Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической партии




страница9/35
Дата25.06.2017
Размер7.79 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   35

ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТЧИКОВ

То, что мы на сотню-другую тысяч нашу партию очистим, это будет полезно, но это — ничтожная доля того, что нам надо сделать. Надо, чтобы политпросветы



172 В. И. ЛЕНИН

всю свою работу применили к этой цели. С безграмотностью бороться должно, но одна грамотность также недостаточна, а нужна та культура, которая учит бороться с волоки­той и взятками. Это — такая болячка, которую никакими военными победами и ника­кими политическими преобразованиями нельзя вылечить. По сути дела эту болячку нельзя вылечить военными победами и политическими преобразованиями, а можно вы­лечить только одним подъемом культуры. И эта задача ложится на политпросветы.

Нужно, чтобы политпросветчики понимали свои задачи не по-чиновничьи, что также весьма часто наблюдается, когда говорится о том, нельзя ли представителя губполит-

ОТ

просвета ввести в губэкосо . Извините меня, никуда не надо вас вводить, а надо, чтобы вы свои задачи разрешали как простые граждане. Когда вы входите в учреждение, вы бюрократизируетесь, а если вы будете иметь дело с народом и политически его про­свещать, опыт вам скажет, что у политически просвещенного народа взяток не будет, а у нас они на каждом шагу. Вас спросят: как сделать, чтобы не было взяток, чтобы в ис­полкоме такой-то взяток не брал, научите, как этого добиться? И если политпросветчи­ки скажут: «Это не по нашему ведомству», «у нас изданы по этому делу брошюры и прокламации», народ вам скажет: «Плохие вы члены партии: это, правда, не по вашему ведомству, для этого есть Рабкрин, но ведь вы являетесь и членами партии». Вы взяли на себя название политического просвещения. Когда вы такое название брали, вас пре­дупреждали: не замахивайтесь очень в названии, а берите названия попроще. Но вы хо­тели взять название политического просвещения, а в этом названии многое заключает­ся. Ведь вы не назвали себя людьми, которые учат народ азбуке, но вы взяли название политического просвещения. Вам могут сказать: «Очень хорошо, что вы учите народ читать, писать, проводить экономическую кампанию, это все очень хорошо, но это не политическое просвещение, потому что политическое просвещение означает подведе­ние итогов всему».



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 173

Пропаганду против варварства и таких болячек, как взятка, мы ведем, и, надеюсь, вы ведете, но политическое просвещение не исчерпывается этой пропагандой, оно означа­ет практические результаты, оно значит — научить народ, как этого достигать, и пока­зывать другим такие примеры не в качестве членов исполкома, а в качестве рядовых граждан, которые, будучи политически просвещеннее, чем другие, умеют не только ру­гать за всякую волокиту, — это у нас широко распространяется, — но показать, как на деле это зло побеждается. Это — очень трудное искусство, которого без общего подъе­ма культуры, без того, чтобы сделать рабоче-крестьянскую массу более культурной, чем наша теперешняя, — не решить! И на эту задачу Главполитпросвета мне и хоте­лось бы обратить больше всего внимания.

Все, что я сказал, я хочу резюмировать и подвести практические итоги всем задачам, стоящим перед губполитпросветами.

ТРИ ГЛАВНЫХ ВРАГА

На мой взгляд, есть три главных врага, которые стоят сейчас перед человеком, неза­висимо от его ведомственной роли, задачи, которые стоят перед политпросветчиком, если этот человек коммунист, а таких большинство. Три главных врага, которые стоят перед ним, следующие: первый враг — коммунистическое чванство, второй — безгра­мотность и третий — взятка.



ПЕРВЫЙ ВРАГ — КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ЧВАНСТВО

Коммунистическое чванство — значит то, что человек, состоя в коммунистической партии и не будучи еще оттуда вычищен, воображает, что все задачи свои он может решить коммунистическим декретированием. Пока он состоит членом правящей пар­тии и таких-то государственных учреждений, на этом основании он воображает, что это дает возможность ему говорить об итогах политического просвещения. Ничего подоб­ного! Это только коммунистическое чванство. Научиться



174 В. И. ЛЕНИН

политически просвещать — вот в чем дело, а мы этому не научились, и у нас к этому правильного подхода еще нет.

ВТОРОЙ ВРАГ — БЕЗГРАМОТНОСТЬ

Относительно второго врага — безграмотности — я могу сказать, что, пока у нас есть в стране такое явление, как безграмотность, о политическом просвещении слиш­ком трудно говорить. Это не есть политическая задача, это есть условие, без которого о политике говорить нельзя. Безграмотный человек стоит вне политики, его сначала надо научить азбуке. Без этого не может быть политики, без этого есть только слухи, сплет­ни, сказки, предрассудки, но не политика.

ТРЕТИЙ ВРАГ — ВЗЯТКА

Наконец, если есть такое явление, как взятка, если это возможно, то нет речи о поли­тике. Тут еще нет даже подступа к политике, тут нельзя делать политики, потому что все меры останутся висеть в воздухе и не приведут ровно ни к каким результатам. Хуже будет от закона, если практически он будет применяться в условиях допустимости и распространенности взятки. При таких условиях нельзя делать никакой политики, здесь нет основного условия, чтобы можно было заняться политикой. Чтобы можно было на­бросать перед народом политические наши задачи, чтобы можно было показать народ­ным массам: «вот к каким задачам мы должны стремиться» (а это мы должны бы были сделать!), надо понять, что здесь требуется повысить культурный уровень масс. И нуж­но добиться этого известного уровня культуры. Без этого осуществить на деле наши задачи нельзя.



РАЗНИЦА МЕЖДУ ЗАДАЧАМИ ВОЕННЫМИ И КУЛЬТУРНЫМИ

Культурная задача не может быть решена так быстро, как задачи политические и во­енные. Нужно понять, что условия движения вперед теперь не те. Политически



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 175

победить можно в эпоху обострения кризиса в несколько недель. На войне можно по­бедить в несколько месяцев, а культурно победить в такой срок нельзя, по самому су­ществу дела тут нужен срок более длинный, и надо к этому более длинному сроку при­способиться, рассчитывая свою работу, проявляя наибольшее упорство, настойчивость и систематичность. Без этих качеств даже и приступать к политическому просвещению нельзя. А результаты политического просвещения можно измерить только улучшением хозяйства. Не только нужно, чтобы мы уничтожили безграмотность, чтобы мы уничто­жили взятку, которая держится на почве безграмотности, но надо, чтобы наша пропа­ганда, наши руководства, наши брошюры были восприняты народом на деле и чтобы результатом этого явилось улучшение народного хозяйства.

Вот каковы задачи Политпросвета в связи с нашей новой экономической политикой, и мне хотелось бы надеяться, что благодаря нашему съезду мы здесь добьемся больше­го успеха.

«2-ой Всероссийский съезд Печатается по корректурному

политпросветов. оттиску бюллетеня, правленному

Бюллетень съезда» В. И. Лениным
№2,19 октября 1921 г.

176


ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ

ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б) О СОЗДАНИИ

ЕДИНОЙ КОМИССИИ ПО КОНЦЕССИЯМ

Ввиду предложения капиталистов нейтральных стран передать им в концессию часть заводов и отраслей промышленности РСФСР поручить комиссии товарищам Троцкого, Богданова и Цыперовича (с правом Губкома Петрограда заменить его другим товарищем) подготовить решение Политбюро об уничтожении всех прежних комиссий по этому вопросу и о создании единой руководящей комиссии по всему данному делу во всем его объеме .



Написано 17 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1959 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXXVI

177


ЗАПИСКА В. М. МИХАЙЛОВУ С ПРОЕКТОМ

ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЦК РКП(б) ПО ВОПРОСУ

О СОГЛАШЕНИИ С ГРУППОЙ РУТГЕРСА85

19.Х.


т. Михайлов!

Прилагаю ответ группы Рутгерса на решение СТО (т. е. решение ЦК). По-моему, это равняется принятию наших условий.

Я прилагаю поэтому проект решения ЦК и прошу пустить его поскорее вкруговую для членов Политбюро. Очень спешно.

С комм, приветом Ленин

Ввиду того, что инициативная группа (тт. Рутгерс, Хейвуд и Кальверт) приняла ус­ловия, предложенные решением СТО от 17. X., ЦК постановляет и поручает СТО по­становить:

СТО постановляет:


  1. считать соглашение с группой заключенным;

  2. предложить т. Богданову немедленно изготовить и дать на подпись предСТО те­
    леграммы с наиболее срочными распоряжениями о начале заготовки дров, леса и т. п.;

  3. поручить президиуму ВСНХ в 2-дневный срок выработать окончательный текст
    измененного договора для утверждения его в СТО в пятницу, 21. X. 1921;

  4. выдать т. Рутгерсу в субботу, 22. X., 5 000 $ , согласно договору, тотчас после его
    утверждения в СТО 21. X.

Далее, не записывая этого в качестве решения СТО, ЦК поручает и т. Богданову, и комиссии Куйбышева,

- долларов. Ред.



178 В. И. ЛЕНИН

и Совету Труда и Обороны провести изменения в договоре таким образом, чтобы (1) СТО имел право участия при выборе дополнительных кандидатов в «Организационный Комитет» дож для окончательного утверждения этого списка; (2) чтобы вся сумма всех и всяких расходов Советской власти не превышала 300 000 $; (3) чтобы в слу­чае расторжения договора Советская власть не несла никаких финансовых обязательств (или несла лишь такие, какие судом РСФСР или ЦИКом РСФСР будут признаны пра­вомерными).



Ленин

Написана 19 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1959 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXXVI

179


ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО ТЕКСТУ ПРОЕКТА СОГЛАШЕНИЯ С АРА ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ ПОСЫЛОК В РОССИЮ86

Согласен. 19/Х Ленин

(если даже цель — торговля, то мы должны сделать этот опыт, ибо нам дают чистую прибыль голодающим и право контроля; и право отказа за 3 месяца. Посему брать пла­ту за провоз и за склады не следует). Назначить с подтверждением Политбюро, такого нашего контролера в А РА за этой операцией, который бы соединял надежность с уме­нием проконтролировать все.

Написано 19 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1959 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXXVI

180


ПИСЬМО ПОЛЬСКИМ КОММУНИСТАМ

19. X. 1921 г.

Дорогие товарищи!

Судя по тем отрывочным сведениям, которые попадают в наши газеты о росте ком­мунистического движения в Польше, судя (еще более) по сообщениям некоторых вид­нейших польских товарищей, революция назревает в Польше.

Назревает рабочая революция: полный крах PPS (эсеров и меньшевиков по-русски; II и IIV2 Интернационалов, по-европейски). Переход профсоюзов одного за другим к коммунистам. Рост демонстраций и т. д. Предстоящий и неминуемый финансовый крах. Гигантский провал буржуазной демократии (и мелкой буржуазии) в Польше с аг­рарной реформой, провал, назревший, неминуемый, толкающий обязательно большин­ство сельского населения — всю беднейшую часть крестьян — к коммунистам.

В связи с финансовым крахом и бесстыдным ограблением Польши капиталом Ан­танты (Франции и др. стран) наступает практическое разоблачение великодержавных и национальных иллюзий, разоблачение, для масс, для рядового рабочего, для рядового мужика наглядное, осязательное.

Если все это так, то революция (советская) в Польше должна победить и вскоре. На­до, раз это так, не дать правительству и буржуазии задушить революцию кровавым по­давлением преждевременного восстания.

- ППС — Польская социалистическая партия. Ред.



ПИСЬМО ПОЛЬСКИМ КОММУНИСТАМ 181

Не поддаться на провокацию. Дождаться нарастания полной волны: она все сметет и даст победу коммунистам.

Если 100—300 человек убьет буржуазия, это не загубит дела. Но если она сможет, спровоцировав бойню, убить 10—30 тысяч рабочих, это может задержать революцию даже и на несколько лет.

Если правительству важно провести выборы в сейм, то надо направить усилия, что­бы сейм завоевала волна рабочей революции и крестьянского недовольства.

Не пойти на провокацию.

Во что бы то ни стало вырастить революцию до полного созревания плода. Победа Соввласти извнутри в Польше — гигантская меж; дун ар одная победа. Если сейчас, на мой взгляд, Соввласть одержала международную победу на 20—30%, то с победой Соввласти извнутри в Польше, международная победа коммунистической ре­волюции будет 40—50%, может быть даже 51%. Ибо Польша рядом с Германией, Че­хословакией, Венгрией, и советская Польша подорвет весь режим, построенный на Версальском мире.

Вот почему на польских коммунистах лежит ответственность мировая: держать руль своего корабля строго; не поддаться на провокацию.

Стоит ли отвечать на избиение Домбаля Дашинским и К0? Если отвечать, то избие­нием Дашинского без выстрелов, без поранения, только так. Это, может быть, стоит, раз получится успешная выучка наглеца рабочими, подъем их духа, жертва (тюрьмой или расстрелом) 5—10 рабочих. Но, может быть, и этого не стоит: полезнее для агита­ции среди крестьян, что нашего Домбаля зверски избили? Может быть, это лучше по­вернет симпатии отсталых крестьян к нам, чем мордобой Дашинскому? Надо взве­сить потщательнее.

С коммунистическим приветом Ленин

Впервые напечатано 22 апреля Печатается по рукописи

1962 г. в газете «Правда» №112

182


ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б)87

К §4:


Поручить НКФин и Финансовой комиссии, а равно всем товарищам, соприкасаю­щимся с вопросами внутренней торговли, подобрать в кратчайший срок группу лиц с солидным практическим стажем и опытом в капиталистической торговле, на предмет консультации по вопросам денежного обращения. В 2-дневный срок предложить этим товарищам письменно сообщить, могут ли и в какой срок выполнить поручение.

Написано 20 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1959 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXXVI

183


ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СТО О ПЛУГАХ «ФАУЛЕРА»88

  1. Возложить ответственность за исполнение постановлений СТО о плугах Фаулера
    персонально на зав. отделом металла ВСНХ товарища Мартенса.

  2. Предложить товарищу Мартенсу в недельный срок представить в СТО письменное
    предложение о плане организации работ и о конкретных мероприятиях для их успеха.

  3. Ликвидировать чрезвычайную тройку, обязав ее сдать в недельный срок дела т.
    Мартенсу и представить письменный отчет о своей работе.

  4. Поручить НКЮсту расследовать в недельный срок волокиту, бесхозяйственность
    и неправильное отношение к этому делу, проявленное отделом металла, затем в осо­
    бенности чрезвычайной тройкой, а равно иными учреждениями.

Доклад представить в СТО.

Написано 21 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1933 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXIII

184


ПОСТАНОВЛЕНИЕ СТО ПО ВОПРОСУ ОБ ОТЧЕТНОСТИ И ДИАГРАММАХ ДЛЯ СТО89

21 ОКТЯБРЯ 1921 г.

Поручить комиссии в составе тт. Горбунова, Смольянинова, Аванесова (с правом замены) и Крумина с привлечением ЦСУ, Госплана и соответствующих ведомств

в недельный срок представить в СТО проект постановления о представлении всеми ведомствами ежемесячно статистических сведений и диаграмм для СТО, в особенности по характеристике хозяйственной жизни, изучению отчетов, обработке их и формули­рованию практических выводов.

Созыв и доклад в СТО за т. Горбуновым или Смольяниновым90.

Впервые напечатано в 1933 г. Печатается по машинописному

в Ленинском сборнике ХХШ экземпляр у протокольной

записи

185


ЗАПИСКА Г. В. ЧИЧЕРИНУ И ЗАМЕЧАНИЯ НА ПРОЕКТЕ ЗАЯВЛЕНИЯ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА О ПРИЗНАНИИ ДОЛГОВ91

24 октября

т. Чичерин! Посылаю мои поправки и прошу вернуть с Вашим отзывом.

№ 1) У нас не 150 млн., а 13 0, считая ДВР.

№ 2) Не «уступить», а сделать ряд уступок.

№ 3) Главное: надо сказать итонко и точно о наших к ним претензиях.

С коммунистическим приветом

Ленин Проект заявления

Брюссельская конференция представителей держав, по сведениям западноевропейских газет, поста­вила условием предоставления кредитов Российскому правительству для помощи голодающим призна­ние им долгов прежних русских правительств. О постановлениях этой конференции Российскому прави­тельству до сих пор ничего не сообщено. Российское правительство, однако, перед лицом голодающих народных масс не желает считаться с тонкостями дипломатического этикета и полагает своим непремен­ным долгом немедленно заявить о своем отношении к Брюссельским решениям. Английский премьер-министр г. Ллойд Джордж в своей речи от 16 августа в британском парламенте назвал дьявольским за­мыслом предложение использовать голод в России для того, чтобы принудить ее признать долги царско­го правительства. Тем не менее, Брюссельская конференция, вполне осведомленная о том, что ввиду размеров голодного бедствия в России Советское правительство не в состоянии собственными силами спасти пострадавшее население от гибели, поставила условием предоставления России кредитов, без ко­торых



186 В. И. ЛЕНИН

№1 130

серьезная помощь голодающим невозможна, признание Советским правительством старых долгов.

Обращая внимание трудящихся масс всех стран и всех граждан, которым дороги соображения человеколюбия, на эти действия Брюссельской конференции, Российское правительство в то же время заявляет, что предложение признать на известных условиях старые долги идет в настоящее время навстречу его собственным намерениям. С самого начала его существования Советское правительство ставило одной из основных целей своей политики экономическое сотрудничество с другими державами. Оно всегда заявляло о своей готовности предоставлять достаточно прибыли иностранным капиталистам, которые помогли бы ему в разработке естественных богатств России и в восстановлении ее хозяйственного аппарата. В настоящее время оно констатирует, что в офи­циальных заявлениях как президента Американских Соединенных Штатов, так и великобритан­ских министров постоянно высказывается та мысль, что по истечении трех лет после окончания мировой войны все еще нет настоящего мира, нужда народных масс становится все более острой, увеличиваются государственные долги и растет разруха.

Совершенно очевидно, что нельзя думать об установлении полного мира без России с ее 150-

миллионным населением, что нельзя побороть разруху, оставляя в России развалины, и что вопрос взаимоотношениях между Россией и остальным миром, являющийся первостепенным мировым вопросом, не может быть разрешен без соглашения с Советским правительством. С точки зрения длительных интересов и постоянных потребностей всех государств и всех народов, хозяйственное восстановление России есть первостепенная необходимость не только для нее, но и для них. Без экономического взаимодействия с другими странами задача экономического возрождения России оказывается чрезвычайно затрудненною, и ее выполнение должно будет растянуться на гораздо более долгий период.

Рабоче-крестьянское правительство лучше всякого другого может выполнить эту задачу. Част­ные своекорыстные интересы отдельных групп капиталистов не мешают ему в работе восстанов­ления народного хозяйства. Интересы самых широких народных масс, которые означают по суще­ству интересы общества в целом, непосредственно руководят рабоче-крестьянской властью. Ставя себе цель удовлетворения интересов всего трудящегося народа России, рабоче-крестьянская власть, победоносно вышедшая из неслыханных испытаний гражданской воины, открывает воз­можность частной инициативе и капиталу сотрудничать с властью рабочих и крестьян в разработ­ке естественных богатств России. Советское правительство восстановило частную торговлю, ча­стную собственность на мелкие предприятия, право концессий и аренды на крупные.

Советская власть предоставляет иностранному капиталу достаточную часть прибыли для удов­летворения его интересов, чтобы привлечь его к участию в экономической работе в России.

ЗАМЕЧАНИЯ НА ПРОЕКТЕ ЗАЯВЛЕНИЯ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

187



Идя по этому пути, Советское правительство стремится к экономическим со­глашениям со всеми державами, для чего, в конечном счете, необходимо за­ключение окончательного мира между Россией и другими государствами. Ставя перед собой эту задачу, Советская власть встречает со стороны других держав требование признания старых долгов царского правительства.

Советское правительство заявляет, что по его твердому убеждению ника­кой народ не обязан оплачивать стоимость тех цепей, которые он сам носил в продолжение веков. Но в своем непоколебимом решении прийти к полному соглашению с другими державами, Российское правительство готово усту­пить в этом важнейшем вопросе. Оно тем самым идет также навстречу жела­ниям многочисленных мелких держателей русских государственных займов, в особенности во Франции, для которых признание им царских долгов пред­ставляет существенный интерес. Исходя из этих соображений, Российское правительство заявляет, что оно готово признать за собой обязательства пе­ред другими государствами и их гражданами по государственным займам, заключенным царским правительством до 1914 года, при предоставлении ему льготных условий, обеспечивающих ему практическую возможность выпол­нения этих обязательств.

Само собой разумеется, что непременным условием этого признания явля­ется одновременное обязательство великих держав безусловно положить ко­нец всяким действиям, угрожающим безопасности Советских республик и неприкосновенности их границ. Другими словами, Советская республика мо­жет принять на себя эти обязательства лишь в том случае, если великие дер­жавы заключат с ней окончательный всеобщий мир и если ее правительство будет признано другими державами.

Для этой цели Российское правительство предлагает скорейший созыв ме­ждународной конференции, которая занялась бы намеченными выше задача­ми, рассмотрела бы обоюдные требования других держав v и Российского правительства л и выработала бы между ними окончательный мирный дого­вор. Лишь после созыва этой конференции может быть достигнуто всеобщее умиротворение. Последнее ни в коем случае не будет достигнуто Вашингтон­ской конференцией,

2

сделать ряд су­щественнейших уступок

3

взаимные претензии v друг к другу к другим держа­вам



188

В. И. ЛЕНИН

постановления которой не будут признаны Российской республикой, не приглашенной к участию на этой конференции.

В наступающую через несколько дней четвертую годовщину существования Советского правительст­ва все принуждены будут констатировать, что усилия многочисленных внешних и внутренних врагов лишь укрепили в России рабоче-крестьянскую власть, как истинного защитника и представителя интере­сов трудящихся масс России и ее независимости. Новые интервенционистские замыслы против Совет­ской России, на существование которых указывают многочисленные заявления руководящих органов печати стран Антанты, еще более закрепят неразрывную связь трудящихся масс России с представляю­щей их волю рабоче-крестьянской властью, но попытка осуществления этих замыслов может еще более увеличить страдания трудящихся масс и отсрочить момент окончательного хозяйственного восстановле­ния России, тем самым нанося удар также и хозяйственным интересам всех других народов.

То предложение, с которым выступает Российское правительство, является лучшим доказательством его стремления к миру со всеми государствами и к налажению с ними ничем не нарушаемых экономиче­ских сношений. Проведение в жизнь этого предложения лежит в интересах всех государств и народов.

Российское правительство выражает твердую надежду, что в результате его предложения будет в ближайшем будущем достигнуто окончательное урегулирование экономических и политических отно­шений между Россией и другими государствами.



Написано 24 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1945 г. в Ленинском сборнике XXXV

Печатается: записка и замечания

В. И. Ленинапо рукописи, проект

заявления по машинописному

экземпляру

189

ПРОЕКТ


ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б) ОБ УПРАВЛЕНИИ ХЛОПЧАТОБУМАЖНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ92

Поручить т. Богданову совместно с т. Каменевым переделать оба проекта в направ­лении полного устранения имеющейся в обоих проектах волокиты и установления дей­ствительно соответствующей коммерческим условиям быстроты ведения всех дел.

Сопоставить оба текста предложений рядом и разослать членам Политбюро.

Написано 27 октября 1921 г. Печатается впервые, по рукописи

190


ЗАПИСКА В. М. МИХАЙЛОВУ С ПРОЕКТОМ ТЕЛЕГРАММЫ Л. Б. КРАСИНУ93

28/Х.


т. Михайлов! Прошу спешно послать вкруговую членам Политбюро (если одобрят, согласовать с Богдановым и Чичериным и послать сегодня же).

Признавая гигантски важным, чтобы Красин успел до Вашингтонской конференции поехать в Америку;

— признавая не менее важным заинтересовать американский капитал в нашей неф­ти, предлагаю ответить Красину сегодня же следующей телеграммой (конечно, шиф­ром):

«Согласны ассигновать до ста тысяч долларов на оплату изысканий Фаундэйшн Компани при условии участия наших работников и спецов и доставки нам всех под­робностей изыскания. Считаем гигантски важным привлечь американский капитал на постройку парафиноотделительного завода и нефтепровода в Грозном. Просим двинуть это дело с максимальной быстротой и энергией, ибо ваша поездка до начала Вашинг­тонской конференции особенно важна».



Ленин

Написано 28 октября 1921 г.

Впервые напечатано в 1959 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXXVI

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ94

29—31 ОКТЯБРЯ 1921 г.

Напечатано 3 и 4 ноября 1921 г. Печатается по тексту газеты

в газете «Правда» №№ 248 и 249

191


193

1

ДОКЛАД О НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ



29 ОКТЯБРЯ

Товарищи! Приступая к докладу о новой экономической политике, я прежде всего должен оговориться, что понимаю эту тему не так, как, может быть, ожидают многие из присутствующих, или, вернее, я могу взять себе лишь одну небольшую часть этой те­мы. Естественно, что по этому вопросу главный интерес может быть направлен на оз­накомление и оценку последних законов и постановлений Советской власти, касаю­щихся новой экономической политики. Интерес к такой теме был бы тем более закон­ным, чем больше число этих постановлений и чем настоятельнее надобность в их оформлении, упорядочении и подытоживании, а эта надобность, насколько я могу су­дить по наблюдениям в Совнаркоме, сейчас уже очень и очень чувствуется. Точно так же не менее законно было бы желание ознакомиться с фактами и цифрами, которые уже имеются по вопросу о результатах новой экономической политики. Конечно, число таких фактов, подтвержденных и проверенных, еще очень невелико, но все же они имеются. И, несомненно, для ознакомления с новой экономической политикой следить за этими фактами и пытаться подытожить их — абсолютно необходимо. Но ни той, ни другой темы я не могу взять на себя, и, если у вас проявится интерес к ним, я уверен, вы найдете для этих тем докладчиков. Меня же интересует другая тема, именно — во­прос о тактике или, если можно так выразиться, о революционной стратегии,



194 В. И. ЛЕНИН

примененной нами в связи с поворотом нашей политики, и об оценке условий того, на­сколько эта политика соответствует общему пониманию нами наших задач, с одной стороны, и с другой — насколько теперешнее партийное знание и партийное сознание приноровились к необходимости этой новой экономической политики. Вот этому спе­циальному вопросу я бы и хотел исключительно посвятить свою беседу.

Прежде всего меня интересует вопрос о том, в каком смысле при оценке нашей но­вой экономической политики можно говорить об ошибочности предыдущей экономи­ческой политики, верно ли будет характеризовать ее как ошибку, и, наконец, если это верно, то в каком смысле может быть признана полезной и необходимой такая оценка?

Этот вопрос, мне кажется, имеет значение для оценки того, насколько мы сейчас в партии согласны между собой по самым коренным вопросам теперешней нашей эконо­мической политики.

Должно ли внимание партии сейчас быть направлено исключительно на конкретные отдельные вопросы этой экономической политики, или это внимание должно быть ос­танавливаемо, по крайней мере время от времени, на оценке общих условий этой поли­тики и на соответствии партийного сознания, партийного интереса и партийного вни­мания к этим общим условиям? Я думаю, что в настоящее время положение именно таково, что наша новая экономическая политика не является еще достаточно опреде­лившейся для широких кругов партии и что без ясного представления об ошибочности предыдущей экономической политики мы не могли бы успешно выполнить свою рабо­ту по созданию основ и по окончательному определению направления нашей новой экономической политики.

Чтобы пояснить свою мысль и ответить на вопрос, в каком смысле можно и должно, на мой взгляд, говорить об ошибочности нашей предыдущей экономической политики, я позволю себе взять для сравнения один из эпизодов русско-японской войны, который, мне кажется, поможет нам представить себе точнее соот-



VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 195

ношение разных систем и приемов политики в революции такого рода, как революция, происходящая у нас. Пример, о котором я говорю, это — взятие Порт-Артура японским генералом Ноги. Основное, что интересует меня в этом примере, состоит в том, что взятие Порт-Артура прошло две совершенно различных стадии. Первая состояла в ожесточенных штурмах, которые все окончились неудачей и стоили знаменитому японскому полководцу необычайного количества жертв. Вторая стадия — это когда пришлось перейти к чрезвычайно тяжелой, чрезвычайно трудной и медленной осаде крепости по всем правилам искусства, причем по истечении некоторого времени имен­но таким путем задача взятия крепости была решена. Если мы посмотрим на эти факты, то, естественно, станет вопрос: в каком смысле можно оценить как ошибку первый спо­соб действия японского генерала против крепости Порт-Артура? Ошибочны ли были штурмовые атаки на крепость? И если они были ошибкой, то при каких условиях япон­ской армии нужно было для правильного выполнения своей задачи об этой ошибочно­сти говорить и в какой мере нужно было эту ошибочность осознать?

Конечно, на первый взгляд ответ на этот вопрос представляется самым простым. Ес­ли целый ряд штурмовых атак на Порт-Артур оказался безрезультатным, — а это факт, — если жертвы, которые при этом нападающие понесли, были невероятно велики, — а это опять-таки бесспорный факт, — то отсюда уже очевидно, что ошибочность тактики непосредственного и прямого штурма на крепость Порт-Артур не требует никаких до­казательств. Но, с другой стороны, не трудно видеть, что при решении такой задачи, в которой было очень много неизвестных, — трудно без соответствующего практическо­го опыта определить с абсолютной или хотя бы даже с достаточно большой степенью приближенности и точности, какой прием может быть употреблен против враждебной крепости. Определить это было невозможно без того, чтобы не испытать на практике, какую силу представляет из себя крепость —

196 В. И. ЛЕНИН

какова мощность ее укреплений, каково состояние ее гарнизона и т. п. Без этого решить вопрос о применении правильного приема взятия крепости не было возможным даже для одного из лучших полководцев, к числу которых, несомненно, принадлежал гене­рал Ноги. С другой стороны, цель и условия успешного окончания всей войны требова­ли самых быстрых из возможных решений этой задачи; в то же время громадная веро­ятность была за то, что даже очень большие жертвы, если бы они оказались необходи­мыми для взятия крепости штурмом, все же окупились бы с лихвой. Они освободили бы японскую армию для операций на других театрах войны, завершили бы одну из са­мых существенных задач до того момента, как неприятель, т. е. русская армия, успела бы перекинуть на далекий театр войны большие силы, лучше их подготовить и, может быть, прийти к положению, когда она оказалась бы во много раз сильнее японской ар­мии.

Если посмотреть на развитие военной операции в целом и на те условия, в которых действовала японская армия, то мы должны будем прийти к выводу, что эти штурмы на Порт-Артур означали не только величайшее геройство армии, оказавшейся способной пойти на громадные жертвы, но и означали также то единственно возможное в тогдаш­них условиях, т. е. в начале операций, что являлось необходимым и полезным, потому что без проверки сил на практической задаче взятия крепости штурмом, без испытания силы сопротивления не было оснований предпринять борьбу более длительную и более тяжелую, борьбу, которая в силу уже своей длительности таила в себе целый ряд друго­го рода опасностей. С точки зрения операции в целом мы не можем не рассматривать и первую часть ее, состоящую в штурмах и атаках, как часть необходимую, как часть по­лезную, потому что, повторяю, без такого опыта у японской армии не могло быть дос­таточного знания конкретных условий борьбы. Каково было положение этой армии, когда она заканчивала период борьбы против враждебной крепости путем штурмов? Вот уложили тысячи и тысячи и уложим еще тысячи, а

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 197

крепости таким путем не взять — таково было положение, когда часть или большинст­во стало приходить к выводу, что надо отказаться от штурма и перейти к осаде. Если оказалась ошибка в тактике, то надо с этой ошибкой покончить, и все то, что с ней свя­зано, надо признать помехой деятельности, которая требует изменения: надо окончить штурм и перейти к осаде, к иному размещению войск, к перераспределению матери­альных частей, не говоря уже об отдельных приемах и действиях. То, что было раньше, надо решительно, точно и ясно признать ошибкой, чтобы не получить помехи в разви­тии новой стратегии и тактики, в развитии операций, которые должны были пойти те­перь совершенно по-иному и которые, как мы знаем, кончились полным успехом, хотя и в период несравненно более долгий, чем предполагалось.

Я думаю, что этот пример годится для пояснения того, в каком положении оказалась наша революция при решении своих социалистических задач в области хозяйственного строительства. Два периода в этом отношении выделяются совершенно явственно. С одной стороны, период приблизительно с начала 1918 г. до весны 1921 г. и с другой — тот период, в котором мы находимся с весны 1921 года.

Если вы припомните те заявления, официальные и неофициальные, которые делала наша партия с конца 1917 г. и до начала 1918 г., то увидите, что у нас было и тогда представление о том, что развитие революции, развитие борьбы может пойти как путем сравнительно кратким, так и очень долгим и тяжелым. Но при оценке возможного раз­вития мы исходили большей частью, я даже не припомню исключений, из предположе­ний, не всегда, может быть, открыто выраженных, но всегда молчаливо подразумевае­мых, — из предположений о непосредственном переходе к социалистическому строи­тельству. Я нарочно перечитал то, что писалось, например, в марте и апреле 1918 г. о задачах нашей революции в области социалистического строительства ,

См. Сочинения, 5 изд., том 36, стр. 78—82, 165—208, 283 — 314. Ред.

198 В. И. ЛЕНИН

и убедился в том, что такое предположение у нас действительно было.

Это был как раз тот период, когда уже была решена такая существенная, и в полити­ческом отношении по необходимости являющаяся предварительной, задача, как задача взятия власти, создания советской системы государства на место прежней буржуазно-парламентарной, и затем задача выхода из империалистической войны, причем этот выход, как известно, был сопряжен с особо тяжелыми жертвами, с заключением неве­роятно унизительного, ставившего почти невозможные условия, Брестского мира. По­сле заключения этого мира период с марта по лето 1918 г. был периодом, когда воен­ные задачи казались решенными. Впоследствии события показали, что это было не так, что в марте 1918 г., после решения задачи империалистической войны, мы только под­ходили к началу гражданской войны, которая с лета 1918 г. в связи с чехословацким восстанием стала надвигаться все больше и больше. Тогда, в марте или апреле 1918 г., говоря о наших задачах, мы уже противополагали методам постепенного перехода та­кие приемы действия, как способ борьбы, преимущественно направленный на экспро­приацию экспроприаторов, на то, что характеризовало собою главным образом первые месяцы революции, т. е. конец 1917 и начало 1918 года. И тогда уже приходилось гово­рить, что наша работа в области организации учета и контроля сильно отстала от рабо­ты и деятельности по части экспроприации экспроприаторов. Это значило, что мы на-экспроприировали много больше, чем сумели учесть, контролировать, управлять и т. д., и, таким образом, ставилась передвижка от задачи экспроприации, разрушения власти эксплуататоров и экспроприаторов, к задаче организации учета и контроля, к прозаиче­ским, так сказать, хозяйственным задачам непосредственного строительства. И тогда уже по целому ряду пунктов нам нужно было идти назад. Например, в марте и апреле 1918 г. стал такой вопрос, как вознаграждение специалистов по ставкам, соответст­вующим не социалистическим, а буржуазным отношениям, т. е. ставкам,

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 199

не стоящим в соотношении к трудности или к особо тяжелым условиям труда, а стоя­щим в соотношении к буржуазным привычкам и к условиям буржуазного общества. Подобного рода исключительно высокое, по-буржуазному высокое, вознаграждение специалистов не входило первоначально в план Советской власти и не соответствовало даже целому ряду декретов конца 1917 года. Но в начале 1918 г. были прямые указания нашей партии на то, что в этом отношении мы должны сделать шаг назад и признать известный «компромисс» (я употребляю то слово, которое тогда употреблялось). Реше­нием ВЦИК от 29 апреля 1918 г. было признано необходимым эту перемену в общей

95

системе оплаты произвести .



Свою строительскую, хозяйственную работу, которую мы тогда выдвинули на пер­вый план, мы рассматривали под одним углом. Тогда предполагалось осуществление непосредственного перехода к социализму без предварительного периода, приспособ­ляющего старую экономику к экономике социалистической. Мы предполагали, что, создав государственное производство и государственное распределение, мы этим са­мым непосредственно вступили в другую, по сравнению с предыдущей, экономиче­скую систему производства и распределения. Мы предполагали, что обе системы — система государственного производства и распределения и система частноторгового производства и распределения — вступят между собою в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвое­вывая его у враждебной системы. Мы говорили, что задача наша теперь уже не столько экспроприация экспроприаторов, сколько учет, контроль, повышение производитель­ности труда, повышение дисциплины. Это мы говорили в марте и апреле 1918 г., но мы совершенно не ставили вопроса о том, в каком соотношении окажется наша экономика к рынку, к торговле. Когда в связи с полемикой против части товарищей, отрицавших допустимость Брестского мира, мы поставили, например, весною 1918 г. вопрос о госу­дарственном капитализме, то он был поставлен

200 В. И. ЛЕНИН

не так, что мы пойдем назад, к государственному капитализму, а так, что наше положе­ние было бы легче и решение нами социалистических задач было бы ближе, если бы у нас в России был государственный капитализм в виде господствующей хозяйственной системы. На это обстоятельство я хотел бы в особенности обратить ваше внимание, по­тому что это мне кажется необходимым для понимания того, в чем состояла перемена нашей экономической политики и как эту перемену надо оценить.

Я приведу пример, который конкретнее, нагляднее мог бы показать условия, в кото­рых развертывалась наша борьба. Недавно мне в Москве пришлось видеть частный «Листок Объявлений» . После трех лет предыдущей нашей экономической политики этот «Листок Объявлений» произвел впечатление чего-то совершенно необычного, со­вершенно нового, странного. Но с точки зрения общих приемов нашей экономической политики тут ничего странного нет. Нужно припомнить, если взять этот маленький, но довольно характерный пример, как шло развитие борьбы, каковы были ее задачи и приемы в нашей революции вообще. Одним из первых декретов в конце 1917 г. был декрет о государственной монополии на объявления. Что означал этот декрет? Он оз­начал, что завоевавший государственную власть пролетариат предполагает переход к новым общественно-экономическим отношениям возможно более постепенным — не уничтожение частной печати, а подчинение ее известному государственному руково­дству, введение ее в русло государственного капитализма. Декрет, который устанавли­вал государственную монополию на объявления, тем самым предполагал, что остаются частнопредпринимательские газеты, как общее явление, что остается экономическая политика, требующая частных объявлений, остается и порядок частной собственности — остается целый ряд частных заведений, нуждающихся в рекламах, в объявлениях. Таков был и только таким мог мыслиться декрет о монополизации частных объявле­ний. Сходство с этим имеется и в декретах, касающихся банковского дела, но, чтобы не осложнять примера, я об этом говорить не буду.

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 201

Какова же была судьба декрета о монополизации частных объявлений, изданного в первые недели существования Советской власти? Судьба его была такова, что он скоро был сметен совершенно. Припоминая теперь развитие борьбы и условия, в которых она шла с тех пор, смешно по нынешним временам вспомнить о том, насколько мы были наивны, что могли говорить в конце 1917 г. о введении государственной монополии на частные объявления. Какие частные объявления могли быть в период отчаянной борь­бы! Неприятель, т. е. капиталистический мир, на этот декрет Советской власти ответил продолжением борьбы и доведением ее до высочайшего напряжения, до конца. Декрет предполагал, что Советская власть, пролетарская диктатура так упрочена, что никакой другой экономики быть не может, что необходимость подчиниться ей настолько оче­видна для всей массы частных предпринимателей и отдельных хозяев, что борьба ими будет принята на той почве, на которую мы, как государственная власть, эту борьбу ставили. За вами, — говорили мы, — остаются частные издания, остается частная предприимчивость, остается необходимая для обслуживания этих предприятий свобода объявлений, устанавливается лишь государственный налог на них, устанавливается лишь концентрация их в руках государства, а сама по себе система частных объявлений не только не разрушается, а, наоборот, вам дается некоторая выгода, всегда связанная с правильной концентрацией дела осведомления. Но на деле получилось то, что борьбу мы должны были развернуть совсем не на этом поприще. Неприятель, т. е. класс капи­талистов, ответил на этот декрет государственной власти отрицанием всей этой госу­дарственной власти полностью. Ни о каких объявлениях не могла идти речь, потому что все, что осталось буржуазно-капиталистического в нашем строе, направляло уже тогда все свои силы на борьбу за самые основы власти. Нам, которые предложили ка­питалистам: «Подчиняйтесь государственному регулированию, подчиняйтесь государ­ственной власти, и вместо полного уничтожения



202 В. И. ЛЕНИН

условий, соответствующих старым интересам, привычкам, взглядам населения, вы по­лучите постепенное изменение всего этого путем государственного регулирования», — нам был поставлен вопрос о самом нашем существовании. Тактика, принятая классом капиталистов, состояла в том, чтобы толкнуть нас на борьбу, отчаянную и беспощад­ную, вынуждавшую нас к неизмеримо большей ломке старых отношений, чем мы предполагали.

Из декрета о монополизации частных объявлений не получилось ничего, — он ос­тался пустой бумажкой, а жизнь, то есть сопротивление класса капиталистов, заставила нашу государственную власть всю борьбу перенести в совершенно другую плоскость, не на такие пустяковые, до смешного мелкие вопросы, которыми мы в конце 1917 года имели наивность заниматься, а на вопрос: быть или не быть — сломить саботаж всего служащего класса, отбить армию белогвардейцев, получившую поддержку буржуазии всего мира.

Этот частный эпизод с декретом об объявлениях дает, мне кажется, полезные указа­ния в основном вопросе об ошибочности или неошибочности старой тактики. Конечно, оценивая сейчас события в перспективе последующего исторического развития, мы не можем не находить этот наш декрет наивным и в известном смысле ошибочным, но в то же время в нем было правильным и то, что государственная власть — пролетариат — сделала попытку осуществить переход к новым общественным отношениям с наи­большим, так сказать, приспособлением к существовавшим тогда отношениям, по воз­можности постепенно и без особой ломки. Неприятель же, то есть класс буржуазии, пустил в ход все приемы, чтобы толкнуть нас на самое крайнее проявление отчаянной борьбы. Стратегически, с точки зрения неприятеля, было ли это правильно? Конечно, было правильно, потому что, не испытавши в этой области своих сил путем непосред­ственной схватки, каким образом буржуазия вдруг подчинилась бы совершенно новой, еще никогда не бывалой пролетарской власти? «Извините, господа почтенные, — отве­чала нам бур-



VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 203

жуазия, — мы с вами поговорим вовсе не об объявлениях, а о том, не найдется ли у нас еще Врангеля, Колчака, Деникина и не будет ли им оказана помощь международной буржуазией для решения вопроса вовсе не насчет того, будет ли у вас государственный банк или нет». На этот счет, о Госбанке, у нас в конце 1917 года было написано, как и насчет объявлений, весьма достаточно вещей, оказавшихся в достаточной степени только исписанной бумагой.

Буржуазия отвечала нам тогда правильной, с точки зрения ее интересов, стратегией: «Сначала мы поборемся из-за коренного вопроса, есть ли вы вообще государственная власть или вам это только кажется, а этот вопрос решится, конечно, уже не декретами, а войной, насилием, и это, вероятно, будет война не только нас, капиталистов, изгнанных из России, а всех тех, которые в капиталистическом строе заинтересованы. И если ока­жется, что остальной мир заинтересован достаточно, то нас, русских капиталистов, поддержит международная буржуазия». Поступая так, буржуазия, с точки зрения от­стаивания своих интересов, поступала правильно. Она не могла, имея хоть каплю на­дежды на решение коренного вопроса самым сильно действующим средством — вой­ной, — она и не могла, да и не должна была согласиться на те частичные уступки, ко­торые ей давала Советская власть в интересах более постепенного перехода к новому порядку. «Никакого перехода, и ни к какому новому!» — вот как отвечала буржуазия.

Вот почему получилось то развитие событий, которое мы теперь видим. С одной стороны, победа пролетарского государства с необычным величием борьбы, которое характеризовало весь период 1917 и 1918 гг., в условиях необычайного народного во­одушевления; с другой — попытка экономической политики Советской власти, рассчи­танная первоначально на ряд постепенных изменений, на более осторожный переход к новому порядку, что выразилось, между прочим, и в указанном мною маленьком при­мере. Вместо этого она получила, как ответ, из неприятельского лагеря



204 В. И. ЛЕНИН

решимость на беспощадную борьбу для определения того, может ли она, Советская власть, как государство, в системе экономических международных отношений удер­жаться. Этот вопрос мог быть решен только войной, которая, в свою очередь, была чрезвычайно ожесточенной, как гражданская война. Чем труднее становилась борьба, тем меньше оставалось места для осторожного перехода. В этой логике борьбы бур­жуазия, сказал я, поступала со своей точки зрения правильно. А что могли сказать мы? «Вы, господа капиталисты, нас не испугаете. Мы и в этой области вас побьем, допол­нительно, после того, как вы оказались побиты на поприще политическом, вместе с ва­шей учредилкой». Иначе мы поступить не могли. Всякий иной прием действий означал бы с нашей стороны полную сдачу позиций.

Припомните условия развития нашей борьбы, и вы поймете, в чем состояла эта, ка­жущаяся неправильной и случайной, смена, почему, опираясь на всеобщий энтузиазм и на обеспеченное политическое господство, мы могли легко совершить разгон учредил­ки, и почему в то же время мы должны были испробовать ряд мер для постепенного, осторожного перехода к экономическим преобразованиям, почему, наконец, логика борьбы и сопротивление буржуазии заставили нас перейти к самым крайним, к самым отчаянным, ни с чем не считающимся приемам гражданской борьбы, которая разоряла Россию три года.

К весне 1921 года выяснилось, что мы потерпели поражение в попытке «штурмо­вым» способом, т. е. самым сокращенным, быстрым, непосредственным, перейти к со­циалистическим основам производства и распределения. Политическая обстановка вес­ны 1921 года показала нам, что неизбежно в ряде хозяйственных вопросов отступить на позиции государственного капитализма, перейти от «штурма» к «осаде».

Если такой переход вызывает кое у кого жалобы, плач, уныние, негодование, то надо сказать: не так опасно поражение, как опасна боязнь признать свое поражение, боязнь сделать отсюда все выводы. Борьба

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 205

военная гораздо проще, чем борьба социализма с капитализмом, и мы побеждали Кол­чаков и К потому, что не боялись признавать своих поражений, не боялись учиться из их уроков, переделывать по многу раз недоделанное или сделанное плохо.

Так же надо поступать в области гораздо более сложной и трудной борьбы социали­стической экономики против капиталистической. Не бояться признать поражения. Учиться на опыте поражения. Переделать тщательнее, осторожнее, систематичнее то, что сделано плохо. Если бы мы допустили взгляд, что признание поражения вызывает, как сдача позиций, уныние и ослабление энергии в борьбе, то надо было бы сказать, что такие революционеры ни черта не стоят.

А я надеюсь, что про большевиков, закаленных трехлетним опытом гражданской войны, этого сказать никому не удастся, за исключением единичных случаев. Сила на­ша была и будет в том, чтобы совершенно трезво учитывать самые тяжелые поражения, учась на их опыте тому, что следует изменить в нашей деятельности. И поэтому надо говорить напрямик. Это интересно и важно не только с точки зрения теоретической правды, но и с практической стороны. Нельзя научиться решать свои задачи новыми приемами сегодня, если нам вчерашний опыт не открыл глаза на неправильность ста­рых приемов.

Задача перехода к новой экономической политике в том и состоит, что после опыта непосредственного социалистического строительства в условиях, неслыханно трудных, в условиях гражданской войны, в условиях, когда нам буржуазия навязывала формы ожесточенной борьбы, — перед нами весной 1921 года стало ясное положение: не не­посредственное социалистическое строительство, а отступление в целом ряде областей экономики к государственному капитализму, не штурмовая атака, а очень тяжелая, трудная и неприятная задача длительной осады, связанной с целым рядом отступлений. Вот что необходимо для того, чтобы подойти к решению экономического вопроса, т. е. обеспечения экономического перехода к основам социализма.

206 В. И. ЛЕНИН

Я не могу сегодня касаться цифр или итогов или фактов, которые показали бы, что нам дала эта политика возврата к государственному капитализму. Я приведу только один небольшой пример. Вы знаете, что одним из главных центров нашей экономики является Донецкий бассейн. Вы знаете, что мы имеем там крупнейшие бывшие капита­листические предприятия, стоящие на уровне капиталистических предприятий Запад­ной Европы. Вы знаете также, что наша задача там была — сначала восстановить круп­ные промышленные предприятия: с небольшим числом рабочих нам легче приступить к восстановлению донецкой промышленности. Но что же мы видим там теперь, после весеннего поворота в политике? Мы наблюдаем там обратное — особенно успешное развитие производства в мелких крестьянских шахтах, которые стали сдаваться в арен­ду. Мы видим развитие отношений государственного капитализма. Крестьянские шах­ты хорошо работают, доставляя государству, в виде аренды, около 30% добываемого на них угля. Развитие производства в Донбассе показывает общее значительное улучше­ние по сравнению с катастрофическим положением лета текущего года, и в этом улуч­шении немалую роль играет улучшение производства в мелких шахтах, эксплуатация их на началах государственного капитализма. Я не могу здесь заняться разбором всех соответствующих данных, но вы все же можете наглядно видеть на этом примере из­вестные практические результаты перемены политики. Оживление экономической жизни, — а это нам нужно во что бы то ни стало, — повышение производительности, что нам также нужно во что бы то ни стало, — все это мы уже начали получать посред­ством частичного возврата к системе государственного капитализма. От нашего искус­ства, от того, насколько правильно мы применим эту политику дальше, будет зависеть и то, насколько удачны будут дальнейшие результаты.

Теперь я возвращаюсь к развитию своей основной мысли. Этот весенний переход к новой экономической политике, это наше отступление к приемам, к способам,

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 207

к методам деятельности государственного капитализма — оказалось ли оно достаточ­ным, чтобы мы, приостановив отступление, стали уже готовиться к наступлению? Нет, оно оказалось еще недостаточным. И вот почему. Если вернуться к сравнению, о кото­ром я говорил вначале (о штурме и осаде на войне), то мы еще не закончили нового пе­ремещения войск, перераспределения материальных частей и т. д., — словом, не закон­чили подготовки новых операций, которые теперь, сообразно новой стратегий и такти­ке, должны пойти по-иному. Если мы сейчас переживаем переход к государственному капитализму, то спрашивается, надо ли добиваться того, чтобы приемы деятельности, соответствовавшие предыдущей экономической политике, нам теперь не мешали? Са­мо собой разумеется, — и наш опыт нам это показал, — нам этого надо добиться. Вес­ной мы говорили, что мы не будем бояться возвращения к государственному капита­лизму, и говорили о наших задачах именно как об оформлении товарообмена. Целый ряд декретов и постановлений, громадное количество статей, вся пропаганда, все зако­нодательство с весны 1921 года было приспособлено к поднятию товарообмена. Что заключалось в этом понятии? Каков, если можно так выразиться, предполагаемый этим понятием план строительства? Предполагалось более или менее социалистически об­менять в целом государстве продукты промышленности на продукты земледелия и этим товарообменом восстановить крупную промышленность, как единственную осно­ву социалистической организации. Что же оказалось? Оказалось, — сейчас вы это все прекрасно знаете из практики, но это видно и из всей нашей прессы, — что товарооб­мен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу. И мы теперь вынуждены это сознать, если не хотим прятать голову под крыло, если не хотим кор­чить из себя людей, не видящих своего поражения, если не боимся посмотреть прямо в лицо опасности. Мы должны сознать, что отступление оказалось недостаточным, что необходимо произвести дополнительное отступление, еще отступление назад, когда мы от государственного



208 В. И. ЛЕНИН

капитализма переходим к созданию государственного регулирования купли-продажи и денежного обращения. С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торгов­ля.

Потрудитесь приспособиться к ней, иначе стихия купли-продажи, денежного обра­щения захлестнет вас!

Вот почему мы находимся в положении людей, которые все еще вынуждены отсту­пать, чтобы в дальнейшем перейти наконец в наступление. Вот почему в данный мо­мент сознание того, что прежние приемы экономической политики ошибочны, должно быть среди нас общепризнанным. Мы должны это знать, чтобы ясно дать себе отчет, в чем сейчас гвоздь положения, в чем своеобразие того перехода, перед которым мы сто­им. Задачи внешние не стоят перед нами сию минуту как неотложные. Не стоят как не­отложные и военные задачи. Перед нами сейчас, главным образом, экономические за­дачи, и мы должны помнить, что ближайший переход не может быть непосредствен­ным переходом к социалистическому строительству.

С нашим делом (экономическим) мы не могли еще сладить в течение трех лет. При той степени разорения, нищеты и культурной отсталости, какие у нас были, решить эту задачу в такой краткий срок оказалось невозможным. Но штурм в общем не прошел бесследно и бесполезно.

Теперь мы очутились в условиях, когда должны отойти еще немного назад, не толь­ко к государственному капитализму, а и к государственному регулированию торговли и денежного обращения. Лишь таким, еще более длительным, чем предполагали, путем можем мы восстанавливать экономическую жизнь. Восстановление правильной систе­мы экономических отношений, восстановление мелкого крестьянского хозяйства, вос­становление и поднятие на своих плечах крупной промышленности. Без этого мы из кризиса не выберемся. Другого выхода нет; а, между тем, сознание необходимости этой экономической политики в нашей среде еще недостаточно отчетливо. Когда, например, гово-



VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 209

ришь: перед нами задача, чтобы государство стало оптовым торговцем или научилось вести оптовую торговлю, задача коммерческая, торговая, — это кажется необычайно странным, а некоторым и необычайно страшным. «Если, дескать, коммунисты догово­рились до того, что сейчас выдвигаются на очередь задачи торговые, обыкновенные, простейшие, вульгарнейшие, мизернейшие торговые задачи, то что же может тут ос­таться от коммунизма? Не следует ли по сему случаю окончательно прийти в уныние и сказать: ну, все потеряно!». Такого рода настроения, я думаю, если поглядеть кругом себя, можно подметить, а они чрезвычайно опасны, потому что эти настроения, получи они широкое распространение, служили бы лишь к засорению глаз для многих, к за­труднению трезвого понимания наших непосредственных задач. Скрывать от себя, от рабочего класса, от массы то, что в экономической области и весной 1921 г., и теперь осенью — зимой 1921—1922 года мы еще продолжаем отступление, — это значило бы осуждать себя на полную бессознательность, это значило бы не иметь мужества прямо смотреть на создавшееся положение. При таких условиях работа и борьба были бы не­возможны.

Если бы армия, убедившись, что она не способна взять крепость штурмом, сказала бы, что она не согласна сняться со старых позиций, не займет новых, не перейдет к но­вым приемам решения задачи, — про такую армию сказали бы: тот, кто научился на­ступать и не научился при известных тяжелых условиях, применяясь к ним, отступать, тот войны не окончит победоносно. Таких войн, которые бы начинались и оканчива­лись сплошным победоносным наступлением, не бывало во всемирной истории, или они бывали, как исключения. И это — если говорить об обыкновенных войнах. А при такой войне, когда решается судьба целого класса, решается вопрос: социализм или ка­питализм, — есть ли разумные основания предполагать, что народ, в первый раз ре­шающий эту задачу, может найти сразу единственный правильный, безошибочный прием? Какие основания предполагать это? Никаких!

210 В. И. ЛЕНИН

Опыт говорит обратное. Не было ни одной задачи из тех, какие мы решали, которая не потребовала бы от нас повторного решения взяться за нее опять. Потерпевши пораже­ние, взяться второй раз, все переделать, убедиться, каким образом можно подойти к решению задачи, не то, чтобы к окончательно правильному решению, но к решению, по крайней мере, удовлетворительному, — так мы работали, так надо работать и дальше. Если бы при той перспективе, которая открывается перед нами, в наших рядах не ока­залось бы единодушия, это было бы самым печальным признаком того, что чрезвычай­но опасный дух уныния поселился в партии. И, наоборот, если мы не будем бояться го­ворить даже горькую и тяжелую правду напрямик, мы научимся, непременно и безус­ловно научимся побеждать все и всякие трудности.

Нам нужно встать на почву наличных капиталистических отношений. Испугаемся ли мы этой задачи? Или скажем, что это задача не коммунистическая? Это значило бы не понимать революционной борьбы, не понимать характера этой борьбы, самой напря­женной и связанной с самыми крутыми переменами, от которых мы отмахнуться ни в коем случае не можем.

Я подведу теперь некоторые итоги.

Я коснусь вопроса, который занимает многих. Если мы теперь, осенью и зимой 1921 года, совершаем еще одно отступление, то когда же эти отступления кончатся? Такой вопрос прямо или не совсем прямо нам приходится слышать нередко. Но этот вопрос напоминает мне подобного же рода вопрос в эпоху Брестского мира. Когда мы заклю­чили Брестский мир, нас спрашивали: «Если вы уступили германскому империализму то-то и то-то, то когда же будет уступкам конец и где гарантия, что эти уступки кончат­ся? И, делая их, не увеличиваете ли вы опасности положения?». Конечно, мы увеличи­ваем опасность своего положения, но не надо забывать основных законов всякой вой­ны. Стихия войны есть опасность. На войне нет ни одной минуты, когда бы ты не был окружен опасностями. А что такое диктатура пролетариата? Это есть война, и гораздо более жесто-

VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ

кая, более продолжительная и упорная, чем любая из бывших когда бы то ни было войн. Здесь опасность грозит каждому нашему шагу.

То положение, которое создала наша новая экономическая политика — развитие мелких торговых предприятий, сдача в аренду государственных предприятий и пр., все это есть развитие капиталистических отношений, и не видеть этого — значило бы со­вершенно потерять голову. Само собою разумеется, что усиление капиталистических отношений уже само по себе есть усиление опасности. А можете ли вы мне указать хоть какой-нибудь путь в революции, какие-нибудь ее этапы и приемы, где бы не было опасности? Исчезновение опасности означало бы конец войны и прекращение диктату­ры пролетариата, но об этом, конечно, никто из нас сию минуту не мечтает. Всякий шаг в этой новой экономической политике означает целый ряд опасностей. Когда мы вес­ной говорили, что мы заменяем разверстку продналогом, что мы декретируем свободу торговли излишками, остающимися от продналога, мы тем самым давали свободу раз­вития капитализма. Не знать этого значило бы совершенно потерять понимание основ­ных экономических отношений и лишить себя возможности осмотреться и правильно действовать. Конечно, изменились приемы борьбы, — изменились и условия опасно­сти. Когда решался вопрос о власти Советов, о разгоне учредилки, опасность грозила со стороны политики. Эта опасность оказалась ничтожной. А когда наступила эпоха граж­данской войны, поддержанной капиталистами всего мира, явилась опасность военная, — она была уже более грозной. Когда же мы изменили свою экономическую политику, опасность стала еще большей, потому что, состоя из громадного количества хозяйст­венных, обыденных мелочей, к которым обыкновенно привыкают и которых не заме­чают, экономика требует от нас особого внимания и напряжения и с особой определен­ностью выдвигает необходимость научиться правильным приемам преодоления ее. Восстановление капитализма, развитие буржуазии, развитие буржуазных отношений из области

212 В. И. ЛЕНИН

торговли и т. д., — это и есть та опасность, которая свойственна теперешнему нашему экономическому строительству, теперешнему нашему постепенному подходу к реше­нию задачи гораздо более трудной, чем предыдущие. Ни малейшего заблуждения здесь быть не должно.

Мы должны понять, что теперешние конкретные условия требуют государственного регулирования торговли и денежного обращения и что именно в этой области мы должны проявить себя. Противоречий в нашей экономической действительности боль­ше, чем их было до новой экономической политики: частичные, небольшие улучшения экономического положения у одних слоев населения, у немногих; полное несоответст­вие между экономическими ресурсами и необходимыми потребностями у других, у большинства. Противоречий стало больше. И понятно, что, пока мы переживаем кру­тую ломку, из этих противоречий выскочить сразу нельзя.

Мне хотелось бы в заключение подчеркнуть три главных темы моего доклада. Пер­вая — общий вопрос: в каком смысле мы должны признать ошибочность экономиче­ской политики нашей партии в период, предшествовавший новой экономической поли­тике? Я постарался на примере из одной войны пояснить необходимость перехода от штурма к осаде, неизбежность штурма сначала и необходимость сознать значение но­вых приемов борьбы после неудачи штурма.

Дальше. Первый урок и первый этап, определившийся к весне 1921 г., — развитие государственного капитализма на новом пути. В этом отношении имеются некоторые успехи, но есть и небывалые противоречия. Мы еще не овладели этой областью.

И третье — после того отступления, которое мы должны были произвести весной 1921 г. от социалистического строительства к государственному капитализму, мы ви­дим, что стало на очередь регулирование торговли и денежного обращения; как ни ка­жется нам далекой от коммунизма область торговли, а именно в этой области перед на­ми стоит своеобразная задача. Только решив эту задачу, мы сможем подойти к реше-



VII МОСКОВСКАЯ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ 213

нию экономических потребностей, абсолютно неотложных, и только так мы можем обеспечить возможность восстановления крупной промышленности путем более дол­гим, но более прочным, а теперь и единственно для нас возможным.

Вот главное, что мы должны по вопросу о новой экономической политике иметь пе­ред глазами. Мы должны при решении вопросов этой политики ясно видеть основные линии развития для того, чтобы разобраться в том кажущемся хаосе, который мы сей­час в экономических отношениях наблюдаем, когда рядом с ломкой старого мы видим слабые еще ростки нового, видим нередко и приемы нашей деятельности, не отвечаю­щие новым условиям. Мы должны, поставив себе задачу повышения производительных сил и восстановления крупной промышленности, как единственной базы социалистиче­ского общества, действовать так, чтобы правильно подойти к этой задаче и ее во что бы то ни стало решить.

214 В. И. ЛЕНИН

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   35

  • ТРИ ГЛАВНЫХ ВРАГА
  • ПЕРВЫЙ ВРАГ — КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ЧВАНСТВО
  • РАЗНИЦА МЕЖДУ ЗАДАЧАМИ ВОЕННЫМИ И КУЛЬТУРНЫМИ