Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Изобразительно-художественные средства. Специфика поэтики




страница6/8
Дата15.01.2017
Размер2.19 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

2.4. Изобразительно-художественные средства. Специфика поэтики Одена
Исследование основных тематических направлений в поэзии Одена сделало очевидным тот факт, что в текстах разной тематики прослеживается единство художественно-изобразительных средств.

Насыщенный изобразительно-художественными средствами

поэтический мир Одена требует детального рассмотрения, вряд ли достижимого полностью в рамках данного исследования. Особый интерес представляет среди них метафора как один из ключевых тропов в поэзии вообще.

Метафора не просто элемент художественного текста, она структурирует знание человека о мире и соотносит его с индивидуальным и коллективным опытом личности. Особую роль в восприятии метафор играет опыт общения с внешним миром, естественный контакт с окружающими предметами. Когда метафоры отражают внутренние переживания, то они также соотносятся и с когнитивным опытом.

Метафоризация основывается на взаимодействии двух структур знания о мире - когнитивной структуры «источника» и когнитивной структуры «цели» [92, 28].

Метафора - подразумеваемое сравнение, которое создает полную или частичную идентификацию между двумя сравниваемыми вещами. Слова, типа «подобно» или «как» не используются. Как и сравнение, метафора состоит из трех элементов:



  • смысл: предмет обсуждения;

  • средство передачи: то с чем сравнивается предмет;

  • обоснование: то, что, по представлению поэта, получается при
    сочетании первого и второго.

Поэтический мир Одена зачастую пронизан усложненной метафорикой. Часто метафора или цепь метафор становятся текстообразующим элементом в стихотворении. Трудные для понимания тексты могут складываться в приемлемую для восприятия картину за счет отдельных образных выражений. При анализе тропов возьмем классификацию метафор, предложенную известным западным лингвистом Дж. Лакоффом, как наиболее соответствующую типологической структуре смыслов в текстах Одена.

Помимо традиционных структурных метафор, где один концепт метафорически структурирован в терминах другого [92, 30], в поэзии Одена можно выделить метафоры ориентационные и онтологические, которые представляют для нас наибольший интерес, так как подобная классификация лучше всего подходит при рассмотрении поэзии Одена в рамках данного исследования.

Ориентационные метафоры, по Дж. Лакоффу, организуют систему концептов относительно другой системы, заданной в рамках текста, и непосредственно связаны с ориентацией в пространстве [92, 29].

Человек находится в пространстве и воспринимает себя относительно этого пространства и времени внутри него. В литературе модернизма, которому присуща размытость понятий и подчас бессвязность заключений, отношение лирического героя ко времени и пространству меняется. Многие модернисты, к которым принадлежит и Оден, стремились отойти от хронологической структуры повествования, растворяя ее в цепи бессвязных ассоциаций, достаточно полисемичных в смысловом выражении, и давали многоаспектное представление о том, как устроена действительность и как человек чувствует окружающий его мир. Так, в книгах Дж. Джойса, например, встречаются периодические мгновения усиленного понимания бытия лирическим героем, через которые показаны самые глубокие значения действительности. Эти мгновения известны как «эпифании», или «прозрения».

Исходя из того, что художественный текст представляет сложную систему, читатель должен, с одной стороны, воспринимать в текстах Одена кодовую систему универсального языка, с другой, он должен «дешифрировать» текст, сопоставляя авторское выражение идеи со своим опытом. Ориентационные метафоры обычно отображают разные формы художественно-географической модели авторской реальности (суша, вода, страна, остров и т. д.).

Look, stranger, on this island now

The leaping light for your delight discovers («On This Island», 1935) [180].

«Посмотри, странник, на этот остров сейчас,/Прыгающий свет для твоих приятных открытий» (пер. наш - Д.М.).

Ради более подробного рассмотрения данного вопроса, остановимся на стихотворении «Hearing of harvests rotting in the valleys» (1933). Hearing of harvests rotting in the valleys, Seeing at end of street the barren mountains, Round corners coming suddenly on water, Knowing them shipwrecked who were launched for islands. We honour founders of these starving cities, Whose honour is the image of our sorrow [115, 78].



«Слушая жатвы, пропадающие в долинах/Видя в конце улицы бесплодные горы,/3а углами внезапно уходящие в воду,/Зная что, погибли те, кто плыл на острова,/Мы чтим основателей этих голодающих городов/Чья честь есть образ нашей озабоченности» (пер. наш - Д.М.).

Идея поиска собственного пути с целью обретения настоящего счастья и противостояние индивидуальности героя серой массе общества стали лейтмотивами в творчестве Одена. Поэт противопоставляет в данном стихотворении долины и горы, города и острова, печаль и честь. Долины символизируют обыденное существование людей, которые не стремятся покинуть их в поисках своего счастья, а только мечтают о недосягаемости горных вершин. Оставаясь в городах, они грезят о безмятежности естественного существования и, оправдывая собственную нерешительность покинуть насиженные места, должны играть в «социальные игры».

Поэт хочет показать, что источник печали лежит в угнетении идеального духовного сознания, которое всегда толкает человека на поиски путей саморазвития. Несжатые нивы - метафора неиспользованного потенциала. Оден всегда уделял большое внимание тому, чтобы природное начало человека имело выход в виде любимой работы или какой-нибудь другой отдушины, что, безусловно, отразилось и в его поэзии (здесь сказалось его увлечение теорией «чистого сердца» Г. Лейна). Образ острова выражает нереализованную и недосягаемую мечту.

Метафоры носят характер поэтического осмысления. Нивы оборачиваются знаком бесконечной работы, а Остров - ложной мечтой; Долины дают людям работу, а Горы всегда остаются бесплодными. Уважения будут достойны только те, кто будет честен, а печаль становится обязательным крестом для каждого как искупление за грехи.

Таким же двояким смыслом наполняется и само содержание стихотворения. С одной стороны, Оден призывает всякого, отринуть размеренный порядок пустого существования ради призрачной мечты. «The gods», they promised, «visit us from islands, Are stalking head-up, lovely through the cities; Now is the time to leave your wretched valleys And sail with them across the lime-green water; Sitting at their white sides, forget your sorrow,

The shadow cast across your lives by mountains» («Hearing of harvests rotting in the valleys») [115,78].



«Боги», - обещали они, - посещают нас с островов,/Гордо шествующие через города;/Теперь настало время покинуть ваши несчастные долины/И под парусом пересечь зеленую воду;/Каждый на своем месте, забудьте вашу печалъ,/Тенъ, наброшенную на ваши жизни горами» (пер. наш - Д.М.).

В текст включается прямая речь странствующих пилигримов. Однако эта строфа может быть расценена и как косвенное принуждение к ложному пути. За ней следуют «благоразумные» размышления самого автора о рискованности инициативных решений, после чего поэт пишет о необходимости оставаться на месте и укреплять во имя общего блага города, обеспечивающие людей работой, дающие уверенность в завтрашнем дне.

It is the sorrow; shall it melt? Ah, water

Would gush, flush, green these mountains and these valleys,

And we rebuild our cities, not dream of islands («Hearing of harvests rotting in the

valleys», 1933) [115, 78].



«Эта печаль когда-нибудь утихнет? Ах, вода/Будет хлестать, озеленять эти горы и эти долины/И мы перестроим наши города, не мечтая об островах» (пер. наш - Д.М.).

Иную роль в поэзии Одена играют онтологические метафоры, отражающие субъективный опыт общения человека с внешним миром. Лакофф, при объяснении сути онтологических метафор приводит схему «вместилища», понятие границы, отделяющей внутреннюю часть от внешней, которое неразрывно связано с телесным опытом человека, ощущающего себя как объект внутри или вне некоего пространства. Чейф, Лакофф, Лангакер и Джонсон предполагают, что образ-схематические понятия, осознаваемые в структурированном виде, в процессе мышления преимущественно применяются к абстрактным понятиям и опыту [88, 42].

Онтологические метафоры Одена дают понять, что образ его лирического героя размыт и в большинстве случаев обезличен. Он носит черты «массифицированной» личности, которая, в свою очередь, является продуктом «сложившегося социально-политического и культурно-психологического контекста господствующей культуры» [92, 25].

Поэтическое искусство запрограммировано на то, чтобы читатель имел возможность прикоснуться к художественно воссозданной реальности, отражающей нашу действительность. Знание, которое мы получаем при помощи метафор, в первую очередь опирается на интуитивные ассоциации, связанные с личным опытом. Волшебство метафоры в данном случае заключается в преображении субъективного опыта авторского мировосприятия в бесконечную вариативность осмысления метафоры читателями.

Метафора апеллирует к тому или иному способу представления объекта (зрительного, слухового, осязательного), основанному на том или ином уровне восприятия, поскольку «для получения знания необходимо, чтобы то, что высказывалось о мире, совмещалось с тем, что может быть видимым, - между тем и другим не должно существовать темных и неясных зон; более того, если они даже и появляются, то должны быть тут же преодолены, ибо классический концептуальный дискурс покоится на прозрачности знания» [92, 33].

Концепты, которые организуют структуру высказывания, предложения или текста влияют на определение и понимание воспринимаемых жизненных реалий и являются частями тропов. Будем считать концептом элемент структуры художественного текста и языковую единицу, отражающую содержание того или иного понятия [92, 39].

Концепты, которые можно проследить в стихах Одена, универсальны, так как служат языковым элементом, организующим метафорические понятия, в той или иной степени отражающие «процессы человеческого мышления» [92, 19]. С позиции концептологического подхода художественный текст представляет интерес, прежде всего как воплощение концептуальной картины мира конкретной языковой личности, ее индивидуальной концептосферы, а концептуальный анализ художественного текста определяется как особый тип анализа текста (индивидуально-авторской картины мира), при котором в качестве точки отсчета рассматриваются концепты (понятийные категории), а целью становится выявление способов их объективации в тексте. При этом в зоне внимания оказывается художественный концепт как основа для понимания языковой личности творца и постижения его ментального мира, нашедшего отражение в тексте [92, 20].

Художественный концепт есть единица поэтической картины мира автора, отраженной в тексте, и характеризуется эстетической сущностью и образными средствами выражения, обусловленными творческим замыслом создателя [92, 24].

К наиболее характерным для поэзии Одена концептам следует отнести следующие:

- Война.

В стихотворениях конкретные военные действия чаще всего не обозначены, хотя и могут подразумеваться какие-либо реальные события («Сонеты из Китая», «Испания»). Обычно если война рассматривается как переломный момент в истории, то все стихотворение или поэму в целом можно рассматривать, как развернутую аллюзию на военные действия, где наблюдается совмещение нескольких временных точек. Оден стремится составить коллаж из характерных черт эпохи и рисует картину мира в период военных действиях, но эти действия носят недетализированный, общий характер, война негероична. Here war is harmless like a monument: A telephone is talking to a man; Flags on a map declare that troops were sent; A boy brings milk in bowls. There is a plan For living men in terror of their lives, Who thirst at nine who, were to thirst at noon, Who can be lost and are, who miss their wives And, unlike an idea, can die too soon (Sonnets from China, 1938) [115, 155].

«Здесь война безвредна как статуя:/Телефон говорит с человеком;/Флаги на карте заявляют место движения масс;/Малъчик носит молоко в чашах. Это план/Для живых мужчин, которые в страхе за свои жизни,/Тот жаждет в девять, кто должен был жаждать в полденъ,/Кто может быть убит - тоскует по своим женам/И, хотя по идее это невероятно, может вскоре умереть» (пёр. наш - Д.М.).

Оден избегает конкретного изображения войны, ее образ размыт. Представленная им действительность механистична, и это как бы заставляет его поэтический мир «подлаживаться» под заданные поэтом условия игры в реальность: солдаты выглядят как механические создания. Абсурдность войны в поэзии Одена выражается через размытость понимания происходящего и постоянные противопоставления абстрактных категорий.
- Время.

Излюбленный прием Одена - эксперимент со временем: оно то сжимается - и за каждой метафорой скрывается определенный период эволюции человечества, то растягивается, замедляясь в поэтических размышлениях о судьбах планеты. Иногда Оден конкретизирует временные рамки. Он добивается того, чтобы прошлое перемешивалось или сопоставлялось с настоящим и будущим. Упорядочение происходит, лишь когда прошлое натыкается на такой факт настоящего, как война. Yesterday the assessment of insurance by cards, The divination of water; yesterday the invention Of cartwheels and clocks, the taming of

Horses. Yesterday the bustling world of the navigators (Spain, 1938) [115, 102] (см. перевод на стр. 101).

Одно из свойств поэтической вселенной Одена - это создание им «собственного времени». Его поэтическое время течет по собственным законам, а реальное историческое время преобразуется в его поэзии лишь в призрак того, что имело место во внешнем мире.

Любое значимое событие в истории становится отправной точкой для размышлений о мироустройстве. Оден обращается к реальному историческому событию, но оно утрачивает конкретику. Происходит мифологизация действительных событий, и стихотворение приобретает характерные для поэзии Одена черты. Оден утверждает цикличность истории, разобщенность и фрагментарность мира, невозможность для человека найти себя.
- Человек

Зачастую Оден стремится к созданию обезличенного образа Человека, включающего в себя сразу несколько обобщенных социальных ролей (поэт, солдат, гражданин и т.д.). Внешнего авторского вмешательства в сотворенный им мир нет. Часто голос автора можно услышать только в размышлениях лирического героя на выбранную тему. Прослеживая судьбу начальника или отмечая специфику поэтической профессии, поэт предлагает каждому поставить себя на место бога. The townsman thought him miserly and simple, Unhappy poets took him for the truth, And tyrants held him up as an example (Sonnets from China, 1938) [115, 145].



«Горожанин думал о нем скупо и просто,/Несчастные поэты взяли его за истину,/И тираны держали его как пример» (пер. наш - Д.М.).

Такой собирательный образ напоминает фигуру из средневекового моралите, но с тем отличием, что у поэта-модерниста образ складывается из множества образов-фрагментов (человек-охотник, человек-воин, человек-судья и т.д.). С другой же стороны, Оден стремится показать взаимозависимость человека и Бога. Бог покровительствует, помогает и наказывает людей, а те, в свою очередь, поддерживают его молитвами, укрепляют своей верой и поклонением. Не stalked like an assassin through the town, And glared at men because he did not like them,

But trembled if one passed him with a frown (Sonnets from China, 1938) [115, 155] (см. перевод на стр. 110).

Человек может описываться Оденом как «дитя природы». Он одновременно слаб и силен среди .прочих животных. Врожденным и естественным атрибутам природных созданий он противопоставляет хитрость, которая помогает ему умело приспосабляться и порой занимать главенствующие роли в социуме. Till, finally, there came a childish creature


On whom the years could model any feature,

Fake, as chance fell, a leopard or a dove» (Sonnets from China, 1938) [115, 155]

(см. перевод на стр. 108).
Экзистенциальные абстракции

Большое значение в поэзии Одена играют такие понятия, как Добро, Зло, Любовь и т. д. Автор выстраивает абстрактные понятия по своему усмотрению так, что они выступают одновременно и как упрощенная проекция реальных вещей, и как символический базис его поэтического бытия. Оден использует аллегории, иногда весьма туманные, для изображения человека и общества. Evil is unspectacular and always human, • And shares our bed and eats at our own table, And we are introduced to Goodness every day,

Even in drawing-rooms among a crowd of faults («Hermann Melville», 1939) [115, 224] (см. перевод на стр. 69).

Что касается образов Религии и Власти, то в стихах Одена происходит совмещение этих категорий. Так, конгломерат религии и дикости становится формой эволюции людей-охотников как расы, доминирующей над расой людей-собирателей. Противостояние выслеживающего/активного начала и начала ускользающего/пассивного - одна из ведущих идейных линий в поэзии Одена. Деперсонализируя культурологические символы, автор рассматривает экзистенциальные проблемы бытия и не отдает предпочтения ни одной из противопоставляемых друг другу сторон: Our hunting fathers told the story Of the sadness of the creatures, Pitied the limits and the lack Set in their finished features; Saw in the lion's intolerant look,

Behind the quarry's dying glare («Hunting fathers», 1934) [114] (см. перевод на стр. 43).

Оден прослеживает в своей поэзии превосходство складывающихся политико-религиозных установок над единичным сознанием. Массовое сознание, поддерживаемое правилами поведения - как установленными правилами игры, позволяет контролировать развитие человечества. Единственной отдушиной для природы остается неконтролируемое чувство Любви, в той же мере замешенное на Голоде, в какой страсть сочетается с пресыщением.

Love raging for, the personal glory That reason's gift would add, The liberal appetite and power, The Tightness of a god («Hunting fathers», 1934) [114] (см. перевод на стр. 44).

Метафоры окружают нас повсюду, осмысление опыта взаимодействия человека с миром метафорично. Метафорический перенос становится функцией осмысления естественных областей когнитивного опыта. Причинно-следственная связь при организации метафор в текстах основывается у поэта на эмпирическом сравнении с объектами мира. Он стремится схематизировать действительность, тогда как абстрактные категории у него обычно персонифицируются.

Оден нередко привязывает то или иное понятие к поэтическому концепту, делает его частью метафоры, а потом «встраивает» в свою поэзию. Мир, окружающий человека, текуч, и поэт осознает это. Метафоры в его стихах во многом отражают личный опыт поэта, его миропонимание. При этом в его поэзии сохраняется главная функция метафор, а именно, обеспечение понимания одного вида опыта на основе другого [92, 27].

Отдельно следует отметить прием персонификации в поэзии Одена. Она представляет материальный объект как объект живой, очеловеченный и помогает нам осмыслить когнитивный опыт контакта с неодушевленными предметами. По Лакоффу, каждый пример персонификации наделен теми свойствами человека, которые выбираются в процессе метафоризации [92, 27].

Тот или иной троп, осмысленный как персонификация, есть выражение
индивидуального когнитивного опыта, специфическим способом
обобщающего общеизвестное явление той части природы, которая известна
как «одушевленная». По определению, персонификация, или олицетворение,
есть вид метафоры, в которой происходит перенесение свойств
одушевленных предметов на неодушевленные [92, 42]. Соотнесение живого
и неживого расширяет представление о хорошо известном предмете или
явлении. Так, Смерть у Одена олицетворяется (Death answer, death echo
mocks, death reply) и одновременно сравнивается с разными жизненными
явлениями. На персонификацию смерти в некоторых случаях однозначно
указывает местоимение («his»). В этом метафорическом ряду смерть
превращается в вездесущего оборотня, затаившегося в повседневных
мелочах. ;■.

But Death's low answer drifts across Empty catch or harvest loss Or an unlucky May... And slyly Death's coercive rumour In that moment starts... From the bedpost and the rocks Death's enticing echo mocks, And his voice replies («Death's Echo», 1936) [115, 114].



«Но смерти ворчание слышится ото всюду:/Из пустого улова и потерянного урожая/Или неудачливого мая.../И смерти принудительная молва хитро/В этот момент раздается.../Из столбика кровати и камней/Смерти соблазнительное эхо насмехается/И его голос отвечает» (пер. наш - Д.М.).

Вместе с персонификацией Оден использует и противоположный по смыслу прием реификации, или овеществления. Термин «реификация» был введен К. Марксом как философско-социологическое понятие [19]. Его суть заключается в выражении таких социальных отношений, когда в буржуазном

мире усиливаются процессы отчуждения. Люди как бы «сливаются» с вещами, происходит наделение человека качествами неживых объектов.

Оден часто объединяет метонимию и реификацию. Метонимия в первую очередь подразумевает процесс осознания одного предмета при помощи свойств другого. Здесь задействована референциальная функция тропа, т.е. происходит взаимное замещение рассматриваемых объектов. Метафора основывается на постижении одной вещи в терминах другой, и в этом ее главное отличие от метонимии [92, 25].

Например, в стихотворении «The Shield of Achilles» автор при помощи метонимического переноса и синекдохи «реифицирует» армию солдат, превращая ее в тысячи глаз и ботинок («A million eyes, a million boots in line»). Здесь следует различать метонимию и синекдоху. В классической риторике под синекдохой понимается троп, посредством которого часть замещает целое. Дж. Лакофф и М. Джонсон в своей книге «Метафоры, которыми мы живем» (2006) рассматривают подобные случаи как метонимию (The ham sandwich is waiting for his check), где «выражение ham sandwich используется для указания на реального человека, заказавшего бутерброд с ветчиной» [92, 59]. У Одена решающую роль играет именно контекст стихотворения. Перечисляются глаза и ботинки как части объекта, на которых Оден заостряет внимание. Вместо целого выступает часть, наилучшим образом характеризующая, с точки зрения поэта, «механизированных» солдат. A million eyes, a million boots in line, Without expression, waiting for a sign [3, 404] (см. перевод на стр. 77).

Здесь же следует выделить аллегорию (изображение отвлеченной идеи или понятия посредством образа). Оден представляет государственный аппарат как символ власти, требующий беспрекословного послушания. Связь между образом и значением описываемого объекта устанавливается по сходству, которое находит свое выражение в общественно-социальных отношениях и организации госаппарата. Посредством совмещения таких тропов, как аллегория, метонимия и реификация, складывается образ власти, представленный в данном случае как армия. Но в то же время Оден и атомизирует эту армию. Выстраивается следующая цепочка тропов: «глаза и ботинки» - метонимия людей, люди - это солдаты, солдаты - часть военного аппарата, который, в свою очередь, является частью государства.

У Одена можно видеть, как реификация используется при описании общественно-социальных отношений, она характеризует армию, политический уклад, а также экономическую, культурную и идеологическую формы жизни.

Реификация может выражаться и при помощи такого традиционного приема, как описание героя через быт. Образ героини баллады «Miss Gee» (1937) приобретает «кукольные» черты как раз из-за подробного перечисления предметов ее быта. Она сама становится частью этого быта. В ее описании части тела иногда заменены вещами. She'd a purple mac for wet days, A green umbrella too to take, She'd a bicycle with shopping basket

And a harsh back-pedal brake («Miss Gee», 1937) [115, 116] (см. перевод на стр. 58).

В элегии «In Memory of W. В. Yeats» (1939) мы тоже видим сложную игру тропов. С одной стороны, Оден «реифицирует» части тела своего героя, определяя их как названия, соответствующие городскому описанию. Человек превращается в погибающий город. С другой же стороны, при помощи метонимии поэт персонифицирует части города, референцируя их с частями человеческого тела. Город перестает быть неодушевленным объектом и описывается как умирающий человек. An afternoon of nurses and rumours; The provinces of his body revolted, The squares of his mind were empty, Silence invaded the suburbs Тhe current of his feeling failed; he became his admirers («In Memory of W. B. Yeats»1939) [115, 185] (см. перевод на стр. 64).

Сопоставление усиливается при помощи метафоры в самом начале элегии: «The mercury sank in the mouth of the dying day». Умирающий день -это аллегорическое описание умирающего человека, а термометр имплицитно сравнивается с градусником во рту пациента. Здесь же мы видим, как Оден играет приемами персонификации - деперсонификации. Няньки и слухи описываются им как однотипные объекты, уже не имеющие различий для угасающего мозга героя элегии. Оден преднамеренно допускает нарушение информативности высказывания, используя алогизм как стилистический прием внутри текста стихотворения.

Как развернутую метафору можно определить строчку «Avalanche sliding, white snow from rock-face» из стихотворения «The Wanderer» (1930). Avalanche sliding, white snow from rock-face, That he should leave his house,

No cloud-soft hand can hold him, restraint by women (The Wanderer, 1930) [114] (см. перевод на стр. 33).

Здесь метафора играет двойную роль: с одной стороны, лавина скользит с лиц горных скал (как слезы), с другой стороны, и сама лавина, и процесс ее скольжения, и даже сами скалы (аллегория постоянного места жительства) олицетворяют стремление человека не быть на одном месте, все время куда-нибудь «скользить». Как не могут облака-руки задержать движущуюся лавину, так не может удержать странника уют и тепло женщины, которая согревает очаг.



Персонифицируя абстрактные категории или природные явления, Оден заостряет внимание на обычных проблемах и высвечивает их в новом ракурсе. Окружающий человека мир неотделим от личности субъекта. Важно помнить, что персонификация, как и любой другой поэтический троп, является лишь элементом концептуальной системы единого поэтического языка, из которого складывается авторская индивидуальность.
Выводы по главе II:


  1. Жанровая система У.Х. Одена, гибкая и разнообразная, отражает общую гуманистическую направленность и в то же время глубокую противоречивость, а иногда и хаотичность творчества писателя- модерниста. Философские, эстетические, политические мотивы пронизывают его стихотворения, иногда являясь сугубо субъективными, а порой даже вырастая в авторские новации (к примеру, в изображении «гота» как некой мифологизированной субстанции). Оден изредка прибегает к диалогу в стихах, но чаще звучит монолог, оснащенный философско-медитативными и подчас ироническими отступлениями. Парадоксальное смешение элементов традиционных жанров (послание, баллада, сонет) с абсурдностью, либо даже абстрактностью образов отличает поэзию У.Х. Одена как новаторскую.

  2. Разноплановость стихотворений поэта представляет собой один из элементов авторской манеры, привносящих оригинальность в его тексты. Сочетание различных оценок и видов пафоса в стихотворениях
    (пародия, ирония, сарказм), разных художественных подходов к
    освоению действительности свидетельствует о сложном взаимодействии в текстах поэта традиций барокко, а также художественных почерков модернистских авторов (Т.С. Элиот, Дж. Джойс), осмысляемых зачастую в духе экзистенциализма.

  3. Определенное место в стихах Одена занимает поэтика мифопоэтического характера. Связующим звеном, соединяющим отдельные образы авторской мифологии, служит экзистенциальный «культ вины», тема неизбежности смерти и поиска смысла жизни перед лицом небытия. При этом герой его лирики постоянно подшучивает над неизбежностью смерти, иронизирует по поводу поведения как всего человечества в целом, так и самого себя - самостоятельной и независимой поэтической единицы в собственном мире странствий и поиска.

  1. Новаторство Одена проявляется в создании стихотворений, где классическая жанровая форма могла сочетаться с модернистскими традициями и наоборот. Поэт привносит элементы литературы ортодоксального романтизма в новую для начала века модернистскую манеру изображения действительности.

  2. Художественные образы неразрывно связаны у Одена с мотивами из истории человечества, с темами эволюции (социальной, моральной,
    духовной), смены эпох. При их реализации автор раскрывает специфику «механического существования» людей и в этой связи объясняет беды и неудачи современников как следствие их критической отчужденности от самих себя, общества, природы и всего мира в целом.



Каталог: files -> get file
get file -> Речевые жанры small talk и светская беседа в англо-американской и русской культурах
get file -> Прокопьева Анастасия Александровна Сопоставительное исследование
get file -> Рахманова Л. И., Суздальцева В. Н. Р27 Современный русский язык. Лексика. Фразеология. Морфология: Учебное пособие
get file -> Поэзия У. Х. Одена 1930-х годов в контексте англоязычного модернизма
get file -> Поэзия у. Х. Одена 1930-х годов в контексте англоязычного модернизма
get file -> Ведущий редактор А. Борин Редакторы С. Комаров, Д. Ахапкин Художник обложки В. Королева Иллюстрации В. Кучукбаев, Н. Резников Корректор Н. Баталова Верстка Е. Кузьменок ббк 88я7
get file -> Ролевая структура политического дискурса Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук
get file -> Ббк 65 т 45 Рецензент
1   2   3   4   5   6   7   8