Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Русская риторика: Хрестоматия Авт сост. Л. К. Граудина от составителя «Каков человек, такова его и речь»




страница15/38
Дата15.05.2017
Размер8.27 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   38
Глава пятая Жизнеописания. Биографии. Некрологи. Анекдоты

Жизнеописанием называется повествование о действиях и судьбе какого-либо знаменитого исторического лица. Оно под­чиняется общим условиям хорошего повествования и изобра­жения характеров. Жизнеописание близко подходит к истории, но отличается от нее тем, что во всем своем изложении имеет в виду одно главное действующее лицо, тогда как история дает это преимущество одному лицу перед другими только в те момен­ты его жизни, когда он является главным действователем в политическом мире. (...)

Жизнеописание краткое, содержащее в себе означение од­них только главнейших действий какого-либо лица, более или менее замечательного, называется биографией.

Если какое-либо известное лицо само пишет свою биографию, то сия последняя получает название автобиографии. Авто­биография предполагает редкий дар самонаблюдения и еще бо­лее редкую любовь к прямой, строгой и открытой истине, ка­чества которых можно ожидать от того только, кто в правди­вом сознании своего нравственного достоинства открыто при­знает свои недостатки и ошибки.

Некролог, в собственном смысле, есть известие о кончи­не какого-либо известного лица. Он сопровождается всегда крат­ким биографическим известием об умершем, о его важнейших действиях, трудах, предприятиях и заслугах на том или другом поприще общественной деятельности. Некрологи печатаются обык­новенно в журналах и ведомостях.

К повествованиям относятся еще анекдоты (от греческ. anekdoton — неизданное). Анекдот заключает в себе или ка­кую-либо резкую, характеристическую черту, взятую из жизни какого-либо исторического лица, или какое-нибудь достопамятное изречение, или, наконец, какой-нибудь замечательный случай.



Отделение третье

Глава первая

Определение ораторства. Условия и общий состав ораторской речи

Ораторское красноречие состоит в искусстве действо­вать даром слова на разум и волю других и побуждать их к из­вестным, но всегда высоким и нравственным целям. Оратор дости­гает этого двумя средствами: силою и очевидностию доказательств он склоняет на свою сторону умы слушателей, а жаром чувства

217и красноречием, исходящим от душевного убеждения, побуж­дает их сочувствовать себе. Задача оратора состоит в том, что­бы согласить различные мнения в одну мысль и различные же­лания в одну волю. (...)

Ораторская речь (oratio, т.е., по выражению древних, ore expessa ratio — устами высказанный разум) в основании своем имеет всегда силлогизм и служит не чем иным, как только его полнейшим развитием. Причина этому — в том, что только эта форма мысли нашей, излагая последовательный ход умоза­ключения, приводит в сознание все данные, на коих основывает­ся убеждение. Посему весь состав и части ораторской речи услов­ливаются составом и частями силлогизма. Меньшая посылка дает начало изложению обстоятельств главного предме­та, т. е. как разделению их, так и описанию их или повество­ванию о них; большая посылка — общей, философской части ре­чи, в коей находятся истины несомненные и очевидные. Здесь приводятся основанные на них доказательства в пользу предлагаемой истины и опровержения того, что ей противно. Наконец, заключению силлогизма соответствует конец оратор­ской речи, в котором главная истина, приведенная в созна­ние предшествовавшими доводами, повторяется и поставляется как бы на вид и благоусмотрение слушателей. Конец речи назы­вается также заключением. К этим частям ораторской ре­чи, непосредственно проистекающим из частей силлогизма, присо­единяются еще две. Они условливаются отношением, в котором оратор находится к своим слушателям. Он должен, во-первых, предуведомить и предуготовить их к предмету своей речи, а во-вторых, представить этот предмет — так как он всегда имеет отношение к жизни — со стороны, близкой к их нравственному чувству. Это приступ ораторской речи, помещаемый в ее нача­ле, и часть патетическая, находящаяся пред заключени­ем, в том месте, где оратором уже истощены все доказательства ума. Таким образом, речь ораторская состоит из пяти частей, кои суть приступ и предложение, разделение и из­ложение обстоятельств предмета, доводы и опроверже­ния, часть п а тет и ч е с к а я и заключение. (...)

Приступ целью своею имеет, во-первых, объяснить причину, по коей оратор начинает говорить об известном предмете, рав­но как и обстоятельства, в коих он находится, во-вторых,— рас­положить слушателей к убеждению и привлечь внимание и бла­госклонность их к себе.

Изложив главный предмет свой, оратор разделяет на части его содержание. Тут начинается вторая часть речи, разделе­ние ее содержания. В речах небольшого объема, в коих легко обнять умом последовательность всех частей, разделе­ние опускается. Условия и правила ораторского разделения за­ключаются в общих законах логического деления понятий. За­метим только, что речь должна сама собою разлагаться на составные части, а не разрываться (...) Из разделения прямым образом проистекает изложение обстоятельств пред­мета, к коим по сущности разделение это и относится (...) Усло­вия хорошего ораторского изложения заключаются в очевидной ясности и краткости, так чтобы слушатель легко мог удержать в памяти все излагаемое, и в правдивости, чтоб он впоследствии не уверился в противном и не переменил решения, к которому побудил его оратор (...)

В теории доказательств или доводов представляются обыкновенно два главные предмета: их изобретение и расположение.

Условия, коим должно следовать в расположении доводов, отчасти показаны были выше. Они заключаются в общих пра­вилах развития основной мысли сочинения, правилах, которые показаны были в Общей риторике (...) а) Не должно смеши­вать доводов разнородных. b) В последовательном порядке своем они должны возрастать и усиливаться (...) с) Дово­ды более убедительные и сильные могут быть излагаемы в виде особых рассуждений. d) He должно слишком распростра­няться в доказательствах и увеличивать их число. В против­ном случае они теряют силу и убедительность. е) Вместо пря­мых доказательств можно употреблять и косвенные или опровер­жения, особенно в тех случаях, когда противное мнение слиш­ком укоренено в умах слушателей.

Часть патетическая имеет целью по изложении все­го предмета речи и всех доказательств в его пользу тронуть сердце, возбудить и воспламенить страсти. В этой части — окон­чательное торжество оратора.

Общие правила патетической части состоят в следующем. а) Часть сия не должна переступать за пределы, приличные. предмету речи. b) Она должна основываться на истинном убеж­дении и не иметь принужденности. с) Она должна быть чужда всех излишних распространений и риторических украшений. Все это ослабляет впечатление речи на слушателей.

Наконец, в заключении (peroratio) своей речи оратор или выводит следствия из доказанной истины, или вкратце при­водит основные мысли всего доказанного, или возбуждает со­чувствие слушателей к истине, которую старался раскрыть.

Кроме знания, как сочинять речи, оратор должен быть сведущ и опытен в искусстве произношения, или декламации. Ора­торская декламация требует, чтобы каждое слово в устах орато­ра было одушевлено, чтобы одушевление это выражалось во взгляде и в движениях тела, которые, при всей скромности и приличии своем, должны соответствовать тону речи и различным его изменениям. Много содействует в этом отношении гибкий и приятный орган голоса, выразительность и одушевление взгляда, благородство движений и приемов и, наконец, достоинство в осанке.

219Что касается ораторского слововыражения, то первым услови­ем речи служит совершенная стройность его. Она состоит не только в чистоте языка, но и в его благозвучии (nu-merus oratorius, rithmus), в округленности периодов и в строгой разборчивости выражений, сравнений и уподоблений. Ораторское красноречие принадлежит поэтому к высшим родам прозаическо­го изложения и имеет, хотя чисто практическую, но тем не ме­нее высокую цель,— вселить убеждение, тронуть сердце и побу­дить волю. Поэтому сила и теплота чувства для оратора столь же необходимы, как и совершенное углубление всеми умствен­ными силами в предмет своей речи.

Печатается по изданию: Зеленецкий К. Курс русской словесности для учащихся.— Части 1, 2, 3.— Часть 2-я: Частная риторика.— Одесса, 1849.— С. 6—7, 13—15, 30—32, 43—45, 57, 60—61, 69—71, 88—95.

К. К. ФОЙГТ

МЫСЛИ ОБ ИСТИННОМ ЗНАЧЕНИИ И СОДЕРЖАНИИ

РИТОРИКИ

(1856 г.)

(...) Соблюдение правил языка, требований господствующе­го наречия и тонкостей синонимики образует "в слове — пра­вильность, чистоту и точность, которые в совокупности составляют главнейшее его качество — ясность; органами го­лоса и слуха обусловливаются плавность и благозвучие; необходимая душевная настроенность и внутреннее убежде­ние придают слогу живость и силу; наконец, сознание человеческого достоинства и успехи гражданственности предпи­сывают — благородство и приличие. Вот общие коренные законы слова. Отступите от любого из них, и ваша речь, устная или письменная, не избегнет заслуженного укора. (...)

(...) Дело риторики, как части науки словесности,— пока­зать все те общие приемы, которым может подлежать слово че­ловеческое. Если способы выражения — отрывистый и периоди­ческий, сжатый и обильный, простой и украшенный, по мнению всех риторов, могут и должны образовать виды слога, то не вижу повода, почему не распространить этого права и на спо­собы выражения — прозаический и стихотворный? И что ж такое слог, как не способ — так или иначе выражать свои мысли и чувствования?

(...) Взгляните на внешнее положение и отношения, в кото­рые пишущий может быть поставлен при изложении избран­ного им предмета. Пять главных случаев представятся вам единственно возможными: или, предаваясь уединенной работе, за­душевной беседе с самим собой, пишущий кладет свои мысли на бумагу, не обращаясь ни к какому лицу, или влагает их в уста двум или нескольким лицам, как органам разных сторон при обсуждении темы; или поверяет их отсутствующему лицу, свя­занному с ним более или менее тесными узами; или по обязан­ностям государственной организации сообщает их лицу, с ко­торым состоит в официальном прикосновении; или, наконец, предлагает вниманию большого числа собравшихся слушателей. При­ищите этим пяти случаям соответственные ученые термины, и перед вами поочередно предстанут пять внешних видов сочинений или форм изложения: монологическая (трактат в тесном смысле с своими подразделениями), диало­гическая (разговор), эпистолярная (письмо), офи­циальная (деловая бумага) и ораторская (речь или сло­во в тесном смысле, с включением проповедей, воззваний и лекций). Ясно, что здесь единственным основанием служит внешность положения и отношений лица; содержание — вещь посто­ронняя и по произволу заимствуется из предшествующих сущест­венных видов сочинений. Так, всякое описание, повествование, рассуждение может быть изложено в форме монологической, диалогической, эпистолярной, официальной или ораторской, и об­ратно — всякий трактат, разговор, письмо, деловая бумага и речь могут заключать в себе описание, повествование или рас­суждение. Платон и Цицерон свои философские исследования изложили в форме разговоров; Эйлер объяснил явления при­роды в письмах к одной германской принцессе; Карамзин опи­сал деяния Екатерины II в похвальном слове (...)

(...) Мне остается в общем обзоре представить вашему вни­манию сжатую программу риторики так, как я ее пони­маю и старался развить в моем чтении.

Введение

I. Предварительные понятия из логики и психологии.

II. Значение словесности: она есть наука о слове человече­ском и распадается на две науки: грамматику и риторику.

III. Грамматика разделяется на общую и частную.

а) Предмет общей грамматики — язык вообще.

б) Предмет частной — виды слов и первоначальные виды речи.

IV. Риторика также разделяется на общую и частную.

а) Предмет общей риторики — слог.

б) Предмет частной риторики — виды развитой речи или полных сочинений.

А. Общая риторика, или стилистика

I. Значение слога. II. Необходимые или общие качества слога.

а) Обусловливаемые соблюдением правил языка, требований господствующего наречия и синонимики: а) правильность, б) чистота, в) точность; сии три качества в совокупности составляют ясность.

b) Обусловливаемые органами голоса и слуха: а) плавность, б) благозвучие.

с) Обусловливаемые душевною настроенностью и внутренним убеждением: а) живость, б) сила.

d) Обусловливаемые сознанием человеческого достоинства и успехами гражданственности: а) благородство, б) приличие.

Примечание. При каждом из этих качеств объясняются

их особенности и противополагаемые им недостатки.

III. Произвольные или частные виды слога.

1) Первая группа:

A) По отношению к данным синтаксическим: а) слог от­рывистый, б) — периодический, в) средний между ними — раз­нообразный.

B) По отношению к данным лексическим: а) слог сжатый, б) — обильный, в) средний между ними — соразмерный.

C) По отношению к колориту: а) слог простой, б) —укра­шенный; аа) тропы, бб) фигуры.

D) По отношению к мелодии: а) слог прозаический, б) — стихотворный, в) средний между ними — мерная проза.

2) Вторая группа:

A) По отношению к личным темпераментам: а) слог игри­вый, б) — пылкий, в) — грустный, г) — важный.

B) По отношению к степеням общества: а) слог простона­родный, б) — светский, в) — служебный, г) — церковный.

C) По отношению к народностям: а) слог азиатский, или восточный, б) — древнеклассический, аа) лаконический, бб) аттический, вв) родийский, вв) римский; в) — новоевро­пейский — со множеством подразделений и переливов.

В. Частная риторика

I. Значение частной риторики.

II. Общий состав развитой речи.

А) Общие законы каждой развитой речи: а) единство, б) истина, в) последовательность, г) полнота.

Б) Главные части каждой развитой речи: а) приступ, б) из­ложение главное, в) изложения частные, г) заключение.

С) Подразделение развитой речи на части, главы, парагра­фы, пункты, отступления с новой строки и т. д.

III. Существенные виды развитой речи или полных сочине­ний.

а) Описания (отвечают в этимологии — словам, в логике — понятиям, в синтаксисе — согласованию слов, в психологии — внешним чувствам и чувственному созерцанию и служат глав­ной основой наукам естественным и поэзии эпической).

b) Повествования (отвечают в этимологии — глаголам, в ло­гике — суждениям, в синтаксисе — управлению слов в пред­ложениях, в психологии — памяти и воображению и служат глав­ной основой наукам историческим и поэзии эпической).

c) Рассуждения (отвечают в этимологии — частицам, в ло­гике — умозаключениям, в синтаксисе — периодам, в психоло­гии — уму и служат главной основой наукам философским и поэзии лирической).

d) Излияния сердца (отвечают в этимологии — междометиям, в психологии — чувствованиям и желаниям, а в поэзии служат главной основой лирики; в логике, в синтаксисе и в кругу наук не находят себе соответствия, пока не перейдут в сознание: по переходе же в сознание вступают в область умозаключений, периодов и наук философских).

Примечание. При всех этих существенных видах сочи­нений общие качества слога требуют безусловного соблюде­ния; выбор частных видов слога предоставляется пишущему.

IV. Внешние виды развитой речи, или формы сочинений.

a) Монологическая, или трактат в тесном смысле (отвечает в этимологии — изъявительному наклонению глаголов, в логике — суждению ассерторическому, в синтаксисе — предложению по­вествовательному и всего удобнее применяется к предметам от­влеченным) .

b) Диалогическая, или разговор (отвечает в этимологии — вопросительному наклонению глаголов, в логике — суждению проблематическому, в синтаксисе — вопросительному предложе­нию и ближе применяется к предметам, предназначенным для детского возраста и спорным).

c) Эпистолярная, или письмо (отвечает в этимологии — со­слагательному наклонению, в логике — суждению проблемати­ческому, в синтаксисе — предложению предположительному и ближе применяется к предметам семейным и частным).

d) Официальная, или деловая бумага (отвечает в этимоло­гии — наклонению повелительному, в логике — суждению аподик­тическому, в синтаксисе — предложению повелительному и при­меняется к предметам общественной организации).

e) Ораторская, или речь в тесном смысле (отвечает в эти­мологии — наклонению желательному, в логике — суждению апо­диктическому, в синтаксисе — предложению желательному и при­меняется к предметам, общей важности и высшего интереса).

Примечание. При всех внешних видах сочинений об­щие качества слога сохраняют свою силу; из частных качеств к монологической форме преимущественно идет слог важный, к диалогической и эпистолярной — простой, игривый, пылкий или грустный, прочие частные виды — по произволу; официальная форма заботится главнейшим образом о соблюдении общих качеств; ораторская — предоставляет себе полную свободу в употреблении всех общих и частных видов слога, с особен­ной однакож разборчивостию.

Дополнение — декламация

Декламация есть акт, параллельный письму, в примене­нии к требованиям этимологии, синтаксиса и риторики, за­конам логики и психологии, условиям общественным и духу народа.

Общее замечание. Стройное применение общих и част­ных качеств слога ко всем отделам развитой речи, строгое со­блюдение всех условий, как существенных, так и внешних видов сочинений, наконец, точное исполнение требований деклама­ции — составляют красноречие. Таким образом, выражения риторика и теория красноречия — суть выражения однознаменательные.

Печатается по изданию: Журнал Министерст­ва народного просвещения.— СПб., 1856.— № 3.— С. 266— 267, 272—273, 281—282, 291—297.



И. И. ЛУНЬЯК

РИТОРИЧЕСКИЕ ЭТЮДЫ

(1881 г.)

Едва ли какая-нибудь отрасль филологической науки пережи­ла столь странную судьбу, как теория ораторского искусства. Составляя больше чем две тысячи лет один из самых важных предметов изучения, она была в первой половине нашего столе­тия заброшена, и ученые, посвятившие себя разработке ее, счи­таются единицами. Причиною столь печального явления послужило, как известно, схоластическое направление, обнаруженное при изложении ее: масса определений, разделений и подразделений, которыми кишат учебники риторики, лишила теорию красноречия всякого интереса и сделала пользу, вытекающую из нее, в высшей степени сомнительною. Однако это полное пре­небрежение к теории древних риторов должно считать неспра­ведливым: если мы изучаем произведения ораторского искус­ства древних, которые или возникли на основании этой теории, или послужили ей образцами и примерами, то мы не можем оставлять без внимания самую теорию. Вопрос только в способе из­ложения ее. Составители риторических сочинений придержива­лись до недавнего времени своих источников без надлежащей критики, придавая всему материалу одинаковое значение; между тем в сохранившихся риториках рядом с полезными наставле­ниями находится масса лишнего балласта, возникшего благодаря усердной, но бесплодной деятельности риторических школ. От­делить зерно от плевел и устранить то, что своим возникнове­нием обязано выдумкам риторов и не находит себе оправдания в действительности,— вот в чем заключается задача возобновителей древней риторики. В таком именно направлении стали в пос­леднее время разрабатывать теорию красноречия, и немецкий ученый Рихард Фолькманн, воспользовавшись работами Шпенгеля, Кайзера, Сидерита и других, издал в 1865 г. капитальный труд под заглавием: «Hermagoras oder Elemente der Rhetorik», переработанный им в 1872 г. в сочинение: «Die Rhetorik der Grie-chen und Romer». Хотя последний труд пролил на теорию красноречия вообще новый свет, все-таки остается в частности еще много работы для того, чтобы поднять риторику на то почетное место, которое ей принадлежит рядом с прочими отраслями филологической науки. Однако эту задачу нельзя решить так ско­ро и так легко: для этого нужны соединенные усилия многих, и только после тщательной и всесторонней обработки отдельных час­тей можно будет составить такую риторику, которая отвечала бы всем требованиям науки. (...)

Печатается по изданию: Луньяк И. Рито­рические этюды.— СПб., 1881.— С. 3—4.

ЗАПИСКИ ИНСТИТУТА ЖИВОГО СЛОВА

(1919 г.)

[ Из предисловия к сборнику]

К истории возникновения Института Живого Слова

Мысль о создании учреждения, в задачи которого входило бы культивирование науки и искусства Живого Слова, с каждым го­дом подсказывалась всем, ценящим Слово, все настойчивее и настойчивее.

Наконец, весною 1918 г. В. Н. Всеволодский-Гернгросс выдви­нул в среде Театрального отдела Народного комиссариата по просвещению вопрос об организации соответствующих курсов. Предложенный им план встретил большое сочувствие в одном из организаторов «Курсов рассказывания» проф. Н. Е. Румянцеве, и в принципе было решено с осени этого года приступить к работе.

Между тем, при Театральном отделе Народного комиссариата по просвещению сформировалась Педагогическая секция с весь­ма широкими задачами, и данный вопрос, несомненно, должен был войти в сферу ее компетенций. В виду этого, автор проекта, в качестве одного из членов Бюро секции, сделал последнему доклад о необходимости учреждения при Театральном отделе «Курсов Художественного Слова».

В основание этого доклада были положены следующие мысли.

Задачи курсов. Недостатками прежней общеобразова­тельной школы были: с одной стороны, оторванность ее от искусст­ва и, с другой, наряду с заботами о право-и-чистописании — полное пренебрежение к делу право-и-чистопроизношения. Между тем, излагать свои мысли устно приходится нам гораздо чаще, чем письменно. «Курсы Художественного Слова» долж­ны поставить себе задачей восполнение этого пробела в среде детей дошкольного возраста, учащих и учащихся первоначаль­ной, высшей и средней школы, а также в широких народных кругах. (...)

Доклад этот был рассмотрен в заседаниях 24 и 30 сентября и встретил живейшее сочувствие Бюро, которое после обмена мнениями постановило: «Проект Курсов Художественного Слова одобрить и высказать пожелание, чтобы названные курсы были не частным предприятием, а учреждением, являющимся одним из органов Педагогической секции».

Получив полномочие Театрального отдела приступить к орга­низации курсов, В. Н. Всеволодский пригласил для совместной работы ряд авторитетных в этой области лиц, составивших Орга­низационный совет. Первое заседание Совета состоялось 18 октяб­ря 1918 г.

Скромным задачам, которые ставил себе проект Курсов, на первом же заседании было дано новое, значительно более широ­кое направление, особенно благодаря участию в разработке пла­на со стороны Народного комиссара по просвещению А. В. Луна­чарского.

Насколько назрела идея организации подобного учреждения, видно из того, что 14 ноября организационная деятельность в первой стадии была уже закончена, причем задачи нового учреждения расширялись с каждым заседанием и, в конце кон­цов, даже возник вопрос о наименовании учреждения, Совет остановился на ныне присвоенном ему имени: «Институт Живо­го Слова».

Открытие состоялось 15 ноября 1918 г.; 20 ноября в Инсти­туте началось чтение лекций.
РЕЧИ, ПРОИЗНЕСЕННЫЕ НА ОТКРЫТИИ ИНСТИТУТА ЖИВОГО СЛОВА

15 НОЯБРЯ 1918 г.

(Стенограмма)

[РЕЧЬ В. Н. ВСЕВОЛОДСКОГО]

Объявляю заседание открытым. Позвольте мне, по поруче­нию Педагогического совета, довести до сведения присутствую­щих, что с сегодняшнего числа вступает в жизнь новое ученое и учебное учреждение, имеющее своей целью культуру живого слова. Казалось бы, излишним распространяться на тему о том, какое громадное значение имеет живое слово в частной и куль­турной жизни всего человечества. Действительно, от момента рож­дения до момента смерти мы владеем речью, пользуемся ею для всевозможных сношений, пользуемся ею в области педагоги­ки, науки, искусства. Живое слово играет исключительно важную роль, и, несмотря на это, в нашей стране до настоящего времени оно было в полном забытьи. Странно, что наряду с тем, что графике отдавалось большое внимание, что нас с малолетства учи­ли правильно писать и читать,— никому не приходило в голову учить и учиться правильно и чисто говорить, произносить. А меж­ду тем, как элемент воздействия несомненно сильнее, чем то сло­во, живое слово, которое пропечатано черным по белому и кото­рое недаром называлось словом мертвым.

Живое слово было, повторяю, в полном забытьи, и одна из главных причин заключалась в самом строе государственной жиз­ни. Всем известно, что до 1864 г. громко разговаривать могло только небольшое сословие актеров. С 1864 г., года открытия в России гласного суда, получила возможность громко разгова­ривать еще небольшая группа лиц — судебных деятелей, адвока­тов. С 1905 г. вступает наша общественная жизнь на новую стезю, и с открытием Государственной Думы и всех соприкаса­ющихся с ней учреждений начинают пользоваться живым словом более широко. Наконец, революция создала тот поворот в этой области, который знаменует собой открытие и открытое призна­ние области деятельности живого слова.

Ясно, конечно, что раз не было потребителя, не было спро­са, то не было и предложения на живое слово. Правда, суще­ствовала небольшая толика драматических школ, особенно в на­чале XX в., но преподавание, методы преподавания, положение самой науки искусства речи были в настолько еще эмбриональ­ном состоянии, что, в сущности, ни о каком преподавании этой науки и говорить не приходится. С 1905 г. появились курсы оратор­ского искусства, но и они имели чисто эпизодическое значение, и только сейчас наступает, наконец, та эра, которая дает воз­можность культивировать живое слово как с точки зрения науки, так и с точки зрения искусства.

Как я уже сказал, до сих пор были только две среды — актерская и адвокатская, культивировавшие живое слово. Одна из них, среда актеров, по своему недостаточному развитию, до последних лет не признавала даже необходимости сценического образования, и копья ломались на съездах сценических деяте­лей в Москве, где передовым актерам приходилось доказывать необходимость такого образования. Что же касается адвокатов, судебных деятелей, то они, занятые делами, текущей работой, не имели возможности культивировать то живое слово, посредством которого они служили человечеству. Да и научные исследовате­ли были совершенно оторваны от правильного эксперимента и, производя свои изыскания в области лабораторной, кабинетной, не имели возможности опираться на живой, яркий разительный пример. Поэтому их выводы не могли иметь непосредственного применения на практике. С другой стороны, и практика сущест­вовала, совершенно не допущенная в эти кабинеты и лаборатории, почему практическая деятельность шла своим кустарным, ремесленным путем, в то время как наука шла путем академическим. Институт Живого Слова имеет в виду восполнить этот пробел нашей культуры. Мы полагаем, что наука и искусство речи пред­ставляют собой две стороны одной и той же медали, и только во взаимодействии, в соединении того и другого возможно про­цветание той части культуры, которая называется областью жи­вого слова, словесным общением. (...)


Каталог: files -> 172 -> files
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
files -> Пиз Алан & Барбара Язык взаимоотношений
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   38

  • Отделение третье
  • МЫСЛИ ОБ ИСТИННОМ ЗНАЧЕНИИ И СОДЕРЖАНИИ РИТОРИКИ
  • И. И. ЛУНЬЯК РИТОРИЧЕСКИЕ ЭТЮДЫ
  • ЗАПИСКИ ИНСТИТУТА ЖИВОГО СЛОВА (1919 г.) [ Из предисловия к сборнику] К истории возникновения Института Живого Слова
  • РЕЧИ, ПРОИЗНЕСЕННЫЕ НА ОТКРЫТИИ ИНСТИТУТА ЖИВОГО СЛОВА 15 НОЯБРЯ 1918 г. (Стенограмма) [РЕЧЬ В. Н. ВСЕВОЛОДСКОГО]