Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


ОТ ГЛОССЫ К СЕМАСИОЛОГИИ И ИСКУССТВУ ЛЕКСИКОГРАФИИ




страница34/39
Дата15.05.2017
Размер4.61 Mb.
ТипЛекции
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   39

ОТ ГЛОССЫ К СЕМАСИОЛОГИИ
И ИСКУССТВУ ЛЕКСИКОГРАФИИ

121. Истоки семасиологии.
Пифагор, Конфуций, Филон Александрийский


Не только религии Писания (Откровения), но и все письменные религиозные и интеллектуальные традиции почти одновременно с кодификацией учения приходят к необходимости истолковывать записанный авторитетный текст. Вообще в о з в р а щ е н и е   к записанному, к необходимости понять то, что было сказано прежде (а не в момент речи), всегда связано с теми или иными трудностями в понимании речи – из-за новых условий в т о р и ч н о г о восприятия. Чем больше время и расстояние, которые разделяют автора текста и его позднего читателя, тем сильнее различия между читателем-современником и последующими читателями в интерпретации текста. Поэтому вслед за кодификацией учения или даже одновременно вырабатываются приемы определения значений отдельных слов, высказываний и целых произведений – в данной культуре складывается к о м м е н т а т о р с к а я традиция в качестве инструмента сохранения и передачи авторитетного знания.

Первые в истории культуры комментаторские школы складываются почти одновременно в VI в. до н.э.: в Древней Греции, в религиозно-философском братстве пифагорейцев, основанном Пифагором (ок. 540-500 гг. до н.э.), и в древнем Китае, в кругу ближайших учеников и последователей Конфуция (551-479 гг. до н.э.). Не случайно, что именно в школе Пифагора родилось знаменитое ipse dixit 'сам сказал' – как девиз хранителей и передатчиков авторитетного знания (см. §56). Пифагорейцы первыми стали составлять комментарии к Гомеру. Они открыли феномен аллегорического смысла слова и высказывания (понимая аллегорию шире, чем это принято сейчас, – как всякого рода непрямые, переносные, символические, иносказательные значения).

В Китае комментаторские заботы в школе Конфуция привели к созданию первых в истории толковых словарей. В них давались объяснения трудных иероглифов, извлеченных из текстов Конфуция. В IV в. до н.э. появляются развернутые трактаты-комментарии: отдельные места из Конфуция здесь истолковываются, пересказываются "своими словами" или просто переводятся на современный язык (История, 1980, 95).

Иудаизм, как религия Писания, с характерным особо бережным и пристрастным вниманием к слову, придал семасиологии новые импульсы. Мудрецы-раввины в "Талмуде" учили различать 32 приема толкования "Мишны" (см. §82) – это сопоставимо с системой тропов и фигур (включая "фигуры мысли") в античной риторике, однако с той существенной разницей, что "Талмуд" учил анализу, т.е. толкованию текста, а риторика – синтезу, т.е. порождению текста.

Выдающийся вклад в семасиологию внес знаменитый иудейско-эллинистический мыслитель Филон Александрийский (ок. 25 г. до н.э. – ок. 50 г. н.э.), по характеристике С.Н. Трубецкого, – "посредник между философией и Откровением". Связанный происхождением с эллинизированными евреями Александрии, получивший блестящее греческое образование, Филон сочетал в своем творчестве языческую философию и иудейский монотеизм. А.Ф. Лосев так писал о Филоне: "Этот иудейский философ влюблен даже в Гомера и Гесиода и старается путем всякого рода аллегорических истолкований приблизить эту старинную греческую мудрость к библейской манере мышления. <...> Филон применяет греческую философию и особенно стоический платонизм для толкования Библии и особенно Пятикнижия Моисея" (Лосев, 1980, 82-83).

Согласно Филону. "Пятикнижие" есть аллегория, имеющая духовный смысл, подлежащий истолкованию. Каждое слово Писания имеет двойное прочтение: огненный меч – и 'огненный меч' и 'логос, слово'; небо и поле – это не только 'небо и поле', но и 'душа, исполненная силы и мощи'; соль – это и 'соль' и 'постоянство'; и т.д. Подлинное понимание, по Филону, предполагает осознание связи (сходства и различия) двух смыслов – дословного значения толкуемого текста и его аллегорического духовного смысла. Для раскрытия "духовного смысла" Филон разрабатывает специальную технику интерпретаций, привлекая, во-первых, методику диэрезы* и, во-вторых, "десять аристотелевских категорий" – сущность, качество, количество, отношение, действие, претерпевание, обладание, положение, время и пространство (подробно см.: Лосев, 1980, 114-128).

Идеи Филона о неединственности смысла текста нашли дальнейшее развитие в патристике и более поздней христианской герменевтике. Популярны были учения о четырех смыслах Писания (буквальном, аллегорическом, историческом и священном). На полях Библии знаменитого итальянского проповедника Дж. Савонаролы (1452-1498) сохранились его собственноручные заметки, в которых он дает по шесть толкований библейским стихам о шести днях творения. Приведем шесть интерпретаций первого дня: 1) Толкование буквальное: День первый. Небо. Земля. Свет. 2) Толкование духовное: Душа. Тело. Движущий разум. 3) Толкование аллегорическое применительно к Ветхому Завету: Адам. Ева. Луч (будущего искупления). 4) Толкование аллегорическое применительно к Новому Завету: Народ израильский. Языки. Иисус Христос. 5) Толкование нравственное: Душа, тело в смысле разума и инстинкта. Свет искупления. 6) Толкование аналогическое: Ангелы. Люди. Видение Господа (изложение дано по книге: Средневековье в его памятниках / Под ред. Д.Н. Егорова. М.. 1913. С. 274-275).

* Диэреза (греч. diairesis – отдаление, разделение, различение) – методический прием в платоновской диалектике, состоящий в последовательном и ступенчатом дихотомическом (бинарном) расчленении родовых категорий на виды.

Таким образом, потребности сохранять авторитетное знание и передавать его в аутентичном виде привели к зарождению традиций комментирования значимых текстов. В разных культурах достаточно рано был открыт и осознан один из главных феноменов семасиологии – явление полисемии, т.е. неоднозначности языкового знака (слова, лексического оборота, высказывания)*. Естественно при этом, что неоднозначность понималась достаточно широко и нерасчлененно (включая разные виды полисемии, аллегории и символизма). В разных традициях комментаторы и хранители авторитетных текстов пришли к созданию толковых словарей. Словарная форма представления знания до сих пор остается основным жанром описания значений в семасиологии.

* Полисемия (от греч. polys – 'много' и sema – 'знак') – наличие различных, но в какой-то мере связанных значений у одного и того же слова (или фразы); в семиотике – возможность разных интерпретаций отдельного знака или некоторой последовательности знаков (текста, фильма, музыкального произведения и т.п.).


122. Сложение основных лексикографических жанров
в славянских культурах (XI-XVII вв.)


Минимальный комментарий (так сказать, "единица комментирования") – это глосса*, т.е. объяснение отдельного непонятного слова или выражения в данном тексте. В рукописной книжности глоссы часто делались или на полях рукописи (против той строки, где встретилось непонятное слово), или между строк (так называемые интерлинеарные глоссы). Позже глоссы стали объединять в сборники толкований, глоссарии. Древнейшие глоссарии к Гомеру относятся к V в. до н.э., т.е. к самому началу древнегреческой комментаторской традиции.

* От греч. glôssa – язык.

В ранних глоссариях толкования обычно шли в той последовательности, в какой трудные слова были встречены в конкретном тексте. Однако, поскольку толкования к одному тексту могли быть полезны при чтении также и других текстов, то глоссы стали располагать по алфавиту. Один из ранних алфавитных христианских глоссариев был составлен переводчиком "Вульгаты" св. Иеронимом на рубеже IV-V вв.

В западном христианстве дополнительным фактором глоссирования церковных книг был латинский язык, общепринятый в учено-конфессиональной сфере, но все же ни для кого не родной. Глоссы на народных языках появляются в латинских церковных книгах уже в первые века после принятия христианства. В Славии старейшие глоссы – чешские, известные как "Ягичевы глоссы" (названные по имени их первого исследователя и издателя И.В. Ягича).

Это 122 лексических пояснения, внесенные на рубеже XI-XII вв. в латинский текст "Евангелия от Матфея". Жанровый состав глоссируемых латинских текстов самый пестрый: "Псалтирь", книги библейских пророков, сочинения отцов церкви, молитвенники, многочисленные проповеди (в том числе латинские проповеди Яна Гуса); сочинения римских классиков.

В Польше самые ранние глоссы к латинским богослужебным книгам делались на латыни, позже появляются глоссы на польском языке. Толкования становятся более развернуты и разнообразны: это и переводы отдельных слов на народный язык, и богословское толкование, и реально-исторический комментарий к трудному месту. В Польше, как и в Чехии, подборки толкований к разным библейским текстам стали объединять в словарные своды, получившие название mamotrekty (от лат. mammotrectus – кормилица, кормящая грудь). В польской лексикографии XV в. самые крупные памятники – это мамотректы. Из них самый большой (так называемый Краковский мамотрект 1471 г.) был составлен студентами Ягеллонского университета, записавшими объяснения профессоров к тексту Библии. Мамотректы представлены также среди чешских и польских инкунабул, что говорит о социальной значимости жанра.

У православных славян начало словарного дела относится к XI в. В частности, в переведенном с греческого "Изборнике Святослава" 1073 г., фундаментальной антологии болгарского происхождения, некоторые материалы – это подборки толкований ряда философских понятий, а также терминов византийской поэтики.

В русской средневекой лексикографии было пять основных словарных жанров: 1) словари-ономастиконы, 2) словари символики ("приточники"); 3) славяно-русские словари; 4) словари-разговорники; 5) азбуковники*.

* Терминология Л.С. Ковтун; см.: Ковтун, 1963; Ковтун, 1989. В указанных работах осуществлены исследование и научное издание основных памятников старинной лексикографии. Приведенные ниже характеристики словарных жанров основаны на работах Л.С. Ковтун.

Словари-ономастиконы первоначально объясняли главным образом собственные имена, встречающиеся в Библии*. Наиболее ранний из известных памятников такого рода – "Речь жидовьскаго языка" в сборнике при Новгородской "Кормчей" 1282 г. – содержал переводы-толкования 174 слов. В основном толковались имена собственные (Соломон – мир, Давид – возлюблен, Вавилон – смятение и т.д.), но также и отдельные древнееврейские и греческие нарицательные имена, остававшиеся в церковнославянском Писании без перевода (ад – тма, хризма [так !] – помазание, бисер – камень честен и др.). В редких случаях толковались славянские слова – из тех, которые имели условно-символические значения (как, например, рог – сила, гусли – язык, лик – мысль). Что касается сочетаний жидовьский язык, еврейские речи в заглавиях словарей, то они указывали не на происхождение толкуемых слов, а на их связь с Писанием: т.е. это 'язык, речи, слова Библии'.

* Отсюда и термин: ономастика – раздел языкознания, изучающий собственные имена (от греч. onomastikos – относящийся к наименованию); ономастикой – собрание собственных имен (ср. аналогичные словообразовательные связи в терминах лексика – лексикон).

Толковые словари символики у книжников иногда назывались приточники (от слова притча, означавшее 'уподобление', 'иносказание, притча', а также 'пример, доказательство; гадание, загадка'). Есть списки символических толкований, которые имеют такое заглавие: "Се же приточне речеся", т.е. 'А вот это говорилось иносказательно'. Встречаются и другие заглавия: "Толк о неразумных словесех" и т.п. Символические употребления слов, в отличие от переносных значений, условны и поэтому в принципе могут быть "разгаданы" по-разному. Это побуждало собирать и распространять "истинные" толкования, согласные с Библией (рысь – лукавый, козлищь – мерзкий, птицы – апостолы, хлеб – тело и т.д). Основным литературным источником символики была "Псалтирь". Не случайно древнейший свод символических толкований содержится в списке XI-XII вв. "Толковой Псалтири" (так называемая "Толстовская Псалтирь").

Славяно-русские словари толковали прежде всего церковнославянизмы, которые могли быть непонятны восточнославянскому читателю. Древнейший из них "Толкование неудобь познаваемом речем" относится к XIV в. Славяно-русские словари явились основным жанром восточнославянской лексикографии до XVIII в. К этому типу относятся такие выдающиеся памятники традиции, как печатные словари Лаврентия Зизания (Вильна, 1596) и Памвы Берынды (Киев, 1627; Кутеин, 1653). Ср. толкования у Зизания: алчу – ести хочу, аминь – заправды альбо нехай так будет, архангел – староста ангельский, аще – если и т.п. Легко видеть, что толкуются не только церковнославянизмы, но и греческие слова (аминь, архангел), т.е. это были словари с объяснением трудных библейских слов независимо от их происхождения.

Древнейшие словари-разговорники – рукописные "Грецкой язык" и "Речь тонкословия греческаго" (оба XV-XVI вв.) – предназначались для русских паломников. Они имеют устное, не "кабинетное" происхождение. Греческие слова в них записаны кириллицей и по слуху.

Наконец, азбуковники – это жанр крупных сборников, объединяющих разнообразные, но преимущественно словарные материалы, а также тематически близкие к ним тексты на конфессиональные и филологические темы: Символ веры, катехизис или его фрагменты, молитвы, объяснения отдельных догматов, жития и т.п.; грамматические и орфографические статьи, слоги для обучения чтению, тайнописи, азбуки, причем иногда нескольких языков; православный календарь, пасхалии и т.п. При всей пестроте состава, азбуковники были все же в первую очередь лексикографическим жанром*. Ранние азбуковники (XVI в.) объединяли до 1000 словарных статей, поздние (XVIII в.) – более 5000 (Ковтун, 1989, 7-8).

* Название азбуковник было связано с тем, что в большинстве словарных материалов, включенных в такие сборники, слова располагались по алфавиту, т.е. по азбуке.

Таким образом, старинная лексикография не только была прямо связана с толкованием Библии, не только опиралась на Св. Писание и Предание в определении значений слов, но и осознавалась как забота церковная. Не случайно в старинных книжных описях словари и грамматики помещались сразу после церковных книг. Не случайно и то, что в рукописных сборниках словари соседствуют с самыми ответственными конфессиональными текстами – подобно тому, как древнейший словарик "Речь жидовьскаго языка" оказался в одном сборнике с церковными законами – Новгородской "Кормчей" 1282 г.

VIII.

ТРАДИЦИИ ФИДЕИСТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ К СЛОВУ


В ФИЛОСОФИИ И ЯЗЫКОЗНАНИИ


1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   39

  • 122. Сложение основных лексикографических жанров в славянских культурах (XI-XVII вв.)
  • VIII. ТРАДИЦИИ ФИДЕИСТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ К СЛОВУ В ФИЛОСОФИИ И ЯЗЫКОЗНАНИИ