Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


О. Н. Изотова магистрант первого года обучения




Скачать 124.77 Kb.
Дата15.05.2017
Размер124.77 Kb.
О.Н.Изотова

магистрант первого года обучения

кафедра истории Церкви и канонического права

научный руководитель –

к. и. н., ст. преп. И. Н. Попов
Образ свт. Германа Константинопольского как защитника иконопочитания в представлении трех хронистов: патриарха Никифора, Феофана Исповедника и Георгия Амартола.
Имя святителя Германа, бывшего Константинопольском патриархом в 715–730 г.г., возникает одним из первых в ряду защитников иконопочитания для современного читателя, и уже спустя несколько десятков лет после его смерти, на VII Вселенском соборе сочинения его читались и пользовались большим авторитетом1. Однако, еще в начале XX века русский исследователь И. Андреев отметил, что свт. Герман далеко не сразу выступил против иконоборчества и поэтому не представлялся современникам героическим борцом против ереси. Патриарх строил свои отношения с императорами, в правление которых действовал, достаточно мягко. В частности, он поддерживал монофелитскую политику Вардана Филиппика2. Современный ученый, Д.Е. Афиногенов пишет в связи с этим о некой «легенде о Германе» как о борце за православие, которую начали создавать в 80-х годах VIII в. ради укрепления власти патриарха Тарасия, подчеркивавшего свою преемственность от Германа, минуя первоиерархов-иконоборцев3.

Сохранившееся житие свт. Германа – позднее. А.П. Каждан относит его к концу X – началу XI в. Самые близкие по времени к жизни патриарха Германа исторические сочинения, в которых упоминается его имя, – Бревиарий патриарха Никифора и Хронография прп. Феофана Исповедника. В связи с тем, что личность свт. Германа представляется столь противоречивой (он с одной стороны – святитель, исповедник православия, с другой – церковный иерарх-конформист), интересно отношение к нему этих хронистов. Для сравнения можно обратиться и к образу его в более поздней хронике – у Георгия Амартола. Имея, таким образом, три хроники, написанные в VIII–IX вв., постараемся проследить, каким был образ свт. Германа для этих авторов, как он, возможно, изменялся с течением времени, как хронисты воспринимали противоречивые факты жизни патриарха, который для них, как для иконопочитателей, должен иметь безусловно положительную оценку.

Итак, первая из хроник, героем которых является свт. Герман – Бревиарий Никифора, патриарха Константинопольского. Это сравнительно небольшое сочинение. Автор его пока еще не патриарх и даже не клирик, но чиновник, имперский секретарь. Важно отметить, что работал он под началом будущего патриарха Тарасия и участвовал в заседаниях VII Вселенского собора4. Написанная между 775 и 787 годами5 хроника отстоит чуть более чем на полвека от событий, участником которых является патриарх Герман. При написании своего творения свт. Никифор преследовал цель создать не назидательное произведение, а именно историческую хронику.

Во-первых, в Бревиарии присутствуют два кратких упоминания свт. Германа: он появляется в момент прихода к власти императора Феодосия, предшественника Льва III, и при венчании на царство Константина V в качестве соправителя отца. Автор называет свт. Германа тогдашним иерархом города (Ð thnikaàta ƒer£rchj tÁj pÒlewj, Ð thnikaàta ¢rciereÝj). Наименование это лишь технический термин и не несет эмоциональной нагрузки. Таким образом, в обоих случаях мы не можем почерпнуть достаточную информацию ни о самом патриархе, ни об отношении к нему хрониста. Сходным образом упомянут свт. Герман в числе анафематствованных иконоборческим собором в Иерии.

Но есть и два других, более важных, эпизода. Первый относится к правлению императора Вардана Филиппика и связан с отказом его от учения отцов VI Вселенского собора6. Среди помощников императора назван Герман, митрополит Кизический. Автор не уточняет, что это – будущий патриарх, но это именно он. Второй эпизод связан уже с иконоборчеством7. Император Лев III, собрав во дворце народ столицы, призывает патриарха Германа и принуждает его подписать постановление против святых икон. Герман не подчиняется воле царя. Он снимает с себя священство (так звучат слова хрониста – ƒerwsÚnhn ¢pšbalen), то есть отказывается от патриаршества, и удаляется в родительский дом. При этом свт. Герман произносит: «Без вселенского собора не издаю предписания веры» (¥neu o„koumenikÁj sunÒdou œggrafon p…stin oÙk ™kt…qemai). Так с одной стороны события характеризуют Германа как поборника православия, с другой – как сторонника ереси.

Помня об этих эпизодах, перейдем к следующей хронике. Хронография прп. Феофана Исповедника, игумена обители «Великого поля», создана в 810–814 годах8. Характерная черта хроники прп. Феофана – внимание к хронологии: повествование разбито на погодные отрезки, датированные в соответствии с Александрийской хронологией9; ведется также счет по индиктам10. Оба хрониста, Феофан и Никифор, для описания событий иконоборчества используют некий несохранившийся общий источник. Это легко можно проследить, сравнивая параллельные эпизоды хроник.

Восстановление Филиппиком монофелитской ереси прп. Феофан относит к 6204 г. (711/712 г.г.)11. Среди единомышленников (ÐmÒfronaj) императора вновь упомянут митрополит Кизический Герман. Хронист здесь указывает, что позже Герман станет Константинопольским первосвятителем. Эпизод с отказом патриарха подписать иконоборческое определение в Хронографии также есть, но здесь ему предшествует целая цепь событий с участием свт. Германа.

Запись 6207 г. (714/715) содержит сообщение о перемещении свт. Германа на Константинопольскую кафедру с Кизической. Событие датировано автором точно. Оно произошло 13 индикта 11 августа (т.е. 11 августа 715 г.). Хронист, по его собственным словам, цитирует указ, в котором было сказано о перемещении Германа по решению и испытанию (y»fJ kaˆ dokimas…v) благочестивейших пресвитеров и диаконов и всего святого клира, священного синклита и христолюбивого народа. Также прп. Феофан упоминает о присутствии Михаила, апокрисиария папы. Так законность избрания свт. Германа подтверждается избранием его тремя полномочными группами: клиром, сенатом и народом Константинополя – без вмешательства императора.

Затем свт. Герман появляется при описании крещения будущего Константина V. По свидетельству прп. Феофана, это произошло 25 октября 6211 г. (718 г.)12. Патриарх крестил императорского сына и, когда младенец испражнился в купели, пророчески предсказал великие несчастья, которые постигнут через него христиан и Церковь. Говоря о начале иконоборческой политики Льва III, среди прочего хронист упоминает, что с этого времени Лев стал дерзко обращаться с патриархом Германом (¢naidîj tù makar…J Germanù, tù patri£rcV KwnstantinoupÒlewj, prosetr…beto). Прп. Феофан называет здесь свт. Германа блаженным (μακάριος).

В 6221 г., или 729/730 г., согласно «Хронографии», разворачиваются весьма красочные события с участием патриарха Германа13. Император Лев призывает его к себе и начинает обольщать льстивыми словами (qwpeutiko‹j lÒgoij dele£zein), пытаясь склонить к иконоборчеству. Герман отвечает, что слышал пророчество об истреблении икон, но не в нынешнее царствование, а в царствование Конона. Император говорит, что именно таким было его настоящее имя при Крещении. С.Геро относительно этого второго имени императора сообщает, что кроме более поздних источников, зависящих от «Хронографии», оно присутствует в трактате «Adversus Constantinum Caballinum», где будущий император меняет себе имя по совету некого иудея14. Таким образом, сам по себе факт двойного именования царя дает автору хроники возможность либо создать этот эпизод самому, либо взять его из предшествующего письменного или даже устного источника. В продолжение разговора патриарх говорит императору, чтобы истребление икон не случилось в его царствование, поскольку совершающий это – предтеча антихриста ('Anticr…stou prÒdromoj) и разрушитель домостроительства божественного воплощения (tÁj ™ns£rkou qe…aj o„konom…aj ¢natropeÚj). За эти слова император прогневался на свт. Германа, как Ирод на Предтечу (æj `Hrèdhj pot tù prodrÒmJ), патриарх же напоминает ему об обещании не колебать Божию Церковь ни в одном из апостольских и данных Богом установлений.

В ответ на это Лев старается уловить патриарха в слове, чтобы низложить его не как исповедника, но как возмутителя (fatriast»j). Помощником и соучастником царя становится синкелл и ученик свт. Германа Анастасий, которому блаженный Герман сам говорит о его предательстве. Описан случай, произошедший у императора: Анастасий наступает на конец мантии свт. Германа. За этим следует новое пророчество патриарха: об унижении Анастасия, которое и последовало при победе Константина V над Артаваздом. Интересно, что здесь прп. Феофан говорит о многих свидетелях этого случая, пытаясь таким риторическим приемом подтвердить истинность происходящего.

Далее прп. Феофан добавляет что-то вроде заключения к рассказу, перечислив трех главных защитников православного учения о святых иконах. Первым, наряду с папой Римским Григорием и Иоанном Дамаскиным, назван свт. Герман. Патриарх поименован прп. Феофаном святым и божественным (Ð ƒerÕj kaˆ qespšsioj), борьба его с императором названа борьбой со зверями (это сравнение, естественно, использовано хронистом из-за имени императора). При этом сказано, что Лев низложил свт. Германа как подвластного своего (æj Øp' aÙtÕn Ônta). Но следом за этим, будто забывая о насильственном низложении, упомянутом им только что, хронист добавляет уже известный со слов свт. Никифора эпизод о добровольном отказе патриарха от кафедры. Здесь указан ряд подробностей: время события – 7 января 6221 г. или 730 г.15, точное место в Большом дворце – трибунал 19 акувитов и название родового имения, куда удалился патриарх – Платанион. Герман назван уже не просто «тогдашним архиереем», но «благородным рабом Христовым» (Ð d genna‹oj toà Cristoà doàloj). Он действует, «утверждая слово истины» (tÕn lÒgon tÁj ¢lhqe…aj Ñrqotom»saj). Слова его, которые хронист не преминул назвать поучительными, звучат более пространно и витиевато: «если я Иона, бросьте меня в море, ибо без вселенского собора мне нельзя изобрести веры, о царь» (™¦n ™gè e„mi 'Iwn©j, b£letš me e„j t¾n q£lassan. cwrˆj g¦r o„koumenikÁj sunÒdou kainotomÁsai p…stin ¢dÚnatÒn moi, ð basileà); хотя несомненно это те же слова, взятые обоими хронистами у одного предшественника.

Свою версию событий, предшествовавших удалению Германа с патриаршего престола, более поздний автор, Георгий Амартол, строит на основе информации, полученной им из Хронографии прп. Феофана. Хроника Амартола датируется исследователями либо 845–47 гг., либо последней четвертью IX в16. Сведения об авторе нигде, кроме его собственного сочинения, не сохранились, однако хроника его была очень популярна впоследствии17.

Согласно Георгию, император призывает к себе свт. Германа дважды18: первый их разговор соотносится с тем эпизодом у прп. Феофана, где обыгрывается второе имя императора – Конон. Герман назван здесь прославленным (ἀοίδιμος). Автор вкладывает в уста святителя длинную назидательную речь, которая и оканчивается взятым у прп. Феофана разговором «о Кононе». Начинается слово, приписанное патриарху, с цитаты из книги пророка Захарии (13,2) о ниспровержении идолов. Затем следует длинный рассказ о статуе в Кесарии Филипповой, которую воздвигла в память своего исцеления Спасителем кровоточивая жена (этот отрывок – цитата из «Церковной истории» Евсевия Кесарийского). Далее свт. Герман говорит о нерукотворном образе Христа в Эдессе и образе Богородицы, написанном апостолом Лукой, затем упоминает поклонение иконам на Вселенских соборах. Таким образом, складывается довольно продолжительная апология иконопочитания, и для изложения ее автор выбирает именно свт. Германа.

Второй раз царь призывает патриарха в трибунал 19 акувитов. Хотя Амартол и не указывает места, где происходит собрание, но намерения Льва передает теми же словами, что и прп. Феофан: император зовет первосвятителя, пытаясь его убедить (οἰόμενος πείθειν), а не принудить, как в Бревиарии. О содействии свт. Германа Вардану Филиппику Георгий не сообщает вовсе.

Итак, можно отметить, что первый из хронистов – свт. Никифор – не высказывает сочувствия по отношению к патриарху Герману, хотя мог бы это сделать – при всей краткости своего повествования он не чужд оценок: нелестными эпитетами награждается царствование Вардана Филиппика, который, по словам хрониста, царствует недостойно и легкомысленно (¢sšmnwj kaˆ rvqÚmwj). Константин Копроним в описании Никифора движим вражеским духом (™nant…ou pneÚmatoj kinoÚmenoj). О мученике Стефане Новом хронист не забывает сказать, что тот был мужем праведным и боголюбивым (Ósioj kaˆ qeofil»j). В отношении же свт. Германа подобных слов нет. Если принять во внимание указанные выше факты его биографии (работу под началом свт. Тарасия и участие во Вселенском соборе) и время написания хроники, это умолчание говорит скорее против участия хрониста в создании «легенды о Германе».

У прп. Феофана образ свт. Германа, напротив, довольно ярок, хотя и создается фактически на основе тех же фактов, что и у свт. Никифора, подкрепленных преданиями о Германе. Для оценки этого образа более всего подходит «вывод» самого Феофана – свт. Герман в его представлении действительно противоборствует ереси как диким зверям – он стойкий защитник иконопочитания и пророк, мужественно обличающий императора и своего преемника на Константинопольской кафедре, Анастасия. Для хрониста важно подчеркнуть законность избрания свт. Германа.

Факт содействия патриарха Вардану Филиппику при этом не мешает прп. Феофану19 - образ свт. Германа у него достаточно непротиворечив20. Видимо, для хрониста есть некое объяснение поддержки будущим патриархом политики Вардана Филиппика, понятное читателю, к которому непосредственно обращено сочинение.

Георгий Монах уже не интересуется личностью свт. Германа так подробно, как его предшественники. Для него существует как бы некая заданность, более твердая, чем у прп. Феофана: имя Германа синонимично самой защите иконопочитания, которое провозглашается именно от его лица. Полное умолчание о действиях Филиппика не может здесь иметь значение: автор не ставит себе задачу описать происходящее как можно более подробно – для него слишком важна идейная направленность сочинения.

Для всех трех хронистов важно отметить то, что сам отказ патриарха подписать иконоборческое определение весьма важен в контексте их повествования. При этом, несмотря на всю риторику прп. Феофана и Георгия Амартола, этот отказ более категоричен и у свт. Никифора: в Бревиарии император не пытается убедить святителя в правоте своего учения, а прямо принуждает его к повиновению.



Итак, принимая во внимание все сказанное выше, можно отметить, что личность свт. Германа перед VII Вселенским собором еще не была так важна сама по себе, однако внимание привлекало его несогласие с действиями императора. Эта хроника не позволяет найти подтверждение созданию «легенды о Германе», но недостаточна и для ее опровержения. Спустя несколько десятилетий, после Вселенского собора, образ патриарха Германа, напротив, становится очень интересен современникам прп. Феофана, который создает яркое описание свт. Германа, как защитника иконопочитания. Согласие свт. Германа с монофелитством Филиппика не мешает им принимать этот образ. Для более позднего автора, Георгия Монаха, сам свт. Герман уже не так важен, а значит, в то время личность его не вызывает споров, и представление о нем как о святителе-исповеднике закрепляется к середине IX в. довольно прочно.

1 Андреев И., Герман и Тарасий, патриархи Константинопольские. Сергиев Посад, 1907, с. 43

2 Там же, с. 2

3 Афиногенов Д.Е., Герман I // ПЭ, т.11, с. 48

4 Чичуров И.С., Византийские исторические сочинения, М., 1980, с. 145

5 Каждан А.П., История византийской литературы (650-850гг.), СПб, 2002, с.277

6 Nikephoros Patriarch of Constantinople Short history. Text, translation, and commentary by Cyril Mango. Washington, D.C., 1990, p. 112

7 Там же, p. 130

8 Чичуров И.С., Византийские исторические сочинения, М., 1980, с.18

9 от сотворения мира до Рождества Христова – 5492 года

10 Успенский К. Н., Очерки по истории иконоборческого движения в Византийской Империи в VIII-IX вв. Феофан и его Хронография. // Византийский временник, 3 (1950), с. 19

11 Theophanis Chronographia / Rec. C. de Boor. Lipsiae, 1883, р. 382

12 Там же, р. 400

13 Там же, р. 407

14 Gero, S., Byzantine Iconclasm during the reign of Leo III with particular attention to the oriental sources, Louvain, 1973, р. 13

15 Или 17 января – см по: The Chronicle of Theophanes Confessor. Edited by C. Mango and R. Scott with the assistance of G. Greatrex. Oxford, 1997, p. 535

16 Афиногенов Д.Е., Георгий Амартол // ПЭ, т.11, с. 48

17 Там же

18 Georgii Monachi Chronicon/ Ed. C. de Boor, Studgardiae, 1904, p. 738

19 Д.Е. Афиногенов видит в таком несоответствии влияние источника Хронографии, несохранившейся иконоборческой хроники, сочувствующей Льву III, а патриарха, с которым тот уже начал враждовать, выставляющей как можно более неприглядно

20 При всей сложности соединения разных по происхождению отрывков у прп. Феофана (например, вышеуказанная заминка между эпизодом с пророчеством Анастасия и собранием в трибунале 19 акувитов). Нечто подобное происходит и со временем начала иконоборческой политики Льва III: Феофан вынужден говорить об этом как бы дважды, упоминая усиление ее, там где свт. Никифор говорит о начале.