Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


У истоков своеобразия культурно-исторической среды средневекового Львова




страница2/20
Дата15.05.2017
Размер4.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

У истоков своеобразия
культурно-исторической среды
средневекового Львова

Галицкая Русь изначально являлась районом оживленной международной торговли. Не случайно находившиеся в ее пределах Червенские города были яблоком раздора между правителями Киевской Руси и Древнепольского государства. Уже в Х в. в городах Галицкой Руси не только бывали, но и селились иноземные купцы.

Новый этап истории западно-русских земель и их городов обозначился в середине XIII в., когда здесь вырос уникальный для всей средневековой Европы город, снискавший славу «города ста народов», – город, не имевший себе равных по пестроте и многосложности национального и конфессионального состава своего населения во всей средневековой Европе и потому представляющий сегодня уникальную сокровищницу культурного наследия разных народов и конфессий.

Этим городом является Львов. Датой его основания принято считать 1256 г., под которым Львов впервые упоминается на страницах летописи в связи с набегом на Волынь татарского хана Куремсы29.

Город был основан знаменитым князем Даниилом Романовичем Галицким и назван в честь его сына и преемника Льва Данииловича30. Во время правления последнего он стал столицей Галицко-Волынского княжества. В первые десятилетия своего существования город неоднократно подвергался суровым испытаниям. Уже в 1259 г. золотоордынский военачальник Бурундай потребовал разрушения Львова31, а в 1286 г. городу пришлось выдержать двухнедельную осаду, когда другой предводитель степных полчищ Куремса «оучиниша землю поустоу всю»32.

Одним из основополагающих факторов быстрого возвышения Львова было его исключительно благоприятное географическое положение в точке пересечения важных торговых путей: «С востока проходили два пути из Киева (через Луцк и Теребовлю), с юга — пути из Молдавии (через Коломию и Галич), Венгрии и от соляных источников Прикарпатья, западный путь связывал город с Австрией, Чехией, Польшей и Германией, с севера шли пути из прибалтийских стран»33.

Однако гораздо более важным было то обстоятельство, что основание Львова совпало с крупными геополитическими переменами в Восточной Европе, которые сопровождались настойчивыми поисками новых торговых путей между Севером и Югом, Западом и Востоком. Наибольшую активность проявили здесь генуэзские купцы, занявшие монопольное положение в торговле по побережью Черного моря после восстановления в 1261 г. Византийской империи. Предприимчивые генуэзцы основали здесь свои колонии, крупнейшей из которых стала Кафа (современная Феодосия) в Крыму. При этом утвердившаяся в середине XIII в. «новая социополитическая реальность – Золотая Орда» стала фактором, благоприятствовавшим превращению Северного Причерноморья в район оживленной международной торговли34.

В структуре этой торговли Львов занял особо важное место не только в силу своего благоприятного географического положения, но и в связи с проводимой галицко-волынскими князьями, прежде всего – Даниилом Романовичем, политики всемерной поддержки городов, привлечения в земли княжества торгово-ремесленного населения из ближних и отдаленных областей. По свидетельству летописи, «егда Батый всю землю Роускоую поима», князь Даниил «нача призывати прихожее (пришлых) Немце (иноземцев) и Русь, иноязычники и Ляхи». Летописец ярко описывает приток переселенцев в Галицкую Русь: «Идяху день в день и уноты (подмастерья) и мастера всяции, бежаху ис Татар: седечницы и лучницы, и тульници (изготовителя колчанов), и кузнецы железу, меди и сребру; и бе жизнь и наполниша дворы окрест града, поле и села»35.

Не в последнюю очередь благодаря притоку переселенцев Галицко-Волынские земли сравнительно быстро восстановили высокий уровень хозяйственного развития36, а переселявшиеся иностранные купцы способствовали упрочению торговых связей. Важную роль в установлении прочных связей городов Галицкой Руси с Крымом и Закавказьем сыграли армянские купцы, которые в грозную пору монголо-татарского нашествия нашли приют и покровительство Даниила Романовича Галицкого, стараясь поддерживать связи со своей исторической родиной37. Особое значение имели связи армянских купцов, обосновавшихся во Львове, с соотечественниками из Кафы. Последнюю связывали со Львовом две знаменитые торговые трассы – via tartarica (проходившая по безлюдным степям) и более безопасная via moldavica. Это обстоятельство обусловило превращение Львова в крупнейший центр международной торговли, где встречались купцы Запада и Востока, и давало львовскому купечеству возможность выступить в необычайно выгодной роли посредника между ними38. Это же делало Львов очень привлекательным местом для постоянного поселения купцов, занятых в сфере дальней торговли.

Вслед за армянскими купцами на бойком торговом месте обосновалась и татарская купеческая колония, имевшая возможность опереться на покровительство могущественных правителей Золотой Орды.

Примерно в то же самое время – в середине XIII в. – Галицкая Русь приняла поток переселенцев из совершенно иных краев. Мы имеем в виду немецких колонистов, которые воспользовались приглашением того же Даниила Романовича, действовавшего по образу и подобию своих современников – правителей Чехии, Польши и Венгрии. Заботясь о возрождении опустошенных монголо-татарским нашествием земель и укреплении авторитета своей власти, они селили в своих владениях немецких колонистов, привлекая последних льготами и привилегиями.

Немецкая колонизация способствовала оживлению связей Галицкой Руси как со странами Западной Европы, так и с Балтийским регионом, где именно в это время начинался рост могущества Ганзейского союза городов. Следует, наконец, отметить присутствие во Львове представителей еврейского купечества, пустившего корни в городах Древней Руси уже на заре ее истории39.

Основную же массу населения княжеского Львова составляли православные славяне, которые не только образовывали правящий слой Галицко-Волынской земли, но были активно вовлечены в торгово-ремесленную деятельность.

Городской организм Львова во второй половине XIII в. представлял собой, таким образом, пестрый конгломерат самоуправляющихся общин, образованных на этноконфессиональной основе. Их структурообразующими центрами являлись храмы, фундаменты которых были обнаружены и исследованы археологами в ходе раскопок ХХ в.40 Сами же они, построенные из дерева, погибли во время грандиозного пожара 1381 г.

Знаменитый пожар произошел на пороге новой эпохи истории Львова, которую открыли драматические события 1340 г. В этом году Галицкие земли были завоеваны польским королем Казимиром III Великим, который воспользовался княжеской междоусобицей, вспыхнувшей после смерти князя Юрия II (Болеслава Мазовецкого), наследника Романовичей.

Пожар расчистил почву для социотопографических изменений во Львове, отразивших изменение политико-правовой среды в городе и в Галицкой Руси в целом.

Для укрепления своей власти Казимир III пригласил во Львов новую многочисленную и сплоченную общину немецких колонистов, предоставив им место для основания так называемого Нового Города, имевшего форму правильного квадрата со стороной в 600 метров и четким геометрическим рисунком уличной сети.

Немецким колонистам из Нового Города в 1356 г. были предоставлены привилегии (прежде всего – самоуправление) на основе норм магдебургского права, что обеспечило им благоприятные условия для торговой и ремесленной деятельности. В пределы вновь возведенных стен переместился центр городской жизни, сердцем которой стала рыночная площадь41.

Вместе с немецкими купцами и ремесленниками во львовский Новый Город переселялись и природные поляки, которые, однако, не составляли при этом обособленной группы. Будучи католиками, они имели возможность беспрепятственно вступить в общину Нового Города и вместе с немцами в полной мере пользоваться теми выгодами и преимуществами, которые предоставляло им магдебургское право. К числу последних относилось право выбирать и быть избранными в члены городского совета, вступать в цеховые союзы ремесленников42.

Возникновение во Львове привилегированной общины, находившейся под непосредственным покровительством польского короля, поставило под вопрос будущую судьбу города, однако не привело к установлению ее единовластия и вытеснению остальных общин. В грамоте Казимира III, предоставлявшей католической немецко-польской общине магдебургское право, оговаривается сохранение за проживавшими во Львове представителями других народов и конфессий права жить на основе собственных обычаев и традиций43.

Каждая из общин сохранила элементы самоуправления, тесно связанные с организацией религиозной жизни, а их сохранению способствовало то обстоятельство, что Новый Город на магдебургском праве был основан на незастроенной прежде территории. При этом наиболее зажиточная и влиятельная часть некатолического купечества сумела добиться права проживания в пределах городских стен, о чем до сих пор свидетельствуют названия улиц – Русская, Армянская.

Причины этого следует, на наш взгляд, искать, с одной стороны, в глубоких традициях, заложенных в прежние времена, когда каждая из составлявших городской организм общин прочно заняла свое место в сложившемся разделении труда44. С другой стороны, свое слово сказал устойчивый и динамичный экономический рост Львова в течение XIV–XVII вв., в значительной степени связанный с постоянным обновлением географии его торговых связей и обновлением ассортимента международной торговли.

Лишь татарская колония, не связанная с ремесленным производством, постепенно утратила свои позиции, лишившись покровительства ханов слабевшей и гибнувшей Золотой Орды. Что же касается остальных, то монументальными свидетельствами их жизнестойкости и сегодня могут послужить древнейшие львовские храмы, воздвигнутые во второй половине XIV в.

Очень характерный, ярко отразивший особенности исторической судьбы Львова факт – католический кафедральный собор (единственный в современном Львове памятник средневековой готической архитектуры45) был заложен в 1360 г. на фундаменте православного Успенского собора, причем, по преданию, закладной камень под возводимую постройку положил собственноручно Казимир III46.

Но Успенский собор не погиб. Он обрел новое место на Русской улице, где величественно высится и сегодня, претерпев в ходе столетий многочисленные перестройки и реконструкции.

Ко второй половине XIV в. восходит и строительство львовского Армянского собора, ставшего центром созданной в 1364 г. епархии всех армян Руси и Валахии47.

Построенная во второй половине XIV в. старая львовская синагога не сохранилась, но археологами отрыты ее фрагменты, которые свидетельствуют о монументальности и изысканной декоративной отделке древнего храма львовских евреев48.

Сохранив во второй половине XIV в. свою самобытность как единственный в своем роде центр межнационального и межконфессионального взаимодействия, Львов и в последующие столетия принимал новые волны переселенцев из близких и дальних земель, а вместе с ними – культурные влияния. Это и стало основой неповторимости его современной культурно-исторической среды и превратило город в памятник мирового значения, находящийся под охраной ЮНЕСКО.

Д. Адамска
«Туризм паломничества»:

путешествие Петра Риндфляйша

из Вроцлава в Святую землю в 1496 г.
Сообщение о паломничестве вроцлавского мещанина Петра Ринд­фляйша сохранилось доныне в собраниях университетской библиотеки во Вроцлаве49. Оно представляет собой небольших размеров лаконичный дневник, вероятно, написанный на основе оригинальных записок паломника во второй половине XVI в.50 Этот текст не является, скорее всего, автографом умершего в 1535 г. Петра Риндфляйша, который получил солидное образование, отчего, несомненно, его письмо до последних дней отличалось заученной готической манерой. В то же время сохранившийся текст явно отличается ренессансным письмом, а копировальщик (потомок Петра?) имел даже некоторые проблемы с прочтением, видимо, хаотического текста, написанного «на скорую руку» во время путешествия, оставляя в сомнительных местах пробелы. Для размера рукописи (11 на 16 см), несомненно, примером послужили популярные путеводители по святым местам, что позволяло на практике использовать сообщение Риндфляйша другим силезским пилигримам.

Текст дневника вписывается в богатое наследие сообщений паломников, написанных мирянами между серединой XIV и началом XVI в., которое, по оценкам А. Симон, состоит из 600 текстов (включая в это число и описание фиктивных путешествий), из которых более 120 следует отнести, как и рукопись Риндфляйша, к немецкоязычной словесности51.

С территории средневековой Силезии сохранились, однако, лишь три сообщения паломников: два вроцлавского патриция Петра Риндфляйша – рассматриваемое здесь, в Святую землю от 1496 г. и к могиле апостола Св. Якова в Компостелле от 1506 г., а также рыцаря Генриха Цедлитца из Буковца, который в 1493 г. совершил путешествие в Святую землю вместе с европейскими дворянами, сопровождавшими саксонского князя Фридриха Мудрого и князя Баварии Христофа.

Сообщения о путешествиях писались чаще всего после возвращения домой на основании разрозненных записок, составляемых в дороге, а также доступных путеводителей и других сообщений. Такая практика предопределяет похожесть текстов позднего Cредневековья, которые, как кажется, списаны с одной «матрицы». Причины этого явления можно искать не только в сходной технике письма эпохи, восхищении существующими уже описаниями Святой земли, доступными для паломников, знакомство с которыми делало возможным путешествие паломника, но также в стандартизации путешествия. Ведь, совершая «peregrination maior», паломник передвигался постоянным маршрутом до и из Святой земли, посещал Палестину в соответствии с повторяемым сценарием, пользовался услугами тех же самых владельцев судов, проводников и хозяев постоялых дворов52. Это придает такому роду свидетельств, с одной стороны, характерную черту компиляции известных и прочитанных описаний, знаний, полученных от францисканцев и их товарищей или почерпнутых из Библии, с другой – описание собственного опыта и впечатлений.

Для силезских пилигримов, несомненно, были доступны путеводители по Святой земле со списком мест и реликвий, посещение которых давало отпущение грехов при жизни. Такую книжечку с «описанием святых мест» использовал также Риндфляйш, купив ее за ¼ флорина в Венеции. Без сомнения, ему были известны и прочитаны также самые популярные средневековые сообщения: принадлежащие перу Феликса Фабри из Ульма от 80-х гг. XV в. и напечатанный и переведенный на много языков текст Бернарда фон Брейденбаха с приложенными к нему словарем и алфавитами иврита, греческого и арабского языков, а также иллюстрациями, представляющими пейзажи, архитектуру или жителей Ближнего Востока. Три издания текста Брейденбаха сохранились во вроцлавских собраниях наряду с несколькими путеводителями по Святой земле, что может указывать на знакомство с этими текстами тамошних читателей53.

Неизвестными остаются точные мотивы путешествия и писательской деятельности Риндфляйша. Не вызывает сомнения, однако, что это паломничество следует рассматривать на фоне положения в семье представителя вроцлавского патрициата. Петр был одним из тринадцати детей могущественного и славящегося знатностью и имуществом Ганса, который вел дела, в частности, в Англии, Фландрии и Брабанте, а также Екатерины – дочери зажиточного патриция Алекса I фон Банка54.

Конечно, остается набожность как мотивация паломничества (которое, возможно, готовилось уже в 1494 г., когда Петр предоставил в ратуше свое завещание). Несомненно, также имел значение скандал, который коснулся семьи Риндфляйш в 70-х гг. XV в., резонанс которого затронул потомков Ганса еще в 1507 г., когда выбор его сына Христофора Риндфляйша вроцлавским лавником (членом магистрата) вызвал возмущение вроцлавян и в результате этого необходимость аннулирования результатов выборов. Это скандальное дело было связано с бесчестием, которое легло тяжким бременем на семью из-за личного исполнения Гансом акта казни вора из Полоцка, что было предусмотрено местным обычаем (согласно ему потерпевший, поймавший вора, должен сам казнить его)55. Действия по восстановлению престижа и карьеры предприняли сыновья Ганса, а проявлением этого могут быть не только обращения к самому королю Владиславу Ягеллончику, но также получение престижного титула рыцаря Святого Гроба младшим братом Ганса, а также паломничества и написание сообщения о них интересующего нас Петра.

В этом контексте можно отметить еще один аспект опасного путешествия Риндфляйша в Иерусалим. Ведь он привез оттуда разные сувениры и драгоценные предметы, чтобы перепродать их с прибылью или раздать вроцлавянам, недоброжелательно относившимся к семье. Мещанин, несомненно, закупил во время паломничества четки из тиса, оливкового дерева и глины там, «где в Святой земле лежит похороненный Авраам», перстни и четки из слоновой кости, четки из индийского мрамора, кресты из перламутра позолоченные и посеребренные, иерихонские розы, много драгоценных камней, святые образки из кипариса и позолоченные, шкатулки, гребни, заколки и золотые перстни56. Эти предметы путешествовали вместе с Риндфляйшем, приобретая мощь реликвий («[они] были при мне во всех святых местах иерусалимской святыни»57). Кроме того, он привез амулеты, возможно, для семьи: «пучок сплетенных веревок в длину Гроба Господня и нашей Наисвятейшей Девы Марии (…), полезных для беременных женщин», ленты в длину гроба Марии, а также рубаху, омытую в водах Иордана, пригодную “для невест в интересном положении”, а также бронзовый кубок, который соприкасался со святыми местами и поэтому был “пригоден для питья при горячке”»58. Наконец, часть предметов могла быть предназначена для продажи – пучки веревок, ленты, пояса из бархата.

Петр Риндфляйш выехал из Вроцлава на лошади 5 апреля 1496 г., выбрав, вероятно, самую легкую, но длинную дорогу через Нюрнберг. Его пребывание в Нюрнберге затянулось, что может быть связано с купеческими делами семьи, раз до Венеции Петр добрался лишь в конце мая59. Здесь он провел две недели, ночуя в содержавшейся немцами гостинице «Zu der Flötten» и готовясь к путешествию. Им была закуплена необходимая паломникам экипировка, позволяющая совершить плавание галерой (в частности, постель, матрас, одежда и продукты). Он воспользовался также советами лекаря, обеспечив себя лекарствами, и выторговал цену и условия путешествия на галере с владельцем судна из венецианской семьи Барбо.

5 июня 1496 г. галера с Петром Риндфляйшем на борту вышла в открытое море60. Маршрут путешествия был определен по типичному морскому пути вдоль побережья Истрии и Далмации через Ровинь, Задар, Хвар, Корчула, Дубровник, с заходом в греческие порты Керкира, Мефони, через Крит, а также Родос и Кипр, чтобы в конце пути достичь Яффы61. Об этом пятинедельном путешествии Риндфляйш сделал немного заметок. Его внимание привлекли только дельфины, которые остерегали перед бурей, красоты архитектуры Корфу, критский виноград сортов мальвазье и мускатель, виду, а не вкусу которых удивлялся паломник, красота созданных в Кандии изделий, а также явление высыхания соленых озер в окрестностях Лимассола, где «соль растет так, как лед»62. Его лаконичные записки показывают, что на галере господствовала скорее атмосфера сосредоточенности и ожидания. Пилигрим излишне не созерцал ни экзотичных видов, ни красот посещаемых портов, не делился также своими эмоциями. Он ограничивался собственно сообщениями о местах прохождения маршрута и указанием святых мест, которые посетил в портах (например, место рождения Св. Екатерины или могилу Св. Власия).

В четверг 14 июля 1496 г. галера паломников прибыла в Яффу, самый посещаемый порт Святой земли63. В соответствии с местным обычаем Риндфляйш вместе с товарищами по путешествию был заперт на целый день в подвале, где мамелюки собрали с них «портовую оплату», записали фамилии, возможно, выполнили беглое описание внешности, которое затем переслали в Рамлу. Когда под вечер 15 июля задержанные получили согласие на совершение паломничества, их перевезли под стражей в странноприимный дом в Рамле.

С 21 июля Петр Риндфляйш совершил типичный «короткий» вариант паломничества в Святую землю, разработанный тамошними францисканцами64. Под опекой гвардиана (старшего над рядовыми францисканцами) он посетил, в частности, гору Сион с базиликой Гроба Господня, Оливковую гору, долину Кедрона с базиликой Вознесения Господнего, а также гору Искушения. Паломник из Вроцлава проехал через Иерихон, осмотрев самые важные библейские места, на осле посетил Вифлеем. Паломничество закончилось через 5 дней, когда Риндфляйш с товарищами, а также гвардианом и двумя монахами двинулся в обратную дорогу в направлении Рамлы.

Эта часть описания путешествия характеризуется краткостью. Риндфляйш сухо сообщал об отдельных этапах паломничества. Знания о посещаемых им местах ограничивались самыми важными сведениями. Его знакомство с Библией кажется поверхностным, видимо, опирающимся на сведения, которые францисканцы торопливо сообщали паломникам, и на купленном путеводителе. Риндфляйш также несколько раз продемонстрировал слабое знание Библии, например, спутав Закхея с Елисеем. Текст рукописи хаотичный, автор путает даты, непоследователен в очередности описываемых событий.

Обратная дорога до Рамлы как бы начинает второй этап путешествия Риндфляйша65. Эта часть сообщения характеризуется подробностями в описаниях, множеством впечатлений и приключений, которые записал автор. Обратный путь занял у Риндфляйша целых три месяца, а его описание заканчивается вместе со швартовкой в венецианском порту. Такое долгое возвращение связано было, видимо, с неблагоприятными погодными условиями, а также неожиданными происшествиями, которые имели место. Еще в Яффе Риндфляйш и другие пассажиры галеры были задержаны мамелюком-губернатором, который потребовал от них выкупа в размере 100 дукатов. Несмотря на то что чиновник в Рамле дал согласие на путешествие христиан и даже предоставил сопровождение, губернатор заточил в тюрьму 12 паломников, требуя за них сумму, которая в течение двух дней выросла до 200 дукатов. Над Риндфляйшем нависла даже угроза кастрации, которой пугали мамелюки, если паломники не захотят заплатить. После переговоров им удалось выкупить себя из рук «язычников», и 31 июля галера отправилась в путь в направлении Кипра66.

Петр Риндфляйш вместе с товарищами сошел на берег на Кипре у местности Салина, где развлекался достаточно долго. В результате галера отплыла без нашего героя. Пользуясь местным гостеприимством и наняв проводника и лошадей, ему удалось добраться до Лимассола, где он поднялся на борт своей галеры. Теперь Кипр, который Риндфляйш посещал уже второй раз, его определенно поразил. Он нахваливал местные напитки и еду, а также удивлялся лесам вечнозеленого рожкового дерева: это «самый удивительный лес с самыми удивительными деревьями, какие я когда-нибудь видел»67. Во время пребывания на Кипре Риндфляйш серьезно переболел, что объяснял тамошним воздухом.

Через несколько дней, после того как галера покинула Кипр, она остановилась у иоаннитов на Родосе. Эта часть путешествия представляется наиболее колоритной, хотя остановка на острове длилась всего три дня68. Петр встретил иоаннитов немецкой нации, которые провели его по замку великого магистра, показав чудотворные реликвии, в частности, кровоточащий шип из тернового венца Христа, место захоронения рыцарей из Германии, а также экзотический зверинец с таинственным псом мышиного цвета и птичьими когтями. Последний был подарен великому магистру турецким султаном (Баязетом II?), который в благодарность за удерживание на острове своего младшего брата привез иоаннитам самые разные дары. Риндфляйша поразила также легенда о птице, которой владел упоминавшийся султан. Она ежегодно сносила три яйца, из которых вылуплялись две птицы и одна собака. Собаку следовало строго стеречь от птиц, поскольку она легко могла стать их добычей.

8 сентября галера зашла в Кандию на острове Крит, где из-за слабого ветра ее пассажиры оставались целых 15 дней69. Единственное впечатление Риндфляйша от пребывания на острове – это вкус алкогольных напитков мальмазии и мускателя из местных видов винограда. Из Кандии путешественники отплыли 23 сентября, направляясь к островку Пома (ныне Антикифира). Там Риндфляйша попросили стать крестным отцом Ганса и Анны, которые появились на свет на этом греческом островке70.

Покинув порт, в открытом море галера вынуждена была бороться с бурей и ветром, потрясенный Риндфляйш уже начал даже прощаться с жизнью. Это несчастное приключение ясно, однако, показывает, что он считал паломничество уже завершенным, и обратная дорога не была его составной частью. Во время бури Риндфляйш дал обет совершить три новых паломничества – босым со свечой и во власянице на мессу во вроцлавский костел Св. Барбары, в костел Св. Миколая, а также к могиле Св. Ядвиги в Тшебнице71.

В эту ночь Петр наблюдал также т. н. огни Св. Эльма, приняв интерпретацию их францисканцами как предзнаменование спасения. Из-за шторма галеру дважды прибивало к берегам острова Морея, вынуждая зайти в порт Мордон. Там умерли помощник кока и один из капитанов. Эти события привели к тому, что большая часть путешественников с галеры наняла плоскодонную лодку для перевозки товаров, надеясь таким образом быстрее и безопаснее добраться до Венеции. Петр Риндфляйш с горсткой товарищей решил, однако, возвращаться галерой. Когда они плыли в направлении Корчулы, их снова неожиданно настиг шторм, от которого они защитились молитвами и обетами, данными экипажем и пассажирами72. Галера после захода в порт на островке Вис, где Риндфляйш похоронил очередного товарища, датского лекаря, доплыла до Паренцо на западном побережье Истрии. Там испытывавший нетерпение Риндфляйш пересел на барку и добрался до Венеции вечером 24 октября 1496 г.73

Сообщения паломника можно разделить на две части: первая – это путешествие в Яффу и паломничество по Святой земле, вторая – обратная дорога в Венецию. В первой Риндфляйш сухо и без эмоций сообщал о маршруте, перечислял посещенные святыни и подчеркивал свое участие в религиозных церемониях. Лишь обратная дорога превратила предпринятую экспедицию в полное и увенчавшееся успехом путешествие, которое обеспечило ему престиж и авторитет. Дорога назад была для Риндфляйша временем усиленных наблюдений. Именно в это время он записывал свои впечатления. Лишь при описании обратного пути в Венецию мы узнаем о страхах Петра перед опасностью путешествия, о проблемах со здоровьем или кулинарных впечатлениях. Посещая те же самые порты, что и по дороге в Яффу, Риндфляйш, лишь после того как покинул Святую землю, поделился с читателем описанием привлекательных пейзажей, многочисленными размышлениями и, наконец, колоритным описанием пережитых приключений. При этом он воздержался от описания святынь, которых, видимо, в обратной дороге просто не посещал. Возможно, что данный перед лицом опасности для жизни обет предпринять следующие паломничества означал, что Риндфляйш считал паломничество к Гробу Господнему уже законченным, и начался новый этап его путешествия скорее туристского характера. В паломничестве в Палестину не только Святая земля была смыслом путешествия, но и само путешествие: плавание по морю, осмотр разных мест (не только святых), дегустация неизвестных кушаний. Лишь эти элементы, переплетенные типичными мотивами, связанными с паломничеством в Иерусалим (например, вид дельфинов или оценка сладкой мальмазии), придавали сообщениям достоверность.



М. Э. Ковальчик
Каталог: sites -> default -> files -> textdocsfiles -> 2014
textdocsfiles -> Сборник научных статей иц «Наука» 2010 (082) ббк 74. 58 я43 П18
2014 -> Лингвометодические проблемы преподавания иностранных языков
2014 -> Яков Исаакович Явчуновский театральный критик часть I раздел Проблематика и поэтика художественного текста: идеи, мотивы, образы Александров С. С. Летописный рассказ
2014 -> Программа международной научно практической конференции «дыльновские чтения»
2014 -> Сборник научных трудов
2014 -> Филологические этюды: Сб науч ст молодых ученых. Саратов: Изд-во Сарат ун-та, 2000. Вып. 260 с
2014 -> Филологические этюды
2014 -> Материалы международной научно-практической конференции дыльновские чтения «повседневная жизнь россиян: социологический дизайн»
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

  • «Туризм паломничества»: путешествие Петра Риндфляйша из Вроцлава в Святую землю в 1496 г.