Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Глава двадцатая Невроз как следующий этап развития психосоматоза




страница21/66
Дата11.01.2017
Размер7.2 Mb.
ТипКнига
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   66

Глава двадцатая Невроз как следующий этап развития психосоматоза.


Если стресс и депрессия являются относительно пассивными реакциями на нарушение гомеостаза организма, то вегето-сосудистую дистонию можно назвать реакцией неопределенного беспокойства организма существующим положением дел. И если все эти меры не приводят к освобождению от неприятностей, то организм переходит к активным мерам защиты. И, например, когда у человека образуется гиперстеническая форма неврастении, это означает, что бессознательное начинает активно протестовать против всего, что происходит.

В этом случае внутри человека идет примерно такой разговор: «Дела идут плохо, но мне очень хочется, чтобы было так, как я желаю. Я вижу, что если положение дел будет оставаться таким - же, то это принесет большую угрозу моим ценностям. Поэтому я буду изо всех сил пытаться изменить это».

И человек всеми имеющимися у него средствами пытается изменить ситуацию в желаемую сторону. Он кричит, шумит, требует, плачет со злостью и так далее. Если это будет продолжаться достаточно долго, у него образуется гиперстеническая форма невроза.

Юнг говорил, что если отколовшиеся комплексы полностью бессознательны, то для них есть только косвенные средства выражения, такие как невротические симптомы. И вот вместо того, чтобы страдать от психологического конфликта, люди начинают страдать от невроза. Невроз, с точки зрения К.Юнга, является попыткой самолечения. Это попытка саморегулирующейся психической системы восстановить баланс. Адлер же говорил, что невроз есть защитный механизм или структура для сохранения в безопасных границах разрушительных, угрожающих и иначе непреодолимых импульсов.

С моей точки зрения невроз – это состояние человека, когда он понимает, что в рамках тех представлений, которые он считает верными, он неадекватен требованиям, которые ему предъявляет среда. А это опасно, так как ставит под вопрос его выживание и благополучие. В этом случае он постоянно попадает в конфликт с внешним или же внутренним миром из-за своих архаических представлений, которые (как он считает) он не имеет права предать (Я гимны прежние пою!)

Проблема каждого живого существа заключается в том, чтобы в данных конкретных условиях, обладая определенным физическим, психическим и социальным багажом, прожить свою жизнь с минимумом проблем. И при этом достичь максимума, который возможен при наличии данного потенциала. И получается так, что для кого-то невроз просто необходим, так как с его помощью он балансирует в социуме, нивелируя для себя излишние требования к себе с его стороны.

А вот кому-то невроз мешает, что заставляет его приложить определенные усилия для избавления от этой «пакости». Карл Юнг как-то сказал слова, которые хорошо иллюстрируют вышесказанное: «Существует много людей, которые начали страдать неврозами из-за своей нормальности, и в то же время существуют люди, страдающие неврозами из-за того, что они не могут стать нормальными».

Получается так, что если человек никак не может решить какую-либо проблему, то он не может ее решить так, как ЕМУ ХОЧЕТСЯ. Ему не нравится то, что идет из внешнего мира. Он не желает подстроиться под эти требования. Но, наоборот, пытается их изменить под свои требования. Хорошо иллюстрирует это следующая шутка: невротик знает, что дважды два - четыре. Но сильно этим недоволен!

Если же у человека образуется гипостеническая форма неврастении, то это означает, что его бессознательное теряет надежду изменить положение дел к лучшему. В случае появления гипостенических или астено-невротических форм невроза, можно говорить о том, что бессознательное обессилело в борьбе с изменением реальности по образу и подобию шкалы ценностей.

На следующем этапе реагирование идет по истерическому механизму. Он начинает работать тогда, когда психосоматические пути еще не «накатались», а реагировать по невротическому типу уже нет возможности - ресурсы нервной системы истощились. Конверсионные симптомы являются аналогами и зародышами будущего психосоматоза. Или же последней попыткой не свалиться в него.

И если все эти механизмы не срабатывают, то бессознательное вынуждено для сохранения гомеостаза включить механизмы психосоматизации. Это последняя линия обороны организма. Если и она не сработает, то образуются терминальные формы психосоматоза, которые приводят к смерти.

Получается так, что ради того, чтобы «гимны прежние петь», то есть не отказаться от имеющейся шкалы ценностей, организм готов умереть. Механизм психосоматизации является защитой от страдания, ширмой, позволяющей уйти от мучительных первоначальных психологических реакций. Но который на самом деле является «благим намерением» бессознательного, выстилающем организму дорогу в ад.


Глава двадцать первая Механизм формирования психосоматозов.



Как это все начинается?


Длительное нахождение в состоянии стресса и отрицательных эмоций очень опасно для организма. Ведь это может разрушить регулировку внутренних органов. Если человек не может по тем или иным причинам рационализировать какое-либо событие, то оно медленно подтачивает его организм.

Бессознательное вынуждено эту нерешенную проблему куда-то деть. И пытается преобразовать комплекс переживаний во что-то более безопасное. И в качестве защитной меры оно выработало механизм психосоматизации, когда комплекс переживаний с частью Я, ответственной за реализацию этих переживаний, как бы инкапсулируется (образуя застойный очаг возбуждения по типу эпилептического) где-то в виртуальном пространстве внутреннего Я. Это напоминает процесс кальцинации туберкулезных бактерий, когда организм окутывает их кальциевыми оболочками. Этот этап можно назвать предпсихосоматозом.

На сознательном уровне человек чувствует, что «легче стало, стал забывать проблему». Но чаще всего это не так – «никто не забыт и ничто не забыто», то есть человек на самом деле не смирился с этой проблемой, просто защитные механизмы психики прилагают огромные усилия, не допуская в сознание эти переживания. Но комплекс в это время находится в состоянии динамического равновесия. И, естественно, на сохранение этого положения дел тратится огромная энергия. И это долго продолжаться не может.

Если жизнь идет более или менее спокойно, то и предпсихосоматоз ведет себя «прилично». Но если причины, вызвавшие его появление, будут усиливаться (или же появятся новые неприятности), то может произойти два процесса. Если защитных сил окажется не достаточно, то комплекс может «выскочить» из бессознательного. А это ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСНО!

Если в организме произошел процесс вытеснения комплекса в бессознательное, то его освобождение с выходом на уровень сознания может привести к дезорганизации психики. И это иногда происходит в тех случаях, когда человек переживает какое-то внезапное потрясение (пусть даже не очень сильное). Это напоминает удержание шара под водой: чуть только ослабил внимание, чуть что-то сделал не так и шар выскакивает на поверхность воды - как чертик из коробки. Таким образом, появляются реактивные шизофреноподобные нарушения психики.

И здесь тоже можно провести аналогию с туберкулезными палочками. Когда человек подвергается переохлаждению или же голодает, то защитные силы организма слабеют и туберкулезные палочки выходят из “кальциевой изоляции”, вызывая туберкулезный процесс.

Понятно, что бессознательное делает все, чтобы этого не произошло, И для этого включает глубоко-эшелонированную систему психологических защит.

Психическая травма - это внезапное сильное и потрясающее нарушение образа Я или же психологического равновесия, когда психологическая защита не успевает сработать. Это декомпенсация психологической защиты под влиянием воздействий внешней среды, которые приводят к тому, что у человека появляется ощущение, что жить так, как раньше нельзя, а как жить дальше – непонятно. То есть психическая травма так же, как и физическая травма, что-то ломает, какие-то привычные механизмы жизни и функционирования психики.

В.С.Лобзин и М.М.Решетников, (1986) считают, что психическая травма имеет много аналогий с физической травмой. И она тоже может «инфицироваться», заживать «первичным» или «вторичным» натяжением. В последнем случае часто образуются «деформирующие» личность рубцы.

Выход из травмы – часто длительный и мучительный процесс обретения нового психологического равновесия, защищенного новыми и (желательно) более совершенными психологическими защитами (например, рационализацией).

Если в это время будет оказана квалифицированная психотерапевтическая помощь, то процесс обретения этого равновесия будет намного более быстрым. Мне очень нравится высказывание российского психотерапевта А.Жукова о том, что горе должно быть выплакано не в платочек, а в жилетку. Психотерапия эффективна именно потому, что человек имеет возможность выплеснуть свое горе доброжелательно настроенному к нему человеку. И вовсе не обязательно, что им является только опытный психотерапевт.

Вполне возможно, что эмоционально-обусловленная эпилепсия, когда при исследованиях не находится органический очаг, вызывающий «пики» на ЭЭГ, является способом страхования от осознания подавленного комплекса. Когда он «выскакивает» наружу, то возбуждение распространяется на двигательную зону коры головного мозга, что приводит к развитию большого эпилептического приступа. И вся информация, которая успела проникнуть в сознание, из-за ретроградной амнезии стирается (как это происходило у моей пациентки, у которой эпилепсия появилась после двух абортов).

Если защитные силы оказываются сильнее комплекса, то процесс психосоматизации пойдет дальше. Бессознательное вытесняет комплекс в те зоны мозга, которые управляют, например, кожей. И она становится местом сброса психологического мусора. И каждая новая психологическая проблема может выкидываться, по накатанной колее, в кожу, но уже на другие ее участки. А может на одни и те же.

Понятие психосоматоза в обиход первым ввел чикагский врач Александер. Он провел огромную исследовательскую работу и пришел к выводу, что шесть болезней: язвенная болезнь, бронхиальная астма, неспецифический язвенный колит, тиреотоксикоз, ревматический артрит и нейродермит являются психосоматозами. Своей работой он дал импульс к триумфальному шествию психосоматической медицины по планете.

В настоящее время к психосоматозам относят более 100 заболеваний. Среди них: мигрень, стенокардия, инфаркт миокарда и нарушение мозгового кровообращения, язва желудка и двенадцатиперстной кишки, сахарный диабет, бронхиальная астма и астматический бронхит, гипертоническая болезнь, генуинная эпилепсия, кожные и аллергические заболевания, остеохондроз и радикулиты, многие раки, аутоиммунные заболевания: ревматизм, артриты, системная красная волчанка, склеродермия, ожирение, туберкулез и т.д. и т.п. И я перечислил далеко не все заболевания, которые на сегодняшний день считаются психосоматическими. Каждый день ученые находят доказательства причастности к психосоматозам и других болезней. Например, найдены данные, которые позволяют заподозрить психосоматический характер Спида.

Оказывается, что практически все самые «страшные» и потенциально очень опасные для здоровья заболевания на самом деле являются в той или иной мере зависящими от нас самих.

Конечно, думающие врачи и ученые догадывались об этих соотношениях и раньше. Например, Плетнев Д.Д. уже в 1927 утверждал: «Нет соматических заболеваний без вытекающих из них психических отклонений, как нет и психических заболеваний, изолированных от соматических симптомов».

Александер исходит из того, что каждой эмоциональной ситуации соответствует специфический синдром физических изменений, психосоматических реакций, таких как смех, плач, покраснение, изменения в сердечном ритме, дыхании и так далее. Более того, Александер считал, что эмоциональные воздействия могут стимулировать или подавлять работу любого внутреннего органа.

Сравнительные клинические исследования, проведенные в Чикагском институте психоанализа, показали, что у всех пациентов, страдающих психогенными желудочными расстройствами, главную роль в развитии болезни играют вытесненные тенденции к поиску помощи. Выраженная фиксация на ситуации зависимости в раннем детстве вступает в конфликт с взрослым Эго, в результате чего страдает уважение к себе пациента. А так как установка на зависимость противоречит желанию независимости и самоутверждения, она должна быть вытеснена. Этот конфликт наиболее заметен у больных язвой.

Некоторая группа невротиков реагирует на необходимость жесткого самоутверждения эмоциональным уходом от действия в состояние зависимости. Вместо противостояния опасности их первый импульс – обратиться за помощью, то есть сделать так, как они поступали, будучи беспомощными детьми. Это можно назвать «вегетативным отступлением».

Доказательств, которые говорят о том, что большинство болезней на самом деле является психосоматозами, очень много. Пациенты с тиреотоксикозом при психологических исследованиях обнаружили глубинный страх перед смертью. Клинические наблюдения подтвердили, что очень часто эта болезнь появляется после серьезных травм. Очень часто у таких людей в детстве была психологическая травма, например, потеря любимого человека, от которого они зависели, на которого полагались.

Китайские кули и латиноамериканские индейцы никогда не имеют язв желудка. Это, видимо объясняется стоическим, почти безразличным отношением к жизни, отсутствием напряженности и честолюбия, характерным для этих рас. Язвы – это болезни цивилизованного мира, живущего стремлениями и амбициями. Голод может быть физическим и сенсорным. У больных с желудочно-кишечными проблемами по тому или иному поводу активизируется беспокойство. И они «зажевывают» его.

У язвенников обнаружена постоянная секреция сока под воздействием хронических психологических стимулов, которые приводят к ощущению ложного (психического) принятия пищи. При восстановлении эмоциональной безопасности очень часто наблюдается возвращение к нормальному функционированию желудка и заращению язвы.

В.Кэннон (1975) доказал, что эмоциональный стресс может через усиленную работу симпатико - адренэргической системы вести к повышению уровня сахара в крови и выделению его с мочой. Ведь, известно, что сладости обладают антидепрессивным действием. Миллер-Экхард (1970) удачно заметил по этому поводу, что многие женщины ищут в кондитерских те сласти, которых им не хватает в любви.

Может быть, при диабете повышение уровня сахара в крови является механизмом компенсации депрессии и психосоматоза? Возможно, что организм таким образом способствует тому, чтобы внутренний конфликт, из-за чего образовался психосоматоз, не смог разрушить психику. Мое предположение связано с тем фактом, что при сахарном диабете уровень тревоги меньше, чем в среднем по популяции.

Таким образом, можно констатировать, что развитие психосоматоза находится в прямой зависимости от степени отрицательных эмоций, которые обуревают человека. Очень хорошо иллюстрируют это положение слова дважды лауреата Нобелевской премии д-ра Д. Монтагю: «Вы получаете язву желудка не из-за того, что вы едите, а из-за того, что ЕСТ ВАС».

Наиболее убедительным и ярким свидетельством своеобразия и сложности психосоматических корреляций является клиническая картина депрессивно-ипохондрических состояний, когда соматическое и психическое настолько неотделимы, что каждое опасение относительно своего самочувствия тут же трансформируется в «осязательный факт» (Шулле, 1878).

Хронически повышенное мышечное напряжение, вызванное постоянными агрессивными импульсами, по-видимому, является патогенным фактором при ревматоидном артрите.

То, в какой орган будет «выброшен» психосоматоз, зависит не только от генетики. На момент рождения у человека есть слабое место в теле, которое и может стать ареной психосоматоза. Но он также видит и «умение болеть» своих родителей. И по механизму импритинга он может скопировать это «умение». И бессознательно направлять прото-психосоматические импульсы в этом направлении.

Выбор и закрепление слабого звена также может быть связан со страхами матери. Например, ребенок заболевает ангиной. И мама обращает на эту болезнь более пристальное внимание, чем, например, на бронхит. Она очень активно лечит ребенка от ангины, так как знает, что ангина может дать осложнение на сердце. Если же ребенок заболевает диатезом, то мама на это будет реагировать намного слабее.

И в будущем для психосоматизации человеком будет выбрана скорее бронхо-легочная система, чем кожная. И когда появляются сверхзначимые ситуации, вызывающие психотравму, то включаются закрепленные механизмы психосоматизации аффекта в направлении слабого места.

Если отец у какого-нибудь человека страдал язвой желудка, то вполне возможно, что и он унаследует от него слабость слизистой оболочки желудка, куда может «прорваться» внутренний конфликт в виде психосоматоза. Если же этот человек полностью психически гармоничен, то, даже обладая такой слизистой желудка, он не будет болеть язвой желудка.

Таким образом, наследуется не сама болезнь, а только предрасположенность к ней. Но полностью гармоничных людей в психологическом плане на белом свете практически нет. Из-за этого миф о наследственном характере психосоматозов так живуч.

У меня в свое время язва желудка возникла именно по этому механизму. Мой отец всю жизнь страдал от язвы желудка и, в конце концов, умер от прободения его стенки. И, когда у меня началась полоса длительных психологических переживаний, то я тоже заболел язвой желудка.

Но если мой отец всю жизнь носил в себе те конфликты, которые запустили у него психосоматоз, то я быстро избавился от своих собственных, так как занялся активной саморегуляцией. Я успешно решил те психологические проблемы, которые меня мучили, правильно ответив на те вопросы, которые передо мной ставила жизнь.

Но большинству людей это не удается, потому что они это делать не умеют (или же они не знают об этих возможностях). И многие люди вынуждены всю жизнь страдать от того или иного психосоматоза, не находя для себя никакого выхода из бесконечного круга обострений и ремиссий.

Таким образом, если придерживаться психосоматического подхода, то становятся понятны механизмы весенних и осенних обострений психических заболеваний. Весенние обострения заболеваний связаны со страхом изменения жизни. А осенние – со страхом смерти.

Несколько лет назад я узнал о том, что моя старая пациентка наконец-то выяснила причину, из-за которой она заболела лейкемией. Она заболела этой болезнью в 1993 году после длительного периода переживаний, связанных с разводом с мужем. И уже тогда мы с ней искали ту первопричину, от чего все началось. Но тогда все мои старания были напрасными.

После лечения ей стало легче, формула крови практически пришла в норму. И поэтому мы решили, что не будем больше заниматься психологической «археологией». Но она после лечения прошла все 4 курса обучения саморегуляции, а потом стала регулярно ходить в клуб бывших пациентов. И вот на одном из занятий клуба я обучил их упражнению «Самонаводящаяся ракета» (в данном тексте Точечный рефрейминг).

И во время самостоятельных занятий она вспомнила, что в девичестве одно время за ней ухаживали два парня. И она никак не могла сделать выбор – с кем остаться? А в это время на экраны страны вышел фильм «Москва – любовь моя», где в молодую японку, заболевшую лейкемией после взрыва атомной бомбы в Хиросиме, влюбился парень - москвич.

И моя пациентка после просмотра этого фильма стала мечтать, что хорошо бы тоже заболеть какой-нибудь серьезной болезнью. Тогда тот, кто любит по настоящему, останется с ней, а другой уйдет. И оказалось, что она таким образом заложила в себя мину замедленного действия.

Пока жизнь у нее шла более-менее хорошо, эта мина дремала внутри нее. Но когда из-за длительных переживаний ее защитные силы ослабли, психосоматоз проявился во всю силу. К сожалению, ей уже не удалось выбраться из этой ловушки!

Однажды я смотрел документальный фильм о греческом мультимилиардере Онассисе. Этот человек в свое время был на вершине славы и могущества, ему было подвластно большее количество людей, чем иным королям. Но он очень быстро, в течении нескольких месяцев, умер от прогрессирующей миастении.

Ничто, никакие самые лучшие препараты, самые лучшие врачи не смогли ему помочь. И я обратил внимание на чрезвычайно важный с моей точки зрения факт: он умер через несколько месяцев после гибели в авиакатастрофе его самого любимого сына, наиболее вероятного продолжателя его дела.

С точки зрения психосоматической медицины он произвел неосознаваемое самоубийство. На психосоматическом языке его позицию можно озвучить примерно так: «Зачем теперь к чему-то стремиться? Зачем напрягаться, если плоды этих усилий некому передать?» Миастения – болезнь, когда мышцы теряют способность напрягаться. И психологическое желание Онассиса больше не делать никаких усилий в своей жизни материализовалось именно в такой болезни. Пример его болезни и смерти еще в большей степени убедил меня в том, что энергия всегда приходит под конкретный проект. То есть если у человека имеется личностно-значимая цель, то тут же для ее реализации организм выделяет энергию. И когда человек чувствует упадок сил, у него развиваются астено-невротические явления. То это говорит только от том, что у него нет достойной цели в жизни.

Эмоции, которые мы испытываем и ощущаем, при своем прохождении открывают психосоматический канал «снизу» – из бессознательного. При этом канал становится проходимым в обе стороны. И простое напряжение поперечно-полосатых мышц тела тут же «контрабандным» путем передается на гладкую мускулатуру внутренних органов и сосудов. Это наиболее часто работающий механизм, который в конце концов приводит к бронхиальной астме, гипертонической болезни и болям во внутренних органах.

У детей первым этапом развития психосоматоза является полубессознательное желание решить свои проблемы путем ухода в болезнь, которое по своей природе является истерическим. На этом этапе это еще не осознаваемо, но регулируемый процесс.

Я однажды вылечил 5-ти летнего мальчика от бронхиальной астмы при помощи простого договора с ним. Я его спросил: «Болеть плохо?» Он сказал: «Да!» «Тогда давай – откажись от кашля ночью». И мальчик мне ничего не ответил, а как бы застеснялся, отвернулся от меня и прижался к маме.

Тогда я пошел на второй «круг» и опять спросил: «Ты сказал, что болеть плохо. Так?» Он сказал, что да, плохо! «А маме от этого плохо?» «Да, плохо!» «Тогда, может быть, ты откажешься от болезни?» И картина повторилась – он опять отвернулся от меня и прижался к маме. И таким образом я прошел 7 (!) кругов.

Моим аргументом, который переломил ситуацию, явился следующий: «Мама тоже устала от твоего кашля, ей тоже хочется ночью спать спокойно. Она хочет, чтобы ты перестал кашлять. Так, мама?» И когда она подтвердила это, мальчик сказал «Да!» И с тех пор он перестал кашлять по ночам!

Получается так, что он чуть ли не сознательно манипулировал мамой при помощи приступов бронхиального спазма для привлечения ее внимания. И когда понял, что больше это делать не удастся, вынужден был отказаться от этого. Мне представляется, что у большинства невротиков симптомы тоже создаются путем бессознательного манипулирования мышцами.

При диабете есть удивительное событие – «медовый месяц» диабетика. Почему-то после бурного начала диабета и необходимости применять инсулин через некоторое время начинает вырабатываться свой инсулин и необходимость в инъекциях уходит. И человек как бы выздоравливает. Это состояние может длиться от месяца до нескольких лет. Потом диабет опять возвращается. Мне представляется, что здоровые силы организма вступают в борьбу с психосоматическим комплексом. И пытаются восстановить гомеостаз.

Но так как те факторы, которые привели к появлению психосоматического комплекса, продолжают действовать, защита не справляется и постепенно сдает свои позиции. Человек как бы «пугает» тех людей, от которых зависит: «Если не измените своего поведения, то я заболею!» и дает им время для того, чтобы они это сделали. Но так как никто и не думает меняться, болезнь развивается дальше.

С течением времени эта возможность контролировать процесс болезни постепенно теряется. Болезнь как бы захватывает плацдарм за плацдармом и, в конце концов, выигрывает эту «игру в поддавки». И когда образуется истинный психосоматоз, эта возможность полностью теряется. Болезнь, как лавина, которая сползает со склона горы из-за того, что ее потревожили, начинает двигаться в сторону все большего усиления. И, в конце концов, погребает человека под собой. На этом этапе, даже если человек очень хочет вылечиться и у него появляется достаточно серьезный стимул для выздоровления, мало что можно сделать.

Казалось бы – куда смотрит инстинкт самосохранения? Ведь психосоматоз может в конце концов убить организм. Но психосоматоз, хоть и несет опасность для жизни, чаще всего не включает инстинкта самосохранения на полную мощность. Ведь опасность как бы растянута по времени, размазана на долгие годы. И это является наиболее коварной ловушкой, которая ставится нашей ленью и которая подсекает наше здоровье.

Даже если у человека в результате накопившихся психологических проблем образуется психоз, инстинкт самосохранения не вмешивается: ведь непосредственной угрозы жизни нет! Как бы ни складывались обстоятельства - родители или государство не бросят на произвол судьбы.

Также важно то, что с течением времени у человека, болеющего психосоматозом, появляются новые качества психики. Если в начале агрессия шла на себя, то есть психика была интропонятийная, то потом, по мере нарастания психосоматизации, агрессия все чаще и чаще направляется вовне. То есть его психика психопатизируется со всеми свойственными психопатиям проявлениями. Конечным этапом этого процесса является психастенизация и ипохондрия.

Психосоматоз с точки зрения психоанализа амбивалентен. При нем развивается базовый конфликт между зависимостью и независимостью, между желанием близости и желанием дистанцироваться. Пациент будет желать помощи, но будет делать все, чтобы ее не получить.

Здесь надо отметить, что на самом деле комплекс не вытесняется в сам орган. Известно, что любой орган или же система организма, управляется функциональной системой, состоящей не только из коры головного мозга и подкорковых структур, но и тех или иных гормональных и эндорфинных структур.

Вместе они образуют динамическую структуру, которая не только управляет каким-либо органом, но и обеспечивает систему обратных связей с другими органами. Вот в эту структуру и вплетается комплекс, становясь частью управляющей системы органа. Но для краткости в данном изложении я буду говорить, что комплекс вытесняется в орган или систему, имея в виду вышесказанное.

Когда комплекс еще окончательно не внедрился в эту систему, то это на первом этапе проявляется в виде конверсионных симптомов истерического генеза. И, допустим, в коже это будет проявляться в виде парэстезий.

Затем, по мере интеграции, могут появиться изменения по типу эпилептических. Опять же, эта эпилептоподобная симптоматика вовсе не обязательно будет клонической. Это происходит только в том случае, если «разряд» идет в двигательную зону мозга.

Если «разряд» идет в орган, то, например, на коже это будет проявляться в виде кратковременного появления симптоматики, которая проходит после достаточно простого лечения. И только потом, когда комплекс окончательно станет частью этой системы, образуются постоянные психосоматические симптомы. Например, псориаз, нейродермит и так далее.

У меня была пациентка, которая много лет была любовницей богатого человека. Она даже родила ему ребенка, но он все равно не хотел уходить из семьи. И вот однажды он «случайно» оставил телефон дома, жена заглянула в SMS-ки и….все выяснилось! И моя пациентка некоторое время лелеяла надежду, что теперь-то уж он придет к ней. Но не тут-то было. Любовник остался с женой, а у нее, после серьезных переживаний, на коже появилась кольцевая эритема.

Мой анализ показал, что у нее была часть Я, ответственная за заземление отрицательных эмоций. Она спасала психику от непосильного напряжения и выбрасывала эмоции в кожу. И эти атаки на кожу у нее были как бы «приступами», то есть они держались некоторое время, а потом проходили бесследно. Затем, после очередных переживаний шел очередной «приступ». Я успел вовремя пролечить ее и эти атаки на кожу прекратились.

Мне представляется, что в виртуальном пространстве внутреннего Я есть зоны: публичные, где все части Я могут встречаться друг с другом и «дискутировать». Но есть зоны этого пространства, через которые происходит управление организмом. Они вследствие специфики своей работы должны быть несколько изолированы от той «парламентской вольницы», которая царит на «лобном месте». И для того, чтобы изолировать «смутьянов», то есть комплексы, несущие потенциальную опасность для психики, их отправляют в «ссылку» - в эти исполнительные структуры, откуда они не смогут выбраться и не будут мешать функционированию психики.

И, конечно же, комплекс вытесняется в орган не специально. Это печальная логика борьбы бессознательного за гомеостаз, которая не имеет другого выхода, как только «стоять насмерть!» Процесс психосоматизации подобен развитию иммунодефицита. Спид является терминальной стадией развития болезни иммунодефицита. Психосоматоз является терминальной стадией психологического конфликта.

Психосоматоз можно назвать своеобразным органическим неврозом. Если при неврозе полем деятельности является нервная система, то при психосоматозе - тело, все или какой-нибудь отдельный орган.

Путь от стресса через депрессию, вегето-сосудистую дистонию и неврозы к психосоматозам, конечно же, проходит не у всех и не всегда по полной программе. Кто-то какой-то этап «проскакивает» очень быстро, почти не замечая его. А кто-то «застревает» на долгие годы где-то и на каком-либо этапе. В этих случаях может сложиться иллюзия, что описанных выше этапов при данном психосоматозе нет. Но это может быть связано с тем, что сила комплекса не столь значительна, чтобы пробить все защиты.

Также верно то, что внутри человека могут идти одновременно НЕСКОЛЬКО процессов психосоматизации. И у одного и того же человека могут наблюдаться и оформившиеся психосоматозы и промежуточные этапы развития других психосоматозов. Естественно также и то, что темп психосоматизации у разных людей будет разным.

Комплекс, присутствуя в коре головного мозга, «заведующей» каким-либо органом, нарушает его функционирование. И образуется так называемый психосоматический круг. Из-за нарушения регуляции появляется все больше и больше соматических нарушений, которые сами являются причиной страдания. А страдание усиливает психосоматоз. Первоначальная травма забывается. Психосоматоз становится главным событием.

Чаще всего стрессовые ситуации пролонгированы, то есть с точки зрения человека внешние обстоятельства не меняются. А это значит, что его реакция на длительное время остается той же самой. И таким образом тянущееся стрессовое реагирование дополнительно стимулирует развитие психосоматоза в сторону его усиления. Психосоматоз развивается все дальше и дальше, что, в конце концов, приводит к его терминальным формам.

Если же обстоятельства жизни резко меняются в лучшую сторону, то у больного психосоматозом могут быть длительные ремиссии до 20 лет и больше. Кстати, если у человека была длительная ремиссия, то неправомочно говорить, что психосоматоз обострился. Вполне возможно, что на основе слабого звена ОПЯТЬ сформировался психосоматоз. Он может быть основан на тех же самых детских проблемах, но все равно будет новым.

Психосоматоз развивается вне зависимости от уровня интеллекта. А также вне зависимости от степени альтруистичности поведения человека. Ведь альтруисту тоже не нравится поведение тех людей, с которыми ему приходится общаться. Но он ни в коем случае не позволяет себе проявлять это в своем поведении. И подавляет импульсы гнева. А подавленные эмоции, в конце концов, обязательно прорвутся в тело.




1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   66

  • Глава двадцать первая Механизм формирования психосоматозов.