Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Русская риторика: Хрестоматия Авт сост. Л. К. Граудина от составителя «Каков человек, такова его и речь»




страница5/38
Дата15.05.2017
Размер8.27 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38
§ 22. До 988 года, незабвенного в наших летописях, славянский народ (или русский, по-нашему, все равно) существовал, может быть, целые тысячелетия. Будучи одного происхождения с племе­нем эллинов, имел он, может быть, те же формы общежития, какие были у древних греков; имел те же отличительные черты ума и чувства,— врожденную наклонность к любомудрию и искусству; может быть, и у наших предков, подобно как у племен греческих, от незапамятных времен бывали народные собрания, в коих муд­рейшие и опытнейшие предлагали согражданам своим доброе и полезное. История не сохранила нам ничего о древнейших време­нах славянских народов, о их просвещении и письменности, и в VI столетии по Р. X. славянское племя является в истории, как племя полудикое, не имевшее ни определенного образа правления, ни постоянных жилищ, ни законов общественного благоустрой­ства. Уже в веке, непосредственно предшествовавшем основанию

1 Книга В. А. Якимова, изданная в 1832 г., по теме и материалу предваряет ломоносовский период в истории русской словесности, знакомит с историей красноречия на Руси в доломоносовские времена. Именно поэтому фрагменты из труда В. А. Якимова, в нарушение принятого в Хрестоматии хронологи­ческого принципа расположения материалов, помещены перед всеми риториками XVIII в.

56

Государства Российского, славяне являются нам под формами свободной, республиканской жизни, ограниченной несколько властию старейших. Они имеют веча — народные собрания, в коих рассуждают о делах общественных, о мире и войне, о торговле и сношениях с соседями. Как нельзя представить себе веча без ветий — вещателей, которые бы преимущественно пред другими обращали речь свою к собранию; то и можем со всею вероятностию полагать, что между ними были люди, отличавшиеся умом и даром слова. Но и от этого времени не осталось нам никаких памятни­ков мудрости и красноречия наших предков, ибо письмен еще не было.



§ 23. Во второй половине IX века Русь образует собою госу­дарство (...) В то же время для славянского языка изобретаются письмена (...) Но русский народ еще коснеет в язычестве; еще грубое идолопоклонство оковывает у него и ум и чувство, и, не­смотря на некоторые лучи света, мрак глубокого невежества еще тяготеет над нашими предками.

§ 24. Русский патриотизм, не всегда умеренный, указывает на некоторые следы витийства еще во времена Олега, Игоря, Свято­слава. Он находит красноречие в договорах с греками двух первых,-а последнему влагает в уста речи, действительно отзывающиеся ораторством; но, при всей привязанности к родине, при самом пыл­ком пристрастии ко всему отечественному, будем искренны и при­знаемся, что в договорах с греками нет собственно никакого витийства,— что Святослав (герой, если угодно, равный Маке­донскому), хотя и мог сказать дружине своей несколько слов ободрительных, смелых, сильных, но не мог быть таким витией, каким его представляют себе, и речи, влагаемые в уста его Пре­подобным Нестором, еще не составляют речей ораторских. (...)

§ 28. Владимир заводит училища, сооружает храмы; вот и места, где дар говорить хорошо, ясно и убедительно уже мог оказывать свое благотворное действие. Преемник его заботится о возможном умножении и распространении книг духовных: вот и образцы, из коих можно было получать понятие об искусстве; он рассылает по городам Священников для наставления народа: вот и прекрасное поприще для первых покушений ораторства. (...)

§ 30. А «Поучение» Владимира Мономаха не есть ли самое убедительное доказательство, что и не одни Духовные того времени обладали талантами ума и слова? Судя по этому «Поучению», можем с вероятностью заключать, что благодушный князь такою же мудростию и красноречием отличался на княжеских съездах, каким мужеством на поле битв, благоразумием в делах жизни.

§ 31. А драгоценнейший памятник нашей словесности XII в. «Слово о полку Игоря»? Могло ли такое произведение родиться под пером человека, чуждого благотворных выгод просвещения и образованности, незнакомого с изящными творениями греческого красноречия и поэзии? Да, оно составляет для нас живой, верный отпечаток века; оно дает ясное и выгодное понятие как о творце

57своем, так и о тех, коих подвиги прославил и увековечил он своим прекрасным словом. (...)

§ 32. Итак, в XII столетии искусство слова уже достигло у нас значительной степени развития и совершенства. Люди с умом и воображением уже находят вокруг себя предметы и лица, достой­ные жить в потомстве. Герои века уже умеют и сильно чувствовать и сильно выражать любовь к славе, к отечеству, к ближним и кров­ным (...)

§ 33. Таким образом, мы убеждаемся разделять мнение тех, которые еще в двенадцатом веке находят на русском языке Пропо­веди, достойные стоять наряду с красноречивыми Словами Злато­уста. Прекрасный образец таковых нам представляют «Поучения Кирилла» Епископа Туровского. В самом деле, (...) у нас, в XII столетии, понятия об изящном слове развились уже до такой сте­пени, что и в роде светской литературы мы находим произведения, исполненные красот истинных, неподдельных (...)

§ 48. (...) Ораторы, образовавшиеся под влиянием стиля латинского.

Началом и средоточием этого влияния была Киевская ака­демия. В то время, как в сердце России — в Москве господство­вали в красноречии формы греческие, в то время, как эти формы, в продолжение многих веков, успели сродниться с русским духом так, что в произведениях нашего витийства, по-видимому, уже не казались стихией чуждою и странною, на юге России возникло и процвело святилище наук, в коем русскому духу предназначено было выдерживать борьбу с враждебными стихиями. Здесь силь­ное влияние латинизма было так же естественно и неизбежно, как и в Москве влияние стиля греческого (...)



§ 52. Феофан Прокопович (род. 1681 —ум. 1736).

(...) В 1706 г. от Рождества Христова, в киевском храме Св. Со­фии, в присутствии Петра Великого, говорил скромный учитель риторики, монах Феофан, тот самый Феофан, который впослед­ствии, служа Великому, достиг не только высокого сана, но и вы­сокого значения в истории России, тот самый, о котором один из славных современников сказал:

Дивный первосвященник, которому сила Вышней мудрости свои тайны все открыла И все твари, что мир сей от век наполняют Показала, изъяснив, от чего бывают; Феофан, которому все то далось знати, Здрава человек ум, что можетъ поняти!1

1 Антиох Кантемир. Сатира III: О различии страстей человеческих. К архиепископу Новгородскому. Вторая строка из приведенного В. А. Яки­мовым отрывка в современных публикациях сочинения Ант. Кантемира читается несколько иначе: «Высшей мудрости свои тайны все открыла...».

58

Да, этот дивный первосвященник действительно был дивен; он понимал Великого, он был оратором подвигов и славы Петра (...)



...Петр умирает (...) Чего вы ожидаете теперь от Феофана? (...)

Мы не хотим обманывать вас, увлекать вас за собою; мы искренно просим вас вникнуть в «Слово на погребение Петра», и так сказать, вчувствоваться в это произведение ... Оно поразит вас вначале как молния...



Что се есть? до чего мы дожили, о Россияне? что видим, что делаем? Петра Великого погребаем!

Мы не виноваты, если вы не останавливаетесь, и, без слез, спокойно читаете далее ... Остановитесь, подумайте, почувствуй­те! (...)



Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение? Ах, какая истинная печаль! Ах! как известное наше злоключение! Петра Великого нет! ... (...)

В конце Слова Феофан является уже не оратором, но человеком и ... гражданином ...

Так мы думаем об этом славном Слове, становясь и на месте слушателя, и на месте критика... Но за всем тем, без всякого пред­убеждения, со всею искренностью скажем, что ни в нашей, ни в иностранной словесности нет ничего подобного этому единствен­ному приступу, этому неизъяснимо красноречивому выражению горести (...)

В продолжение своего ораторского поприща от 1706 до 1736 г.— в три десятилетия — Феофан воздвиг бессмертный па­мятник русского витийства, русского языка, русского слога. Это огромный, величественный колосс древнего периода нашей словес­ности: изучая его, вы не без удовольствия будете замечать, как время и гений трудятся над отделкою творений своих, и как быстро идет таинственная работа их; увидите, к удивлению вашему, едва ли не в каждом новом Слове новый шаг к совершенству формы, а в последних творениях вы встретите, так сказать, другого Фео­фана. (...)

Печатается по изданию: Якимов В. А. О красно­речии в России до Ломоносова: Сочинение, писаное на сте­пень доктора философского факультета.— Харьков, 1838.— С. 12—15, 17—18, 19—20, 77—78, 108, 117, 129, 130—131, 134, 136.

59М. В. ЛОМОНОСОВ1



КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО К КРАСНОРЕЧИЮ.

КНИГА ПЕРВАЯ, В КОТОРОЙ СОДЕРЖИТСЯ РИТОРИКА,

ПОКАЗУЮЩАЯ ОБЩИЕ ПРАВИЛА ОБОЕГО КРАСНОРЕЧИЯ,

ТО ЕСТЬ ОРАТОРИИ И ПОЭЗИИ, СОЧИНЕННАЯ

В ПОЛЬЗУ ЛЮБЯЩИХ СЛОВЕСНЫЕ НАУКИ

(1748 г.)

ВСТУПЛЕНИЕ

§ 1. Красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем преклонять других к своему об оной мнению. Предложенная по сему искусству материя называется речь или слово.

§ 2. К приобретению оного требуется пять следующих средствий: первое — природные дарования, второе — наука, третие — подражание авторов, четвертое — упражнение в сочинении, пя­тое— знание других наук. (...)

КРАТКОГО РУКОВОДСТВА К КРАСНОРЕЧИЮ КНИГА I, СОДЕРЖАЩАЯ РИТОРИКУ

§ 1. Риторика есть учение о красноречии вообще. Имя сея науки происходит от греческого глагола рею, что значит: говорю, лью или теку. Оттуда же произведено и речение рnтwр (ри­тор), которое хотя бы на греческом языке значит витию или красноречивого человека и в российский язык в том же знаменовании принято, однако от новейших авторов почитается за име­нование писателя правил риторических.

§ 2. В сей науке предлагаются правила трех родов. Первые показывают, как изобретать оное, что о предложенной материи говорить должно; другие учат, как изобретенное украшать; третьи наставляют, как оное располагать надлежит, и посему разделя­ется Риторика на три части — на изобретение, украшение и рас­положение.

1 При публикации фрагментов из двух риторик М. В. Ломоносова («Крат­кое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия» — 1743 и «Крат­кое руководство к красноречию. Книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии, сочиненная в пользу любящих словесные науки»— 1748) пришлось отступить от принятого в Хрестоматии хронологического принципа, так как «Краткое руководство к риторике...», являющееся первой попыткой М. В. Ломоносова создать учебник риторики, не получило поддержки у членов Академии и впервые было издано лишь в 1895 г. Фактически в России в XVIII в. и в последующий период было известно только одно произведение великого уче­ного — «Краткое руководство к красноречию...». Именно с этой работы и следует начинать знакомство с трудами М. В. Ломоносова по риторике.

60

Ч а с т ь I

Об изобретении

Глава первая

О изобретении вообще

§ 3. Изобретение риторическое есть собрание разных идей, пристойных предлагаемой материи. Идеями называются представ­ления вещей или действий в уме нашем; например, мы имеем идею о часах, когда их самих или вид оных без них в уме изображаем; также имеем идею о движении, когда видим или на мысль при­водим вещь, место свое беспрестанно переменяющую.

§ 4. Идеи суть простые или сложенные. Простые состоят из одного представления, сложенные из двух или многих, между собою соединенных и совершенный разум имеющих. Ночь, представленная в уме, есть простая идея, но когда себе представишь, что ночью люди после трудов покоятся, тогда будет уже сложенная идея, для того что соединятся пять идей, то есть о дни, о ночи, о людях, о трудах и о покое.

§ 5. Все идеи изобретены бывают из общих мест риториче­ских, которые суть: 1) род и вид, 2) целое и части, 3) свойства материальные, 4) свойства жизненные, 5) имя, 6) действия и стра­дания, 7) место, 8) время, 9) происхождение, 10) причина, 11) предыдущее и последующее, 12) признаки, 13) обстоятель­ства, 14) подобия, 15) противные и несходные вещи, 16) уравне­ния. (...)

Глава шестая О возбуждении, утолении и изображении страстей



§ 94. Хотя доводы и довольны бывают к удостоверению о справедливости предлагаемыя материи, однако сочинитель слова должен сверх того слушателей учинить страстными к оной. Самые лучшие доказательства иногда столько силы не имеют, чтобы упря­мого преклонить на свою сторону, когда другое мнение в уме его вкоренилось. Мало есть таких людей, которые могут поступать по рассуждению, преодолев свои склонности. Итак, что пособит ри­тору, хотя он свое мнение и основательно докажет, ежели не употребит способов к возбуждению страстей на свою сторону или не утолит противных?

§ 95. А чтобы сие с добрым успехом производить в дело, то надлежит обстоятельно знать нравы человеческие, должно самым искусством чрез рачительное наблюдение и философское остро­умие высмотреть, от каких представлений и идей каждая страсть возбуждается, и изведать чрез нравоучение всю глубину сердец человеческих. Из сих источников почерпнул Димосфен всю свою

61силу к возбуждению страстей, ибо он немалое время у Платона учился философии, а особливо нравоучению. Также и Цицерон оттуда же имел чрезвычайную свою власть над сердцами слу­шателей, которой и самые жестокие нравы не могли противиться. Для сего предлагаются здесь правила к возбуждению страстей, которые по большей части из учения о душе и из нравоучительной философии происходят.

§ 96. Страстию называется сильная чувственная охота или не­охота, соединенная с необыкновенным движением крови и жиз­ненных духов, при чем всегда бывает услаждение или скука. В возбуждении и утолении страстей, во-первых, три вещи наблю­дать должно: 1. состояние самого ритора, 2. состояние слушате­лей, 3. самое к возбуждению служащее действие и сила красно­речия. (...)

§ 98. Нравы человеческие коль различны и коль отменно людей состояние, того и сказать невозможно. Для того разум­ный ритор прилежно наблюдать должен хотя главные слушателей свойства, то есть 1) возраст, ибо малые дети на приятные и неж­ные вещи обращаются и склоннее к радости, милосердию, боязни и к стыду, взрослые способнее приведены быть могут на радость и на гнев, старые перед прочими страстьми склоннее к ненависти, к любочестию и к зависти, страсти в них возбудить и утолить труднее, нежели в молодых; 2) пол, ибо мужеский пол к страстям удобнее склоняется или скорее оные оставляет, но женский пол, хотя на оные еще и скорее побуждается, однако весьма долго в них остается и с трудом оставляет; 3) воспитание, ибо кто к чему привык, от того отвратить трудно; напротив того, большую к тому же возбудить склонность весьма свободно: спартанского жителя, в поте и в пыли воспитанного, трудно принудить, чтобы он сидел дома за книгами; напротив того, афинеанина едва вызовешь ли от учения в поле; 4) наука, ибо у людей, обученных в политике и многим знанием и искусством важных, надлежит возбуждать страсти с умеренною живностию и с благочинною бодростию, предложениями важного учения исполненными; напротив того, у простаков и у грубых людей должно употреблять всю силу стре­мительных и огорчительных страстей, для того что нежные и пла­чевные столько у них действительны, сколько лютна у медве­дей. При всех сих надлежит наблюдать время, место и обстоятель­ства. Итак, разумный ритор при возбуждении страстей должен поступать, как искусный боец: умечать в то место, где не прикрыто, а особливо того наблюдать, чтобы тем приводить в страсти, кому что больше нужно, пристойно и полезно.

§ 100. Больше всех служат к движению и возбуждению страс­тей живо представленные описания, которые очень в чувства уда­ряют, а особливо как бы действительно в зрении изображаются. (...)

§ 108. Любовь есть склонность духа к другому кому, чтобы из его благополучия иметь услаждение. Сия страсть по справедливости назваться может мать других страстей, ибо часто для люб­ви веселимся, плачем, уповаем, боимся, негодуем, жалеем, сты­димся, раскаиваемся и прочая. Любовь сильна, как молния, но без грому проницает, и самые сильные ея удары приятны. Когда ритор сию страсть в послушателях возбудит, то уже он в прочем над ними торжествовать может.

§ 109. Возбуждать любовь к слушателям должен ритор таким образом: 1) представить надлежит, что человек, о котором слово, весьма добродетелен, где добродетели его обстоятельно и живо описать должно, а особливо показать, что он доброго и честного нраву, 2) объявить оного взаимную к ним любовь, ибо мы лю­бящих нас обыкновенно любим, 3) склонность и любовь двоих к одной вещи между ими любовь рождает, для того и сие представ­лять должно, 4) показывать подобие оного с ними, ибо подобные подобных и любят, 5) сказать, что он купно с ними радуется о счастии, печалится о несчастии, 6) что они получили от него благо­деяние или впредь того ожидать должны, 7) что часто с ними бы­вал в однех случаях и обстоятельствах, 8) что он приятен в обходительстве и ведет себя честно, 9) что их за очи хвалит, 10) что никого не осуждает и не переговаривает, 11) что никогда не злоб­ствует и обид, себе учиненных, не помнит, 12) что гневным усту­пает, 13) что удивляется знатным их делам, 14) что, в одном с ними деле упражняясь, им же подражает, не для того чтобы их превзойти, но только чтобы им последовать, 15) что открывает им свои тайны и поступает нескрыто, 16) что в дружбе поступает верно, в очи и за очи, в счастье и несчастье, 17) что их почитает, 18) удостоверить, что его не должно бояться, ибо любовь и боязнь вместе быть не могут, 19) что их сродники и приятели в любви его содержали или содержат, 20) предложить о его искусстве и о нау­ке. (...)

Часть II О украшении

Глава первая

О украшении вообще

§ 164. Украшение есть изобретенных идей пристойными и избранными речениями изображение. Состоит в чистоте штиля, в течении слова, в великолепии и силе оного.

§ 165. Первое зависит от основательного знания языка, от частого чтения хороших книг и от обхождения с людьми, которые говорят чисто. В первом способствует прилежное изучение правил грамматических, во втором — выбирание из книг хороших рече­ний, пословий и пословиц, в третьем — старание о чистом выго­воре при людях, которые красоту языка знают и наблюдают. Что

63до чтения книг надлежит, то перед прочими советую держаться книг церковных (для изобилия речений, не для чистоты), от ко­торых чувствую себе немалую пользу. Сие все каждому за необ­ходимое дело почитать должно, ибо, кто хочет говорить красно, тому надлежит сперва говорить чисто и иметь довольно пристой­ных и избранных речений к изображению своих мыслей. (...) § 168. Сила в украшении риторическом есть такова, каковы суть пристойные движения, взгляды и речи прекрасной особы, дорогим платьем и иными уборами украшенной, ибо хотя она при­гожеством и нарядами взор человеческий к себе привлекает, одна­ко без пристойных движений, взглядов и речей вся красота и вели­колепие как бездушны. Равным образом, слово риторическое, хотя будет чисто составлено, приличным течением установлено и украшено великолепно, но без пристойного движения речений и предложений живности в нем никакой не будет. (...)

Глава вторая О течении слова



§ 170. В течение слова немало наблюдают риторы в рассуж­дении письмен, 1) чтобы обегать непристойного и слуху против­ного стечения согласных, например: всех чувств взор есть благо­роднее, ибо шесть согласных, рядом положенные,— вств-вз, язык весьма запинают; 2) чтобы удаляться от стечения письмен гласных, а особливо то же или подобное произношение имеющих, например: плакать жалостно о отшествии искреннего своего друга, ибо по втором речении, трижды сряду поставленное о, в слове де­лает некоторую полость, а тремя и слово некоторым образом изостряется; 3) чтобы остерегаться от частого повторения одного письмени: тот путь тогда топтать трудно. (...)

§ 172. В российском языке, как кажется, частое повторение письмени а способствовать может к изображению великолепия, великого пространства, глубины и вышины, также и внезапного страха; учащение письмен е, и, Ъ, ю — к изображению нежности, ласкательства, плачевных или малых вещей; через я показать можно приятность, увеселение, нежность и склонность; чрез о, у, ы — страшные и сильные вещи: гнев, зависть, боязнь и пе­чаль.

§ 173. Из согласных письмен твердые к, п, т и мягкие б, г, д имеют произношение тупое и нет в них ни сладости, ни силы, ежели другие согласные к ним не припряжены, и потому могут только служить в том, чтобы изобразить живяе действия тупые, ленивые и глухой звук имеющие, каков есть стук строящихся городов и домов, от конского топоту и от крику некоторых животных. Твердые с, ф, х, ц, ч, ш и плавное р имеют произношение звонкое и стремитель­ное, для того могут спомоществовать к лучшему представлению вещей и действий сильных, великих, громких, страшных и велико­лепных. Мягкие ж, з и плавкие в, л, м, н имеют произношение

64

нежное и потому пристойны к изображению нежных и мягких вещей и действий, равно как и безгласное письмя ь отончением согласных в середине и на конце речений. Чрез сопряжение со­гласных твердых, мягких и плавких рождаются склады, к изобра­жению сильных, великолепных, тупых, страшных, нежных и прият­ных вещей и действий пристойные, однако все подробну разбирать как трудно, так и не весьма нужно. Всяк, кто слухом выговор раз­бирать умеет, может их употреблять по своему рассужде­нию, а особливо что сих правил строго держаться не должно, но лучше последовать самим идеям и стараться оные изображать ясно. (...)



§ 175. В рассуждении речений должно остерегаться: 1) чтобы не повторять часто одного, например: за славу отечества стоял он крепко, когда слава отечества была в бедственном состоянии и когда о помрачении славы отечества неприятели старались; 2) чтобы речений не перемешать ненатуральным порядком и тем не отнять ясность слова, например: горы ведет на верх высокой, ибо лучше сказать: ведет на верх горы высокой; 3) не должно выкидывать речений, нужных к составлению слова, и тем также умалять его ясность, например: родителям почтение дело доб­рое вместо родителям почтение отдавать есть дело доброе; 4) должно блюстись, чтоб двузнаменательных речений не поло­жить в сомнительном разумении, например: он Вергилия почитает, что можно разуметь двояким образом: 1) он Вергилия станет несколько читать, 2) он Вергилия чтит; 5) в составлении речений не было б подобных складов в начале или на конце, напр.: слово ваше важно, и: Когда суда в пристанище приходят, тогда труда плаватели избегают.

§ 176. Сверх сего наблюдается еще порядок в речениях: 1) по их важности или подлости, то есть, когда случится предложить речения разного качества, то приличнее поставить напереди те, которые значат важнейшие вещи, а потом и прочие по чину: солн­це, луна и звезды хвалят своего создателя; 2) по порядку, кото­рым одно за другим следует: прилежный человек утро и день, вечер и ночь в трудах препровождает; дед, отец и братья его знат­ные люди. (...)

Часть III О расположении

Глава первая О расположении идей вообще

§ 249. Расположение есть изобретенных идей соединение в пристойный порядок. Правила о изобретении и украшении управ­ляют совображение и разбор идей; предводительство рассужде­ния есть о расположении учение, которое снискателям красноречия

3 Зак. 5012 Л. К. Граудина

весьма полезно и необходимо нужно, ибо что пользы есть в вели­ком множестве разных идей, ежели они не расположены надлежа­щим образом? Храброго вождя искусство состоит не в одном вы­боре добрых и мужественных воинов, но не меньше зависит и от приличного установления полков. И ежели в теле человеческом какой член свихнут, то не имеет он такой силы, какою действует в своем месте. (...)

§ 251. Художественное расположение есть, которое утвержда­ется на правилах. Из оных главные суть следующие: 1. Пред­ложенную тему должно изъяснить довольно, ежели она того тре­бует, и чему служат распространения из мест риторических и из­бранные парафразисты. 2. По изъяснении оную доказать несом­ненными доводами, которые располагаются таким образом, чтобы сильные были напереди, которые послабее, те в средине, а самые сильные на конце. 3. К доказательствам присовокупить возбуждение или утоление страсти, какой материя требует. 4. Между всеми силами рассевать должно по пристойным местам витиеватые речи и вымыслы: первые больше в изъяснениях и в доказательст­вах, последние в движении страстей. (...)

Глава вторая О Хрии




Каталог: files -> 172 -> files
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
files -> Пиз Алан & Барбара Язык взаимоотношений
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

  • М. В. ЛОМОНОСОВ 1
  • КРАТКОГО РУКОВОДСТВА К КРАСНОРЕЧИЮ КНИГА I, СОДЕРЖАЩАЯ РИТОРИКУ § 1.
  • II О украшении
  • III О расположении