов деятельности. Оно выполняет три основных функции: во-первых, оно обеспечивает правильную постановку проблемы как с содержательной, так и с формальной точки зрения; во-вторых, оно дает определенные средства для решения уже поставленных задач и проблем – то, что можно назвать интеллектуальной техникой научной деятельности; в-третьих, с помощью методологического нормативного знания оптимизируется организация исследований»91. Одним из доминирующих в науке принципов научного метода можно назвать метод Ньютона, который до начала XX века фактически обусловливал существование всей науки, особенно естественнонаучного знания. Суть этого метода в следующем: фундаментом научного знания являются принципы, главные понятия и законы, которые устанавливаются на основе опыта, однако не посредством чистой индукции, т.е. через обобщение и выведение общих закономерностей путем обобщения и исследования частных случаев92, а с помощью гениальных догадок теоретико-математического рода. В целом, на основе опыта формируются наиболее общие принципы (аксиомы), а из них дедуктивным способом93 выводятся законы и положения, которые должны быть проверены на опыте94. Истинность знаний в науке проверяется методом научного эксперимента95. При этом нужно заметить, что данный метод не абсолютен. Например, как можно проверить теории происхождения жизни на Земле? Провести эксперимент? Это невозможно. И здесь опять вступают в силу теоретические предположения ученых, которые людьми, имеющими отдаленное представление о природе научного знания, воспринимаются как однозначные, раз и навсегда установленные догмы, а не гипотезы, истинность которых далеко не так однозначна. Например, учеными утверждается принцип аналогии, гласящий, что настоящее является ключом к прошлому, или, выражаясь проще, у следствий есть причины, поэтому, наблюдая связь причин и следствий в настоящем, можно проецировать выявленные закономерности на прошлое96. Но ведь это только допущение! А если в прошлом связи между причиной и следствием были другие? Что тогда? Например, теория эволюции, как в биологии97, так и в других сферах человеческой жизнедеятельности, является весьма спорной, что признают многие ученые, например Вернадский пишет: «…только в истории научного знания существование прогресса в ходе времени является доказанным. Ни в каких других областях человеческого быта, ни в государственном и экономическом строе, ни в улучшении жизни человечества – улучшении элементарных условий существования всех людей, их счастья – длительного прогресса с остановками, но без возвращения вспять, мы не замечаем. Не замечаем мы его и в области морального, философского и религиозного состояния человеческих существ»98. Нужно заметить, что неверные теории в научной практике – явление заурядное99. Что же касается принципа аналогии, то его вообще нужно использовать очень осторожно: как пишет Макс Борн, «…то, что вы видите в сильный микроскоп, созерцаете через телескоп, спектроскоп или воспринимаете посредством того или иного электронного усилительного устройства, – все это требует интерпретации. В мельчайших системах, как и в самых больших, в атомах, как и в звездах, мы встречаем явления, которые ничем не напоминают привычные повседневные явления и которые могут быть описаны только с помощью абстрактных концепций»100. Читателю, мало знакомому с наукой и ее методологией, можно порекомендовать не забывать об относительности научных знаний, особенно если наука пытается вторгнуться в область мировоззренческих вопросов, противопоставляя религии так называемую «научную картину мира», которая в сознании большинства жителей нашей страны представлена в виде обрывков воспоминаний из школьного курса физики, воспринимаемых чаще всего чисто догматически в качестве истины в последней инстанции. Кстати, физика, как и другие науки, имеет тенденцию развиваться, поэтому то, что было актуальным в школьные годы, может быть неактуальным на современном этапе развития науки. Знания же многих наших сограждан, в том числе и в области физики, так и застыли на уровне когда-то полученного школьного образования, в силу чего о современных открытиях физики, как, впрочем, и других научных направлений, они имеют смутное представление или не имеют никакого, что встречается чаще всего.

Обыватели, не имеющие к науке никакого отношения, ожидают от ученых объективности, строгой логики, верности фактам и способности подходить к вопросу с разных сторон, что, в свою очередь, требует от ученого хорошей философской подготовки, так как ее отсутствие значительно затрудняет интерпретацию полученных в результате исследований данных101. Но всегда ли эти ожидания оправдываются?



Обратимся за разъяснением этого вопроса к самим ученым. «Философ, углубляясь в себя и связывая с этим своим систематическим размышлением картину реальности, в которую он захватывает и многие глубокие проявления личности, едва затронутые или совсем незатронутые наукой, вносит в нее, как я уже упоминал, своей методикой, поколениями выработанной, логическую углубленность, которая не доступна в общем для ученого (выделено нами. – В.П.). Ибо она требует предварительной подготовки и углубления, специализации, времени и сил, которые не может отдавать им ученый, так как его время целиком захвачено его специальной работой»102. Как мы можем видеть, Вернадский утверждает, что ученые – плохие философы, в этом с ним солидарен Макс Борн, мнение которого о физиках, смотрящих на мир с позиции «наивного реализма»103, мы уже приводили выше. То, что ученые в основном являются узкими специалистами, слабо разбирающимися за пределами своей специализации, тоже уже было сказано104. Большинству ученых свойственна догматичность мышления. Это следует хотя бы из того факта, что история науки изобилует примерами, когда новые теории и открытия не признавались современниками. Наличие доминирующей в научной среде парадигмы не давало возможности произрастать новым идеям, они подавлялись в самой научной среде. По сути, ученые не допускали и мысли о том, что новые идеи, разрушающие привычный для них взгляд на мир и его устройство105, возможно, истинны. Ученый-энциклопедист Иоганн Вольфганг Гёте (1749-1832) писал: «Если наука начинает запинаться и, несмотря на старания многих деятельных людей, как будто не двигается с места, то можно заметить, что виной тому часто является известный способ рассмотрения предметов в духе установившейся традиции, а также косная терминология, которой большинство безоговорочно подчиняется и держится и от коей даже мыслящие люди отходят робко, поодиночке, и то в редких случаях»106. Парадокс заключается в том, что смена научных парадигм в науке происходит не потому, что ученые принимают новую парадигму, осознав ее прогрессивность, а в силу иных причин, которые отмечает немецкий физик Макс Планк (1858-1947): «…новая научная истина прокладывает дорогу к триумфу не посредством убеждения оппонентов и принуждения их видеть мир в новом свете, но скорее потому, что ее оппоненты рано или поздно умирают и вырастает новое поколение, которое привыкло к ней»107. Как пишет Альберт Эйнштейн, «…закон не может быть точным хотя бы потому, что понятия, с помощью которых мы его формулируем, могут развиваться и в будущем оказаться недостаточными. На дне любого тезиса и любого доказательства остаются следы догмата непогрешимости (выделено нами. – В.П.)»108. Как часто автору статьи приходилось выслушивать в свой адрес обвинения ученых-атеистов в догматичности мышления109, в косности и неспособности к восприятию передового знания, как часто слова «ретроград» и «христианин» в их устах превращались в синонимы, но, может быть, обвинителям стоило бы поискать догматизм и косность мышления где-то поблизости, например, в самих себе? Однако, догматичность мышления большинства ученых вполне понятна и легко объяснима с точки зрения психологии110. Смена мировоззренческих установок является очень болезненным процессом, требующим огромной внутренней работы и переосмысления тех ценностей, которыми человек живет. Намного проще принять на веру какую-то научную парадигму и работать, опираясь на нее, априори отвергая все, что в нее не входит, и, естественно, продолжая при этом гордиться своей научной «прогрессивностью» по сравнению с «отсталыми» христианами. При этом забывается о таких людях, как Галилей, Коперник, Кеплер, Паскаль и многих других, которые были христианами, что нисколько не мешало им быть гениальными учеными. Как часто бюрократические «корифеи» науки подавляют своих ученых собратьев, которые слишком активно пытаются познавать новое и непривычное? Увы, достаточно часто, потому что не могут понять и принять то новое, что эти люди несут в науку, становясь препятствием привычного и устоявшегося существования в рамках принятых научных взглядов. Приняв во внимание все вышесказанное, читателям, на взгляд автора, не помешает запомнить тот факт, что многим ученым свойственен догматизм в мышлении, и что смена научных парадигм в науке происходит не естественным эволюционным путем, а путем естественной смены поколений, проще говоря, через уход из жизни носителей старой парадигмы111. А могут ли ученые, просто в силу своей принадлежности к науке, служить ориентиром для нравственного подражания? Попытаемся разобраться в этом вопросе.

Действительно в науке существуют общепринятые этические принципы. Например, осуждается плагиат, извращение идей, почерпнутых из источников, на которые ученый опирается в своих выводах, ничем не подтвержденные заявления. Помимо того, неприемлемо сокрытие источников, на основании которых делается научное заключение, и возражений, на которые ученый не может ответить112. И большинство ученых, судя по всему, следуют этим этическим принципам. Этика в науке не является самоцелью, скорее, инструментом, позволяющим более эффективно решать задачу поиска новых знаний. Однако даже общепринятую научную этику соблюдают далеко не все ученые, есть и те, кто предпочитает иной путь. Далеко не все ученые честны. Вот что писал, например, доктор филологических наук, профессор Д.С. Лихачев (1906-1999): «Добиться импозантного списка своих работ ученому, поставившему себе такую цель, в общем, нетрудно. Существует довольно много способов увеличения числа своих работ до внушительных размеров. Перечислю некоторые из них. Прежде всего – публикация мелких статей в различных научных изданиях. Под разными заглавиями такого рода «состязатель» публикует одно и то же, меняя, а иногда и не меняя характер изложения. Статьи посылаются в различного рода издания в различных городах или даже разных странах… . Легкий и нечестный способ войти в историографию вопроса – это высказывание разного рода предположений, «новых» взглядов на основе данных других исследователей, иногда даже без нового обращения к рукописям…»113. О том, что не все в порядке в научной среде в нравственном отношении, писал и Альберт Эйнштейн: «Храм науки – строение многосложное. Различны пребывающие в нем люди и приведшие их туда силы. Некоторые занимаются наукой с гордым чувством своего интеллектуального превосходства (христианство это называет гордыней, являющейся одним из страшнейших грехов. – В.П.); для них наука является тем подходящим спортом, который должен им дать полноту жизни и удовлетворение честолюбия. Можно найти в храме и других: плоды своих мыслей они приносят здесь в жертву только в утилитарных целях. Если бы посланный Богом ангел пришел в храм и изгнал из него тех, кто принадлежит к этим двум категориям, то храм катастрофически опустел бы»114. Не лучший пример для подражания дают даже некоторые ученые с мировым именем. Например, известный ученый, основатель психоанализа Зигмунд Фрейд (1856-1939), помимо того, что употреблял кокаин115, прибегал так же и к нечестным методам рекламы собственной персоны, постоянно распространяя слухи о том, что его якобы преследуют и не дают ему работать, что традиционная медицина и психиатрия не признает его, что его презирают и гонят. И это при том, что исторические факты говорят о прямо противоположном: работы Фрейда активно печатались, никто его не очернял и не игнорировал, его клиническая практика процветала116. Неудивительно, что Фрейд запретил публиковать свои архивы, причем некоторые даже до XXII века117. Вероятно, он справедливо полагал, что его ближайшим потомкам не стоит слишком много знать о его реальной жизни. Пример Фрейда – не единичный, есть и другие, когда ученые, многие с мировыми именами, часто действовали сомнительными с нравственной точки зрения способами118.

Теперь, после того как мы, более или менее подробно познакомились с наукой, поговорим о статусе ученого в обществе и о том, каким путем этот статус достигается. Учитывая, что сейчас развелось немало «ученых», блистающих громкими званиями, будет полезно поближе познакомиться с этой, малоизвестной за пределами научной среды, кузницей научных кадров. Чтобы стать ученым, нужно пройти долгий и тяжелый путь. Для начала надо получить высшее образование. Далее поступить в аспирантуру и стать аспирантом. Аспирант (лат. aspirare – стремиться, устремляться; дуть, веять от spirare – дуть, веять; дышать, быть полным вдохновения)119 – это человек, занимающийся в течение ряда лет научной или научно-педагогической работой120. Аспирантура – это основная форма подготовки научных и научно-педагогических кадров при вузах и НИИ. После поступления в аспирантуру аспирант начинает писать диссертацию. Диссертация (лат. dissertation – рассуждение, изыскание, доклад, от dissertare – обсуждать, обмениваться мнениями, от disserere – обсуждать, излагать, рассуждать)121 – это научно-исследовательская работа, имеющая квалификационный характер, которую готовят к публичной защите. По результатам защиты присуждается ученая степень. В России есть только одна государственная организация, которая занимается вопросами присуждения ученых степеней, это Высшая аттестационная комиссия Министерства образования Российской Федерации122 (сокращенно ВАК). Состав этой комиссии утверждается Правительством Российской Федерации. Любые ученые степени, полученные вне ВАК, государством не признаются. В данный момент в нашей стране имеются ученые степени доктора наук и кандидата наук. Ученые степени присваиваются по отрасли науки, согласно номенклатуре специальностей научных работников123. Подчеркнем, научных, потому что данная номенклатура не предусматривает таких специальностей, как оккультист, парапсихолог и т.д. Кроме ученых степеней, есть еще ученые звания. В России существуют следующие ученые звания: профессор, доцент. Ученая степень и ученое звание присваиваются пожизненно. Научный сотрудник – это не ученое звание. При присуждении ученой степени новоиспеченному ученому выдается диплом государственного образца. Человек, далекий о науки, но столкнувшийся с «ученым», пытающимся давить своим «научным» авторитетом, может попросить его показать диплом, подтверждающий его ученую степень. И, возможно, далее разговаривать с этим человеком будет не о чем.

После того как большую часть нашей статьи мы посвятили науке, поговорим немного о лженауке. Причины развития лженауки понятны. В первую очередь, это поверхностное знакомство населения с академической наукой. Другой причиной является стремление граждан нашей страны отринуть все, что вызывает отрицательные эмоции, в том числе и официальные государственные институты, а значит, и науку124. Далее, играет свою роль и критика науки, однако из критики часто делаются неверные выводы: например, мы сделали немало критических замечаний в адрес науки, но это не означает, что наука не нужна и вредна для общества, скорее, автор считает, что к ней надо относиться более реалистично, не ожидая от науки того, чего она не может дать, и использовать только там, где без нее не обойтись. И, наконец, нельзя игнорировать то обстоятельство, что в течение последних веков наука использовалась как инструмент в борьбе с религией. Посмотрим, корректно ли противопоставление науки и религии.

В логике известна такая логическая ошибка, которую можно назвать «неправомерный аргумент к науке»125. Суть этой логической ошибки заключается в неправомерном обращении к науке, когда ей приписываются «открытия», которых она в реальности не делала, а зачастую и не могла сделать. Например, делается заявление: наука доказала, что Бога нет! При этом умалчивается о том, что «доказать» подобное она принципиально не способна126 хотя бы по той простой причине, что наука не обладает и никогда не будет обладать всей полнотой знания о мироздании, любое ее знание всегда будет касаться лишь малой части Вселенной, большая часть ее всегда будет пребывать вне познания ученых. А часть не есть целое, и знание ученых всегда будет относительным, следовательно, доказать отсутствие Бога ученые никогда не смогут, потому что не смогут утверждать (конечно, это касается честных ученых), что их знания абсолютны, и что они знают все и обо всем127. Не говоря уже об ограниченности самой познавательной способности людей. Очень хорошо по этому поводу сказал известный ученый, физик, Альберт Эйнштейн: «Человеческий разум не способен воспринимать четыре измерения. Как же он может постичь Бога, для которого тысяча лет и тысяча измерений предстают как одно?»128.



Что же можно сказать, завершая работу? Наука является важнейшей составляющей культуры, но лишь одной составляющей. В обществе, состоящем из одних ученых, было бы очень скучно жить. В гармоничном обществе и наука, и искусство, и религия должны быть взаимосвязаны, они должны дополнять друг друга, а не воевать друг с другом. Как писал Вернадский, «…научная работа есть только один из элементов культуры данного общества. Она не есть даже необходимый элемент культуры. Может существовать страна с богатой культурой, далекая от сознательного научного творчества. Ибо культура слагается из разнообразных сторон быта: в нее входят общественные организации народа, уклад его жизни, его творчество в области литературы, музыки, искусства, философии, религии, техники, политической жизни. Наряду с ними в культуру народа входит и его творчество в научной области»129. Гармонии науки, искусства и религии способствует объективное знание об этих областях человеческой жизни, знание, не затуманенное ложью очередного идеологического штампа. Чем больше люди будут знать о науке и ее методологии, о границах научного познания и достижениях ученых, тем меньше места в обществе останется для лженауки. Пропаганда науки в обществе нужна и важна для его развития. Истинная наука не противоречит религии, она сотрудничает и дополняет ее. Любая же лженаука ведет к разделениям и конфронтациям в обществе, к росту различных оккультных движений и распространению сектантства. В христианстве отцом лжи считается дьявол (Ин.8:44), поэтому каждый христианин обязан бороться с ложью во всех проявлениях. Готовы ли к этому ученые? Покажет время.
Каталог: sites -> default -> files -> books
books -> Сборник статей Содержание Основные понятия сектоведения Кто главный сектовед в стране
books -> Религиозные взгляды Марии Монтессори
books -> Игумен Иларион (Алфеев)
books -> Изложение учения агни-йоги Догматы: свет или тьма? Бог или «психическая энергия»?
books -> Философия русского религиозного искусства XVI-XX вв. Антология
books -> Учебное пособие для детей школьного возраста Россия, 1993г. Издание подготовлено Свято-Троицким Ново-Голутвиным женским монастырем
books -> Разорванный круг
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

  • Христианство и наука – враги или сотрудники
  • Наука и лженаука: преодоление ложного авторитета
  • На дне любого тезиса и любого доказательства остаются следы догмата непогрешимости