Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Русская риторика: Хрестоматия Авт сост. Л. К. Граудина от составителя «Каков человек, такова его и речь»




страница12/38
Дата15.05.2017
Размер8.27 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   38

Н. Ф. КОШАНСКИЙ

ОБЩАЯ РИТОРИКА

(1829 г.)

Ни что столько не отличает человека от прочих животных, как сила ума и дар слова. Сии две способности неразлучны; они образуются вместе, взаимно и общими силами ведут человека к совершенству, к великой небом указанной ему цели.

Сила ума открывается в понятиях, суждениях и умо­заключениях: вот предмет логики. Дар слова заключается в прекраснейшей способности выражать чувствования и мысли: вот предмет словесности.

Словесные науки (Studia literaram) делятся на три главные части: грамматику, риторику, поэзию и граничат с эстетикой. Все они рассматривают дар слова, силы его и действия, но каждая имеет свой предмет, свою цель, свои пре­делы. Каждая как наука имеет свою теорию и как искусство свою практику. (...)

Риторика (вообще) есть наука изобретать, распо­лагать и выражать мысли и (в особенности) руководство к познанию всех прозаических сочинений. В первом случае называется общею, во втором частною.

Общая риторика содержит начальные, главные, общие правила всех прозаических сочинений. Частная риторика,

154

основываясь на правилах общей, рассматривает каждое проза­ическое сочинение порознь, показывая содержание его, цель, удобнейшее расположение, главнейшие достоинства и недостат­ки. (...)



Общая риторика заключается в трех частях и в шести отделениях. Первая часть говорит о изобретении (de Inven-tione) и в первом отделении показывает источники изобре­тен и я, во втором — первое соединение мыслей (периоды, начала прозы). Она дает способы думать и, думая, соединять одну мысль с другою.

Вторая часть рассуждает о расположении (de Dispositio-ne). Она показывает здравый, основательный и правильный ход мыслей, сперва в описаниях, потом в рассуждениях. То есть образует рассудок и нравственное чувство.

Третья часть риторики предлагает о выражении мыслей (de Elocutione) и в первом отделении рассматривает слог и его достоинство, во втором — все роды украшений. Она учит любить и выражать изящное. (...)

И мне кажется, что цель общей риторики состоит в том, чтобы, раскрывая источники изобретения, раскрыть все способ­ности ума; чтобы, показывая здравое расположение мыслей, дать рассудку и нравственному чувству надлежащее направле­ние; чтобы, уча выражать изящное, возбудить и усилить в душе учащихся живую любовь ко всему благородному, великому и прекрасному. Но для достижения сей цели еще нужны три средства: 1. Чтение. 2. Размышление. 3. Собственные упраж­нения.

1. Чтение образцов должно быть согласно с каждою частию риторики. Изобретение требует чтения аналитическо­го, т.е. с замечанием лучших слов, идей, выражений, прекрас­ных мыслей, подобий, примеров, контрастов и пр. Потом с пока­занием распространения периодов, разных частей и разных родов их. Расположение требует чтения наблюдательного, с рас­смотрением плана, хода, расположения и всех частей, сперва описаний, потом рассуждений. Выражение мыслей требует чтения эстетического, т. е. с показанием разных родов слога, разных его достоинств, разных риторических украшений и с изъяснением, почему что хорошо, изящно, прекрасно; почему благородно, велико, высоко; почему ново, необыкновенно, оригинально; почему приятно, пленительно, очаровательно; или сильно, тро­гательно, разительно и пр., пр. (...)

Собственные упражнения необходимы. Кто не упражнялся постоянно в составлении периодов и учебных сочинений, тот . всегда будет не тверд в слоге. Можно знать лучшим образом правила и не уметь написать десятки строк связно. Правила и образцы нечувствительно влекут к собственным опытам (ргаесер-ta movent exempla trahunt) — и это так легко... Особенно когда сии опыты не охлаждаются порицанием, но согреваются участием

155друга-наставника, который всегда говорит прежде, что хорошо и почему? а после показывает то, что должно быть иначе и каким образом. Уныние от неудачи есть малодушие. Должно вооружить­ся терпением, твердостию, постоянством... Должно любить труд, любить занятия. Где нет любви, там нет успеха.

ГЛАВНЫЙ ИСТОЧНИК МЫСЛЕЙ

Первый и главный источник всякого сочинения есть предмет или предложение. (...)

Предложение заключает в себе краткую, полную мысль, ко­торая говорит что-либо ясно уму и тайно сердцу (т. е. содержит мысль и чувствование) и на которой основывается все сочине­ние. (...)

Предложение всегда заключается в немногих словах и требует приличного распространения. Распространять предложение — значит находить другие приличные слова и выражения — или новые мысли, новые предложения — или открывать дока­зательства и опровержение.

Есть три рода источников изобретения: первый дает способы распространять одно только предложение. Другой род их учит из одного предложения выводить другие. Третий род показывает, откуда почерпаются доказательства, согласные с целью писателя.

Открывать в одной мысли другие, искать в данном предло­жении новых — значит мыслить. Нельзя тому сочинять, кто не умеет и не хочет учиться думать: хорошо писать — значит хорошо думать. Для сего-то общая риторика начинается источниками изобретения. (...)



ПЕРВОЕ СОЕДИНЕНИЕ МЫСЛЕЙ

(...) Для первого соединения предложений риторика полагает 12 форм, или сложных периодов. Сложный период есть полное, гармоническое соединение двух, трех и четырех пред­ложений, удовлетворяющих разуму, слуху и вкусу. (...)

Написать сложный период — значит к данному предложению приписать по требованию других (а может быть, найдется третье и четвертое) и соединить сии мысли между собою не только грам­матическим и логическим, но и риторическим образом. (...)

Сложные периоды по различию прибавочных предложений и названия имеют разные, а именно: 1) винословный; 2) сравни­тельный; 3) уступительный; 4) условный; 5) противоположный; 6) соединительный; 7) разделительный; 8) последовательный; 9) постепенный; 10) относительный; 11) изъяснительный; 12) зак­лючительный. (...)

Переходы от периодов к прозе имеют свои постепенности: 1) период разнообразный; 2) период продолжительный; 3) речь непрерывную и 4) речь продолженную.

156


Начала изящной прозы

(...) Изящная проза есть счастливое, гармоническое соеди­нение плавности периодов с мерою стихотворного. Она соединяет мысли свободно, в какой-то умственной связи, не стесняясь правилами ни стихов, ни периодов, но заимствуя нечто от обоих, по внушению разума, нежного слуха и вкуса. (...)

Проза — подобно периодам — не только есть способ соединять мысли, но и выражать их. Как способ соединять мысли, она имеет некоторые общие правила, необходимые для начинающих.

Первое правило: слова и выражения должны следовать за идеями и представлениями. То есть в каком порядке являются идеи и картины: так идут в прозе слова и предложения. (...)

Второе правило: каждое слово должно быть на своем месте. (...)

Третье правило: одинакие мысли сряду требуют одинаких оборотов, действительных или страдательных. (...)

Четвертое правило: в двух сравниваемых или противо­полагаемых предметах слова должны быть почти в одинаковом порядке. (...)

Пятое правило: всякое лишнее слово в прозе есть бремя для читателя. В стихах иногда извиняются для меры, для рифмы, в периодах для ораторской полноты и течения речи, а в прозе нет подобных извинений. (...)

Шестое правило: останавливать читателя там, где ему легко остановиться. Располагать слова, выражения и знаки препинания так, чтобы чтение было легко и приятно. (...)

Седьмое правило: всякая страсть говорит своим языком, быстро или медленно. Должно соразмерять краткость или пол­ноту выражений с движением духа, с действием страстей.

Расположение

(...) Общая риторика не касается частных видов прозы; она рассматривает только сии два практические, невинные со­чинения: описания и рассуждения и, показывая общее расположение их, учит составлять полное, удовлетворительное сочинение и тем полагает твердое основание всем видам прозы.

Частная риторика, основываясь на сих главных правилах общего расположения, показывает удобнейший и легчайший путь к достижению предложенной цели: следственно, частное располо­жение всех прозаических сочинений относится к частной риторике, где рассматриваются все виды прозы. (...)

Выражение мыслей

(...) Должно знать, что такое слог.

Слог — стиль — проза, все сии названия означают способ

157выражать мысли — искусство писать. (...) Слог (в особенности) — способ выражать мысли, свойственные каждому писателю по­рознь. Сколько разных характеров имеют писатели, столько может быть и частных слогов. Сверх того частные слоги изме­няются еще от предмета, избранного писателем, от цели, им предложенной, от расположения духа, в котором пишет, и пр. <...>

Слог имеет общие свойства и частные: общие подлежат правилам, имеют свои достоинства и недостатки — частные зависят от вкусов и бесчисленны. Общие достоинства необхо­димы для всех частных.

Первое общее разделение слога на простой, средний и возвышенный. Второе общее разделение его на периоди­ческий, отрывистый и прозаический.

Простой слог (Stylus humilis) — способ писать так, как го­ворят. Иные называют его низким, в противоположность возвышенному; письменным, потому что употребляется в дру­жественных письмах; разговорным, философическим, поучительным, потому что им пишут разговоры, философские и ученые сочинения.

Слова в простом слоге должны быть простые, обыкновенные; но не все слова, употребляемые в разговорах, могут быть и на бумаге, ибо звук исчезает, а письмо остается. (...) Простота в мыслях, в чувствах, в словах и выражениях составляет отли­чительную черту сего слова. 2) Простой слог употребляется во многих родах прозаических и стихотворных сочинений: в письмах, разговорах, некоторых повестях, романах, ученых сочинениях и пр.— баснях, сказках, комедиях, сатирах, в пастушеской поэзии и многих мелких стихотворениях.

Средний слог (Stylus mediocris) — способ писать с некоторым изяществом, выбором и красотою. Средним называется потому, что занимает средину между простым и возвышенным. Иные называют его умеренным (temperatus), ибо в нем и жар чувств и украшения умеренны. Иные историческим, потому что он особенно приличен истории. (...) Слова в среднем слоге употребляются с разборчивостью: из многих подобно значащих избирается то, которое или живее, или благороднее, или приятнее для слуха. Выражения сему слогу свойственны отличнейшие, благороднейшие, нежели простому, с некоторым легким украше­нием (Ieviter ornata. Cic!), с некоторым тихим чувством, разли­вающимся во всем сочинении.

Мысли в среднем слоге избираются полные жизни и чувства и самое расположение их должно быть занимательно: в приятных картинах, в подобиях, в легких контрастах и живых переходах. Средний слог не терпит ни бесполезных рассуждений, всегда холодных, ни ложного блеска, всегда скучного, ни лишних слов, всегда обременяющих сочинение. Средний слог употребляется больше в прозаических сочинениях, нежели стихотворных: в письмах к высшим и во всех деловых бумагах, в описаниях, во многих повестях, романах, особенно в истории; в посланиях, в некоторых мелких стихах и пр.

Возвышенный слог (Stylus sublimis) — способ писать необык­новенно, языком страстей. Иные называют его высоким, потому что он выше простого и среднего; славяно-российс­ким, ибо в нем употребляются славенские слова и выражения, и ораторским, потому что им часто пишут ораторы. (...) Слова возвышенному слогу приличны важные, благозвучные, необыкновенные, заимствованные из славянского. Однако не всякое славянское слово дает красоту слогу: должно избирать их с осторожностию и умеренностию. Выражения в сем слоге употребляются возвышенные, славяно-российские. Жар чувств и необыкновенная сила выражений, исполненных красоты и жизни, требует всех родов риторических украшений, о которых увидим после.

Предметом возвышенного слога бывают высокие деяния, мысли и чувства: похвала герою, движение страстей, убеждение, прекло­нение на свою сторону, выражение восторга, удивления, любви к монарху, к Отечеству, ко благу людей и пр.

Возвышенный слог употребляется: в ораторских речах, духов­ных и светских, в похвальных и надгробных словах, величествен­ных описаниях и пр. В лирической поэзии, в поэмах, трагедиях и пр. (...)

Первое достоинство слога — ясность. Без нее все прочие достоинства для читателя — как красы природы без света для зрителя — исчезают. (...) Три правила сохраняют ясность: первое требует твердого знания предмета. Не только должно хорошо знать, но обдумать и живо представить в воображении то, о чем пишем. Если начнем говорить или писать, сами не понимая, то следствием будет темнота или непонятность. Так иной рассуждает о военных и политических делах, не зная ни политики, ни статистики, ни географии. Или другой силится объяснить затмения луны, не имея понятия о движении планет.

Второе правило ясности требует здравой, основательной связи в мыслях, которая происходит от силы ума и степени образования, просвещения. Нарушение здравой связи в мыслях производит особый род темноты, называемой пустословием, бессмыслицей, галиматьею.

Третье правило ясности требует: 1) естественного порядка слов; 2) точности и общей употребительности слов и выраже­ний и 3) умственных знаков препинания. От несоблюдения сего правила происходит сбивчивость, недоразумение. Темнота проис­ходит иногда от излишней краткости в слоге.

Приличие полагается вторым достоинством слога. Иные называют его блапристойностью, другие вкусом: но бла­гопристойность есть долг, а не достоинство, и требует меньше; а вкус, особое чувство, и требует больше, нежели приличие,

159занимающее средину между благопристойностью и вкусом. Главнейших правил его четыре:

а) Слог должен быть приличен предмету: простой предмет требует простого, важный возвышенного. Но если высокое пишется низким или низкое высоким слогом, то сочинение называется забавным или шуточным. (...)

б) Слог должен быть приличен лицам, месту и времени: кто, где и в какое время пишет. (...) Неприличное лицам называется неестественным; неприличное месту и времени несообразным.

в) Приличие требует, чтобы мысли, картины и все украшения были так близки и свойственны предмету, чтобы заключились в самом существе его и отношениях. Если ж мысль или украшение вовсе нейдет предмету, то это называется просто неприличием, грубее — нелепостью.

г) Приличие не терпит странного смешения слов и выражений низких с высокими, шуточных с важными, остроумных с просто­душными. Сия смесь производит чувство смеха.

Чистоту полагают третьим достоинством слога. Некоторые называют сие качество правильностью, другие отделкою: но правильность служит основанием, а отделка средством к достижению чистоты, состоящей в словах и выражениях.

Чистота слога требует слов лучших, благороднейших, употребительнейших; а нарушается: 1) словами низкими или площадны­ми, 2) обветшалыми (архаизмами) или вышедшими из употреб­ления, 3) чужестранными, 4) провинциальными, 5) технически­ми, 6) новыми, или неудачно составленными, 7) славянскими не уместа. (...)

Чистота слога требует выражений, приличных свойству языка, общему его употреблению, словосочетанию. (...)

Выражения против свойств языка бывают двух родов: одни дикие, не свойственные никакому языку, другие происходящие от страшного и неправильного способа соединять понятия; другие, составленные по примеру чуждых языков. (...)

Украшение — живопись слога — есть искусство пользоваться красотами предмета или красотами выражений. Оно бывает двух родов: по предмету, внутреннее; по слогу, наружное. (...)

Внутреннее украшение состоит в искусстве изобретения и расположения. Оно — так же как и прекрасное — неизменно для всех веков и народов и не теряет достоинства своего, утратив наружную прелесть слога. (...)

Внутреннее украшение зависит от изобретения и располо­жения, а изобретение и расположение от силы ума и степени чувства и вкуса, врожденных человеку и образованных наукою. И так внутреннее, истинное красноречие требует врожденных способностей так же, как и поэзия.

Наружное украшение — роскошь слога, которая часто скры­вает бедность мыслей,— состоит, большею частию, в тропах и фигурах. Оно пленяет один век, одно поколение; но так блистательно для глаз обыкновенных, что преимущественно присвоивает себе название красноречия. (...)

Тропы — язык воображения, пленительный и живописный, основанный на подобиях и разных отношениях, а фигуры — язык страстей, сильный и разительный, свойственный оратору в жару чувств, в стремлении души, в пылком движении сердца Спокойное воображение и чувство не имеют в них нужды.

Фигуры мыслей, убеждающие разум

1) Предупреждение (Occupatio), когда оратор, преду­преждая слушателей, сам возражает себе и опровергает возра­жение. Служит к большему убеждению. (...)

2) Ответствование (Subjectio), когда сами вопрошаем и ответствуем. Сия фигура возбуждает внимание, любопытство и удовлетворяет оному. (...)

3) Уступление (Concessio), когда мы соглашаемся на противное, но для того, чтобы тем более низвергнуть противника и подтвердить нашу истину. Требует тонкости ума, чтобы поразить противника его же оружием. На ней часто основываются эпи­граммы. (...)

4) Разделение (Distributio) — вычисление видов вместо рода, частей вместо целого. Оно делает истину очевиднее, более убеждает разум. (...)

5) Перемещение (Antimetabole), когда, переставив слова в предложении, даем другую, сильнейшую и часто противную мысль. Сия фигура неожиданна, но тем сильнее убеждает разум. (...)

6) Остроумие (Oxymoron) —острая мысль с видимым противоречием. Заставляет соображать умом и догадываться. На ней часто основываются эпиграммы. (...)

7) Отступление (Digressio) — искусный переход от одного предмета к другому. Служит к соединению частей рассужде­ния. (...)

8) Возвращение (Revocatio) —переход от постороннего к главному предмету, последствие отступления. Сии две фигуры всегда следуют одна за другою, обращают ум от одной истины к другой и для ораторов необходимы. (...)

9) Наращение (Gradatio. Incrementum) —постепенный ход от слабейшего к сильнейшему; более и более убеждает разум. (...)

10) Поправление (Epanorthosis), когда одна мысль, как будто нечаянно или ненарочно сказанная, заменяется другой и сильнейшею. (...)

Фигуры мыслей, действующие на воображение

1) Изображение (Hypotiposis) —видение, живая карти­на, представляющая предмет или происшествие так живо, как

6 Зак. 5012 Л. К.Граудина 161будто оно действительно происходит в глазах ваших и мы видим его. Она легко воспламеняет страсти: удивление, жалость, до­саду, мщение и пр. (...)

2) Одушевление (Prosopopoeia) —волшебство чувств, когда бездушному или отвлеченному предмету дается и жизнь и действие. Сия фигура сильно поражает воображение. <...>

3) Заимословие (Sermocinatio) —прекрасный оборот, влагающий слова в уста отсутствующего или умершего мужа. Часто сия фигура соединяется с одушевлением, когда бездушному предмету сверх жизни и действия — даются слова (...)

4) Противоположение (Antithesis) —искусство проти­вополагать предмет предмету (контрасты) или мысль мысли. (...)

5) Сравнение (Parallellus) —сильное сличение подобных предметов, близких действий или свойств. Сия фигура особенно свойственна древним русским стихотворениям. (...)

6) Определение риторическое (Descriptio, Paraphra-sis) — описание, вычисление главнейших качеств, важнейших свойств и принадлежностей, пленительных для воображения. (...)

7) Напряжение (Energia) —собрание многих кратких и сильных мыслей об одном предмете. Сходна с наращением. Раз­ность: та постепенна и убеждает разум, а напряжение усиленно и внезапностью действует на воображение. (...)

8) Превышение (Auxisis) —говорить больше, нежели сколько разуметь должно. Вид тропа гиперболы отличается тем, что состоит не в одном слове, а в целой мысли. (...)

9) Умаление (Mejosis, Tapinosis) — говорить меньше, не­жели сколько разуметь должно. Также вид гиперболы и отли­чается тем же, что состоит не в одном слове, а в целой мысли. (...)

10) Невозможность (Impossibile), когда трудное сравни­вается с невозможным и последнее почитается удобнейшим. (...)

Фигуры мыслей, пленяющие сердце

1) Сообщение (Communicatio) — доверенность к слуша­телям, когда ссылаемся на совесть их. Она показывает добро­душие, совершенную уверенность в истине и тем самым пленяет сердце. (...)

2) Сомнение (Dubitatio) — приятное недоумение, трагиче­ское борение страстей, показывает неизвестность, чему следовать, на что решиться. Всякому приятно поверять собственное сердце в чувствах другого. (...)

3) Умедление (Sustentatio), когда мысли и слова кло­нятся в одну сторону, а действие неожиданно переходит в дру­гую. Сия неожиданность приятна сердцу. (...)

4) Обращение (Apostrophe) — живое чувство, говорящее к отсутствующему, бездушному и даже отвлеченному предмету. Оно предполагает во всем жизнь и трогает душу. Сия фигура способна для начала описаний и чрезвычайно употребительна 1) у прозаиков, 2) у ораторов, 3) у поэтов. (...)

162

5) Прехождение (Praeteritio) — показывая вид, будто желает умолчать, вычисляет все и, чем неприметнее, чем добро­душнее, тем сильнее увлекает сердце и даже убеждает разум. Употребляется также при вычислении многих доказательств или свидетельств, ибо говорит в полтона, мимоходом. (...)

6) Удержание (Aposiopesis) — нечаянно прерывает речь, не докончив мысли или чувства. Сходна с умолчанием: та недо­говаривает одного слова, а удержание — целой мысли. Примеры: 1) у прозаиков, 2) у поэтов. (...)

7) Заклинание (Execratio) — призвание всех бедствий 1) на голову ненавистную или 2) на свою собственную за на­рушение клятвы. Сия фигура свойственна трагикам и эпи­кам. (...)

8) Желание (Votum) — прошение, требование всех благ или чего-либо чрезвычайного для себя или для существа милого сердцу. Противоположна заключению, так как благословение проклятию. Употребляется в заключениях описаний и речей:

1) у ораторов, 2) у поэтов. (...)

9) Вопрошение (Interrogate) — обращение мысли или чувства в вопрос, не требующий ответа. Примеры: 1) у прозаиков,

2) у поэтов. (...)

10) Восклицание (Exclamatio) — невольное движение души, мысль, чувство, вырывающееся в сильной страсти. К ней относится и совосклицание (Epiphonema), тоже воскли­цание, но только всегда оканчивающее речь и притом заклю­чающее в себе важную мысль. (...)

Печатается по изданию: Кошанский Н. Ф. Общая риторика.— Изд. 10-е.— СПб., 1849.— С. 1—6, 21—23, 35—38, 40—41, 79—83, 88—92, 96—98, 109—120.



Н. Ф. КОШАНСКИЙ

ЧАСТНАЯ РИТОРИКА

(1832 г.)

(...) Частная риторика есть руководство к познанию всех родов и видов прозы, она изъясняет содержание, цель, удобнейшее расположение, главнейшие достоинства и недостатки каждого сочинения, показывая притом лучшие, образцовые творения и важнейших писателей в каждом роде.

Частная риторика основывается на правилах общей и обнимает словесность одного или многих народов.— Как общая, так и частная риторика составляют науку, постоянную для всех языков,— но каждый народ имеет свои особые произведения, своих писателей. (...)

6* 163ИСТИННОЕ КРАСНОРЕЧИЕ И МНИМОЕ

Будущий писатель должен иметь верное понятие о красно­речии: следственно, должен знать, что красноречие бывает истинное и мнимое.

Есть люди, кои полагают красноречие в громких словах и выражениях и думают, что быть красноречивым — значит блистать риторическими украшениями, и чем высоко­парнее, тем, кажется им, красноречивее. Они мало заботятся о мыслях и их расположении и хотят действовать на разум, волю и страсти тропами и фигурами. Они ошибаются.

Это называется декламация. Она не заслуживает имени крас­норечия, ибо холодна для слушателей и тягостна для самого деклама­тора, но часто поддерживается мыслию будущих успехов, а иногда мечтою жалкого самолюбия.

Иные думают: быть красноречивым — значит уметь выражать мысли необыкновенным образом, и чем темнее, тем, кажется им, глубокомысленнее, и, следственно, красноречивее.— Они мучат себя — жаль видеть усиливаясь сказать так, как никто не говорит то, что почти все знают.

Ничто столько не унижает писателя, как сие заблуждение. Оно показывает ложный вкус и превратное понятие о красноречии и слу­чается с немногими мнимофилософствующими писателями. Ни декламация, ни сей странный способ писать не достигают цели и не могут назваться красноречием.

Красноречие имеет два признака: силу чувств и убедительность.

Сила чувств — красноречие сердца — есть такое живое ощущение истины, такое сильное участие оратора в пред­лагаемом деле, что он сам, увлекаясь, увлекает и слушателей за собою.

Убедительность — красноречие ума — есть такая

неотразимая сила и приятность убеждений, что мы, против чаяния, против воли, со всем неожиданно соглашаемся с мыслями автора.— Если красноречие ума соединится с красноре­чием сердца, то нет почти сил им противиться.

Истинное красноречие равно может быть и в прозе и в стихах. Демосфен в разительных речах против Филиппа, Жуковский в незабвенном певце во стане русских воинов равно красноречивы, равно достигают цели спасительной для отечества. Мы еще помним Москву в плену и в пламени; помним, как юные защитники, рыдая при виде горящей столицы, взывали с певцом: «Внимай нам, вечный мститель!» «За гибель гибель, брань за брань» «...и казнь тебе губитель!»... Кричали: «И жизнь и смерть, все по­полам!» и утешались приветами: «О други! смерть не все возьмет» «Есть жизнь и за могилой!..» Вот истинное красноречие, оживлявшее воинов в 1812 г.

Вкус (sensus recti pulchrique, Quint.) неизъясним для ума, сказал Карамзин — «есть знание приличий»,— говорит Лагарп — есть какое-то легкое, эфирное неприкосновенное для нас чувство приятности или неприятности при виде красот или безобразий в натуре и в искусствах.

Если вкус физический неизъясним: как же изъяснишь нравст­венный? Но мы очень хорошо отличаем сладкое от горького, запах розы от дыхания полыни, чувствуя в то же время удовольст­вие или отвращение. Не так ли и вкус нравственный различает все степени красот и безобразий чувством приятного или неприят­ного? — Знаем также, что вкус физический дан всем, но иногда теряется и портится: неужели и нравственный?..

Не определяя вкуса, взглянем на его свойства и действия. 1) Вкус врожден всем людям, хотя в разных степенях. 2) Он различен до бесконечности, как самые физиогномии. 3) Здравый вкус, как здравый разум, один у всех людей. 4) Он беспрестанно стремится к совершенству и требует пищи. 5) Вкус раскрывается прежде разума, еще в детстве и 6) Имеет сильное влияние на образ жизни, мыслей и поступков.

Примечание. Из 1-го следует, что вкус не есть удел немногих, но свойствен всем, как способность говорить и думать. Из 2-го, что о вкусе никогда спорить не должно. Из 3-го, что он следует общим началам, имеет свою теорию и, кажется, может составить науку, подобно логике, риторике, поэзии. Из 4-го, что скука есть недостаток деятельности для вкуса. Из 5-го, что он требует верного направления, иначе увлекает молодых людей в крайности — в энтузиазм и сентиментальность. Из 6-го, что образование вкуса необходимо при воспитании.

Вкус должен быть освещаем разумом, как природа лучами солнца. В союзе с разумом вкус становится верным, здравым и достигает утончения и разборчивости.

Утончение вкуса состоит в легкости замечать такие красоты и недостатки, которые для обыкновенных глаз неприметны, и зависит от утончения способности чувствовать. (Но излишнее утончение здравому вкусу противно.) Разборчивость есть следствие счастливого соединения разума со вкусом. Разборчивый вкус не обма­нывается мнимыми красотами, определяет истинную цену каждой, различает их степени, свойства, действия — показывает, откуда каж­дая заимствует свою волшебную силу; и сам чувствует впечатление сих красот живо, сильно, но не больше и не меньше надлежащего. (...)

Печатается по изданию: Кошанский Н. Ф. Частная риторика.— Изд. 3-е,— СПб., 1836.— С. 3, 10—13.

165А. И. ГАЛИЧ



ТЕОРИЯ КРАСНОРЕЧИЯ ДЛЯ ВСЕХ РОДОВ ПРОЗАИЧЕСКИХ

СОЧИНЕНИЙ, ИЗВЛЕЧЕННАЯ ИЗ НЕМЕЦКОЙ БИБЛИОТЕКИ

СЛОВЕСНЫХ НАУК

(1830 г.)

§ 1. Теория красноречия, риторика, научает систематически обрабатывать сочинения на письме и предлагает изустно так, чтобы они и со стороны материи, и со стороны формы, т. е. и по содержанию и по отделке, нравились читателю или слушателю, производя в его душе убеждение, растроганность и решимость удачным выбором и размещением мыслей, а равно и приличным выражением мыслей с помощью слов и движений телесных.

§ 2. Почему наука красноречия основывается на четырех главных пунктах:

a) На счастливом изобретении мыслей, приличных предмету. Это — задача собственно гения.

b) На благоразумном расположении мыслей занимательных и на умении переливать их в душу слушателя или читателя так, чтобы сей без дальнего труда мог обнимать воображением идею целого сочинения и отдельные части оного. Здесь решит эстети­ческий ум, т. е. вкус.

c) На изложении или выражении мыслей словами, речениями, оборотами, долженствующими иметь столько чувственного совер­шенства для приятной игры воображения, сколько то может быть совместно с легким и ясным обозрением.

d) На провозглашении подчиненной принадлежности, дейст­вующей однакож весьма сильно при изустном предложении собственно речи ораторской. Сия часть витийства, равно как и предыдущая, заведывается в особенности чувством изящного. (...)

§ 6. В ораторе предполагаются:

А) Со стороны умственной или теоретической: а) проница­тельный ум, дабы не руководствоваться темным чувством, а правильно познавать истинное и важное во всем том, что человека наиболее занимает; Ь) богатая, живая и смелая фантазия, которая не только чувственные предметы представляла бы пред глаза, но и отвлеченные мысли облекала в светлые образы; с) обширные сведения в науках (особливо в истории, политике, философии, снабжающих опытами, примерами, дока­зательствами); d) образование со стороны искусств, преимуще­ственно же опытность и навык в своем собственном; е) изучение языков, грамматическое и философическое, которые должны быть тесно связываемы между собою, дабы правильные и ясные мысли находили для всех своих оттенков приличное выражение.

166

B) Со стороны нравственной или практической — живое чувство священного сана человеческого, пламенная ревность к частному, особливо же к общему благу, и крепкая, непоколе­бимая воля.



C) Со стороны физической — приличная наружность, звучный орган голоса, крепкая грудь.

§ 7. Что красноречие не прихоть, это доказывается:

a) Естественною склонностию человека облагораживать, со­вершенствовать и украшать все свои произведения, а тем более произведения слова, в котором изливается все богатство души.

b) Потребностию ясных и живых созерцаний, которым пре­имущественно и способствуют все риторические украшения, разительные картины, приятные обороты, оригинальные сравне­ния, хитрые намеки, а не менее и самые доводы.

c) Необходимостью вразумлять человека в сомнительных и запутанных положениях жизни.

d) Властью победительного слова над движениями страстей, кои содержат нашу душу в неослабной деятельности и влекут к новым идеям, к смелым предприятиям.

§ 8. Область сего искусства самая обширная. Оно исходит от престола самодержца к подданным — в воззваниях и мани­фестах; оно торжествует в устах дипломата, который словом производит в действо то, чего нельзя достигнуть принуждением; господствует на поле брани, одушевляя воинов мужеством; господствует на народных собраниях, на которых происходят совещания о выгодах Отечества; — перед судилищами, где защищает права граждан; — в нравоучительных речах, обличая порок и оживляя благородные помыслы; наконец, во всех тех случаях, где требуется наставление. (...)

Глава первая Об ораторском языке или выражении



§ 12. Чистота — употребление слов и речений только со­образных со свойством нашего для всех понятного языка или таких, кои до получения в нем прав гражданства, очищены от всякой примеси чуждых ему форм и звуков, т. е. барбаризмов. Сии барбаризмы суть:

а) Слова обветшалые, т.е. неупотребительные уже в ны­нешнем составе образованного языка — славянские, польские,— испорченные, избыточествующие. Впрочем, есть слова, которые более случайно забыты, нежели отставлены за старостью и которые опять хорошими писателями удачно пускаются в оборот, тогда как другие, вновь составленные, часто стареют скорее обветшалых. Слова и речения, извлеченные из архива народных воспоминаний, придают слогу какую-то приятную важность, соединяя с почтенным видом старости интерес новости. Только

167надобно употреблять оные осторожно. Поэту, именно же комику, предоставляется здесь более свободы. В деловых бумагах обвет­шалые фразы почти неизбежны и потому извиняются нуждою.

b) Нововведенные — опрадываются как успехами умст­венного и сердечного образования, так и страстью к переменам. Они никогда не бывают коренные, а всегда производные; имеют целью или обогащение языку или поверку иных понятий и до­пускаются только там, где нет еще более приличных и удовлет­ворительных. Но и тут надобно уважать правила словопроиз­водства, аналогию и благозвучие. (...)

c) Областные, обыкновенно пошлые и низкие, с обще­принятым употреблением не сообразные.

d) Чужестранные — извиняются даже отличным писате­лям только в нужде, т. е. в ученых сочинениях при теперешнем недостатке своих приличных. Сего рода: 1) все, пришедшие к нам с вещью из чужих краев, 2) все произведения, называемые по имени изобретателей или по месту изобретения, также извест­ные чины, звания и науки, но только с избежанием нерусских форм, звуков и образов.



§ 13. Чистоте языка особливо способствуют: 1) хорошие сло­вари, 2) грамматики, 3) практическое изучение или соединенное с разбором чтение отличнейших писателей. Однакож мы не должны соблазняться, находя иногда и у них слова и речения, менее правильные. Имя знаменитого писателя не оправдывает погрешностей.

§ 14. Правильность — соблюдение форм, допущенных: а) употреблением, т. е. тайным согласием лучших писателей по нынешнему ходу образующегося языка; Ь) аналогией, предпи­сывающею во всех сходных случаях поступать одинаково, как при образовании отдельных слов, так и при размещении и соединении нескольких частей речи; с) особенным свойством языка, идиотизмом, как отблеском духа национального, недоступ­ным ни иноземцу, ни переводчику. (...)

§ 16. Особенно важны в языке синонимы, т.е. подобозначащие слова, кои хотя выражают одно понятие главное, однакож разные посторонние, ибо а) они способствуют правильности в мыслях, расширяя наши познания и поясняя оные в мельчайших частях, особенно в отвлеченных понятиях наук; Ь) образуют смысл и изощряют остроумие; с) чувство просветления понятий в малейших оттенках влечет за собою особое удовольствие; d) производимое изучением синонимов короткое знакомство с словесным запасом языка доставляет нам способ выражаться легко, прилично и приятно. Для упражнения даются здесь слова: спесивый, чванный, гордый, надменный, высокомерный, напыщен­ный, заносчивый и проч.

§ 17. Если синонимы уподобляются разным оттенкам одной и той же краски, то мы можем пользоваться ими для совершенной отделки картин, заменяя известным словом то, что слабо выражается другим. Но где по произволу смешивают их между собою, как будто они значили совершенно одно и то же, где употребляют их для наполнения пустых мест или для большего разнообразия и круглоты речи, там из подобного злоупотребления происходит темнота и запутанность, как в идеях, так и выражениях.

§ 18. Ясность— выбор вразумительнейших слов и речений в таком порядке, чтобы значение предмета само собою пред­ставлялось слушателю или читателю, всегда почти сторонними мыслями развлекаемому, и не могло не быть схвачено (...) Она а) требует слов определенного и принятого значения, а не переносных или технических; Ь) не переставляет слов слишком часто; с) соблюдает в периодах известную меру и тем поддержи­вает внимание до конца речи; d) не загромождает главного предложения придаточными, разрывающими смысл, а тем менее разнородными; е) избегает слишком многословных описаний, произвола в составлении новых слов, принужденной краткости, которая отнимает у речи необходимую связь и при которой писатель понимает только сам себя; избегает грамматических ошибок и излишних украшений; наконец, она-то облегчает обозрение целого заметным обозначением отличительных приз­наков в отдельных частях сочинения, так что мы видим, где оканчивается одна и начинается другая. Противоположная ей, темнота, не оправдывается ничем, ни даже трудностью предмета. Ибо чего не понимаешь, того и не можешь выразить ясно, а чего не можешь выразить, о том и писать не следует. Впрочем, мы извиняем темноту там, где она происходит от технических, нововведенных и новосоставленных слов для выражения новых понятий.

§ 19. Точность — устранение всего излишнего или предло­жение только того, что нужно для обозначения мысли; следо­вательно, состоит а) в определительности и Ь) краткости. Первая, бережливая, выбирает самые правильные или приличные слова и выражения для оттенения мыслей, чувствований и предметов; вторая, отчетливая, действующая по закону достаточных причин, для обозначения вещи употребляет выражения только существен­ные, кои не могут отсутствовать, не причиняя темности. Точность языка зависит от точности мыслей. Мы погрешаем против нее, когда слова наши или не выражают того, что имеем в мыслях (а нечто похожее), или выражают более либо вдвойне то, что сказать хотели. Точности противно многословие или велеречие — обыкновенная погрешность слабоумных писателей, которые, не совершенно овладев своим предметом и потому не находя для него приличных выражений, думают изворотиться разными дру­гими гадательными фразами и двусмысленными описаниями.

§ 22. В обыкновенном порядке речи мы переходим от менее определенного и случайного к более определенному, важнейшему, например, от имени или подлежащего к глаголу, от глагола к частям управляемым, от предыдущего к последующему и проч.

169Но сей ествественный порядок в свободных и живых языках допускает уклонения, либо а) необходимые, когда перемена к расположении души говорящего переменять и течение мыслей, например, при вопросах, приказаниях, просьбах, ободрениях, желаниях, восклицаниях и т. п. и Ь) произвольные, умышлен­ные, делаемые для того, чтобы придать речи более силы и выразительности, благозвучия, приятного разнообразия. Почему подобные превращения, свойственные всякой страсти, не у места там, где речь через них ничего не выигрывает, но и делается еще темною, двусмысленною.



§ 23. Благозвучие (...) определяется двумя обстоятельст­вами: а) выбором и составом отдельных слов, Ь) их местом, связью и (...) соразмерностью предложений. Сие высокое достоинство речи, которому нередко приносится в жертву самая выразительность, достигается избежанием погрешностей, проис­ходящих от шероховатости выговора (например, от стечения жестких согласных и от частого или ненужного выпущения гласных) и от однозвучий, т.е. 1) от скопления односложных слов, равно как и слов одинаковой длины; 2) от стечения равных букв и равных или сходных звуков и окончаний складов (соеди­нить в единство, он взял оные); 3) от употребления тех же самых частей речи в двояком значении; 4) от близких между собою рифм и от стихов: ибо надобно скрывать искусство. Благозвучие особенное, или характеристическое, свойственное более поэзии, касается выражения внешних предметов (звуко­подражания или иероглифы для слуха) и внутренних, т. е. вы­ражения чувствований и страстей. Так у гневного язык быстр и отрывист, у просящего — растянут; так разговорный тон приятен и мягок и пр. (...)

§ 26. Период в риторике есть часть речи, состоящая из нескольких предложений, связанных между собою так, что при заключении только целого сочинения (...) раскрывается полное значение мыслей, соединенных в нем по правилам грамматики, логики и эстетики (...) Периодический стиль противоложен тому, который предлагает мысли разрывчатые. Каждый из сих двух стилей имеет свое достоинство. В первом более гармонии; он содержит ум слушателя или читателя до последней точки отдохновения, в беспрерывном напряжении и внимании; второй имеет более живости, силы и блеска. Посему оратор употребляет непременно тот и другой, смотря по материи и намерению. Дабы избежать монотонии и быть разнообразным, он, по обстоятель­ствам, мешает простые и сложные предложения с простыми и сложными периодами в своей речи, позволяя себе — местами — тем более свободы, что период, требуя от слушателей внимания и напряжения, под конец все утомляет. (...)

§ 32. Принадлежности хорошего периода относятся частью к содержанию или к материи, частью к форме оного. Последняя определяется логическими наставлениями о том, какие понятия

170


должно принимать во внутренний состав периода и как распо­ряжаться в предложениях; форма предписывает избегать всего неправильного, вынужденного; от нее зависит сила и ясность периода; материя требует надлежащей пропорции понятий, дабы скудость оных не обессиливала, а излишество не обременяло или не загромождало периода. (...)

§ 37. Лад (строй, размер), примечаемый во всех дейст­виях природы и человеческих привычек, состоит у оратора 1) из плавных движений его речи; 2) из благозвучия и 3) из естест­венных и искусственных точек отдохновения.

§ 38. Первая и самомалейшая степень лада там, где речь не имеет другой цели, как только выразить то, что нужно, и быть вразумительной. Здесь дело состоит лишь в том, чтобы избегнуть всего, что может затруднить изустное и письменное изложение, чтобы, следственно, предложения и периоды не были ни смешаны, ни слишком растянуты. Очевидно, что сей род лада требует только легкого, плавного выражения в самопростей­шей форме изображения.

§ 39. Необходимость высшей — второй степени происходит тогда, когда имеем в виду пленять слух одним звуком речи и привлекать тем внимание слушателя. Сей лад должен, кроме положительных и отрицательных свойств первой степени, иметь еще и приятную соразмерность, проистекающую от равенства или от противоположности отдельных частей.

§ 40. Третья и высочайшая степень ораторского лада в осо­бенности принадлежит красноречию как изящному искусству. Она проистекает из плавного и благозвучного соединения пред­ложений в искусственный период и, выражая особенный характер вещи определенным тоном голоса, являет на себе органическую целость обеих предыдущих степеней. (...)

§ 43. Употребляется искусственный, или собственный, период не во всех родах прозы. Чем более произведение словесности подходит к языку разговорному, тем менее периоды оного будут устроены по правилам ораторского искусства, ибо в общежитии мы не ораторы. Почему в беседах допускаются только те естест­венные периоды, которые сами собою представляются всякому связно мыслящему человеку, как скоро язык достиг высших совершенств грамматических. Говорить везде ораторскими периодами — значит то же самое, что и обыкновенные дела жи­тейские исправлять с пышными обрядами: ибо период, очевидно, есть искусственное, выисканное произведение ума, неуместное там, где требуется только изложить свои мысли просто или, по крайней мере, предложить речь без дальней затейливости; но он, конечно, нужен в торжественных речах, в исторических и поучительных сочинениях.

§ 44. Но и в сих произведениях словесности не все должно быть порабощено ораторскому ладу, потому что не все в них одинаковой значительности. Собственные периоды.наблюдаются в

важнейших местах сочинения, а именно там, где преимущественно требуется потрясти фантазию, ум и сердце совокупною массою представлений. Если же бы целая речь состояла из искусст­венных, длинных периодов, то она, как бы хорошо ни была отделана, все утомила бы слушателя или читателя, коего вни­мание не могло бы выдерживать напряжения, периодом тре­буемого. (...)



§ 46. Собственные значения прямо или непосредственно показывают самую выражемую вещь или представляемое по­нятие; несобственные, фигуральные, переносные указывают нам на известный предмет понятия посредством какого-либо образа, оный поясняющего и живописующего.

§ 47. Несобственных выражений два рода — тропы и фи­гуры. Там настоящий, прямой предмет умалчивается, а вместо его ставится другой, безликий к нему в природе; здесь употреб­ляется особенный, от языка общежитейского уклоняющийся оборот выражения, для высших целей красоты. Почему фигура имеет более объема и разнообразия, нежели троп, т. е. подчи­ненная и ограниченная фигура, происходящая оттого, что главные мысли, менее изящные, подменяются сторонними, в эстетическом отношении более совершенными.

§ 48. Первоначальное употребление тропов и фигур 1) есть следствие недостатка собственных выражений и поэтому дело необходимости. Впрочем, не одна бедность языка порождает оные. 2) Под влиянием воображения и страстной фигуры сами собою, невольно изливаются из уст всякого возбужденного че­ловека. Но 3) у оратора они становятся делом свободного избрания, именно же искусством оживлять речь либо украшать оную, либо представлять предмет в самом ощутительном виде. Подобные словоизвития приумножают богатства языка, расши­ряют объем значений, дают способ выражать самые тонкие оттенки движений душевных, возвышают язык над тоном обще­жития и доставляют все те удовольствия, какие мы находим в прекрасных формах.

§ 49. Но как бы фигуры ни были хороши и важны,— писатель в употреблении оных должен быть крайне осмотрителен и не думать, чтобы торжество речи единственно от них зависело. Напротив,— слишком частые и неуместные украшения дают языку форму принужденную, педантическую. Чувство и жар страсти — вот что одушевляет слово, которому кудрявые вы­ражения служат только одеждой! Холодное или пустое сочине­ние ничего не выиграет ученою затейливостию, но мысль высокая или патетическая, выраженная и просто, может достигать своей цели. Почему фигуральные речения тогда только прекрас­ны, когда а) основываются на естественности чувства, на ис­тине мысли, когда Ь) приводимы бывают в приличных местах и когда с) представляются сами собою, не званые, не выис­канные.

172


§ 50. Впрочем, само собою разумеется, что вообще употреб­ление тропов и фигур изменяется преимущественно разностию прозаических сочинений, так что каждый троп, каждая фигура при­личествует одному классу сих последних более, нежели другому.

§ 51. Поелику вития занимает средину между грамматиком и стихотворцем, то и язык его будет переливаться в язык одного и другого. Сим образом украшения речи будут а) частию грамматические, Ь) частию собственно ораторские, с) частию поэти­ческие. (...)

§ 54. Фигуры ораторские, равно как и поэтические, состоят в особенной форме или особенном обороте целой мысли, для изображения коей можно употреблять как собственные, так и фигуральные речения. Они от перемены порядка слов ничего не теряют. Сии фигуры суть:

§ 55. Сообщение — совещание (с слушателем, с судьями, с противниками), в котором мы предоставляем что-либо решению их совести. Сия фигура имеет ту выгоду, что снискивает оратору доверенность слушателей, ибо для самолюбия последних весьма лестно видеть, что судьба дела вверяется как бы признанной, испытанной силе их рассудка.

§ 56. Сомнение, притворное, но тем не менее приятное недоумение, в котором оратор борется сам с собою и показывает вид, будто материя, им предлагаемая, столь важна, что он без содействия слушателей не знает, чему следовать и на что ре­шиться.

§ 57. Поправление нарочно прерывает течение речи, чтобы известную мысль, как будто случайно вырвавшуюся, ог­раничить, расширить, поверить и заменить другою, лучшею.

§ 58. Предупреждение само себе предлагает вопросы и возражения и само разрешает оные.

§ 59. Прехождение, употребляемое обыкновенно при вычислении многих доводов или свидетельств, показывает вид, как будто желает коснуться вещи слегка, мимоходом, а между тем высказывает более, нежели нужно, и пленяет внимание слушателя сколько неожиданностью, столько же и лукавым добродушием.

§ 60. Вопрошение — живой оборот выражений, в котором растроганный вития с жаром утверждаемые или отрицаемые им суждения обращает в несколько вопросов, дабы тем показать твердую уверенность в истине своих слов и в невозможности противного, а с другой — подчиненной — стороны возбудить вни­мание, привести в замешательство или выйти из оного, выразить страсть, выиграть время и т. п.

§ 61. Уступление. Когда оратор примечает, что слушатель может еще в сказанном сомневаться, то сам приводит сомнения, признает его справедливость или важность, но этим-то именно признанием и обессиливает разномыслящего. Сию фигуру с поль­зою употребляет оратор при доказательствах и опровержениях,

173а особливо тогда, когда с уступлением умеет соединить тонкую насмешку.



§ 62. Напряжение подбирает многие краткие и сильные мысли об одном предмете в постепенном наращении оных.

§ 63. Умедление наклоняет мысли и речи в одну сторону, тогда как действие неожиданно переходит в другую. Различает­ся от удержания, в котором оратор, движимый сильною страстию, вдруг прерывает неоконченную мысль и начинает новую.

§ 64. В восхождении оратор схватывает самые мелкие черты и особенные обстоятельства известных действий и предме­тов, кои хочет изобразить яркими красками, выгодными или невыгодными, по мере их важности, до тех пор, пока мысль не достигнет полной ясности (...)

§ 65. Отступление удаляется от предлагаемого предмета к побочному, поясняющему, однако украшающему главный, а возвращение опять приводит нас к сему последнему.

§ 66. Остроумие, тонкая и занимательная мысль, с явным противоречием.

§ 67. Противоположение сближает понятия противно­го, действительно или только по-видимому в известном пункте меж­ду собою сходствующие в отдельных словах, либо в целых пред­ложениях. Главное а) правило сей фигуры то, чтобы оратор всячески избегал искусственного противоположения в словах, где нет контраста в мыслях, ибо между мыслями и выражениями оных всегда должно быть сохраняемо единство; Ь) красота же ее состоит в том, что она приятно изумляет нас живописью не­ожиданных контрастов; с) приличное употребление оной вообще служит к резкому оттенению мысли, ибо она есть фигура спокой­ного рода. В сочинениях остроумных и юмористических или в тех, коими мы хвалим, осуждаем, научаем, разбираем, она всегда производит хорошее действие. (...) Но сия фигура более других обольщает ложным блеском. Где только мы употребляем ее часто, там речь наша делается выисканною, школьною, ребя­ческою. Для сердца и страстей она вовсе не годится; особливо же холодна там, где противоположности в словах слабы и на­сильственны. Если же антитезы непрерывно следуют за ан­титезами, то это возбуждает в нас такое же неприятное ощу­щение, какое производимо бывает светом слишком яр­ким. (...)

§ 91. Употребление фигур, как и периодов, определяется разностью прозаических сочинений. Слог деловой исключает все фигуры, занимающие воображение и остроумие, дозволяя весьма умеренное употребление только тех, кои действуют на память и возбуждают внимание. Сим же правилам подлежит и употреб­ление фигур в письмах деловых, вежливых, поучительных; но в других, в которых господствует чувство и фантазия или остроумие и юмор, могут иметь место и соответственные украшения, хотя не сплошь. В повествовательных сочинениях история вымышленная свободно пользуется всеми правами поэта, а прагматическая и философическая — всеми извитиями ораторских речений, ин­тересующих память, внимание, также и остроумие, но умеренно, позволяя себе более в описаниях и картинах, чему образцами служат древние историки. Учебный, систематический слог терпит иные фигуры слов; моралист позволяет себе и благоразумное употребление других, а речь ораторская предоставляет себе пра­во пользоваться всякими украшениями. (...)

Глава вторая Об ораторском искусстве



§ 127. Изобретение бывает трех родов. Первое производит новую материю, второе новую форму, третье, или смешенное, порождает и ту и другую.

§ 128. Изобретение ораторское преимущественно основывает­ся на материи или, что все одно, на мыслях. (...) Сия материя речи бывает 1) историческая, заимствуемая из отдаленного и близкого, теперешнего быта, либо 2) философская, содержащая в себе умозрительную или практическую истину,— повество­вания и рассуждения.

§ 129. Дар оратора изобретать исторические темы выказы­вается в следующих главных пунктах: 1) в отыскании вероятных причин события; 2) в психологическом раскрытии характеров действующих лиц; 3) в отыскании обстоятельств, благоприят­ствующих или мешавших успеху дела; 4) в показании всей важности действия и благодетельных или вредных последствий оного; 5) в применении исторического происшествия к настоящему времени и притом относительно религиозной, нравственной и политической точек зрения.

§ 130. Ораторское изображение умозрительной истины может иметь своим предметом 1) развитие данного понятия; 2) дока­зательство истины; 3) опровержение ложных мнений; 4) полное наставление; 5) приложение истины. (...)

§ 135. Общие правила изобретений гласят:

а) Разлагайте главное предложение на все подчиненные понятия, дабы предлежащую материю можно было обозреть в полном ее виде; b) Потом замечайте, какие пояснения и дока­зательства нужны для убеждения в истине; с) Смотрите, какие возражения могут быть сделаны против главного предложения и доказательств и как оные опровергнуть; d) Изыскивайте, какие пособия доставят вам самая материя к убеждению чи­тателя или слушателя, к занятию его мыслей, к возбуждению в нем решимости; е) Старайтесь доставить своему предмету всевозможную многосторонность и потому приводите его в со­прикосновение с другими, близкими или противоположными; f) Старайтесь тему свою надлежащим образом распространить, подтвердить и пояснить примерами, свидетельствами противными;

175

g) Особливо же составляйте себе определенное и ясное понятие о предлежащем труде литературном, дабы о всякой, представ­ляющейся вам мысли, могли вы судить: пригодится ли она для вашей цели или нет. Как скоро вы составили себе подобное господствующее понятие, то устремляйте к нему все свое внима­ние, и что касается до прочих мыслей, кои в течение времени проясняются все более, то замечайте, не состоят ли они в каком-либо отношении к главной. Сим образом вы соберете себе бо­гатый запас, и вам останется только избирать лучшее.



Во всяком же случае, при изобретениях держитесь прави­ла (...): не будьте слишком мнительны и не принуждайте себя. Часто случается, что иные догадки, не поддавшиеся мучительным усилиям писателя, в добрую пору посещают его нежданые, незваные и проясняют все, что прежде представлялось ему в смутном, сбивчивом виде.

§ 136. Предметы и формы ораторского изобретения суть: 1) предложения, 2) умозаключения, 3) доказательства, 4) опре­деления, 5) общие места, 6) описания, 7) сравнения, 8) про­тивоположения, 9) примеры, 10) сторонние обстоятельства, как то: причины и следствия, действия и страдания, 11) фигуры и тропы вообще.

§ 137. Предложения. Изобретательность оказывается уже в распространении предложений посредством известных слов или известных мыслей.

§ 138. Словесные распространения производятся двумя способами: а) прибавлением эпитетов, кои однакож, имея целию развить истинные и отличительные свойства вещи, должны быть характеристическими и значительными, а не общими, пустыми и притом должны быть употребляемы умеренно; b) прибавлением синонимов, или подобнозначащих слов; но поелику они выражают то же самое понятие, измененное разностью сторонних идей, кои часто являются в самых тонких оттенках, то здесь должно смотреть внимательно на то, не ведет ли или не намекает ли сторонняя идея на что-либо такое, что могло бы в сей связи и для настоящих видов речи более или менее вредить главной.

§ 139. Прибавления в вещах или, что все равно, в мыслях производится 1) определениями, Кои, однакож, не должны быть ни слишком растянуты, ни слишком тесны, а вообще должны показывать только существеннейшие признаки; 2) описаниями, при коих наблюдается та же самая осторожность; 3) доказа­тельствами, содержащими в себе достаточные причины того, что утверждается; 4) раздроблением целого предложения на части, рода на виды. (...)

§ 144. Доказательства. Они бывают двух родов, прямые и косвенные. Первые берутся из природы или из сущности до­казываемого предмета; вторые заключаются не в существе вещи, но в чем-то постороннем, внешнем и обыкновенно употребляются только при недостатке прямых (...) Оратору оставляется на волю избирать из сих двух родов доказательств тот, который ведет надежнее к цели, т. е. наиболее убеждать может.

§ 145. Определение ораторское а) поясняет смысл из­вестного термина, чтобы убедить слушателей в истине или лживости оного. Определение b) необходимо там, где вещь может быть доказана развитием уже ее понятия, с) употребляет, как и логическое, ближайший род с частным отличием данного предмета от всех смежных; но d) поелику имеет в виду, кроме правильности, еще и красоту выражения, то обыкновенно бывает пространнее логического.

§ 146. Описание. Заботливость оратора о красоте речи и об отстранении всего школьного и принужденного есть вместе и причина, почему он определениям предпочитает описания, ибо сии последние как любят более объема и допускают более украшений, так равно имеют еще и ту выгоду, что поставляют на вид такие только стороны и черты предмета, которые в на­стоящем случае и для данной цели нужны и приличны.

§ 147. Сравнение. Поелику а) цель сравнения та, чтобы известную мысль доказать и пояснить сличением ее с другою, равною, либо не равною, то оно b) должно воздерживаться от всякой примеси переносных речений и не ослеплять блестками.

c) Что само по себе просто и понятно, то не имеет нужды в пояснениях и доказательствах, а следственно, и в сравнениях, кои в сем случае затруднили бы свободный ход мышления;

d) если же за всем тем хотят употреблять сравнения, то надобно преимущественно уважать сведения и способности слушателей, для коих вещь неясная теряет совершенно свое действие; е) срав­нения делаются только в существенных частях и устраняют все черты посторонние, к делу не принадлежащие; g) но и лучше употребляются не слишком часто, ибо они обижают слушателя, показывая недоверчивость к его рассудку.

§ 148. Противоположение. Вещи противоположенные резко оттеняют одна другую. Почему сей изворот а) с пользою употребляется там, где оратор, желая внушить известные пред­ставления, доводит оные до высочайшей степени живости; b) имеет целью ощутительность различия, так как сравнение — ощутительность сходства и с) бывает в отдельных словах и в целых предложениях.

§ 149. Примеры, приводимые оратором в доказательство, при­надлежат собственно к наведениям, представляя особенные случаи, в коих оказывается очевидность общей истины. Сила примеров возрастает по мере близости к нам лиц, места и времени, с которых взяты.

§ 150. Наконец, оратору доставляются многие и важные до­казательства рассмотрением сторонних обстоятельств, пред­шествовавших делу, либо оное сопровождавших, либо за ним последовавших.

177


Глава третья

Об ораторском расположении



§ 151. Речь, как и все в природе, получает свою прочность и красоту от порядка и органической связи частей, без чего она должна многие вещи повторять, другие пропускать; без чего не умеет ни прилично начать, ни удачно кончить и предоставлена более случаю, нежели здравому рассудку и природе. Таким образом, на план сочинения обращается самое счастливое расположение души, восторженной занимательным предметом, потому что в сем деле жаркое воображение оказывает более услуг, нежели все правила ума.

§ 152. Искусство расположения ораторского размещает до­ставленные изобретением материалы и связывает в единство целого так, как требует того намерение сочинения.

§ 153. Свойство хорошего расположения состоит в том, чтобы последующее вытекало всегда из предыдущего, от чего весь ряд мыслей, с начала до конца, будет казаться вместе свободным и необходимым и столь естественным, непринужденным, что слушатель с полуясным сознанием уверяет себя, будто нельзя уже в частях и идеях распорядиться лучше.

§ 154. Всякое прозаическое сочинение (...) [имеет] три глав­ные части, без которых никакое произведение словесности обой­тись не может, а именно: начало, или приступ, средина, или изложение дела, и конец, или заключение. (...)

§ 156. Приступ возбуждает внимание и участие слушате­лей и выводит их, так сказать, на дорогу, которую им пройти надлежит. Для того он а) состоит всегда в тесной связи с пред­лагаемою материей; b) ясен и вразумителен; с) заманивает к предстоящей беседе (разумеется, не пошлыми сентенциями) и воздерживается от пышных возвещений самохвальства, легко возбуждающего высокие надежды, но редко выполняющего оные и d) обыкновенно заимствуется от великости, необходимости или трудности материи, от святости места, от лица слушателей, от обстоятельств времени, от случайных встреч.

§ 157. Заключение вообще всегда живое направляется в особенности по интересу тех сил душевных, к которым речь относилась. Если ему надлежит преимущественно обращаться к уму, то оно делает краткий и ясный свод всем предшествовавшим истинам, опытам, доводам, чтобы усилить убеждение. Если метит более на сердце, то занимается возбуждением благородных помыслов и начинаний, потрясает душу нечестивца, дает уве­щания, утешение, успокоение, смущает ужасами или обнадежи­вает радостями будущего и т. п. Если расчислено для видов воображения, то старается распылить оное быстрыми живыми разительными картинами,— старается по большой части пленить яркостию красок и приятною отделкой в вознаграждение утомлен­ных мыслей долготерпеливого слушателя.

178


§ 158. Самое изложение, или середина,— важнейшая часть речи — обрабатывается либо способом совокупительным, либо раздробительным, или иначе, простым и превращенным, искусственным. Тот предполагает в самом уже начале трактата или беседы главное представление, к которому устремлена цель речи, и подтверждает оное последующими рассуждениями, поясняющими и доказывающими так, что, наконец, он получает убедительную силу в душе слушающих. Сей последний способ превращает порядок, помещая наперед пояснительные части целого и сосредоточивая оные, наконец, в одном главном, цели своей соразмерном, представлении. Первый нападает на нас явно; мы видим, куда нас хотят вести, видим в каждом периоде, как далеко завел нас вития; второй идет путями скрытыми, но тем более интересными; мы не знаем, что с нами хотят делать, не видим, сколько уже вития успел над нами, пока не доходим до конца, где все предыдущее вдруг сливается в реши­тельной идее и производит свое действие одним ударом. Оратору выбор обоих способов оставляется на благоусмотрение. Однакож достоверно то, что в речах совещательных, где слушатели сильно предубеждены против той решимости, к которой оратор хочет их подвигнуть, метод раздробительный есть самый лучший.

§ 159. Во всяком случае наблюдайте при расположении следующие правила: а) обозревайте свою тему во всем ее объеме, как со стороны света, так и со стороны тени; b) обращайте известное внимание даже на те предметы, которые с вашею темой состоят в ближайшем сродстве, в соприкосновении или в противоречии. Это расширит умственный круг вашего зрения; с) если вам удалось ясно обнять свою материю во всех ее со­ставных частях и вы (...) собрали все, что об ней сказать имеете, то выбирайте и распоряжайтесь так, как требует цель вашего сочинения, держась одной направительной идеи, поставляя каж­дую часть на своем определенном месте, отстраняя все излишнее и для поддержания непрерывной занимательности, простираясь постепенно от слабейшего к сильнейшему; d) составляйте себе, не противореча главному началу, разные планы и потом сливайте их в общий, решительный, избирая из каждого лучшее и как бы поверяя один другим, пока расположение ваше не сделается, по возможности, ясным, многосторонним и удовлетворитель­ным. (...)

Часть особенная, или Прикладная



§ 164. (...) Избегайте в выражении всего того, что обнару­живало бы умысл,— избегайте всяких выисканных прикрас, всех хитрых оборотов и пр. (...)

§ 171. Особенные свойства писем (...) а) Легкость и естественность, ибо 1) здесь-то более, чем где-либо, мы хотим видеть человека, а не сочинение. Принужденность в письмах действует так же невыгодно, как и в светском обхожде­нии (...) b) Приличие. Письмописатель пускай избегает всех странных, выисканных выражений, а держится только тех, ко­торые обыкновенно употребляются в хорошем языке разговорном, помня при этом, в какой мере известное выражение более другого соответствует тому лицу, которому он говорит. с) Живость. Хотя письменному слогу надлежит избегать всяких украшений, однакож он должен остерегаться и противоположных погреш­ностей, а именно сухого и однообразного тона, дабы иначе не наскучить читателю. d) Соразмерность частей. Если одна часть письма отделена слишком пространно или тщательно, а другая слишком коротко, бегло и небрежно, то действие оного необходимо ослабевает потому, что внимание и удовольствие читателя слишком долго задерживаются на одном пункте и слишком мало привлекаемы бывают другим. Итак, письмописателю вообще должно избегать 1) всякого искусственного расположения или плана, разве сей план еще искуснее будет скрыт; 2) всякой запутанности и темноты в понятиях; 3) связи мыслей слишком многотрудной или безотчетной (...); 5) всех округленных периодов (...); 7) растянутых предложений, много­словных, вялых заключений, быстрых, неприготовленных пере­ходов. (...)


Каталог: files -> 172 -> files
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
files -> Пиз Алан & Барбара Язык взаимоотношений
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   38

  • ГЛАВНЫЙ ИСТОЧНИК МЫСЛЕЙ
  • ПЕРВОЕ СОЕДИНЕНИЕ МЫСЛЕЙ
  • Начала изящной прозы
  • Выражение мыслей
  • Н. Ф. КОШАНСКИЙ ЧАСТНАЯ РИТОРИКА
  • ИСТИННОЕ КРАСНОРЕЧИЕ И МНИМОЕ
  • А. И. ГАЛИЧ ТЕОРИЯ КРАСНОРЕЧИЯ ДЛЯ ВСЕХ РОДОВ ПРОЗАИЧЕСКИХ СОЧИНЕНИЙ, ИЗВЛЕЧЕННАЯ ИЗ НЕМЕЦКОЙ БИБЛИОТЕКИ СЛОВЕСНЫХ НАУК