Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической партии




страница8/35
Дата25.06.2017
Размер7.79 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Это было нами тогда, когда пришлось в горячке гражданской войны делать необхо­димые шаги по строительству, вроде того, что забыто. И наша новая экономическая по­литика, по сути ее, в том и состоит, что мы в этом пункте потерпели сильное поражение и стали производить стратегическое отступление: «Пока не разбили нас окончательно, давайте-ка отступим и перестроим все заново, но прочнее». Никакого сомнения в том, что мы понесли весьма тяжелое экономическое поражение на экономическом фронте, у коммунистов быть не может, раз они ставят сознательно вопрос о новой экономической политике. И, конечно, неизбежно, что часть людей здесь впадет в состояние весьма ки­слое, почти паническое, а по случаю отступления эти люди начнут предаваться паниче­скому настроению. Это вещь неизбежная. Ведь когда Красная Армия отступала, она начинала победу свою с того, что бежала перед неприятелем, и каждый раз на каждом фронте этот панический период у некоторых людей переживался. Но каждый раз — и на фронте колчаковском, и на фронте деникинском, и на фронте Юденича, и на поль­ском фронте, и на врангелевском — каждый раз оказывалось, что после того, как нас разочек, а иногда и больше, хорошенечко били, мы оправдывали пословицу, что «за одного битого двух небитых дают». Бывши один раз битыми, мы начинали наступать медленно, систематически и осторожно.



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 159

Конечно, задачи на экономическом фронте во много раз труднее, чем задачи на фронте военном, но общее сходство этих элементарных абрисов стратегии имеется. На экономическом фронте, с попыткой перехода к коммунизму, мы к весне 1921 г. потер­пели поражение более серьезное, чем какое бы то ни было поражение, нанесенное нам Колчаком, Деникиным или Пилсудским, поражение, гораздо более серьезное, гораздо более существенное и опасное. Оно выразилось в том, что наша хозяйственная полити­ка в своих верхах оказалась оторванной от низов и не создала того подъема производи­тельных сил, который в программе нашей партии признан основной и неотложной за­дачей.

Разверстка в деревне, этот непосредственный коммунистический подход к задачам строительства в городе, мешала подъему производительных сил и оказалась основной причиной глубокого экономического и политического кризиса, на который мы наткну­лись весной 1921 года. Вот почему потребовалось то, что, с точки зрения нашей линии, нашей политики, нельзя назвать не чем иным, как сильнейшим поражением и отступ­лением. При этом нельзя сказать, что это отступление подобно отступлению Красной Армии, в полном порядке, на заранее приготовленные позиции. Правда, позиции были приготовлены заранее. Это можно проверить, сопоставляя решения нашей партии вес­ной 1921 года с упомянутым мной апрельским решением 1918 года. Позиции были приготовлены заранее, но отступление на эти позиции произошло (а во многих местах провинции происходит и сейчас) в весьма достаточном и даже чрезмерном беспорядке.

СМЫСЛ НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

Тут-то задача политпросветов бороться с этим выдвигается на первый план. Основ­ной вопрос, с точки зрения новой экономической политики, состоит в том, чтобы ско­рее суметь воспользоваться создавшимся положением.

Новая экономическая политика означает замену разверстки налогом, означает пере­ход к восстановлению



160 В. И. ЛЕНИН

капитализма в значительной мере. В какой мере — этого мы не знаем. Концессии с за­граничными капиталистами (правда, пока очень немного их заключено, в особенности по сравнению с предложениями, которые мы сделали), аренда частных капиталистов — это и есть прямое восстановление капитализма и это связано с корнями новой экономи­ческой политики. Ибо уничтожение разверстки означает для крестьян свободную тор­говлю сельскохозяйственными излишками, не взятыми налогом, а налог берет лишь небольшую долю продуктов. Крестьяне составляют гигантскую часть всего населения и всей экономики, и поэтому на почве этой свободной торговли капитализм не может не расти.

Это — самая основная экономическая азбука, преподаваемая в начатках экономиче­ской науки, а у нас, кроме того, преподаваемая каждым мешочником, существом, весь­ма хорошо знакомящим нас с экономикой, независимо от экономической и политиче­ской науки. И вопрос коренной состоит, с точки зрения стратегии, в том, кто скорее воспользуется этим новым положением? Весь вопрос, за кем пойдет крестьянство — за пролетариатом, стремящимся построить социалистическое общество, или за капитали­стом, который говорит: «Повернем назад, так оно безопаснее, а то еще какой-то социа­лизм выдумали».

КТО ПОБЕДИТ — КАПИТАЛИСТ ИЛИ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ?

Вот к чему сводится вся теперешняя война: кто победит, кто скорее воспользуется — капиталист, которого мы же пускаем в дверь или даже в несколько дверей (и во много таких дверей, которых мы сами не знаем и которые открываются помимо нас и против нас), или пролетарская государственная власть. На что она может экономически опе­реться? С одной стороны, на улучшение положения населения. В этом отношении надо вспомнить о крестьянах. Совершенно бесспорно, и всем очевидно, что, несмотря на та­кое громадное бед-



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 161

ствие, как голод, улучшение положения населения, за вычетом этого бедствия, насту­пило именно в связи с изменением нашей экономической политики.

С другой стороны, если будет выигрывать капитализм, будет расти и промышленное производство, а вместе с ним будет расти пролетариат. Капиталисты будут выигрывать от нашей политики и будут создавать промышленный пролетариат, который у нас, бла­годаря войне и отчаянному разорению и разрухе, деклассирован, т. е. выбит из своей классовой колеи и перестал существовать, как пролетариат. Пролетариатом называется класс, занятый производством материальных ценностей в предприятиях крупной капи­талистической промышленности. Поскольку разрушена крупная капиталистическая промышленность, поскольку фабрики и заводы стали, пролетариат исчез. Он иногда формально числился, но он не был связан экономическими корнями.

Если капитализм восстановится, значит восстановится и класс пролетариата, занято­го производством материальных ценностей, полезных для общества, занятого в круп­ных машинных фабриках, а не спекуляцией, не выделыванием зажигалок на продажу и прочей «работой», не очень-то полезной, но весьма неизбежной в обстановке разрухи нашей промышленности.

Весь вопрос — кто кого опередит? Успеют капиталисты раньше сорганизоваться, — и тогда они коммунистов прогонят, и уж тут никаких разговоров быть не может. Нужно смотреть на эти вещи трезво: кто кого? Или пролетарская государственная власть ока­жется способной, опираясь на крестьянство, держать господ капиталистов в надлежа­щей узде, чтобы направлять капитализм по государственному руслу и создать капита­лизм, подчиненный государству и служащий ему? Нужно ставить этот вопрос трезво. Всякая тут идеология, всякие рассуждения о политических свободах есть рассуждения, которых очень много можно найти, особенно, если посмотрим на заграничную Россию, Россию № второй, где имеются десятки ежедневных газет всех политических партий, где все эти свободы

162 В. И. ЛЕНИН

воспеваются на все лады и всеми музыкальными нотами, существующими в природе. Все это — болтовня, фразы. От этих фраз нужно уметь отвлечься.



БОРЬБА БУДЕТ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЖЕСТОКОЙ

Мы за четыре года перенесли много серьезных битв и научились, что одно дело — серьезная битва и другое дело — болтовня, которая идет по случаю серьезной битвы, идет особенно от людей, в сторонке сидящих. Нужно от всей этой идеологии, от этой болтовни уметь отвлечься и посмотреть на суть дела. А суть дела та, что борьба есть и будет еще более отчаянная, еще более жестокая, чем борьба с Колчаком и Деникиным. Это потому, что та борьба, военная, — это есть дело привычное. Сотни и тысячи лет, всегда воевали. По части искусства избивать людей на войне сделаны громадные успе­хи.

Правда, в штабах почти всякого помещика были эсеры и меньшевики, которые кри­чали о народоправстве, об учредилке и о том, что большевики нарушили все свободы.

Решить военную задачу все-таки легче, чем ту, которая стоит сейчас перед нами, решить военную задачу можно натиском, налетом, энтузиазмом, прямо-таки физиче­ской силой того большого числа рабочих и крестьян, которые видели, что на них идет помещик. Теперь открытых помещиков нет. Врангели, Колчаки, Деникины частью от­правились к Николаю Романову, частью укрылись в безопасных заграничных местах. Этого ясного врага, — как раньше помещика и капиталиста, — народ не видит. Такой ясной картины, что враг уже среди нас, и что этот враг — тот же самый, что революция стоит перед какой-то пропастью, на которую все прежние революции натыкались и пя­тились назад, — этого понимания у народа быть не может, потому что он страдает большой темнотой и безграмотностью. И сколько времени всякие чрезвычайные ко­миссии будут ликвидировать чрезвычайным образом эту безграмотность82 — сказать трудно.



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 163

Откуда народ может сознать, что вместо Колчака, Врангеля, Деникина тут же, среди нас, находится враг, погубивший все прежние революции? Ведь если капиталисты бе­рут верх над нами, то это означает возврат к старому, что и подтверждено опытом всех прежних революций. Задача нашей партии развить сознание, что враг среди нас есть анархический капитализм и анархический товарообмен. Надо ясно понимать эту сущ­ность борьбы и добиваться, чтобы самые широкие массы рабочих и крестьян эту сущ­ность борьбы ясно понимали — «кто кого? чья возьмет?». Диктатура пролетариата есть самая ожесточенная, самая бешеная борьба, в которой пролетариату приходится бо­роться со всем миром, ибо весь мир шел против нас, поддерживая Колчака и Деникина.

Теперь буржуазия всего мира поддерживает буржуазию России, оставаясь во много раз более сильной, чем мы. Из-за этого мы нисколько не впадаем в панику, потому что военных сил у них тоже было больше, однако, этого не хватило, чтобы на войне нас раздавить, хотя на войне, имея неизмеримо больше сил в артиллерии или аэропланах, было гораздо легче нас раздавить. Может быть, для этого достаточно было бы моби-лизнуть вовремя несколько корпусов той или другой капиталистической державы, ко­торые против нас шли, и не пожалеть нескольких миллионов золота в долг для Колчака.

Однако это не помогло, потому что сознание их неправоты и правоты нашей про­никло и в массы английских солдат, которые пришли в Архангельск, и в массы матро­сов, которые заставили французский флот уйти из Одессы. Теперь против нас выступи­ли силы, по-прежнему более могущественные, чем мы. И чтобы тут победить — нужно опереться на последний источник сил. Последний источник сил есть масса рабочих и крестьян, их сознательность, их организованность.

Либо пролетарская организованная власть — и передовые рабочие и небольшая часть передовых крестьян эту задачу поймут и сумеют организовать народное движе­ние вокруг себя — и тогда мы выйдем победителями.

164 В. И. ЛЕНИН

Либо мы не сумеем это сделать — и тогда неприятель, имеющий больше сил в смысле техники, неминуемо нас побьет.



ПОСЛЕДНИЙ ЛИ БОЙ?

Диктатура пролетариата есть ожесточенная война. Пролетариат победил в одной стране, но остается более слабым в международном масштабе. Он должен всех рабочих и крестьян объединить вокруг себя в том сознании, что война не кончена. Если мы в песне поем, что «это есть наш последний и решительный бой», то, к сожалению, это есть маленькая неправда, — к сожалению, это не есть наш последний и решительный бой. Или вы рабочих и крестьян сумеете слить в этой борьбе, или не получите успеха.

Такой борьбы, которую мы видим сейчас, еще никогда не было в истории, но войны крестьян с помещиками были в истории не раз, начиная с первых времен рабовладения. Такие войны бывали не раз, но войны государственной власти против буржуазии своей страны и против соединенной буржуазии всех стран — такой войны не бывало никогда.

Организуем ли мы мелкое крестьянство на основе развития его производительных сил, поддерживая это развитие пролетарской властью, или подчинят его капиталисты, — от этого зависит исход борьбы. В десятках революций было то же самое, но такой войны не видал еще мир. Опыта у народа в таких войнах быть не могло. Мы его долж­ны создавать сами и опираться в этом опыте мы можем только на сознание рабочих и крестьян. Вот в чем девиз и величайшая трудность этой задачи.



МЫ НЕ ДОЛЖНЫ РАССЧИТЫВАТЬ НА НЕПОСРЕДСТВЕННО КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД

Мы не должны рассчитывать на непосредственно коммунистический переход. Надо строить на личной заинтересованности крестьянина. Нам говорят: «Личная заинтересо­ванность крестьянина — это значит вое-



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 165

становление частной собственности». Нет, личная собственность на предметы потреб­ления и на орудия, — она нами не прерывалась по отношению к крестьянам никогда. Мы уничтожили частную собственность на землю, а крестьянин вел хозяйство без ча­стной собственности на землю, например, на земле арендованной. Эта система сущест­вовала в очень многих странах. Тут экономически невозможного ничего нет. Трудность в том, чтобы лично заинтересовать. Нужно заинтересовать также каждого специалиста с тем, чтобы он был заинтересован в развитии производства.

Умели ли мы это делать? Нет, не умели! Мы думали, что по коммунистическому ве­лению будет выполняться производство и распределение в стране с деклассированным пролетариатом. Мы должны будем это изменить потому, что иначе мы не можем по­знакомить пролетариат с этим переходом. Таких задач в истории еще никогда не стави­лось. Если мы эту задачу пробовали решить прямиком, так сказать, лобовой атакой, то потерпели неудачу. Такие ошибки бывают во всякой войне, и их не считают ошибками. Не удалась лобовая атака, перейдем в обход, будем действовать осадой и сапой.

ПРИНЦИП ЛИЧНОЙ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТИ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ

И мы говорим, что надо построить всякую крупную отрасль народного хозяйства на личной заинтересованности. Обсуждение — сообща, а ответственность — единолична. От неумения осуществить это начало мы страдаем на каждом шагу. Вся новая эконо­мическая политика требует, чтобы это деление было проведено с абсолютной резко­стью, с безусловной четкостью. Когда народ перешел к новым экономическим услови­ям, он бросился обсуждать, что из этого выйдет и как это надо по-новому построить. Не пройдя через общие обсуждения, нельзя было ничего начинать, потому что народ дер­жали десятки и сотни лет под запретом что-нибудь обсуждать, а революция не могла развиваться иначе,



166 В. И. ЛЕНИН

как через период всеобщего универсального митингования по всем вопросам.

Это создавало во многом путаницу. Это было так, это неизбежно, но нужно сказать, что это и не опасно. Если вовремя научиться отделять от митингования то, что нужно для митингования и что нужно для управления, то тогда мы только сможем добиться высоты положения Советской республики. Но мы, к сожалению, этого еще не научи­лись делать, и большинство съездов идет далеко не деловым образом.

Обилием наших съездов мы превосходим все государства мира. Ни одна из демокра­тических республик не имеет столько съездов, сколько имеем мы, да они и не могут допустить этого.

Мы должны помнить, что страна наша есть страна много потерявшая и обнищавшая, и нужно научить ее митинговать так, чтобы не смешивать, как я сказал, то, что нужно для митингования, с тем, что нужно для управления. Митингуй, по управляй без ма­лейшего колебания, управляй тверже, чем управлял до тебя капиталист. Иначе ты его не победишь. Ты должен помнить, что управление должно быть еще более строгое, еще более твердое, чем прежде.

В Красной Армии после долгомесячного митингования дисциплина была такова, что не уступала дисциплине прежней армии. В ней применялись строгие, суровые меры, доходящие до расстрелов, меры, которых не видело даже прежнее правительство. Ме­щане писали и вопили: «Вот большевики ввели расстрелы». Мы должны сказать: «Да, ввели, и ввели вполне сознательно».

Мы должны сказать, что должны погибнуть либо те, кто хотел погубить нас и о ком мы считаем, что он должен погибнуть, — и тогда останется жить наша Советская рес­публика, — либо наоборот, останутся жить капиталисты и погибнет республика. В стране, которая обнищала, либо погибнут те, которые не могут подтянуться, либо вся рабоче-крестьянская республика. И выбора здесь нет и быть не может, так же, как не должно быть и никакой сентиментальности. Сенти-

НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 167

ментальность есть не меньшее преступление, чем на войне шкурничество. Тот, кто от­ступает теперь от порядка, дисциплины, тот впускает врагов в свою среду.

Вот почему я говорю, что новая экономическая политика имеет значение еще и со стороны учения. Вы здесь говорите о том, как надо учить. Вы должны прийти к тому, чтобы сказать, что недоучившимся у нас нет места. Тогда, когда будет коммунизм, то­гда ученье будет мягче. Теперь же я говорю, что ученье не может не быть суровым — под страхом гибели.

СУМЕЕМ ЛИ МЫ РАБОТАТЬ НА СЕБЯ?

У нас было дезертирство из армии, тоже и на трудовом фронте: ты работал на капи­талиста, работал на эксплуататора, и, понятно, что работал плохо, но теперь ты работа­ешь на себя, на рабоче-крестьянскую власть. Помни, что должен решиться вопрос — сумеем ли мы работать для себя, так как иначе, — повторяю, — наша республика по­гибнет. И мы говорим, как говорили в армии: либо погибнуть всем, кто хотел погубить нас, и тут мы будем применять самые суровые меры дисциплины, либо мы спасем страну, и будет жить наша республика.

Вот какова должна быть наша линия, вот почему (между прочим) нам нужна новая экономическая политика.

Хозяйничайте все. Капиталисты будут рядом с вами, — рядом с вами будут и ино­странные капиталисты, концессионеры и арендаторы, они будут вышибать у вас сотни процентов прибыли, они будут наживаться около вас. Пусть наживаются, а вы научи­тесь у них хозяйничать, и тогда только вы сумеете построить коммунистическую рес­публику. С точки зрения необходимости быстро научиться — всякое послабление есть величайшее преступление. И в эту науку, науку тяжелую, суровую, иногда даже жесто­кую, нужно пойти, так как иначе другого выхода нет.

Вы должны помнить, что наша Советская страна, обнищавшая после долголетних испытаний, окружена



168 В. И. ЛЕНИН

не социалистической Францией и не социалистической Англией, которые помогли бы нам своей высокой техникой, своей высокой промышленностью. Нет! Мы должны помнить, что теперь вся их высокая техника, вся их высокая промышленность принад­лежит капиталистам, которые действуют против нас.

Мы должны помнить, что у нас должно быть либо величайшее напряжение сил в ежедневном труде, либо нас ждет неминуемая гибель.

Весь мир в силу данного положения вещей развивается скорее нашего. Капитали­стический мир, развиваясь, направляет все силы против нас. Вот как стоит вопрос! Вот почему на эту борьбу нужно обратить особенное внимание.

При нашей некультурности мы не можем решить лобовой атакой гибель капитализ­ма. При ином уровне культуры можно было бы решить задачу прямее, — и, может быть, другие страны так ее и решат, когда придет время строения их коммунистических республик. Но мы прямым путем не можем решать вопрос.

Государство должно научиться торговать так, чтобы промышленность удовлетворя­ла крестьянство, чтобы крестьянство торговлей удовлетворяло свои нужды. Надо по­ставить дело так, чтобы каждый трудящийся прилагал свои силы к укреплению рабоче-крестьянского государства. Только тогда может быть создана крупная промышлен­ность.

Нужно, чтобы сознание это проникло в массы, и чтобы оно не только проникло в массы, но и закрепилось в них практически. Вот откуда, — говорю я, — вытекают за­дачи Главполитпросвета. После всякого глубокого политического переворота народу нужно много времени для того, чтобы этот переворот себе усвоить. И вот тут стоит во­прос — сознал ли народ те уроки, которые были ему даны. К глубокому сожалению, на этот вопрос можно ответить, что нет. Если бы это было так, то тогда мы пришли бы го­раздо скорее, гораздо короче к созданию крупной промышленности.

После решенной задачи величайшего в мире политического переворота перед нами стали иные задачи —



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 169

задачи культурные, которые можно назвать «маленькими делами». Надо этот полити­ческий переворот переварить, сделать его доступным массам населения, добиться, что­бы этот политический переворот остался не только декларацией.



УСТАРЕВШИЕ ПРИЕМЫ

В свое время были нужны эти декларации, заявления, манифесты, декреты. Этого у нас достаточно. В свое время эти вещи были необходимы, чтобы народу показать, как и что мы хотим строить, какие новые и невиданные вещи. Но можно ли народу продол­жать показывать, что мы хотим строить? Нельзя! Самый простой рабочий в таком слу­чае станет издеваться над нами. Он скажет: «Что ты все показываешь, как ты хочешь строить, ты покажи на деле — как ты умеешь строить. Если не умеешь, то нам не по дороге, проваливай к черту!». И он будет прав.

Пора, когда надо было политически рисовать великие задачи, прошла, и наступила пора, когда их надо проводить практически. Теперь перед нами задачи культурные, за­дачи переваривания того политического опыта, который должен и может претвориться в жизнь. Либо гибель всех политических завоеваний Советской власти, либо подведе­ние под них экономического фундамента. Этого нет сейчас. Именно за это надо взять­ся.

Задача подъема культуры — одна из самых очередных. И это задача политпросвета, если он сумеет служить «политическому просвещению», каковое название он себе вы­брал. Название присвоить нетрудно, но вот, как обстоит дело с выполнением? Будем надеяться, что после этого съезда мы получим точные данные об этом. У нас комиссия по ликвидации безграмотности создана 19 июля 1920 года. Я нарочно, перед тем как приехать на съезд, прочел соответственный декрет. Всероссийская комиссия по ликви­дации безграмотности... Мало того — Чрезвычайная комиссия по ликвидации безгра­мотности. Будем надеяться, что после этого



170 В. И. ЛЕНИН

съезда мы получим данные, в скольких губерниях и что именно в этой области проде­лано, и получим точный отчет. Но уже то обстоятельство, что пришлось создать чрез­вычайную комиссию по ликвидации безграмотности, доказывает, что мы — люди (как бы это выразиться помягче?) вроде того, как бы полудикие, потому что в стране, где не полудикие люди, там стыдно было бы создавать чрезвычайную комиссию по ликвида­ции безграмотности, — там в школах ликвидируют безграмотность. Там есть школы сносные, — ив них учат. Чему? Учат грамотности, первым долгом. Но если эта эле­ментарная задача не решена, то говорить о новой экономической политике смешно.



САМОЕ БОЛЬШОЕ ЧУДО

Какая тут новая политика? Дай бог как-нибудь держаться со старой, если мы долж­ны чрезвычайными мерами ликвидировать безграмотность. Это — очевидно. Но еще более очевидно — мы наделали чудес и в военной области и в других. Среди этих чу­дес самое большое чудо, я думаю, было бы то, чтобы ликвидировать до конца самую комиссию по ликвидации безграмотности. И чтобы не возникало таких проектов, как я здесь слышал, об отделении от Наркомпроса. Если это так, если вы в это вникнете, то согласитесь, что нужно бы создать чрезвычайную комиссию по ликвидации некоторых дурных проектов.

Мало того: недостаточно безграмотность ликвидировать, но нужно еще строить со­ветское хозяйство, а при этом на одной грамотности далеко не уедешь. Нам нужно гро­мадное повышение культуры. Надо, чтобы человек на деле пользовался уменьем читать и писать, чтобы он имел что читать, чтобы он имел газеты и пропагандистские брошю­ры, чтобы они правильно распределялись и доходили до народа, чтобы они не пропада­ли в пути, так что их читают не больше половины и употребляют на что-то в канцеля­риях, а до народа, возможно, и одна четверть не доходит. Нужно научиться пользовать­ся тем скудным, что у нас есть.

НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ 171

Вот почему в связи с новой экономической политикой надо неустанно выдвигать мысль, что политическое просвещение требует во что бы то ни стало повышения куль­туры. Надо добиться, чтобы уменье читать и писать служило к повышению культуры, чтобы крестьянин получил возможность применить это уменье читать и писать к улуч­шению своего хозяйства и своего государства.

Советские законы очень хороши, потому что предоставляют всем возможность бо­роться с бюрократизмом и волокитой, возможность, которую ни в одном капиталисти­ческом государстве не предоставляют рабочему и крестьянину. А что — пользуются этой возможностью? Почти никто! И не только крестьянин, громадный процент ком­мунистов не умеет пользоваться советскими законами по борьбе с волокитой, бюрокра­тизмом или с таким истинно русским явлением, как взяточничество. Что мешает борьбе с этим явлением? Наши законы? Наша пропаганда? Напротив! Законов написано сколько угодно! Почему же нет успеха в этой борьбе? Потому, что нельзя ее сделать одной пропагандой, а можно завершить, только если сама народная масса помогает. У нас коммунисты, не меньше половины, не умеют бороться, не говоря уже о таких, ко­торые мешают бороться. Правда, из вас 99% — коммунисты, и вы знаете, что с этими последними коммунистами мы производим теперь операции, которыми занята комис­сия по очистке партии, и есть надежда, что тысяч 100 из нашей партии мы удалим. Не­которые говорят, что тысяч 200, — и эти последние мне больше нравятся.

Я очень надеюсь, что мы выгоним из нашей партии от 100 до 200 тысяч коммуни­стов, которые примазались к партии и которые не только не умеют бороться с волоки­тою и взяткой, но мешают с ними бороться.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35

  • КТО ПОБЕДИТ — КАПИТАЛИСТ ИЛИ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ
  • БОРЬБА БУДЕТ ЕЩЕ БОЛЕЕ ЖЕСТОКОЙ
  • ПОСЛЕДНИЙ ЛИ БОЙ
  • МЫ НЕ ДОЛЖНЫ РАССЧИТЫВАТЬ НА НЕПОСРЕДСТВЕННО КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД
  • ПРИНЦИП ЛИЧНОЙ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТИ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  • УСТАРЕВШИЕ ПРИЕМЫ
  • САМОЕ БОЛЬШОЕ ЧУДО