Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Михаил Болтунов




страница15/29
Дата15.01.2017
Размер4.3 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   29

Ну а если конкретнее, что это за образ жизни?

Приведу рассказ еще одного вымпеловца, он, на мой взгляд, очень точно характеризует сущность образа жизни бойца специального назначения.

«Что у нас в Чечне хорошего? Приезжаем на точку. Добываем оперативную информацию и сами ее реализуем. Да, приходится рисковать. Уезжаем от базы на 10-15 километров. Маскируемся под гражданских, под наемников. Они такие машины не трогают, понять не могут, свои - не свои. Тут главное молчать, свое псковское произношение не демонстрировать. А борода всегда при мне. По виду - чеченец.

Как-то сломалась у нас машина. Связи со своими никакой, стоим в лощине, в общем, труба. А опер, который был вместе с нами, волнуется: «Вот сейчас подгонят своих баб да детишек и возьмут нас, как котят, в заложники».

А наш сотрудник, Ланцет, улыбается: «Спокойно. Никто и прятаться не собирается. Нас живыми не возьмут».

Смотрю, опер совсем притих. Ну я еще ради хохмы в костер дровишек подкинул: «А что, Ланцет прав. Ни хрена себе, котята. У меня полная загрузка, у Андрюхи тоже. Мы тут полбанды положим, прежде чем нас завалят».

Словом, приехали на базу, а у нашего опера «отходняк» начался. Сел, бледный, как белены объелся, руки трясутся, только головой мотает: «Ну вас... Больше с вами никуда не поеду».

Что тут сказать, опер, может, и вправду не поедет, а спецназу не ехать нельзя. На то он и спецназ.


* * *

Таков боевой путь группы специального назначения «Вымпел». Но было бы несправедливо на этом остановиться. Ибо наши разведывательно-диверсионные подразделения корнями уходят в глубь веков, когда еще только зарождалось наше государство, а вместе с ним разведка и диверсионная служба.

История эта велика и доблестна и, право же, достойна того, чтобы о ней вспомнить. Тем более, что многое будет рассказано впервые.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ


ДИВЕРСИЯ - ИСКУССТВО ДРЕВНИХ
В 512 году до новой эры хитрый и могущественный царь персов Дарий I, создавший гигантскую империю от границ Индии до Греции, предпринял поход на скифов. Переправившись через Босфор с семисоттысячным войском, Дарий покорил Македонию и Фракию, перешел Дунай и вступил в скифские степи Причерноморья.

Скифы умели воевать, но они не владели железом. Их деревянные стрелы были с костяными наконечниками. Да и силы оказались не равны.

Скифы метко бросали дротики, ловко стреляли из лука, их конница могла делать длительные и быстрые переходы.

Узнав о численности и вооружении персидской армии, скифы вместе с семьями, походным скарбом, стадами скота стали отступать, уходя в глубь бескрайней степи.

Дарий, утомленный долгим преследованием, направил своего посла к скифскому царю.

Как повествует историк Древней Греции Геродот, посол держал такую речь от имени могущественного персидского владыки: «Зачем ты убегаешь? Если ты считаешь себя сильнее меня, то сражайся со мной. А если ты считаешь себя слабее, покорись и приходи ко мне, твоему владыке, с землей и водой в руках».

На что скифский царь отвечал: «Из страха я не убегал никогда и ни от кого. Я и теперь веду такую же самую жизнь, какую и всегда вел, и от тебя вовсе не убегаю. В нашей стране нет ни городов, ни садов, ни полей. Нам нечего поэтому опасаться, что наше достояние будет покорено или опустошено кем-нибудь. Нам защищать-то нечего. Мы ведь в любом месте живем одним и тем же способом. Где мы, там наша родина».

Дарий, властелин мира, покоривший Египет и Вавилон, отступил. С остатками своего войска он двинулся в обратный путь к Дунаю по безжизненной степи.

Полудиким скифам, не владевшим железом, не знавшим грамоты, удалось совершить то, что оказалось не под силу значительно более цивилизованным народам древнего мира.

Что лежало в основе их успеха? Военная доблесть, мужество в сочетании с хитростью и умом. А ум, информация, знание о противнике - это и есть разведка. Возьмите словари русского языка: «ведать» - знать, «разведывать» - распознавать, накапливать информацию.

Повествования «отца истории» Геродота о походе Дария примечательны еще и тем, что рассказывают, как скифские воины по приказу своего царя, удаляясь в степь, по дороге засыпали колодцы, жгли траву. Иными словами, переводя на современный язык, «совершали диверсионные акты на путях отступления войск».

Это свидетельство доказывает, что диверсионное ремесло имеет столь же глубокие исторические корни, как и военное искусство вообще. А профессия разведчика-диверсанта стара как мир, который не перестает воевать с первых дней своего существования.

Еще в 882 году вещий Олег, спускаясь по Днепру к «граду Киеву», чтобы завоевать его, послал вперед корабль с разведчиками. Посланники выдавали себя за греческих купцов. Они-то и сообщили князьям Аскольду и Диру о посольстве, которое следует в Киев, чтобы подписать договор.

Киевские князья, ничего не подозревавшие, вышли на пристань для встречи послов. Олег сошел на берег, окруженный «купцами». На руках у него был малолетний Игорь. После обмена приветствиями «купцы» Олега внезапно набросились на хозяев и зарубили их, а дружинники захватили Киев.

Само понятие «разведка», в своем исконном, изначальном смысле, как проведение тайного исследования со специальной целью, складывалось веками.

То же можно сказать и о диверсионной деятельности.

Бесспорно лишь одно: разведывательное и диверсионное искусство развивалось издревле как единое целое, как две фазы общего процесса.

Это сегодня наши «резиденты в отставке» могут посетовать с экранов телевизоров, что, мол, писатели и кинорежиссеры явно грешат перед истиной, перегружая свои произведения излишними погонями, драками, стрельбой.

Что ж, наверное, резиденты правы, многим из них, проработавшим не один год за границей, так и не пришлось обнажить свое оружие. Мир немало изменился. И оружием разведки стал, в первую очередь, не пистолет, а холодный ум, тонкий расчет и высокий профессионализм.

Однако не забудем, на дворе начало ХХI века. Наше государство насчитывает более тысячи лет своего существования. И лишь в последние десятилетия разведка выделила из своих рядов людей, не только умеющих мыслить, анализировать, просчитывать, но в нужный момент идти, выражаясь профессиональным языком, «на активные мероприятия».

Даже сегодня любой разведчик не застрахован от острых, «активных» моментов, но разведчик-диверсант всегда в эпицентре этих мероприятий. Ибо в начале он оперативник, аналитик, в конце - всегда боевик.

Это неизмеримо трудно. Даже в «Вымпеле», единственном нашем высокопрофессиональном подразделении, сотрудники негласно делились на оперативников и боевиков.

Чего стоит лишь одно учение по «Арзамасу-16», по нашей ядерной, научной столице, когда бойцы «Вымпела», разработав поистине уникальную легенду, прошли все охранные, защитные пояса и проникли на объект.

Что ж, наша история в прошлом знавала подобные примеры. В лето 1380 года на Руси еще не существовало ядерных объектов, но «хитрому мужу» боярину Захарии Тютчеву, посланному великим князем Московским Дмитрием Ивановичем в Золотую Орду, было не легче.

По дороге к Мамаю, в земле Рязанской, проведал Захария об измене местного князя Олега и о союзе литовского князя Ягайлы с Мамаем. Он-то и собрал войско в Коломне, чтобы нанести упреждающий удар и не дать соединиться полкам Мамая с дружинами Олега и Ягайлы.

А боярина Тютчева ждала нелегкая судьба в стане Мамая. Как повествует древняя Никоновская летопись, хан сбросил с ноги башмак и сказал: «Се ти дарую... от ноги моея отпадшее».

Захарий на выпады Мамая отвечал смело, держался с достоинством, за то и чуть не лишился жизни. Свирепые мурзы из окружения хана хотели расправиться с ним, но Мамай не дал. Он пригласил Захария на службу к себе. Боярин согласился, но попросил прежде отправить Дмитриево посольство.

Мамай написал грамоту князю Московскому: «Приди ко мне, да помилую тя». И Тютчев в сопровождении татарских мурз был отправлен к Дмитрию с посланием.

На Оке татарское посольство повстречалось с русским отрядом, и Захария изорвал ханскую грамоту, связал мурз и возвратился в Москву.

Кто он, по нынешним меркам, Захария Тютчев? Дипломат, разведчик, не уклонившийся от «активных мероприятий», диверсант? Он добыл секретную информацию, передал ее, что позволило нанести упреждающий удар, ввел противника в заблуждение. Его деятельность имела решающее значение для судеб государства.

И хоть нынче принято считать, что исторические параллели опасны, порою связь прошлого и настоящего столь крепка и зрима, что диву даешься. А в сущности, стоит ли удивляться?

Наш великий историк Н. М. Карамзин в одной из своих работ, посвященной исследованию похода киевского князя Владимира на греческий город Херсонес в 988 году, писал: «Владимир, остановясь в гавани, или в заливе Херсонесском, высадил на берег войско и со всех сторон окружил город. Издревле привязанные к вольности, херсонесцы оборонялись мужественно.

Великий князь грозил им стоять три года под стенами, ежели они не сдадутся, но горожане отвергли его предложение, в надежде, может быть, иметь скорую помощь от греков.

К счастью, нашелся в городе доброжелатель Владимиру... Сей человек пустил к россиянам стрелу с надписью: «За вами, к Востоку, находятся колодези, дающие воду херсонесцам через подземные трубы: вы можете отнять ее».

Великий князь поспешил воспользоваться советом и велел перекопать водопроводы (коих следы еще заметны близ нынешних развалин херсонесских). Тогда граждане, изнуренные жаждой, сдались россиянам».

Это карамзинское исследование я вспомнил недавно, когда услышал рассказ об учениях «Вымпела», в ходе которых бойцы подразделения отключили электроэнергию одного из военных заводов, совершив диверсию далеко за пределами города. Местная охрана в это время, переодетая дворниками с метлами и лопатами, оцепила городок по всему периметру, терпеливо ожидая «террористов».

Охрана так ничего и не дождалась, а завод, подобно древнему Херсонесу, пал, лишившись электричества.

История разведки, а вместе с ней и диверсионной службы складывалась на Руси медленно. Тому было немало причин: тут и многолетняя зависимость государства от Золотой Орды. Ведь со времен Куликовской битвы минуло сто лет, прежде чем Русь окончательно освободилась от татаро-монгольского ига. Тут и раздробленность, бесконечные распри князей, их борьба за власть. В этот период главным врагом чаще был не хан татарский, а родственник из соседнего или своего княжества - дядя, брат, племянник.

И только при Иване III Россия, как сказал Н. М. Карамзин, вышла из «сумрака теней», началось объединение разрозненных княжеств в единое государство.

А государство, как известно, не может жить без дипломатии, без «посольского дела». Ибо в то время, при Иване III, да и позже, при Иване IV Грозном, никто не говорит о разведке. Она, безусловно, существует. Но входит в состав «посольского дела».

Есть ли свидетельства тому? Есть. И довольно любопытные. Никто Литвин, судя по всему, житель Литвы, писал: «У нас большое число московских перебежчиков, которые, разузнав наши дела, средства и обычаи, свободно возвращаются к своим, пока они у нас, тайно передают своим наши планы...

Хитрый этот человек (Иван IV) назначил награду возвращающимся перебежчикам, даже пустым и бесполезным: рабу - свободу, простолюдину - дворянство, должнику - прощение долгов, злодею - отпущение вины...»

Судя по всему, Иван Грозный ценил перебежчиков и награждал их по-царски. Он знал толк в разведывательной информации, коли жаловал даже «пустых и бесполезных».

Кстати говоря, уже тогда зарождается традиция близости разведки к первому лицу государства. Вот как пишет В. О. Ключевский о Посольском приказе: «Он остается очень близким к государю учреждением, как бы его собственной канцелярией по иностранным делам: выезжая из Москвы, царь берет с собой его или, скорее, его отделение вместе с управляющим им дьяком».

Выйти в дипломаты и разведчики (те и другие поручения зачастую выполнялись одними людьми) можно было лишь став близким к царю человеком. Только ему государь мог доверить главные тайны страны.

Эта традиция оставалась у нас вплоть до хрущевских времен, то есть до середины нынешнего столетия.

Сталин, посылая разведчиков на ответственные задания, лично наставлял их, сам отдавал приказы. Так, в 1939 году Сталин вызвал к себе в Кремль Берию и Судоплатова и поручил в течение года ликвидировать Троцкого, а в октябре 1941-го сам инструктировал будущего резидента в Вашингтоне - Зарубина, перед его отправкой в США.

Сталин порой вникал в мельчайшие подробности проводимых операций. Так, в целях опорочить видного деятеля большевистской партии Юрия Пятакова, он давал указания непосредственно начальнику ИНО Слуцкому.

Вот как об этом рассказывает в своей книге разведчик Александр Орлов, бежавший на Запад.

«Слушая на совещании в Кремле доклад о признаниях, сделанных Пятаковым, Сталин спросил: не лучше ли написать в обвинительном заключении, что Пятаков получил директивы Троцкого не по почте, а во время личной встречи с ним? Так родилась легенда о том, что Пятаков летал в Норвегию на свидание с Троцким. Чтобы версия была более убедительной, Сталин распорядился: пусть начальник Иностранного управления НКВД Слуцкий разработает схему путешествия Пятакова из Берлина в Норвегию с учетом расписания поездов Берлин-Осло.

Когда мы со Слуцким встретились в Париже, в санатории профессора Бержере (это произошло в феврале 1937 года), он рассказал мне, что случилось на следующем кремлевском совещании по делу Пятакова.

Слуцкий доложил Сталину, что собранные им данные не позволяют принять версию о личной поездке Пятакова в Норвегию. Дело в том, что по действующему расписанию путешествие Пятакова в Осло, учитывая время, необходимое, чтобы добраться из Осло в Вексаль, где жил Троцкий, и побеседовать с ним, займет минимум двое суток. Было бы очень опасно утверждать, что Пятаков исчезал из Берлина на столь продолжительное время: по данным советского торгпредства в Берлине, он ежедневно проводил там совещания с представителями различных немецких фирм и чуть ли не каждый день подписывал с ними контракты.

Сталин был недоволен докладом Слуцкого и, не дождавшись изложения всех минусов обсуждаемой легенды, возразил: «Может быть, то, что вы говорите насчет расписания поездов, действительно верно. Однако Пятаков мог ведь слетать в Осло и на самолете? Полет туда и обратно, наверное, можно совершить за одну ночь?»

Слуцкий заметил, что самолет (не забудем, что полет должен был относиться к 1935 году) берет очень мало пассажиров и фамилия каждого из них записывается в журнал авиакомпании. Но Сталин уже принял решение: «Надо указать, что Пятаков летал на специальном самолете. Для такого дела германские власти охотно дали бы самолет!»

Как известно, сталинская версия лопнула словно мыльный пузырь. 25 января 1937 года, через два дня после того, как Пятаков изложил суду эту историю, в норвежской газете «Афтенпостен» появилась заметка под заголовком: «Совещание Пятакова с Троцким в Осло выглядит совершенно неправдоподобным». Далее в заметке говорилось о том, что Пятаков якобы прибыл на самолете на аэродром Хеллер. Однако персонал аэродрома утверждает, что никакие гражданские самолеты в декабре 1935 года там не приземлялись. Однако это не смутило Сталина. Пятаков был казнен.

Такова современная история. Но возвратимся к истокам нашей разведки. Действительно, стать близким к царю в ту пору было не просто, если ты не богат, не родовит.

Вот почему в плеяде первых русских профессионалов - люди, без сомнения, выдающиеся, талантливые, разносторонние, крупные фигуры своего времени.

В их числе первый руководитель дипломатической службы Ивана Грозного - дьяк Посольского приказа Иван Висковатый. Историк А. Гваньини назвал его «превосходным мужем, выдающимся по уму и многим добродетелям канцлером».

Это и Афанасий Ордин-Нащокин, мелкий дворянин из провинциального города Опочка - знавший языки, математику, механику. Его заметил царь Михаил Федорович. И вот Афанасий в Молдавии, а в Москву идут доклады об антирусских выступлениях в сейме Польши, о намерении крымских ханов совершить поход на Москву, о коварстве литовских князей.

По возвращении из Молдавии он занимается Польшей и Данией, а позже работает в Прибалтике в качестве военного разведчика.

Звездным часом его дипломатического и разведывательного искусства становится заключение Андрусовского договора 1667 года между Россией и Польшей, по которому России возвращены ее исконные территории - Смоленское и Черниговское воеводства, Северская земля. Россия получила тринадцать лет перемирия с Польшей и право управлять Киевом.

После этого успеха специальным указом царя Ордин-Нащокин назначается главой Посольского приказа.

Из «худородных», сыном дьяка был и Артамон Матвеев - государственный деятель, крупный дипломат, талантливый разведчик, военачальник, писатель, историк, основатель русского придворного театра.

Сегодня имя этого, несомненно, великого человека почти забыто, а ведь именно он стоял у истоков исторического события - воссоединения Украины и России.

Теперь, спустя столетия все кажется ясным и очевидным. Однако Украина XVII века являла собой сложнейшее переплетение самых противоречивых общественных сил и течений. На украинские земли вожделенно поглядывали турки, поляки, молдаване.

В эти годы и появился Богдан Хмельницкий, объявивший себя гетманом Украины. Он вступил в борьбу с Речью Посполитой и обратился к Москве с просьбой принять его под российское крыло.

У московского царя возникало немало вопросов, и в первую очередь - кто этот новый гетман, не авантюрист ли.

Слухи о Хмельницком доходили самые разноречивые, и царь никак не хотел ошибиться. И тогда на Украину во главе российского посольства выезжает Артамон Матвеев. Именно ему предстояло прояснить обстановку и доложить свои соображения царю.

Работу, проделанную Матвеевым, трудно уложить лишь в рамки дипломатии или разведки. Он проявил себя талантливым и мудрым государственным деятелем - посольство российское поддержало желание украинцев воссоединиться с россиянами.

8-9 января 1654 года в Переславле состоялась казацкая рада, на которой было торжественно провозглашено воссоединение. Артамон Матвеев был гостем рады.

В ряду величайших российских дипломатов и разведчиков нельзя не назвать имя князя Андрея Хилкова, чья судьба - пример беззаветного служения родине.

Князь Андрей получил образование в Италии, изучил навигацию, кораблестроение, языки. В Россию он вернулся в 1700 году, накануне войны со Швецией, и вскоре убыл за границу с особым поручением царя.

Петр готовился к войне и всячески старался усыпить бдительность Карла XII. С труднейшим заданием уехал в Стокгольм Хилков, он должен был убедить шведского монарха в миролюбии российского царя.

Но Карла в столице не оказалось, он отбыл в Данию. Хилков бросился вдогонку. За две недели он преодолел почти 600 верст, догнал короля в дороге и был удостоен аудиенции.

На прекрасном латинском языке, который в ту пору в Европе был в особом почете, он произнес зажигательную речь, заставив Карла поверить в миролюбие России.

Вскоре Хилков вручил Карлу XII верительные грамоты. Волей судьбы случилось так, что в этот же день Петр I принял решение об объявлении войны.

Король шведский был потрясен «коварством московитов». Гнев монарха пал на голову Хилкова - имущество его было опечатано, а его самого посадили под арест в доме, который он снимал под посольство. Князь еще не знал, что он не увидит больше родных берегов.

Почти два десятилетия под неусыпным контролем шведов он будет находить возможность передавать разведывательные сведения в Москву, помогая русским пленным.

Князь Хилков не доживет всего полгода до того дня, когда по Аландскому перемирию России будут возвращены все пленные. Его тело доставят на родину в свинцовом гробу и похоронят с высшими офицерскими почестями в новой столице России - Санкт-Петербурге.

Эпоха Петра Великого характеризуется не только традиционным использованием в разведывательных целях официальных дипломатических представителей, какими были князь Андрей Хилков или Артамон Матвеев, но и обретением правового статуса разведывательной работы. Этот статус закреплен в новом воинском уставе царя Петра. Разведка отныне входит в состав генерал-квартирмейстерской службы.

Важным этапом в развитии и становлении российской разведывательно-диверсионной службы становятся реформы военного министра М. Б. Барклая де Толли. Он направляет первых так называемых «военных агентов» в российские диппредставительства за рубежом.

Впервые добывание военно-политической секретной информации ставится на твердую, профессиональную основу.

Сотрудники «Особенной канцелярии» выполняют теперь разведывательную работу как основную, а не попутно с дипломатической, как было прежде.

Возглавляет «канцелярию» близкий друг Барклая де Толли флигель-адъютант А. Воейков. Это он подбирает для посылки в Европу «военных агентов»: в Мадрид - поручика П. Брозина, в Мюнхен - поручика П. Граббе, в Дрезден - майора В. Прендля, поручика Г. Орлова - в Вену.

А в Париж с письмом Александра I к Наполеону едет боевой офицер, будущий военный министр России Александр Чернышев.

Он - личный представитель российского императора в военной ставке Наполеона в период боевых действий французов против Пруссии и Австрии.

С 1810 года Чернышев постоянно при дворе Наполеона. О его храбрости и мужестве узнал весь Париж, когда Александр Иванович во время страшного пожара в доме австрийского посла вынес из огня несколько человек.

Информация, которую поставлял Чернышев из наполеоновской столицы накануне войны России с Францией, была очень ценной. В короткий срок наш «военный агент» создал сеть осведомителей, среди которых был сотрудник военного ведомства Наполеона некто Мишель. «Человек Чернышева», как называли разоблаченного позже Мишеля, два раза в месяц передавал ему копию документа о численности и дислокации армии. К этой справке полковник Чернышев добавлял свои соображения, наблюдения.

С началом войны 1812 года Александр Иванович - в действующей российской армии. Надо особо подчеркнуть, что Чернышев был в числе тех, кто стоял у истоков развертывания партизанского и диверсионного движения в тылу врага.

Профессиональные знания и опыт разведчика помогли ему стать одним из лучших партизанских командиров. За заслуги перед Отчеством Чернышев получает титул князя и звание генерала от кавалерии.

В 1832 году бывший разведчик, партизан, диверсант Александр Чернышев становится военным министром и находится на этом посту два десятка лет.

Война 1812 года выдвинула плеяду славных разведчиков. К сожалению, многие из них забыты нашими историками. Достаточно назвать близкого друга партизанского командира Дениса Давыдова - Александра Фигнера.

Давыдову повезло больше, его знает нынешнее поколение. А ведь Фигнер был не кем иным, как разведчиком-нелегалом. Он прекрасно владел французским языком и выдавал себя то за офицера-француза, то за негоцианта-итальянца. Это помогало российскому разведчику многое узнавать и видеть. Фигнер нередко попадал в рискованные, поистине драматические ситуации и всегда выходил из них с честью.

Достойна упоминания - жена военного министра России, любимца императора Павла, графа Христофора Ливена - Дарья Ливен, в девичестве Бенкендорф, сестра знаменитого шефа жандармов.

Она воспитывалась в Смольном институте, после окончания которого была пожалована во фрейлины императрицы Марии Федоровны. И хотя Даша не отличалась красотой, она была умна, наблюдательна, общительна. С детства находясь рядом с царствующими особами, знала нравы двора, была в курсе всех интриг и сплетен.

В 1812 году граф Ливен отправляется послом в Великобританию. В Лондоне его супруга создает ставший вскоре известным салон. Сюда с удовольствием приезжают политические деятели, дипломаты. Теперь Дарья Христофоровна в курсе всех политических новостей.

О нюансах этих новостей она сообщает министру иностранных дел Нессельроде. Особый интерес министра вызывает переписка Дарьи Ливен и австрийского канцлера Меттерниха. Этот секретный канал информации вскоре берет под контроль сам император Александр I. В 1825 году Александр I вынашивает тайные планы резкого поворота во внешней политике - отхода от Австрии и сближения с Англией. Прежде чем сделать этот шаг, император приглашает в Петербург Дарью Ливен и ведет с ней долгую конфиденциальную беседу.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   29