Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Административные преобразования, развитие богословия и церковного образования при патриархе Шенуде III




страница5/7
Дата15.05.2017
Размер1.46 Mb.
ТипПрограмма
1   2   3   4   5   6   7

3.2. Административные преобразования, развитие богословия и церковного образования при патриархе Шенуде III
В 1950-х гг., когда Египет входит в период революционных преобразований, начинается массовая эмиграция коптов за границу, что впоследствии положит начало формированию мощных коптских диаспор, и по сей день играющих весьма важную роль в жизни церкви160. Первая волна эмиграции, имевшая место во второй половине 1950-х гг. состояла в основном из высококвалифицированных специалистов, пытавшихся найти себе лучшее применение. Предпринятые Насером в 1961 г. реформы в социалистическом духе породили новую волну эмиграции, которую составили в основном представители богатых слоёв и верхушки среднего класса, присоединившиеся к соотечественникам, покинувшим страну немногим ранее. Чётвертую волну породил всплеск исламизма в 1970-х. гг. Чувствуя угрозу благосостоянию и самой жизни, страну начинают покидать представители самых разных слоёв: богачи и бедняки, образованные и неграмотные. Эта волна продолжается и до сих пор, при этом можно заметить, что страны Запада до недавнего времени даже некоторым образом стимулировали её, оказывая поддержку в оформлении необходимых документов египтянам, заявлявшим, что подвергаются гонениям на религиозной почве. По этой причине имели место случаи, когда некоторые мусульмане, в поисках лучшей жизни пытавшиеся покинуть родную страну, утверждали в консульских отделах западных посольств, что они являются преследуемыми христианами. Существует и ещё один тип эмигрантов – это копты, отправляющиеся на заработки в арабские страны Персидского залива и соседнюю Ливию. Среди них есть как высококвалифицированные специалисты, так и простые рабочие.

Для того, чтобы удовлетворить духовные нужды сотен тысяч коптов, переехавших за границу, Коптская церковь создаёт зарубежные епархии. Начало этому процессу положил епископ Самуил, наладивший тесные связи с зарубежными диаспорами, состоятельные представители которых щедро финансировали деятельность Коптской церкви на родине.

В 1964 г. был рукоположен первый коптский священник для службы в зарубежном приходе – в канадском Торонто. В 1961 г. был открыт первый коптский храм в Кувейте. В 1969 г. первый коптский священник был направлен для окормления паствы в Австралию, в 1973 г. – в американский Лос-Анджелес. Пока у зарубежных общин не появились достаточные средства для строительства новых церквей, они арендовали помещения у протестантов и католиков. К моменту восшествия на престол Шенуды III собственные храмы имелись у общин в Нью-Джерси, Лос-Анджелесе, Сиднее, Мельбурне, Торонто, Монреале и Лондоне. В 1970-х гг. процесс открытия новых церквей приобрёл массовый характер. Так, в 1975-76 гг. коптский священник отец Салиб Сурьяль открыл в Германии семь церквей и даже один монастырь. В США в 1976 г. насчитывалось 17 коптских церквей, а к 1996 г. эта цифра достигла 57. В Австралии к этому году было уже 23 коптских храма, в Канаде – 13, в странах Европы – 45. На сегодняшний день в США действуют уже 202 коптских храма, 51 – в Канаде, 47 – в Австралии, 29 – в Великобритании, более 100 – в континентальных странах Западной Европы: Германии, Нидерландах, Франции, Австрии, Италии, Швеции, Дании, Швейцарии, Ирландии и Венгрии. Открылись коптские приходы в странах Азии и Океании – в Японии, Новой Зеландии, на Фиджи, в Таиланде, Сингапуре, Гонконге, Китае, Малайзии, Южной Корее, на Тайване и в Пакистане. В Южной Америке есть приходы в Бразилии и Боливии.

С целью рукоположения священников в заграничных епархиях Коптской церкви сам патриарх совершил десятки зарубежных поездок. В настоящее время патриарху Коптской церкви подчиняются 12 епископов за границей, ещё четыре епископа отвечают за окормление заграничной паствы, не имея прикрепления к конкретным епархиям.

Административная структура современной Коптской церкви во многом была сформирована именно патриархом Шенудой III161. Взойдя на патриарший престол с планами преобразований, он был вынужден вести себя осторожно с консервативно настроенными архиереями – в Коптской церкви веками особо подчёркивалось равенство епископов и первенствующего патриарха. Единомышленниками патриарха были епископы Самуил (погибший на параде 6 октября 1981 г. вместе с президентом), Григориус, Андраус и Афанасиус.

Патриарх Шенуда значительно увеличивает число викарных епископов – с двух на момент его восшествия на престол до 45. Некоторые из них впоследствии возглавили епархии, уже существующие или вновь созданные внутри страны или за границей, трое возглавили крупные монастыри.

Некоторые епархии после кончины их епископов были разделены на несколько новых меньших по размеру епархий: таким образом, число епархиальных архиереев возросло с 21 до 48. Сам патриарх за более 40-лет правления рукоположил 117 епископов, а Священный Синод Коптской церкви в настоящее время состоит из 96 архиереев, все из которых, за исключением старейшего - Митрополита Асьютского Михаила, были рукоположены патриархом Шенудой III. Для многих епископов патриарх был духовным наставником.

Разделение епархий на меньшие по размеру позволило из правящим архиереям стать ближе к пастве. Кроме того, в окружении своих ставленников патриарх был уже не просто первым среди равных – ни один из епархиальных архиереев, в отличие от прошлых периодов, уже не обладал влиянием и авторитетом, сравнимым с патриаршим.

В своё время рукоположенный в епископы с тем, чтобы руководить сферой церковного образования, Шенуда III продолжал уделять ей большое внимание и став патриархом. Еженедельные службы с его участием в Кафедральном соборе святого Марка в Каире имели важное катехизаторское значение. Патриарх также читал лекции в семинариях Каира и Александрии, а также в коптских учебных заведениях за границей.

Предстоятель до последних дней жизни был главным редактором издаваемого церковью журнала «Аль-Кераза», сам писал статьи для него и для других печатных изданий, выходящих в Египте и за его пределами. Благодаря этому голос патриарха звучал гораздо громче голосов его оппонентов, прежде всего – отца Матты аль-Маскина. Однако частое появление на страницах печатных изданий и выступления с публичными лекциями нередко ставилось в вину предстоятелю – некоторые коптские богословы обвиняли папу в вульгаризации высоких предметов богословия. Тем не менее, серьёзная работа по изучению богословского наследия первых веков христианства велась, и в этой сфере большую роль сыграл как раз отшельник и аскет Матта аль-Маскин, духовник монастыря святого Макария в пустыне Скит, считающийся одним из самых авторитетных представителей современного коптского богословия.

Ещё в период нахождения патриарха под домашним арестом в 1982 г. начинает работу Центр изучения святоотеческого наследия в Каире. В нём переводятся на арабский язык и издаются древние богословские труды: в частности, произведения святителей Кирилла и Афанасия Александрийских, проповеди преподобного Макария Египетского162.

После возвращения патриарха из монастыря, где он находился под домашним арестом, в 1985 г. в Коптской церкви начались административные преобразования. Впервые в её истории были утверждены внутренние правила работы Священного Синода, был создан его постоянные секретариат, члены которого были распределены между постоянно действующими профильными комитетами, В ходе ежегодных заседаний Синода принимались решения, значительно упорядочившие различные стороны деятельности Коптской церкви. Рукополагаемые священники и их жёны проходили специальную подготовку, что положительно сказалось на организационной стороне жизни приходов и сделало прихожан активными участниками повседневной деятельности своих общин. Особое внимание уделялось также упорядочиванию литургической жизни в расширяющихся церковных общинах. Впервые в современной истории Коптской церкви в ней появились диакониссы.

Генеральный совет общины, деятельность которого сошла на нет во времена Гамаля Абдель Насера, был воссоздан в 1973 г., однако впредь уже не пытался вмешиваться в церковные дела. Напротив, он стал играть важную роль в реализации инициатив патриарха.

При патриархе Шенуде III был организован эффективный аппарат церковной цензуры, следивший, чтобы издаваемые книги религиозного содержания не противоречили учению церкви. Особое внимание уделялось борьбе с проникающими в коптскую среду идеями протестантизма. Немалое внимание этому уделял патриарх в своих книгах и лекциях. В своих постановлениях Священный Синод Коптской церкви неоднократно предупреждал единоверцев от посещения протестантских собраний, имели место случаи извержения из сана тех клириков, которые проповедовали протестантские идеи.

Благодаря единомышленнику патриарха Шенуды III – епископу Самуилу, отвечавшему в церкви за внешние контакты, удалось привлечь значительные средства из-за рубежа для финансирования многих церковных проектов, прежде всего – образовательных. Активизировалась социальная деятельность: при церквях создавались больницы для бедных, школы для неграмотных, библиотеки, небольшие кинотеатры, спортивные клубы. Открывались воскресные школы для детей и взрослых. Таким образом, церковь начала играть ведущую роль в развитии христианских общин на местах, нередко даже участвуя в развитии малого бизнеса.

В условиях растущей дискриминации со стороны радикализирующегося мусульманского большинства, копты устремлялись в церковь в поисках реализации своих социальных потребностей и личных способностей. Священники на местах стали фактическими лидерами местных коптских общин.

Таким образом, происходит наложение импульса развития, имевшего место при столкновении Коптской церкви в XIX в. с европейскими миссионерами и приведшего, в частности, к появлению движения «Воскресные школы», и другого импульса, источником которого послужило давление со стороны активизировавшихся в 1970-гг. исламистов. Последний направил энергию молодых талантливых и амбициозных христиан, не имевших возможности реализоваться в условиях дискриминации со стороны мусульманского большинства, внутрь церкви, что, при в общем негативном характере этого явления, имело и позитивные стороны.
3.3. Государственная власть и исламисты при президенте Хосни Мубараке (1981-2011)
Двусмысленное заигрывание Садата с исламистами, в том числе – с наиболее радикальной «Аль-Гамаа аль-исламия», плохо для него кончилось. Едва не погибший на роковом параде 6 октября 1981 г. Хосни Мубарак163, возглавивший государство после убийства предшественника, сделал выводы из политики предшественника. Власть начинает репрессии против радикальных исламистов. Вместе с тем, уже через два месяца после принятия президентских полномочий Мубарак выпускает на свободу арестованных при Садате руководителей «Братьев-мусульман». Ответ с их стороны не замедлил последовать – руководство ассоциации начинает отмежёвываться от радикалов из «Аль-Джихад аль-исламий» и «Аль-Гамаа аль-исламия», несмотря на очевидную связь их тактики с идеями видного теоретика «Братьев-мусульман» Сейида Кутба.

Измотав радикальное исламистское подполье и сделав вывод о том, что позиции государства вновь усилились, Мубарак в мае 1984 г. вводит в игру запрещённые при Садате политические партии и организует парламентские выборы с предсказуемым результатом. Власть дозволяет исламистам некоторую политическую свободу, и несколько активистов «Братьев-мусульман» даже становятся депутатами. Исламистское движение вновь встаёт на ноги, представители «Братьев-мусульман» начинают активно действовать в профсоюзной сфере, так что в середине 1980-х гг. большинство из 22 профсоюзов переходят под их контроль164.

В 1984 г. после массового освобождения заключенных активистов «Аль-Гамаа аль-исламия» исламисты начинают на практике реализовывать идеи Кутба о создании исламских анклавов, не подконтрольных государству. Объектом для первого опыта был избран миллионный пригород Каира - Имбаба, населённый бедняками, в большинстве - выходцами из Верхнего Египта. Здесь образованные исламисты-теоретики встретились с неформальными лидерами кварталов, которые блюли порядок в условиях фактического отсутствия государственной власти. Радикальный ислам оценил потенциал этих крепких парней. Квартальные вожаки, убеждённые исламистскими пропагандистами, с энтузиазмом взялись за реализацию их идей о создании «территории ислама», и в итоге неимущая городская молодёжь ринулась в «Аль-Гамаа аль-исламия». Её активисты наладили тесное и постоянное взаимодействие с массами юношества через спорт, религиозные кружки, организацию дружин, «повелевавших благое и преследовавших дурное» 165 в квартале и дававшими отпор полиции. «Аль-Гамаа», сросшаяся с выделившимися к процессе спонтанной самоорганизации местными авторитетами, улаживала споры, прекращала конфликты между семьями, находящимися в состоянии кровной мести, заботилась о нуждающихся через связанную с мечетями сеть благотворительных организаций.

Для коптов, составлявших в Имбабе значительное меньшинство и группировавшихся вокруг 21 церкви, «исламский порядок» ознаменовался ограблением их магазинов, поджогами церквей, публичным побиванием христиан палками. Конечно, к «правоверным» молодчиками примыкали и аморальные преступные элементы, пользующиеся случаем, чтобы пограбить. Некоторые копты согласились даже платить «джизию» - традиционный исламский налог на немусульман, живущих на мусульманской территории и пользующихся мусульманской защитой и покровительством. Таких людей активисты «Аль-Гамаа» не трогали – рэкетиры довольствовались данью, собирать которую повелел ещё «пророк» ислама – Мухаммед.

Реальное усиление позиций исламистов заставило государство изменить тактику в их отношении. Действуя по принципу «Не можешь справиться, возглавь», власти начинают поощрять расширение религиозного пространства, думая сохранить над ним контроль и одновременно придать себе «шариатскую» легитимность. В 1985 г. государственное телевидение отвело около 14 тыс часов программам исламской направленности. С телеэкранов открыто начинают вещать такие деятели, как шейх Шаарави, известный своими фундаменталистскими взглядами и враждебностью к коптам, или шейх Мухаммед аль-Газали166. Чувствуя поддержку государства, которому они обеспечивали «алиби» от обвинений в излишнем секуляризме, эти деятели обратили критическое внимание на деятельность светских интеллектуалов, которые, по их мнению, «посягали на религию». То, что государство отдало на откуп религиозным деятелям консервативного и салафитского направления, сферы морали, культуры и бытового поведения было качественно новым явлением в идеологической практике руководства страны, ранее проводившего политику более решительного и комплексного сдерживания этого явления. Это не осталось незамеченным в коптской среде. Постепенное увеличение давления на христианскую общину со стороны мусульманского большинства порождало у коптов стремление к консолидации, а церковь оказалась единственным консолидирующим центром.

Всё ещё формально запрещенная с точки зрения египетского законодательства как организация, созданная на религиозной основе, группировка «Братья-мусульмане» начала играть заметную роль в парламенте, где её депутаты, имеющие статус независимых, оказывали противодействие законам, которые, по их мнению, противоречили шариату. Копты, являющиеся меньшинством, к тому же представленным в парламенте непропорционально, не имели такого веса в официальных структурах. С другой стороны, Генеральный совет общины как светская коптская организация сошёл на нет ещё во времена Гамаля Абдель Насера. Коптская церковь после ухода Совета с политической арены оказалась единственной официально признанной структурой, представлявшей интересы христианского меньшинства, и в силу этого была вынуждена играть роль консолидирующей платформы. Эта новая роль приобретала особую значимость в условиях, когда государство пыталось снискать благосклонность враждебно настроенных по отношению к нему мусульманских радикалов. Будучи не только объективным меньшинством в Египте, но даже не имея адекватного представительства в парламенте167, копты обращают взоры на церковь и её главу, который в силу своего статуса имел возможность доступа к властным структурам, а, значит, мог донести до них позицию христиан.

Между тем, группировка «Братья-мусульмане», завоевавшая симпатии масс и фактически перешедшая на полулегальное положение, вдохновила своих более радикальных единомышленников на решительные действия. Когда в 1985 г. председатель Народного совета (парламента) Египта Рифаат аль-Махгуб168 заявил «Братьям-мусульманам», что правовая сфера, как и политика, должна оставаться вне посягательств со стороны исламистского движения, каким бы «умеренным» оно не было, влиятельный проповедник Хафез Саляма организовал манифестации на улицах, ставшие красноречивой демонстрацией силы.

Пока «Братья-мусульмане» и их влиятельные сторонники пытались распространить своё влияние на сферу права и противостоять попыткам государства ограничить его сферами морали и культуры, радикальные исламисты в тюремных камерах дебатировали на тему места проповеди (даава) в их джихаде. Часть из них («Танзым аль-джихад» - «Группировка джихада»), возглавляемая приговорённым к пожизненному заключению лейтенантом Аббудом Зумром и вовремя сбежавшим в Афганистан врачом Айманом аз-Завахри, которого ныне называют лидером «Аль-Каиды», ставила под сомнение эффективность «проповеди», которую государство держало в узде, считая, что джихад увенчается успехом только в случае вооружённого переворота. Только так, по их мнению, можно освободиться от «тирании» неверных и создать исламское государство. Оппоненты «путчистов» в лице «Аль-Гамаа аль-исламийя» считали, что «проповедь» позволит параллельно с силовыми действиями (такими как нападения на людей «сомнительной нравственности», насильственное закрытие видеосалонов, парикмахерских, баров, кинотеатров и т.д., вымогательство денег у коптов под предлогом необходимости уплаты ими «джизии» - установленного шариатом «налога на защиту» для немусульман, атаки на представителей власти и т.п.) установить контроль над целыми районами как шаг к установлению власти ислама во всём государстве169.

В середине 1980-х гг. правительство пытается найти компромисс с исламистами. Власть, контролировавшая итоги любого голосования, в 1987 г. пошла на то, чтобы предоставить по итогам парламентских выборов 60 депутатских мест коалиции «Братьев-мусульман» и возглавляемой бывшим марксистом исламистской «Партии труда», объявив, что она получила 17% голосов. Однако попытки установить диалог были сочтены радикалами как проявление слабости государства. В 1988 г. в столичном районе Мыср аль-Гедида полиция была вынуждена занять целый квартал, в котором «Аль-Гамаа аль-исламийя» «повелевала благое и запрещала дурное». В 1989-1990 гг. в Верхнем Египте совершается целая серия нападений на коптов, так что государство, обеспокоенное ростом влияния «Аль-Гамаа аль-исламийя» наконец-то решается на жесткие действия. Полиция осаждает мечеть в Эль-Файюме, где проповедовал шейх Омар Абдель Рахман, проводит аресты сторонников «Аль-Гамаа». В ответ следуют нападения на представителей власти, накал противостояния растёт.

Между тем, основа политического ислама в Египте – группировка «Братья-мусульмане», давшая питательную среду для возникновения многочисленных радикальных формирований, достигает высочайшей для негосударственной организации степени общественной эффективности, особенно подчеркивавшейся царящим в государственных структурах беспорядком. После землетрясения 12 октября 1992 г., унесшего жизни 500 и оставившего без крова 50 тыс каирцев, «Братья-мусульмане» взяли в свои руки оказание помощи пострадавшим170.

Ассоциация, официально находящаяся вне закона, демонстрирует свою силу в тех социально-политических сферах, которые оставались доступными для неё. В сентябре 1991 г. сторонники «Братьев-мусульман» побеждают на выборах во влиятельный профсоюз адвокатов, завоевав уже к тому времени верховенство в профсоюзах медиков, инженеров, дантистов и фармацевтов.

Официальные СМИ в начале 1990-х гг. акцентируют внимание на политическом давлении на исламистов, между тем, как представители государства продолжают попытки вести негласный диалог со своими оппонентами, что только укрепляет последних в мысли о слабости власти. Осмелевшие «Братья-мусульмане» вкупе со взращёнными государством «официальными салафитами» - телепроповедниками, распространявшими с экранов консервативные исламские взгляды, начинают считать, что именно они представляют большинство египетского народа и контролируют «исламистский лагерь», однако радикальные элементы вовсе не были согласны с этим. Фактически «Аль-Гамаа аль-исламийя» и отчасти «Аль-Джахид» превращаются в третью силу, особенно заметную в труднодоступных и слабо контролируемых властью сельских районах Верхнего Египта, где доля коптского населения – самая высокая в стране (18% в провинции Эль-Минья и 19% в провинции Эль-Асьют, при среднем показателе около 6%171). Особенности рельефа местности – многочисленные скалистые нильские, покрытые густой растительностью, и высокие заросли сахарного тростника – позволили радикалам создать здесь тренировочные лагеря, воспитанники которых с охотой отрабатывали боевые навыки на местных коптах. Социально-экономическая обстановка здесь ухудшалась, прочные позиции коптов в Верхнем Египте вызывали зависть, что сделало антихристианскую агитацию для радикальных проповедников одним из основных средств расширения влияния на молодёжь.

В конце 1992 г. информационное агентство «Рейтер» процитировало слова одного из «военных» лидеров «Аль-Гамаа аль-исламийя» некоего шейха Габера о том, что каирский район Имбаба стал «исламским государством», на территории которого действует шариат172. Это стало последней каплей, и в декабре 1992 г. в Имбабу входят 14 тыс. военных. За 6 недель операции арестованы 5 тысяч человек, «исламской республики шейха Габера» был положен конец. При этом исламисты, угрожавшие «кровавой баней», свою угрозу так и не осуществили – опыт «исламской республики» дискредитировал движение в глазах многих его сторонников, правда, как показали недавние события в Египте, ненадолго.

Восстановив контроль над Имбабой, государство не только создаёт там полицейские посты, но выделяет деньги на её развитие. Появляются подконтрольные государству социальные службы, мечети начинает курировать министерство по делам вакфов, которое назначило в них лояльных власти имамов.

Однако вооружённая конфронтация с властями всё же началась, пусть и не в широком масштабе. Радикалы, завладевшие умами обедневших масс, имели в своём распоряжении подготовленных боевиков-фанатиков, многие из которых прошли Афганистан. Имели исламисты и опыт громких убийств, которые, правда, заставил многих из них задуматься об обоснованности силовых действий. Одна из самых резонансных акций – убийство 8 июня 1992 г.публициста Фарага Фоды. Выбор мишени был весьма продуманным. Фода, решительно выступавший против исламистов и распространения шариата, в то же время призывал к полной нормализации отношений с Израилем, что вызывало неодобрение и националистов-секуляристов, с одной стороны, но делало его фигуру чрезвычайно популярной за рубежом, с другой. Убийство стало вызовом государству, но при этом не затрагивало интересов ни одной из влиятельных общественно-политических сил. Более того, те самые вскормленные государством «телепроповедники», задачей которых было легитимизировать власть в глазах тяготеющего к политическому исламу населения, поддержали убийц. В июне 1993 г. шейх Мухаммед Газали, вызванный свидетелем защиты на процессе против исполнителей этого преступления, заявил, что человек рождённый мусульманином и выступивший против шариата виновен в вероотступничестве, что карается смертью173, чем фактически доказал мнимость контроля государства над идеологической сферой.

Радикальные имамы объявили вероотступником университетского профессора Насра Абу Зейда за его труды, а официальные исламские судьи заочно расторгли его брак, признав его немусульманином, а немусульманам, как известно, жениться на мусульманках по шариату нельзя. Из-за угрозы убийства (а по шариату он также был отступником и подлежал смерти) профессор вместе с женой в 1995 г. уезжает в Европу.

В октябре 1994 г. блюститель чистоты ислама из «Аль-Гамаа аль-исламийя» совершает покушение на нобелевского лауреата Нагиба Махфуза. Раненный ножом писатель выжил, но с тех пор его здоровье полностью так и не восстановилось.

Всякий раз исламские радикалы находили смягчающие аргументы со стороны «умеренных», и их бандитские методы так и не получили решительного осуждения со стороны исламского «истеблишмента»174. Так, кампания нападений на туристов, которую начала «Аль-Гамаа иль-исламия» летом 1992 г. и которая «увенчалась» бойней в Луксоре, унёсшей жизни десятков человек, лишь побудила «умеренных» исламистов искать оправдание ярости радикалов в «безбожии государства». При небольших расходах с их стороны, «война против туризма» наносила огромный ущерб египетскому государству. Между радикалами и «умеренными» образовалось своеобразное «разделение труда». Боевики «Аль-Гамаа аль-исламия» стреляли и убивали, а политики из «Братьев-мусульман», пытавшиеся выставить себя на Западе как оплот гражданского общества, противостоящего тоталитарному государству, использовали разгул насилия как свидетельство неспособности государства контролировать ситуацию, предлагая себя в качестве альтернативы.

«Братья-мусульмане» занимали прочные позиции в набожных средних классах и были способны к мобилизации бедных масс, манипулируя деятельностью подконтрольных благотворительных организаций. В октябре 1992 г. группировка оперативно приступила к оказанию помощи 50 тысячам каирцам, оставшимся без крова в результате землетрясения, в то время как официальные службы, парализованным бюрократизмом, фактически бездействовали. Сочувствующие «Братьям-мусульманам» представители набожного истеблишмента предлагают себя государству в качестве посредников в контактах с радикалами из «Аль-Гамаа аль-исламия». При этом посреднический комитет, в который вошли телепроповедник Митвалли Шаарауи, близкий к «Братьям-мусульманам» религиозный теоретик Мухаммед аль-Газали и другие имамы и журналисты, намереваются предложить радикальным лидерам в обмен на отказ от насилия признание государством законности их требований. План некоторое время пользуется поддержкой государства в лице главы МВД А.Х.Мусы, однако вскоре отставка этого министра ознаменует выбор властей в пользу силовых методов. Этому выбору способствовало покушение исламистов на министра информации Сафуата аш-Шерифа 20 апреля 1993 г. и выступление Мухаммеда аль-Газали в качестве свидетеля защиты на процессе против убийц Фарага Фоды в июне того же года.

На фоне репрессий со стороны государства, назревал и кризис внутри самой группировки «Братья-мусульмане». В адрес её духовного лидера Мустафы Машхура начали раздаваться обвинения в фальсификации итогов внутренних выборов в различные структуры группировки и кандидатов для выдвижения на выборах в профессиональных союзах с целью проведения своих людей наперекор воле активистов движения175. Оппоненты Машхура, выступавшего категорически против преобразования группировки «Братья-мусульмане» и за её параллельное властным структурам существование с целью врастания в них и таким образом получения контроля над ними, создают в январе 1996 г. партию «Аль-Васат» (араб. – центр). Чтобы успокоить власти в руководство партии даже вводится один христианин176, принадлежащий к немногочисленной англиканской конфессии. Программа партии ставила во главу угла гражданские свободы, права человека, национальное единство, и в этом смысле противоречила идеалам основанного на диктате шариата исламского государства. Однако государство побоялось признать новую партию, а Машхур увидел в ней покушение на собственный авторитет.

Несмотря на репрессии со стороны государства, Машхур не стесняется делать громкие заявления, бросая открытый вызов светскому характеру египетского государства. В апреле 1997 г. в интервью еженедельнику «Ahram Weekly» он заявляет о необходимости запретить христианам службу в египетской армии, так как их лояльность исламскому государству будет вызывать сомнения, и обязать их выплачивать налог-джизию. Адвокат-копт Нагиб Насыф подаёт против духовного лидера «Братьев-мусульман» иск, обвиняя его в оскорблении чести и достоинства египетских граждан христианского вероисповедания. Бывший активист «Братьев-мусульман» среднего звена, адвокат Саруат аль-Харбауи, в своей книге «Секрет храма. Скрытые тайны группировки «Братья-мусульмане» свидетельствует об отношении шейха Машхура к этому иску. По словам аль-Харбауи, он в качестве одного из адвокатов, защищавших духовного лидера «Братьев-мусульман» в рамках дела, возбуждённого по иску Насыфа, присутствовал на беседе с ним членов руководства группировки. Во время этой встречи Машхур сказал видному активисту «Братьев-мусульман» и адвокату Мухтару Нуху: «Я уполномочиваю тебя, Мухтар, делать всё, что ты сочтёшь нужным, и говорить от моего имени, что захочешь. Для примирения говорите все, что хотите. Однако это не меняет дела в отношении «насара»177. Они должны платить джизию. И нельзя допускать их в армию. Как они могут служить в армии и защищать наш исламский проект, когда они не исповедуют ислама? Джизия – проявление милосердия по отношению к ним, она - предписание Аллаха. А разве нам можно менять предписание Аллаха!»178.

Дальше шейх Машхур продолжает: «Нельзя говорить о них, что они – христиане, ведь Аллах не говорит о них этого. Они – «насара» или копты, или крестоносцы. Эти копты не из числа людей Писания179, но многобожники. Нельзя есть их еду и жениться на их женщинах. Нельзя желать им мира и обращаться к ним с исламским приветствием «Ас-салям алейкум180»181. Харбауи называет ставленниками Машхура отстранённого от власти военными в июле 2013 г. президента Мухаммеда Мурси, нынешнего духовного лидера «Братьев-мусульман» Хасана Бадиа, его заместителей Махмуда Иззата и Хейрата аш-Шатыра182, занявших руководящие должности в ассоциации «Братья-мусульмане» в середине 1990-х гг.

Мысли, подобные изложенным здесь мыслям шейха Машхура, нередко попадали на страницы египетской печати и звучали с экранов телевизоров. Государство же и общенациональные СМИ предпочитали подменять суть межконфессиональных конфликтов, ограничивая её подоплёкой имущественных или личных разногласий. В качестве примера такого искажения епископ Эль-Куссии и Маира Фома в выступлении в Хадсоновском институте в 2008 г. привёл реакцию властей и прессы на нападение группы вооруженных мусульманских фанатиков на Монастырь Абу Фана в провинции Эль-Минья 31 мая того же года, когда несколько иноков были захвачены в заложники183: «Семь монахов были захвачены в заложники, их пытали. Некоторые СМИ, египетские СМИ, сообщили, что некоторые из этих монахов рассказали, что похитители прилагали большие усилия для того, чтобы заставить их плюнуть на крест и принять ислам. Конечно, монахи категорически отвергли это. Они не сделали это. Но какова была реакция, когда монахи рассказали об этом в интервью? Реакция была такой: мы отбрасываем религиозный аспект и представляем ситуацию как конфликт по поводу принадлежности земли. То есть, мы опускаем главную проблему и уделяем внимание второстепенной – земельному спору. Земельный спор стал в центре внимания, а то, что монахов похитили, пытали всю ночь, били, заставляли плевать на крест, не учитывалось».

Иллюстрируя сложившийся к последним годам правления Мубарака религиозный климат, епископ Фома отмечает его явно антихристианский характер, проявляющийся даже в семейно-бытовых конфликтах184. Он описывает довольно типичный конфликт: «Одна девушка приняла ислам, вышла замуж, жила со своим мужем и вдруг убежала от него». Из-за того, что девушка когда-то была христианкой, развод и возвращение под родительский кров, обычные в таком случае, оказались для общества неприемлемыми. Епископ Фома поясняет, что возвращение бывшей христианки в родную деревню заставило местных мусульман думать, что там она отступит от «религии мира» и спровоцировало серию нападений на коптов. У родственников нападавшие девушку не нашли, к поискам подключилась полиция, которая, найдя «виновницу», отправила её обратно к мужу.

Насилием против христиан ознаменовались и последние дни правления Мубарака. В ночь на новый 2011 г., когда президент, не подозревавший об участи, которая ждёт его через несколько недель, ещё находился у власти, в результате взрыва у Храма Святого Марка и папы Петра в египетской Александрии погибли 23 человека, более 200 получили ранения. Мусульманские экстремисты обвиняли коптов в том, что они удерживают силой нескольких христианок, принявших ислам.

1 января 2011 г. несколько тысяч египетских христиан вышли на улицы Каира, чтобы выразить свой протест против этого нападения. Вспыхнули столкновения с египетской полицией и силами безопасности, копты и мусульмане забрасывали друг друга камнями. На следующий день около ста коптов вышли на демонстрацию у атакованного храма в Александрии и были разогнаны полицией с использованием резиновых пуль. Около 4 тысяч человек, в том числе – мусульман (в числе которых был лидер прозападной партии «аль-Гад»185 Айман Нур), три дня протестовали в преимущественно христианском столичном квартале Шобра. Столкновения коптских манифестантов с полицией произошли и около каирского Монастыря Самаана-башмачника. Два дня копты протестовали на столичной набережной Масперо.

Папа Шенуда III выступил с резким осуждением атаки в Александрии, призвав правительство ускорить действия по аресту организаторов этого теракта. Викарий коптского патриарха в Александрии – епископ Рувейс Маркус обвинил египетские власти в попытке скрыть истинного исполнителя этого преступления при помощи утверждений, что подрыв совершил террорист-смерник, в то время как причиной взрыва был заминированный автомобиль. Синод Коптской церкви единогласно принимает заявление с критикой действий властей в отношении публичной пропаганды ненависти к христианам. Церковное руководство также объявило об отмене рождественских торжеств 7 января, призвав верующих ограничиться в этот день молитвами. О солидарности с решением египетских архиереев заявили семь коптских церквей в Канаде, а влиятельная Коптская Ортодоксальная Церковь в Великобритании выступила с заявлением, в котором выразила обеспокоенность ростом антихристианского насилия в Египте.

Египетское правительство в ответ обвинило «иностранные элементы» в теракте в Александрии. В одном из последних телеобращений в качестве президента Хосни Мубарак пообещал наказать его исполнителей. В письме папе Шенуде III глава Александрийской Православной Церкви патриарх Феодор II назвал жертв терактов мучениками, решительно осудив его исполнителей. Представитель Аль-Азхара – шейх Рифаа Тахтауи в телеобращении заявил, что теракт направлен на то, чтобы разрушить национальное единство египтян, призвав мусульман и христиан к сдержанности. Публично отмежевалась от экстремистов и ассоциация «Братья-мусульмане», по призыву которой тысячи мусульман встали в Рождественскую ночь на 7 января в качестве «живых щитов» вокруг христианских церквей.

Ситуация стремительно дестабилизировалась. В одном из последних публичных заявлений в качестве главы МВД 23 января 2011 г. Хабиб аль-Адли обвинил в совершении теракта базирующуюся в секторе Газа малоизвестную группировку «Армия ислама», однако опровержение этих обвинений не замедлило появиться в Интернете.


Каталог: DATACENTER -> DIR FILES -> DIR ZIP -> attestrab200614
DIR ZIP -> Петрушко В. И. Автокефалистcкие расколы на Украине в постсоветский период 1989-1997
attestrab200614 -> 1 Введенский девичий монастырь с момента основания до пожара 1843
DIR ZIP -> Программа профессиональное переподготовки
DIR ZIP -> Программы вступительного испытания ««Историография истории России»
DIR ZIP -> Священник александр мазырин
DIR ZIP -> Святитель Тихон – митрополит Московский и Коломенский. К 95-летию избрания на Московскую кафедру
DIR ZIP -> Храм христа спасителя и поместный собор 1917–1918 гг
1   2   3   4   5   6   7

  • 3.3. Государственная власть и исламисты при президенте Хосни Мубараке (1981-2011)