Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник научных трудов Выпуск 9 издательство саратовского университета




страница9/20
Дата15.05.2017
Размер4.67 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20

ОБ ИЛЛЮСТРАЦИИ Л. О. ПАСТЕРНАКА

К ДРАМАТИЧЕСКОМУ ЭТЮДУ А. П. ЧЕХОВА

«ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ» («КАЛХАС»)
В 1894 г. в Москве прошел Первый съезд художников и любителей художеств, созванный в честь знаменательного события – передачи Третьяковской галереи в собственность города. Одним из его участников был хранитель Радищевского музея А. Л. Кущ. Он обратился к делегатам съезда с предложением сделать пожертвования в пользу Саратова. Понимая необходимость помощи провинциальному музею и имея в лице П. М. Третьякова достойный пример для подражания, многие художники и коллекционеры откликнулись на просьбу А. Л. Куща. Среди них был и Николай Васильевич Новиков – издатель журнала «Артист». Он передал Радищевскому музею выпуски журнала за 1889–1894 гг., альбом гелиогравюр с картин русских мастеров, альбом рисунков О. А. Лагоды-Шишкиной, изданный ее знаменитым учителем и мужем И. И. Шишкиным после смерти художницы. В составе этого дара в музей пришли и оригинальные рисунки Л. О. Пастернака, И. И. Шишкина, В. Н. Бакшеева, В. И. Соколова, В. К. Менка, а также актера московского Малого театра А. П. Ленского470.

Леонид Осипович Пастернак (1862–1945) – художник, сочетавший в себе таланты виртуозного живописца и графика, а также вдумчивого иллюстратора. Четыре рисунка тушью, поступившие от Н. В. Новикова, стали первыми произведениями этого автора в собрании Радищевского музея. Все они воспроизводились в журнале «Артист». Весьма примечательна история создания иллюстрации Пастернака к драматическому этюду А. П. Чехова «Лебединая песня» («Калхас»).

Пьеса А. П. Чехова начинается монологом престарелого актера Светловидова, проснувшегося после банкета в закрытом театре в костюме греческого жреца Калхаса. Глядя со сцены в темный пустой зал, он ощущает одиночество и страх смерти, в чем признается появившемуся из уборной суфлеру Никите Ивановичу. Жалуясь на свою несложившуюся жизнь, Светловидов тоже играет роль, но, уходя со сцены, плачет неподдельными слезами.

Рисунок Л. О. Пастернака исполнен тушью, пером и кистью на листе фотобумаги размером 19 х 18 см. Благодаря избранному художником ракурсу открывается лишь уголок сцены и создается впечатление, что перед нами не театральные подмостки, а обычная комната. В центре композиции около стоящей на полу зажженной свечи изображены друг напротив друга двое пожилых мужчин – Светловидов и Никита Иванович. Предметы театрального реквизита – стул с высокой спинкой, табурет, колонна – не отвлекают на себя внимание зрителя, а лишь обрамляют героев. Симметрично расположенные на переднем плане палка и ружье служат своеобразными кулисами разыгрываемому Светловидовым действу.

Актер стоит, широко расставив ноги и высоко подняв правую руку. Кажется, что он изрекает пророчество или проклятие. Поза героя картинна и патетична, но редкие растрепанные волосы и застывший взгляд широко раскрытых глаз с черными точками зрачков убедительно передают овладевшее им исступление. Его фигура, освещенная свечой, отбрасывает на стену тень. Эта огромная черная тень не повторяет в точности очертания тела и одежды Светловидова и поэтому живет собственной призрачной жизнью, что добавляет таинственности происходящему.

Однако общее настроение рисунка совсем иное. Трагический пафос образа, в котором пребывает актер, снижается предельно прозаической обстановкой. Довольно объемный живот Светловидова, плотно обтянутый напоминающим хитон одеянием, превращает трагика в комика. Его единственный зритель – изображенный слева Никита Иванович в халате, больше похожий на элемент декорации. Он стоит согнувшись, заложив правую руку за спину, а левую держа у груди. Суфлер внимательно слушает монолог, который, конечно, знает наизусть. Но он не проявляет нетерпения, его поза свидетельствует о почтительном отношении к таланту (как, впрочем, и о ревматизме).

Понятие света особенно важно в работах Пастернака, посвященных театру, ведь освещение – основа любого зрелища. Композиционным центром рассматриваемого листа является свеча. Слабый огонек создает в помещении таинственный полумрак, населяет его фантастическими тенями, при этом обнажая реальность – двух стариков, закрытых в пустом театре. Но переставьте свечу – и старики превратятся в мудрых старцев, стул и палка – в трон и жезл. Пастернак мастерски передает «коварство» света, и мы ощущаем, что все, находящееся за пределами яркого света свечи, изменчиво и неверно. Трагедия и комедия постоянно меняются местами. Резкие контрасты света и тени в рисунке как нельзя лучше соответствуют чеховскому тексту, сочетающему комический и трагический планы.

Последовательное обращение Л. О. Пастернака к теме театра и праздника, а также особая трактовка света как источника истинного или ложного представления о мире сближает творчество художника с творчеством представителей объединения «Мир искусства». Но художник далек от желания последних театрализовать реальную жизнь, уйти от современности в мир прекрасного прошлого. Он будто бы хочет угнаться за временем, показать неповторимость и мимолетность каждого мгновения. Короткие штрихи заменяют четкую контурную линию, сообщая всей композиции подвижность и неустойчивость. Варьируя плотность наложения штриха, художник передает светотень.

Эти приемы характерны и для рисунка из собрания Радищевского музея. Наиболее интенсивно звучит черный цвет теней, отбрасываемых фигурами Светловидова и Никиты Ивановича. Отдельные штрихи по краям теней по мере приближения к центру сливаются в плотные темные пятна, которые контрастируют с ярким пламенем свечи и бликами на одежде и лице актера. При этом Пастернак активно использует возможности фотобумаги, на которой исполнен рисунок. Чтобы изобразить огонь и блики, он соскабливает верхний серый слой, открывая нижний белый. Нечеткие контуры фигур и предметов создают ощущение дрожания пламени. Художник настолько точен в передаче своих натурных впечатлений, что свеча, свет пламени и тени становятся полноправными героями композиции наряду с персонажами Чехова.

Иллюстрация Л. О. Пастернака была воспроизведена перед текстом пьесы во второй книге журнала «Артист» (1890). Театральный, музыкальный и художественный журнал «Артист» издавался в Москве в 1889–1895 гг. В нем печатались научные и критические статьи, рецензии, отечественные и иностранные театральные обозрения, литературные произведения. Его страницы украшали репродукции картин известных художников, многочисленные заставки и виньетки. В журнале сотрудничали А. П. Чехов, Н. И. Немирович-Данченко, Н. С. Лесков, Ц. А. Кюи, Н. А. Римский-Корсаков, А. П. Ленский.

Л. О. Пастернак некоторое время был художественным редактором журнала и возлагал большие надежды на это издание, однако его надежды не оправдались. Позднее художник вспоминал: «К сожалению, “Артист” не был в настоящем смысле слова отражением нашей художественной жизни […] Литература была превалирующим элементом, и огромный перевес был за писателями. Первое время я мечтал, что удастся создать равновесие – приходилось бороться за художественно-живописные задачи и интересы. […] я, поняв, что вызвать среди литераторов, да еще того времени, серьезный интерес к художественно-живописным задачам почти невозможно, […] отошел от редактирования»471.

Одной из маленьких побед молодого художника в борьбе за «равноправие» изобразительного искусства и стал его рисунок к драматическому этюду «Калхас» (конец 1886 – начало 1887 гг.). Л. О. Пастернаку удалось создать столь яркие образы, что А. П. Чехов «подкорректировал» текст специально для публикации в журнале.

Рисунок был создан в короткий промежуток времени между началом сентября и началом октября 1889 г., о чем свидетельствуют письма А. П. Чехова к издателю журнала Ф. А. Куманину. 9 сентября 1889 г. Чехов посылает ему текст пьесы, с тем чтобы она была напечатана в ближайшем номере журнала, а 10 октября того же года пишет: «[…] Что же касается “Калхаса”, то в прошлый сезон о нем был у меня с Ленским разговор; собирались ставить и все откладывали […] Рисунок Пастернака очень хорош. Простите, что задержал. Ваш А. Чехов»472.

То, что речь идет именно о листе из собрания Саратовского музея им. А. Н. Радищева, подтверждается самим художником, который в своих воспоминаниях говорит об одной иллюстрации, сделанной им к «Калхасу». Более того, Л. О. Пастернак вспоминает интересный случай, связанный с реакцией Чехова на рисунок к его произведению: «[…] Я сделал рисунок пером, всем понравившийся. Однако оказалось, что я невнимательно прочел сценарий, где было сказано, что суфлер с бородой, а я нарисовал его бритым… Мне рассказывали, что когда Чехов увидел мой рисунок, он тут же “побрил” суфлера, т.е. вычеркнул из манускрипта слова “с бородой” и поместил суфлера – “бритым”. По этому поводу мы с ним обменялись письмами»473. Действительно, в литографированном издании пьесы 1888 г. в списке действующих лиц рядом с именем суфлера имелось уточнение: «старик с большой, седой бородой»474. В тексте, опубликованном в журнале «Артист», нет описания внешнего вида героя. Так визуальный образ, созданный художником, вытеснил образ словесный.

Л. О. Пастернак не знал о судьбе оригинала своего рисунка, предполагая, что он находится в семье Ф. А. Куманина или А. П. Чехова. Но благодаря Н. В. Новикову эта замечательная иллюстрация стала частью собрания Радищевского музея.

Ж. В. Яковлева
ЛГУ и СГУ в годы Великой Отечественной войны –

страницы истории
Ленинградскому университету во время Великой Отечественной войны довелось перенести тяжелейшую блокадную зиму 1941/42гг. К концу зимы стало ясно, что дальнейшее пребывание университета в осажденном городе грозит его полной гибелью. Тогда было решено перевести ЛГУ на базу Саратовского университета. Эвакуация преподавателей, служащих, аспирантов и студентов началась 26 февраля 1942 г. Около тысячи универсантов и членов их семей тремя эшелонами в течение марта были направлены в Саратов, где на базе Саратовского университета администрацией вуза во главе с ректором В. А. Артисевич им были предоставлены все условия для проживания, а также научной и учебной деятельности.

Переезд предстоял сложный и тяжелый. Пеший переход истощенных, голодных людей через Ладожское озеро, а затем поездка в эшелонах. Однако измученным людям был не по силам этот переход. Решить проблему массовой эвакуации могла только автомобильная трасса. Трасса эта получила название «Дорога жизни». Решение эвакуироваться именно в Саратов принял ректор ЛГУ А. А. Вознесенский. Ленинградские вузы эвакуировались на Кавказ. Этот вариант предлагали и Вознесенскому, но он настаивал на эвакуации на восток – в город, имеющий университетскую базу. «Мы едем не отдыхать, а работать», – говорил он.

26 февраля первый университетский эшелон выехал с Финляндского вокзала.

Есть множество воспоминаний о тех событиях. Во время такого сложного перехода помогали взаимовыручка и человечность. Из воспоминаний профессора Б. М. Эйхенбаума: «3 марта 1942 года наш эшелон двинулся. Ночью мы переезжали Ладожское озеро. С нашим автобусом на пятом километре случилась авария: мы простояли много часов. Промерзли до костей (было около 40 градусов мороза), пока нас не подобрала какая-то пустая машина. Приехали в Лаврово, откуда поезд должен был везти нас в Саратов. Во время какой-то из посадок или пересадок у меня украли чемодан со всем бельем и портфель со всеми рукописями и материалами, 4 тома работы о Толстом. Портфель со всеми вещами, потому что в руках я не мог нести ничего»475.

Из воспоминаний профессора С. С. Кузнецова: «Прибыв на станцию Борисова Грива на берегу Ладожского озера, быстро распределились по машинам и направились по ледяной дороге… В течение часа все было благополучно. Вдруг стая фашистских самолетов принялась бомбить машины. Привычные и смелые водители быстро рассеялись, и получилось два потока: один большой по дороге на ст. Лаврово, другой, меньший, оказался правее и выехал на железнодорожную станцию Жихарево»476.

Из воспоминаний профессора К. Ф. Огородникова: «Когда наш эшелон подъезжал к Саратову, городским медицинским организациям было дано указание подготовить 300 санитарных носилок для прибывших. И действительно, из вагонов выходили люди, ослабевшие не только физически, но и глубоко травмированные морально, потерявшие или оставившие в осажденном Ленинграде своих близких»477.

С большими или меньшими потерями и трудностями три университетских эшелона прибыли в Саратов. Единый дееспособный университетский коллектив был сохранен, перенесенные трудности сплотили профессоров, студентов и сотрудников, усилив их привязанность к университету как родному дому, с которым универсанты связали свою трудную военную судьбу.

Разместить гостей решили в комнатах в гостинице «Россия» на углу проспекта Кирова и улицы Горького и в 1-м общежитии на Цыганской улице.

Вера Александровна Артисевич вместе с другими работниками принимала эвакуированных. Из воспоминаний В. А. Артисевич: «В Саратов первая группа ленинградцев прибыла 11 марта… Помню, какой бледной была врач, увидевшая состояние ленинградцев. Некоторые из них не могли даже передвигаться – так были ослаблены блокадой. Их сразу отправляли в больницу…»478. Из воспоминаний профессора С. С. Кузнецова: «Большинство прибывших – резко ослабленные дистрофики, едва двигались...»479 За время пути, с 28 февраля по 11 марта 1942 г. из 60 человек, находившихся в вагоне, 12 умерли в дороге. С приездом Ленинградского университета жители Саратова впервые увидели, до какого состояния довела блокада людей. Многие были потрясены, не могли сдержать слез. Ленинградцы сначала не понимали этого, удивлялись, потом привыкли.

В больницах к универсантам из Ленинграда отнеслись с удивительным вниманием, заботливо лечили, выхаживали каждого человека.

Через 3 месяца, 8 июня 1942 г. В. А. Артисевич передала полномочия ректору ЛГУ профессору А. А. Вознесенскому. Однако два университета не слились в один, а стали работать самостоятельно под руководством одного ректора.

Итак, к 20 марта 1942 г. в Саратов прибыло 789 универсантов с семьями. Из них: профессоров – 34, доцентов – 52, ассистентов – 46, аспирантов – 28, лаборантов и препараторов – 26, лиц административно-технического и обслуживающего персонала – 15, студентов – 377 человек.

Помимо 132 человек профессорско-преподавательского состава, прибывших в Саратов, в штате университета состояло 56 научных работников, находящихся в Елабужском филиале ЛГУ, и 81 человек остались по разным причинам в Ленинграде. Так что общее количество профессоров и преподавателей университета составило 269 человек480.

В начале апреля 1942 г. 200 профессоров и преподавателей ЛГУ включились в учебную и научную работу. Совместными усилиями два университетских коллектива за два года добились важных научных и практических результатов, провели целый ряд научных исследований, имеющих исключительное значение для фронта. Группа ученых под руководством профессора С. Г. Лехницкого разработала вопрос об устойчивости и изгибе анизотропных пластинок, представлявший большой интерес для самолетостроения. В 1943 г. вышло из печати написанное им руководство для авиаконструкторов «Устойчивость анизотропных пластинок». Исследования взрывной волны профессора А. И. Лебединского нашли применение в оборонной промышленности481.

Доцент А. А. Гриб занимался исследованием взрывной волны в воздухе и в воде, а профессор А. И. Лебединский дал приближенный метод решения уравнений взрывной волны. Профессор В. А. Амбарцумян решил проблему рассеивания света482.

Проблемой использования горючих сланцев вместе с геологами занимались физики, химики, математики. Большую помощь оборонным предприятиям Саратова оказала группа физиков во главе с профессором С. Э. Фришем, который сотрудничал с деканом физического факультета СГУ профессором П. В. Голубковым. Доцент СГУ В. П. Жузе и профессор С. Э. Фриш помогали эвакуированному в Саратов Ленинградскому опытному заводу синтетического каучука налаживать новый метод его получения. Совместными усилиями физиков двух университетов была разработана специальная сигнализационная аппаратура, налажена технология производства некоторых строительных материалов, исследованы нестандартные процессы течения газа в газопроводах483.

Научные сотрудники биологического факультета университета достигли результатов в изучении военных повреждений головного мозга и периферической нервной системы. В решении этой проблемы участвовали профессор биологии Н. Н. Блохин, доцент биолог М. И. Прохорова и др484. Саратовские и ленинградские ученые принимали участие в совместных научных конференциях и исследовательских работах. Геологи ЛГУ во главе с профессором С. С. Кузнецовым помогали саратовским геологам, работавшим под руководством Б. А. Можаровского, в разведке и освоении Елшанского газового месторождения. А затем студенты и преподаватели двух университетов участвовали в прокладке газопровода Елшанка–СарГЭС, который обеспечивал топливом эту электростанцию485.

С первых дней прибытия ленинградцев в Саратов между ними и библиотекой СГУ установились дружеские связи. Особенно сдружились с Г. А. Гуковским, В. В. Мавродиным, М. Л. Тронской, И. М. Трон­ским, Б. М. Эйхенбаумом, С. С. Кузнецовым, С. Д. Балухатым. Преподаватели двух вузов организовали в 3-м корпусе университета платный лекторий, в котором лучшие ученые читали публичные лекции для жителей Саратова. Только в 1943 г. в лектории состоялось 75 лекций, которые посетило более 10 тыс. человек. Большим успехом в лектории Саратовского университета пользовались лекции профессора Ленинградского университета Григория Александровича Гуковского. Несмотря на военное время, холод и голод, аудитории, в которых читали лекторы Гуковский, Мавродин и другие, были полны до отказа486.

12 июня 1942 г. общим собранием двух коллективов было решено заключить договор о социалистическом соревновании Саратовского и Ленинградского университетов.

На долгие годы до настоящего времени между университетами остаются дружеские и теплые отношения. На 10-м (административном) корпусе размещена мемориальная доска, посвященная деятельности двух университетов в тяжелое для страны и университетов время.


С. Б. Бурков
О РОЛИ И ЗНАЧЕНИИ ПЕРЕДВИЖНЫХ МУЗЕЕВ

ДЛЯ РАЗВИТИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ,

ИСТОРИЧЕСКОГО КРАЕВЕДЕНИЯ

И ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОХРАННОСТИ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
В современных условиях проблемы сохранения и представления культурного наследия сочетаются с трудностями социокультурного характера и усугубляются наличием негативных процессов в духовной, социальной и экономической сферах жизни общества. Характерными чертами современного российского общества являются снижение интеллектуального и культурного уровня, социально-политическая инфантильность, индивидуализм и эгоцентризм, социальная и финансовая поляризация, утрата государственного мышления и чувства патриотизма, замена подлинных культурных и духовных ценностей мнимыми.

С другой стороны, «религиозный ренессанс», рост национального самосознания ведут к открытию многих новых черт историко-культурного наследия, возрождению фольклорных традиций, восстановлению религиозных и национальных святынь. Этот процесс также не является однозначным и подчас приобретает весьма агрессивные формы. Наиболее ярко эти тенденции проявляются на региональном уровне. В то же время регионы России испытывают на себе воздействие многих параметров глобализации, мировых тенденций развития культуры. Это и наблюдающийся во всем мире «музейный бум», и внедрение информационных технологий в работу музеев, в процесс поиска, сохранения и реставрации памятников культурного наследия; рост международного и регионального туризма, внедрение новых форм досуговой деятельности в музейную практику.

В настоящее время речь идет уже не столько о сохранении отдельных памятников и артефактов, сколько о включении в жизнь, в реальности современного мира всего культурного наследия в его целостности и многообразии, охватывающего как сами объекты, подлежащие сохранению, так и среду, в которой они существуют, и человека как носителя наследия. Это подразумевает работу по выявлению всей совокупности наследия, включая такие важнейшие его элементы, как народную культуру, традиции, ремесла и промыслы, историческую городскую среду и сельскую застройку, этнокультурную среду, природное окружение и др. Огромную роль в осуществлении и развитии такого подхода, на наш взгляд, призваны играть региональные краеведческие музеи.

Настоящее время ознаменовано для России значительными переменами, происходящими в политической, экономической, идеологической и социальной сферах. Вместе с этим и культура российского общества претерпевает радикальные изменения на производственном и поведенческом уровнях. Ранее закрытая от внешних воздействий и получившая теперь неограниченный контакт с другими культурами, она интенсивно насыщается заимствованными образцами, отличными от традиционных. Противоречия ее развития наблюдаются по таким параметрам, как коллективное – индивидуальное, частное – общественное, прошлое – будущее, прагматизм – справедливость. Культурные ценности и традиции прошлых поколений теряют свою действительность при новом поколении, выросшем в условиях рынка. Привычные стили жизни и нормы становятся неэффективными в новой системе, культурные правила – чуждыми. В обществе появились несовместимые с культурой феномены, такие как насилие, аморальные установки, стандарты потребительского общества, бездуховность, становясь базой разрушения культурных ценностей. В художественной культуре наметилась тенденция к упрощенности, китчу. Внимание сосредоточено на фактах всевозможных презентаций, премьер, вручений премий, фестивалей, но не на содержании спектаклей, фильмов, книг. Блокируется потенциал когнитивных, моральных и поведенческих элементов традиционной российской культуры. Снижается активность населения в культурной деятельности, растет количество социальных групп, тяготеющих к деструктивному поведению. Кризисные явления усугубляются, с одной стороны, недостаточным бюджетным финансированием сферы культуры, ухудшающим состояние ее инфраструктуры, отсутствием в музеях, театрах, учебных заведениях, библиотеках необходимого оборудования и достаточных средств на приобретение источников информации, низким уровнем оплаты труда работников культуры. С другой стороны, наличием барьеров на пути объединения ресурсов государства и частного сектора, резким снижением социального статуса работников культуры, неразвитостью механизмов вхождения культуры в рыночную среду. При этом сокращаются социально-экономические возможности духовного воспроизводства различных субъектов деятельности, утрачен ряд позиций в управлении культурной жизнью. Российская культура нуждается в новой концепции своего развития. Участвующие в ее формировании ведущие научные, политические и общественные институты предлагают противоречивые, порой взаимоисключающие подходы к управлению культурой.

Особенность нынешней ситуации состоит в том, что прежние управленческие схемы теряют эффективность в современных условиях, а новая модель управления сферой культуры еще не сложилась. В условиях, когда учреждения культуры, и музеи – в том числе, как бюджетные учреждения, вынуждены доказывать производственную необходимость своей деятельности, определенные жесткими границами государственного заказа, творческий потенциал этого культурообразующего сегмента не может быть реализован в полной мере. В то же время сохраняется разрыв между потребностями сферы культуры в ресурсах и реальными объемами финансирования, а социальная и организационная инертность бюрократических институтов формирует формальное отношение к инновационному менеджменту и внедрению рыночных механизмов. Наличие элементов административно-командного управления, неразвитость правовой базы, не обеспеченная ресурсами децентрализация в сфере культуры с передачей полномочий и ответственности за ее развитие с федерального уровня на региональный и муниципальный нарушает принципы формирования единой государственной политики и сохранения единого культурного пространства. Согласно оценок экспертного сообщества, существуют следующие противоречия в управлении этой сферой деятельности региона:

– между состоянием материальной культуры и ее финансовым обеспечением;

– между должным и реальным уровнем социального положения, статуса и престижа работников культуры, низкой оплатой их труда;

– между спросом на профессиональных менеджеров и отсутствием специалистов в сфере культуры в рыночных условиях;

– неравном доступе городского и сельского населения к культурным благам;

– недостаточной деятельности организаций культуры по оздоровлению духовно-нравственных начал общества.

Определена и группа факторов, влияющих на совершенствование системы управления сферой культуры региона: 1) развитие законодательной базы культуры; 2) рациональное использование его социальных и культурных ресурсов; 3) развитие системы информационного обеспечения управления; 4) внедрение программно-целевого подхода в решении приоритетных задач; 5) определение компетенции структурных органов управления исполнительной региональной власти, исключающее дублирование; 6) инновационное содержание кадровой политики органов управления в сфере культуры.

При этом модель государственного управления сферой культуры региона в условиях общественной трансформации должна формироваться на основе усиления правовых аспектов взаимодействия региональных и муниципальных органов управления культурой, бизнеса, общественных и некоммерческих организаций, представителей традиционных религиозных конфессий.

Развитие системы массовых коммуникаций и появление уникальных информационных технологий привело к распространению новой формы музеефикации – музея виртуального. Музеи уже не могут ориентироваться только на сохранение и представление доступа к культурному наследию; они должны стать интерпретаторами и активными участниками социокультурных процессов. Подобные идеи воплощаются и в популярных концепциях «интегрированного музея», «экомузеологии». При этом наиболее востребованными в ситуации усиления регионалистических тенденций оказываются «музеи места», отражающие уникальность конкретной местности, региона. В условиях становления российского регионализма на первый план выходят культуротворческие функции музеев, их способность не только сохранять, но и вырабатывать и актуализировать культурное наследие региона.

Отмеченные выше тенденции музейной практики делают актуальной проблему становления провинциального музея как центра регионального культурного развития. Под провинциальным музеем нами понимается особый тип музея, своеобразие которого диктуется своеобразием соответствующего регионального культурного пространства. Тип провинциального (местного) музея определяется, на наш взгляд, не его местонахождением, а степенью ориентации на местное культурное наследие. Подчеркнем, что именно музеи данного типа в последние десятилетия претерпевают наибольшие изменения, несмотря на то что долгое время в России не признавался их серьезный общественный потенциал.

Данная точка зрения исходит из того, что решение этих проблем следует искать не в рамках музея как формальной организации, а в иной плоскости, характеризующей его в качестве творческой общности и уникального культурного пространства. Мы считаем, что эффективность современного музея находится в прямой зависимости от того, насколько он, реализуя традиционные формы своей работы по отбору, атрибуции, сохранению и экспонированию ценностей истории и культуры, дополняет и обогащает информационно-просветительное воздействие разнообразными методами вовлечения посетителей в систему непрерывного образования, духовно насыщенный досуг и активное культурное творчество, в процессе которого знания преобразуются в убеждения, в нормы и принципы поведения, т.е. обеспечивается относительная завершенность воспитательного процесса. Ориентируя свою деятельность на конечный результат, который проявляется в конструктивном влиянии на нравственный облик и эстетическую позицию посетителя, музей принимает на себя функции открытой социально-педагогической системы, института социально-культурного творчества, центра духовной жизни региона. Культуросозидающий потенциал музея проявляется в его диалектической способности актуализировать прошлое, позиционировать настоящее и прогнозировать будущее.

В настоящее время проблемам музеев и их роли в современном обществе посвящен ряд научных работ. В данном обзоре мы коснемся лишь некоторых диссертационных исследований, в рамках которых аккумулировано большинство инновационных подходов к их деятельности и приводится исчерпывающий, зачастую – взаимно перекликающийся список наиболее заметных публикаций на эту тему.



Так, Б. Б. Пономарев отмечает, что модернизация современного общества предполагает формирование новых социальных навыков, развитие культуры и социальных норм. Трансформация российского общества невозможна без активного использования культурного наследия, важнейшей составляющей которой являются музейные фонды. Музей как социальный институт способствует освоению людьми новых культурных норм. Информационный взрыв потребовал изменения организационных структур и технологий в музейном деле, которые становятся современными информационными центрами. При этом происходит сочетание исторически сложившихся форм работы с инновационной деятельностью487. Сочетанию художественного, научного и идеологического характера деятельности современного музея посвящено исследование О. В. Беззубовой. Автор отмечает, что на всем протяжении своей истории музей осуществлял в комплексе эти функции, которые востребованы и сейчас. Однако произошел целый ряд изменений, ставящий под сомнение основы существования музея в его классической форме. Возникли противоречия между целями и задачами музея и его функциями в культуре. Изменилось и его социальное значение488. Статусу музея в современной культуре посвящена диссертация Ю. В. Ивановой. Автор исследует проблемы взаимоотношений музея как элемента культурной среды в связи с ее изменениями в современности489. Вопросам интеграции культурного наследия в современный социокультурный контекст посвящены комплексные исследования С. А. Окольниковой, В. В. Титовой, Е. П. Лебедевой, О. Б. Архиповой. Помимо иных важных вопросов сохранения и транслирования сохраненных знаний, в них значительное место уделено и проблемам музеефикации и музейного туризма, формам работы музеев в условиях резкого увеличения информированности населения и самостоятельности в поиске новых знаний490. Довольно значительное внимание уделено исследователями проблемам музеефикации памятников на региональном уровне. Этой теме посвящена работа Э. А. Шулеповой, связанная с вопросами музеефикации объектов культурного наследия на Дону491, музейного дела в Ставропольской губернии и Терской области в XIX – начале XX в. – Е. И. Поповой и И. В. Сафаровой492, Г. В. Леоновой – в Краснодарском крае493, Е. В. Ко­мисаровой – в Волгоградской области494, Э. В. Курышевой – в Нижнем Поволжье495. Отдельно следует отметить содержательные и многочисленные работы М. Е. Колесниковой, посвященные различным вопросам изучения историко-культурного наследия Юга России, в том числе – и проблемам музеефикации памятников, деятельности музейных и краеведческих организаций и их роли в социокультурных процессах региона496. Помимо работ, посвященных изучению истории и современных проблем региональных музейных сообществ, существует и ряд диссертационных исследований, рассматривающих, в том числе общетеоретические вопросы музейной политики и роль историко-краеведческих музеев в современном обществе. К числу таких исследований следует отнести диссертации Ф. И. Белозора, Ю. В. Зиновьевой, К. В. Алякшиной, Н. Ю. Паудяль, М. А. Киндзерской, О. С. Сапанжи, Г. Г. Сорокиной, В. П. Грицкевича497. Интересны работы Е. Р. Матвенова и А. В. Барнаш. В первой из них дана общая характеристика государственным инициативам по сохранению культурного наследия Калмыкии за период с 1920 по 2009 г., во второй – на материалах Северного Кавказа показан непростой процесс становления государственности в данном регионе в конце XIX – начале XX в. через призму культурных традиций, в том числе посредством деятельности регионального музейного сообщества498.

Кандидатская диссертация Л. С. Именновой посвящена изучению эффективности социально-педагогической деятельности современного краеведческого музея. Проанализирован комплекс вопросов по взаимодействию педагогики и музееведения. В дальнейшем, уже в докторской диссертации, ею комплексно исследуется круг вопросов, связанный с местом музея в современном обществе, выявлена социокультурная среда его функционирования499.

Довольно представителен блок исследований, посвященных музейной педагогике и связанным с ней вопросам. Образовательную деятельность исторических музеев России изучает М. Г. Хугаева, социально-педагогическую и воспитательную составляющую музееведения и краеведения – М. Г. Чесняк, Г. П. Пирожков, Н. В. Нагорский, М. Ю. Юхневич, Л. И. Ордуханян, Ч. М. Межидова, Л. С. Именнова, подготовку специалистов туристской сферы посредством музейной педагогики – А. И. Рыженко500.

Тема музеефикации и представления объектов и предметов археологического наследия также отражена в диссертационных работах. Так, А. М. Разгон часть своего исследования посвятил деятельности археологических музеев России501. А. В. Жуковой анализируются взаимоотношения археологической науки и музея с точки зрения влияния научно-методических подходов к исследованию археологических артефактов на организацию музейно-экспозиционного пространства на примере археологических экспозиций музеев г. Москвы502. А. Н. Дробышев рассматривает комплекс вопросов по музеефикации недвижимых памятников археологии, в том числе законодательного характера. По его мнению, актуальной тенденцией современности является расширение процесса музеефикации археологического наследия503. С. Ю. Каменский свою работу посвятил проблематике включения археологического наследия в пространство современной культуры и социокультурных практик. По его мнению, диалог между археологическими предметами и современным человеком должен строиться на ценностно-смысловом уровне. Для этого необходимо шире привлекать возможности экспериментальной археологии, практиковать посещение полевых экспедиций. Это не только позволит глубже информировать и заинтересовывать посетителя музея, но и изменит его отношение к проблемам сохранности культурного наследия504. И. М. Минеева исследовала комплекс вопросов по сохранению, использованию и государственной охране археологического наследия Южного Урала второй половины XIX – начала XXI века. При этом значительное внимание было уделено проблемам музеефикации объектов археологии и развитию в регионе археологического туризма505. Принципы информационного обеспечения в формировании музейной экспозиции Государственного исторического музея стали предметом исследования Н. Н. Заславец. При этом основной упор был сделан на разработку новых информационных технологий и выяснение форм их использования в экспозициях музеев исторического профиля. Определенная часть исследования была построена на археологических коллекциях506. А. Е. Мурзинцева исследовала деятельность музеев Российской академии наук, в которых значительная часть экспонатов представляет предметы археологии. В работе показана в том числе выставочная деятельность Института археологии РАН как презентация результатов полевых исследований археологов507.

Тематика, связанная с археологическими музеями и выставками найденных предметов, представлена и в ряде специальных публикаций. В этой связи, отметим работы В. Г. Карцева, А. Я. Брюсова, Т. Б. По­повой и В. М. Раушенбах, М. Г. Рабинович, А. М. Разгона, Ж. Колло, Л. В. Лобовой и М. Я. Скляревского, И. М. Минеевой, А. В. Жуковой, И. А. Сорокиной, С. Ю. Каменского508.

Внимательно ознакомившись с вышеназванными и иными работами, посвященными музеефикации и представлению объектов и предметов археологического наследия в современной России, можно сделать следующие наблюдения и выводы. Во-первых, использование движимых предметов археологии видится авторам либо как составная часть музеефицированных музейных комплексов, либо как стационарные экспозиции традиционных исторических и краеведческих музеев. При этом основной упор делается на интерактивные методы подачи материала, вовлечение посетителей в процесс познания путем активных мероприятий в виде изготовления реплик древних предметов либо участия в археологических турах, в том числе с посещением полевых экспедиций. Во-вторых, все подобные мероприятия предполагается производить непосредственно на самих музейных площадках в виде постоянных либо временных выставок. В-третьих, подобная организация процесса предполагает исключительно одну форму присутствия посетителей – посещение ими планируемых мероприятий за пределами их постоянного проживания, что связано с организацией соответствующей инфраструктуры в виде гостиниц, парковок, пунктов питания и проката, транспортных экскурсионных услуг и т. д.

Следует признать, что в современной России подобный вид досуга доступен далеко не всем ее гражданам, как в силу финансовой составляющей, так и в плане организационных возможностей и временного фактора. Особенно это характерно для жителей отдаленных и сельских местностей, где подобные услуги практически недоступны. Это, в свою очередь, резко сужает возможности получения важной составляющей культурообразующего потенциала для значительного числа ее граждан, что не может быть признано нормальным явлением. В этой связи, на наш взгляд, существует настоятельная потребность приблизить вновь создаваемый культурный продукт к его непосредственным потребителям. Одной из возможных форм такого предоставления могут стать передвижные археологические музеи, которые в условиях сельскохозяйственного, по своей сути, Северо-Кавказского региона могут и должны сыграть важную роль в решении вышеозначенной проблемы.

Значительную часть выставочных и фондовых материалов в музеях национальных территорий составляют вещественные свидетельства местного культурного наследия. Та часть коллекций, которая документирует события межрегионального значения, в большинстве государственных, ведомственных, учебных и частных хранилищ заметно уступает как по количеству, так и по их значимости для документирования судеб края и страны в целом. Более обширные собрания древностей, которые могут быть применены для иллюстрации межкультурных, межконфессиональных коммуникаций, становления взаимосвязей и взаимовлияния различных этнических групп и социальных слоев, присутствуют в основном в музеях краевого значения и малодоступны жителям других субъектов и отдаленных небольших поселений собственного региона. В то же время значимость до сих пор мало ценимого межрегионального компонента в деятельности музейного сообщества и в деле воспитания российскости на Юге нашей страны актуальна и востребована.

До сих пор обмен тематическими композициями между музеями даже соседних территорий не является одним из приоритетных направлений в их деятельности, что серьезно обедняет практическое сотрудничество на всех уровнях. Знание, понимание и транслирование общего и особенного в развитии этнокультурных связей между народами Северного Кавказа может в значительной степени способствовать установлению взаимопонимания и атмосферы заинтересованного сотрудничества, в чем именно сейчас так остро нуждается наше общество.

Этой цели в значительной степени может способствовать организация передвижных музеев и тематических выставок, ориентированных на представление истории и культуры определенного региона. Подобные локальные композиции документальных свидетельств былых эпох в сочетании с работой специально подготовленных лекторских групп могут действовать как стационарно, на базе какого-либо культурного центра, так и в выездном режиме, обслуживая население отдельных районов, отдаленных поселений, воинских частей, строительных площадок, групп сезонных рабочих.

Отдельно следует отметить необходимость работы со вновь прибывшими в край переселенцами, зачастую далекими от понимания специфики местных культурных традиций, что объективно является «питательной» почвой для конфликтов. Работа в направлении историко-культурной интеграции должна строиться в тесном сотрудничестве с межрегиональными подразделениями ФМС.

Центральную методологическую и методически выверенную роль в данном виде деятельности должны играть крупные региональные музеи с разветвленной инфраструктурой, в творческом союзе с отделами по делам музеев региональных министерств и подразделений культуры. Не менее значим и потенциал городских музеев краеведческого характера, чьи фонды позволяют составлять и периодически переформировывать собственные передвижные музеи, которые должны ориентироваться на специфику каждого конкретного региона. В то же время в составе коллекций и выставочных экспонатов в обязательном порядке должны присутствовать материалы, показывающие общие черты в материальной культуре как своих соседей, так и края в целом. Для этого оптимальны предметы из археологических и этнографических коллекций, смонтированные в виде отдельных небольших закрытых стендов, приспособленных для компоновки комплексной переносной экспозиции, расположенной по стадиально-временному принципу. Такая конструкция легко формируется, собирается из отдельных блоков, транспортируется даже легковым автотранспортом, зрелищна и информативна, соответствует принципам наглядности и научности, что и требуется для предметной иллюстрации межрегиональных историко-культурных процессов. Дополнительным составным элементом такого передвижного музея могут стать картографические материалы, диаграммы развития и датировок археологических культур, графическая демонстрация средневековых и современных взаимовлияний на формирование этнокультурных традиций народов Юга России, выполненные в виде переносных стендов-раскладушек.

Среди другого возможного материала для подобных музеев – выставки, посвященные деятельности историков-краеведов, с подборкой материалов, найденных ими в результате поисковой работы. В этой связи важны межрегиональные выставки подобной направленности, когда на выставочных площадках соседних регионов будут представлены материалы, связанные с жизнью и творчеством краеведов-исследователей, чей вклад в изучение истории и культуры своих регионов значим и для всего Северо-Кавказского края в целом.

При отборе экспонатов, стендов, других наглядных материалов необходимо учитывать подготовленность потенциальных слушателей к восприятию подобного рода информации. Это зависит от социального состава, возраста, интеллектуального потенциала, общей бытовой культуры, мотивации для восприятия, желания и умения вступать в контакт и получать новые знания. Для этого необходимо предварительное проведение общего маркетингового исследования потенциальной аудитории, определения маршрутов передвижения, технических и финансовых ресурсов организаторов. Целесообразна и подготовительная поездка по маршруту с целью определения мест для выступления, состояния выставочных площадей, знакомства с руководителями принимающих организаций. Одновременно с этим следует вести предварительную подготовку слушателей, проводить рекламную кампанию, разъяснять цели подобных мероприятий. Немаловажную роль играет установление контактов со СМИ и директорами местных учебных заведений. Для работы с контингентами воинских частей, строительных организаций, прибывшими из других краев и областей, должны быть подготовлены материалы общеинформационного характера, знакомящие с историей и культурой как района, в котором они находятся, так и региона в целом. Для успешности планируемых поездок необходима детальная подготовка бытовых условий работы сотрудников передвижных музеев, которые должны быть достаточными и оптимальными для напряженной и длительной работы (возможны как кратковременные выезды – от 1 до 3 дней, так и более продолжительные – от 7 до 10).

Еще одним немаловажным вопросом является финансовая сторона данного мероприятия. Для работы со школами – как городскими, так и сельскими – целесообразно заключение между министерствами культуры и образования регионов годовых договоров на обслуживание учеников 4–11 классов с предварительной оплатой части суммы контракта для подготовки выездов, согласно согласованному и утвержденному сторонами плану и графика поездок. Завершение финансовых отношений возможно после взаимного учета количества учащихся, реально посетивших выставки. Практика реализации абонементов для школьников на посещение стационарных экспозиций, успешно применяемая в стенах Кисловодского музея краеведения, также должна стать предметом для возможного распространения и на другие регионы Северо-Кавказского федерального округа. Подобные же отношения целесообразно установить с вузами, крупными предприятиями и организациями, МВД, командованием воинских частей, пансионатами, санаториями, которые в счет оплаты могут обеспечить функционирование транспорта выездной группы музея. Организация финансирования посещения сельских поселений связана с установлением контактов с руководством местных муниципалитетов, которые на паритетных началах (оплата аренды помещений) могут организовать как потенциальных посетителей из числа местных жителей, так и предварительный сбор средств. Возможна и продажа входных билетов по специально установленному для сельской местности минимальному тарифу. В целом финансовая составляющая предстоящих выездов должна стать предметом отдельного анализа для установления степени рентабельности подобных мероприятий, особенно в зонах компактного расположения отдыхающих в районе КМВ, которые могут стать основой для формирования сезонного плана работы.

Какими могут быть результаты работы передвижных музеев? На наш взгляд, среди них:

– постоянные дополнительные финансовые поступления в бюджет музеев;

– установление и поддержание действенных взаимовыгодных контактов между министерствами образования и культуры, с руководством муниципалитетов, воинских частей;

– привлечение к изучению так называемой «локальной истории» сельских поселений профессиональных исследователей, установление контактов с местными краеведами, развитие нового направления в региональных научных исследованиях;

– активизация контактов с населением как серьезное подспорье для пополнения музейных коллекций и фондов, что особенно важно для территорий, в той или иной мере пострадавших в годы войн и военных конфликтов, чье национальное достояние до сих пор фрагментарно и явно недостаточно представлено в государственных хранилищах;

– две порой разновекторные проблемы: необходимость в контактах с частными коллекционерами и все возрастающая тенденция расхищения и грабежа национального культурного достояния, которые при условии кропотливой и постоянной работы на местах музейного сообщества могут решаться параллельно, в том числе путем предоставления научно-методической помощи и необходимых юридических консультаций, что позволит развивать и такую форму взаимоотношений, как совместные выставки;

– в условиях возрастания в обществе интереса к восстановлению и представлению традиционной национальной истории и культуры, формирования научного мировоззрения, понимания общего и особенного в развитии межрегиональных контактов работникам культуры и органам исполнительной власти на местах будет значительно легче формировать и поддерживать атмосферу доброжелательного сотрудничества между представителями различной этнокультурной и конфессиональной принадлежности;

– постоянные, совместно с представителями органов охраны памятников, выезды к жителям отдаленных сел позволят установить и поддерживать контроль за сохранностью недвижимых памятников культуры, помогут в обнаружении новых объектов археологии, сформируют штат добровольных помощников, которые в дальнейшем могут стать основой для возрождения в регионах широкого краеведческого движения и воссоздания отделений Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК);

– регулярные посещения передвижными музеями общеобразовательных школ окажут преподавателям гуманитарных дисциплин серьезную помощь как в ведении урочной деятельности, так и в подготовке внеклассных мероприятий, помогут в формировании и развитии кружковой краеведческой работы, работе станций юных туристов, домов детского творчества;

– формирование навыков и традиций изучения и сохранения культурного наследия поможет в расширении кругозора учащихся, поставит научность в преподавании на прочную материальную основу исторически засвидетельственных фактов;

– изготовление на базе уже существующих ремесленных производств так называемых «реплик» – копий древних предметов – керамики, украшений, музыкальных инструментов, одежды в национальном стиле позволит оживить народные промыслы и будет способствовать распространению знаний о древних и средневековых производствах как среди местного населения. так и гостей края, обеспечит появление новых рабочих мест.

В настоящее время стационарные экспозиции и работа с посетителями в отведенных для них помещениях являются основой деятельности музеев. В то же время существенная часть сельского населения, не имеющая возможности их посещения, прежде всего из-за сложностей организаторского характера и отдаленности от центров культуры, оказалась фактически отстраненной от важной составляющей части собственного культурного наследия. Прежде всего, это касается школьников, передвижение которых в места расположения стационарных экспозиций городских центров связано со значительными организационными сложностями (вопросы безопасности) и дополнительными затратами на организацию поездок. Кроме того, значительная часть времени при таком режиме тратится на дорогу, вместо того чтобы быть использованной на знакомство с материалами на месте. Передвижные музеи и лектории призваны устранить эту диспропорцию и приблизить значительную часть нашего общества к хранилищам памяти их предшественников.

Приходится констатировать, что существующая определенная «консервативность» музейного сообщества, а также крайне слабое внимание и непонимание со стороны профильных министерств всей важности влияния на общеполитическую ситуацию межкультурного диалога, предметной деятельности по формированию в обществе документально установленных научных фактов приводят к повсеместному распространению псевдоисторических построений, охотно использующихся националистически настроенными представителями местных этнических элит. Это, в свою очередь, самым негативным образом сказывается на социальной стабильности в крае.

В этой связи, на наш взгляд, необходимо принятие отдельной специальной программы, которая может быть условно обозначена как «Передвижные музеи Северного Кавказа».

Программа по ее реализации может быть составлена из нескольких этапов.



I этап. Подготовительный. Создание рабочей группы по разработке базовой концепции проекта. В ее составе: руководитель проекта, экономист-бухгалтер, технический секретарь, представители региональных краеведческих музеев в лице заместителей директоров по науке, руководители либо их заместители, отделов культуры городских муниципальных образований. Возможно привлечение представителей музеев различной формы собственности (частных, муниципальных, ведомственных). Списочный состав и назначение руководителя проекта должны быть утверждены отдельным распоряжением. В штатном расписании рабочей группы – три человека, представители музеев и отделов культур участвуют в ее деятельности на основании распоряжений своего руководства. Деятельность рабочей группы направлена на сбор необходимой информации из регионов для проведения маркетингового исследования данного сегмента рынка, установления численности потенциальных участников проекта, финансовых расчетов, разработки технических параметров по изготовлению оборудования и приобретения материалов. С этой целью планируются командировки в каждый из регионов для оценки ситуации на местах, установления необходимых контактов, проведения социологических опросов среди населения, формирования общего плана работы. Финансирование деятельности группы предполагается из средств, определенных на ее реализацию. Предполагаемые результаты деятельности на этом этапе: разработка концептуальных основ программы, план конкретных действий с установленными сроками, финансово-экономическое обоснование программы с разбивкой по регионам, формирование передвижных музеев, назначение их руководителей и штатного персонала, согласование и утверждение планов их работы, подписание договоров на обслуживание населения, прежде всего – учебных заведений.

II этап. Реализация проекта на местах, сбор и анализ полученной информации, корректировка деятельности, подготовка отчетной документации, установление возможности самоокупаемости. Проведение семинаров по подготовке и переподготовке кадров для музеев, круглых столов, конференций – из долевой части средств, полученных от деятельности передвижных музеев и перечисляемых в фонды министерств культуры регионов.

III этап. Создание на базе передвижных музеев «Межрегионального объединения передвижных музеев Северного Кавказа» на базе полной самоокупаемости, с получением расчетной прибыли и развития широкого историко-краеведческого движения на Северном Кавказе. Межрегиональное сотрудничество с взаимным посещением передвижных выставкок, участие широких слоев населения в деятельности по обеспечению сохранности, изучению и представлению историко-культурного наследия Юга России как неотъемлемой составной части общеевразийского социокультурного пространства.

В качестве примера деятельности подобного музея на одной из территорий Северо-Кавказского округа нами была взята Республика Ингушетия, по которой у автора имеются необходимые данные для типового расчета его функционирования.

К наиболее организованным группам населения, которые могут быть охвачены выездными музеями, относятся учителя и школьники 5–11 классов, студенты и преподаватели сузов и вузов.

В настоящее время в Республике Ингушетии в 118 школах насчитывается 5516 учащихся 5–9 классов и 7437 – 10–11 классов. Преподавательский состав – около 6000 человек, технический и обслуживающий персонал (в среднем по 10 человек на школу) – 1180 человек. Студентов сузов – 4751 человек, вузов – 1866. Преподавательский состав – 545, итого – 27915 человек.

Согласно данным статуправления Ингушетии (на начало 2007 г.), помимо студентов, численность молодежи послешкольного возраста и до 24 лет (средний возраст окончания вузов) – 56005 человек.

Население в возрасте от 25 до 70 лет составляет 230441 человек.

Стоимость входного билета для школьников (без экскурсии) в Ингушском музее краеведения составляет 5 руб. с 1 человека, взрослые платят 20 руб.

Тогда стоимость разового посещения выездного музея школьниками составит 69810 руб., школьным персоналом – 23600 руб., педагогами – 120000 руб., всего – 213410 руб.

Численность потенциальных посетителей из числа взрослого населения (с учетом студентов) составляет 300408 человек, что в стоимостном выражении дает цифру 6008160 руб.

При 5-дневной рабочей неделе и с суточным охватом 1 школы 118 школ будут обслужены за 23,6 недели, или 6 месяцев.

Затраты, которые могут быть понесены:

– фонд заработной платы – 15000 руб. (штатный персонал – в составе 2 лекторов и водителя);

– при затратах 15 л бензина на 100 км пробега, при 5-дневной рабочей неделе и затратах на перемещение по территории республики в среднем 20 л в 1 день необходимо 2360 л бензина, что при средней стоимости в 24 руб. за 1 л составит 56640 руб.

Всего прямые затраты за 6 месяцев – 146640 руб. Таким образом, прибыль от проекта по школам, с указанными выше расценками на входные билеты, составит 66770 руб.

При численности взрослых групп по 60 человек и времени лекции в 30 минут, с учетом 8-часового рабочего дня, 1 лектор в день может обслужить в выездном режиме 800 человек, что для общего расчетного числа в 300408 человек составит 375 дней. В том случае, если лекторами работают 2 человека, – 187 дней. При расчете 20-минутной лекции 2 лектора смогут обслужить это же количество посетителей за 104 дня, или за 3,5 месяца.

При этом прямые затраты составят:

– заработная плата (из расчета 15000 руб. в месяц, 3 единицы) – 52500 руб.,

– затраты на бензин – 49920 руб., всего затрат – 102420 руб.

Тогда прибыль от работы с вышеуказанным контингентом составит 5905740 руб.

При прочих благоприятных условиях всего за 9,5 месяца работы по ценам, установленным Ингушским музеем краеведения, по Республике Ингушетия возможно получение прибыли в размере 5905740 руб.

Данные расчеты произведены без учета затрат на изготовление переносных витрин, плакатов, другого инвентаря для деятельности передвижного музея, а также с условием наличия у передвижного музея собственного автотранспорта (грузопассажирская «газель»). Техническое сопровождение проекта на его начальном этапе предполагается вести из сумм, выделяемых в рамках организационных мероприятий I этапа.

В том случае, если посещение передвижного музея школьниками будет дотироваться из фонда министерства образования, то расчетная величина прибыли должна быть соответственным образом уменьшена на 69810 руб. Если министерству образования возвращается часть суммы (в части распределения доходов от деятельности передвижных музеев), то эти средства должны быть направлены на внеклассную и внешкольную краеведческую деятельность, поддержание работы кружков исторического профиля, издание учебных пособий краеведческой направленности. Если в финансировании мероприятий принимает участие министерство культуры (предоставление транспорта, помещений для проведения лекций, затраты на техническое сопровождение деятельности передвижных музеев), полученные в части долевого распределения суммы могут быть израсходованы на организацию и проведение обучающих семинаров, научно-практических конференций, круглых столов и других мероприятий по представлению и пропаганде историко-культурного наследия республики.



Е. Г. Симанькова, С. А. Щербакова
Каталог: sites -> default -> files -> textdocsfiles -> 2014
textdocsfiles -> Сборник научных статей иц «Наука» 2010 (082) ббк 74. 58 я43 П18
2014 -> Лингвометодические проблемы преподавания иностранных языков
2014 -> Яков Исаакович Явчуновский театральный критик часть I раздел Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы Александров С. С. Летописный рассказ
2014 -> Программа международной научно практической конференции «дыльновские чтения»
2014 -> Сборник научных трудов
2014 -> Филологические этюды: Сб науч ст молодых ученых. Саратов: Изд-во Сарат ун-та, 2000. Вып. 260 с
2014 -> Филологические этюды
2014 -> Материалы международной научно-практической конференции дыльновские чтения «повседневная жизнь россиян: социологический дизайн»
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20

  • ЛГУ и СГУ в годы Великой Отечественной войны – страницы истории
  • О РОЛИ И ЗНАЧЕНИИ ПЕРЕДВИЖНЫХ МУЗЕЕВ ДЛЯ РАЗВИТИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ, ИСТОРИЧЕСКОГО КРАЕВЕДЕНИЯ