Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


А Григорий и Дебора уже направляются в спальню…




страница2/3
Дата15.05.2017
Размер0.5 Mb.
ТипКонкурс
1   2   3

А Григорий и Дебора уже направляются в спальню…

К А Т Я (в зал, указывая на обнимающуюся парочку). Антракт…



ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Русецки и Катя напряженно прислушиваются.
К А Т Я. Тихо… Не заснули они там?

Р У С Е Ц К И. Ну и пусть им будет хорошо. Какое нам, в сущности, до них дело?

К А Т Я. Вы себя уговариваете или меня?

Р У С Е Ц К И. У Сальвадора Дали была русская жена Гала. Я всегда ему завидовал. Теперь у меня будет свое секретное оружие - Катуша. Паф-паф-паф! Ты могла бы меня убить? Что ты вообще собиралась со мной сделать?

К А Т Я. Военная тайна.

Р У С Е Ц К И. Заложник любви… это красиво звучит по-русски? Я понял, чему ты улыбаешься. Хочешь сказать, заложник денег?

К А Т Я. Это ты сказал, я молчала.

Р У С Е Ц К И. Африка что… благодаря вам, Катуша, я испытал столько новых ощущений…

К А Т Я. Видишь, мы тоже гуманитарную помощь оказываем… братским народам.

Р У С Е Ц К И. Подобный шок я пережил только один раз, когда в Париже столкнулся в дверях с Катрин Денев. Она выходила от “Максима”, а я собирался войти. Я до того растерялся, что сказал ей по-русски «здравствуйте, голубушка», представляете? Не бонжур, мадам, не гуд ивнинг…

К А Т Я. И у меня похожий случай был. Пошла однажды в лес за грибами, смотрю, на пеньке один наш известный артист сидит, он еще разведчика играл. Я к нему сзади

тихонько так подошла и обняла. Много ль опят набрали, спрашиваю. Он чуть не умер, бедняга. Скотюшка?

Р У С Е Ц К И. Аюшки?

К А Т Я. А ты меня беречь будешь?

Р У С Е Ц К И. Катуша, у нас модно быть хорошим.

К А Т Я. А “Синяя Борода” случайно не ваша сказка?

Р У С Е Ц К И. Французская.

К А Т Я. Нет, за француза я не пошла бы. Больно ветреные.

Р У С Е Ц К И(глядя в словарь). За мной вы будете, как за каменной стеной, как мужчина я уже состоялся.

К А Т Я. Вот за это спасибо, а то у наших авторитет от природы, чем бы ни занимался, хоть вышивкой.


Внезапный крик из спальни заставляет ее вздрогнуть. Григорий выкрикнул единственные доступные ему английские слова – ес, ес…
Р У С Е Ц К И. Послушайте, чем мы, собственно, хуже их? Для этого не обязательно умирать!

К А Т Я. Да не могу я, когда он там с этой…твоей… Экий вы... как там по-вашему – плейбой.

Р У С Е Ц К И. В этом слове нет ничего зазорного.

К А ТЯ. Одно позорное.

Р У С Е Ц К И. Я знаю, у вас не принято вслух обсуждать интимные вопросы. А на Западе это в порядке вещей. Хотите, задайте мне любой, самый интимный вопрос.

К А Т Я. Не буду я допытываться.

Р У С Е Ц К И. Видите – вы смущены. А я вам все равно скажу: аденомы нет. А хотите, я вам зубы новые оплачу? Правда, здесь совершенно нечего стесняться.

К А Т Я. Не хочу. Вы ведь ничего просто так не делаете. Как это будет по-вашему…

Р У С Е Ц К И. Вэа из зэ профит? В чем так сказать выгода?

К А Т Я. Точно. Вот у нас, у русских, даже понятия такого нет! Оно есть, но, как бы, с нехорошим оттенком: корысть, барыш, нажива… Плохие слова, понимаешь? Ничего ты не понял. Как бы нам теперь по-хорошему… разойтись с этим делом?

Р У С Е Ц К И. Разойтись? Уже?

К А Т Я. Я имела в виду те пять тысяч… ну, страховку… Не смотрите так! Где мне взять денег, чтобы спасти сына? Все уже давно заложено-перезаложено. Посоветуй, если ты такой умный.

Р У С Е Ц К И. Я понял, что с вами происходит. Мой психоаналитик объясняет это просто: вы забываете вовремя менять требования на предпочтения.

К А Т Я. Ты сам-то понял, что сказал? Расскажи-ка лучше, хороший человек, отчего твоя жена так рано на тот свет отправилась? Что-то ты не договариваешь.

Р У С Е Ц К И (заметно растерявшись). Я говорил, она трагически погибла. Ехала на свой музыкальный урок и не справилась с управлением…

К А ТЯ. Ехала на одном из ваших «Мустангов», так? Страховку сполна получил?

Р У С Е Ц К И. Это нормально.

К А ТЯ. О! Ты и меня за руль своего драндулета усадишь, чтоб потом денежки получить! Вот из чего стартовый капиталец складывается!

Р У С Е Ц К И. В Америке, Катуша, достаточно легальных способов для развития своего бизнеса. Кроме того, настоящий американец еще в молодости старается изобрести уникальную резинку для носков или специальный ножик для разрезания пиццы, получает патент, открывает собственное дело и работает на себя.

К А Т Я. А ты?

Р У С Е Ц К И. Я работаю на компанию.

К А Т Я. Что ж так оплошал?

Р У С Е Ц К И. А я … не совсем настоящий.

К А Т Я. Как так?

Р У С Е Ц К И. Я не хочу изобретать резинку, не хочу больше зарабатывать, чтобы больше тратить, не хочу больше напряжения! Что превыше всего ценят настоящие, а не железные мустанги, которые еще водятся в пустынях Юты и Вайоминга? Свободу. Одомашненная лошадь – это опущенная голова и отчаянные глаза. Мустанг должен быть свободен, как ветер! Я не смотрю фильмы про ковбоев. Знаете, как раньше истребляли мустангов? За ними гнались на джипах, и первыми не выдерживали состязания с мотором жеребные кобылицы и жеребята. А самым быстроногим набрасывали на шею лассо с привязанной на конце автопокрышкой. Затем связывали и тащили на живодерню, где из них делали собачьи консервы. Бизнес, бизнес! Я устал, у меня не все о*кей! А у нас нельзя жаловаться на жизнь даже в реанимации. Кто не выдержит и застонет, люди в белых халатах отключают кислород.

К А Т Я. И мне всю жизнь казалось – ну еще немного, руку протяни – и вот она, удача.

Р У С Е Ц К И. Тщетное ожидание и ведет к стрессу, так говорит мой психоаналитик. А у меня внешне все правильно, все хорошо. Я стараюсь не роптать, чтобы не нарушать конституцию. Но это мое счастье, словно из супермаркета. У соседа слева и у соседа справа на нашей улице точно такое же!

К А Т Я. Тише-тише, я поняла. Хорошо только там, где нас нет.(Поднимает глаза к небу, затем косит на соседнюю комнату.)

Р У С Е Ц К И. У меня уже нет возможности изобрести резинку, разве что, напишу книгу «Невероятные приключения американца в России», и она станет бестселлером. У нас из любого сугубо личного события принято делать бестселлер. Слышите? Вы слышите, они приближаются! ( В отдалении слышен топот множества лошадиных копыт, тревожное ржание, выстрелы.) Дайте мне, пожалуйста, воды, скорее! Воды! (Резкий скрип тормозов и тишина. Скотт запивает водой таблетку. Неловкая пауза.) Рекомендую. Новейшее средство против навязчивых рефлексий.

К А Т Я. Это чтобы совесть отключить?

Р У С Е Ц К И. Я тут наговорил лишнего… Вы не должны сомневаться, я – настоящий американский американец.

К А Т Я. А в книге… которую будете сочинять, и про меня напишете?

Р У С Е Ц К И. Обязательно.

К А Т Я. Так вы – писатель? А я думала, только машины продавать умеете.

Р У С Е Ц К И. Ваш сын на себе испытал, как это легко.

К А Т Я. Феденьку не трожьте. Еще не женились, а уже ребенком попрекаете. Тридцать шесть метров, говорите, гостиная в вашем коттедже на отшибе? А у нас вся квартира тридцать четыре, ну и что? Отдыхать на Канары с канарейками! У нас вон земля Франца-Иосифа есть с Францами и Иосифами! Ишь, как загорелся! Да, мы единственная страна в мире, где женщина – еще друг человека. А ты хочешь уникальный подвид за так получить? Живо гони Феденьке калым за меня! Сам подумай, каково ему придется без матери в двадцать...потом тридцать... а уж в сорок лет!

Р У С Е Ц К И. Калым? У нас нет такого слова…(Справляется в словаре.) А, это нарушение свободы демократического выбора супруга. Я отказываюсь поддерживать этот варварский первобытный обычай.

К А Т Я. Духи, значит, подарил и все, можно ноги на стол?

Р У С Е Ц К И. Да не кладу я ноги на стол. С чего вы взяли?

К А Т Я. Можешь положить все четыре ноги!

Р У С Е Ц К И. Вам не понравились духи?

К А Т Я. Моча американская!

Р У С Е Ц К И. Зря вы их хулите.

К А Т Я. Хули…что?

Р У С Е Ц К И. Американские товары высочайшего качества. Посмотрите на свой ассортимент, что у вас есть ценного, кроме льна, пеньки и русских женщин?

К А Т Я. У нас есть великая русская литература! Наша литература лучше чем кока-кола, буги-вуги и прочий джаз, и уж лучше, чем секс, которым вы тут пытались мне мозги запудрить.(Хватает с полки книгу, открывает наугад) Вот, послушайте. «…Он вдруг вспомнил слова Сони: «Поди на перекресток, поклонись народу, поцелуй землю, потому что ты и перед ней согрешил, и скажи всему миру вслух: «Я - убийца!» (Скотт испуганно отстраняется.) Он весь задрожал, припомнив это. И до того уже задавила его безысходная тоска и тревога всего этого времени, но особенно последних часов, что он так и ринулся в возможность этого цельного, нового, полного ощущения. Он стал на колени среди площади, поклонился до земли и поцеловал эту грязную землю с наслаждением и счастьем». Это Достоевский. Вот как люди мучаются, вот как грех свой изживают! А вы к докторишке за плату жаловаться бегаете.

Р У С Е Ц К И. Вы так и не позволили мне договорить, собственно, насчет денег… Я не могу ограбить собственную фирму, не могу заплатить вашему сыну калым, но я могу подарить эту сумму лично вам, как частное лицо.

К А Т Я. Просто подарить? Нет-нет… такой дорогой подарок я принять не смогу.

Р У С Е Ц К И. От чистого сердца. Если вашего сына завтра, как вы говорите, поставят на счетчик, я буду чувствовать дискомфорт.

К А Т Я. Такое небольшое неудобство?

Р У С Е Ц К И. Ведь вам только от мафии откупиться? А дальше он будет своим умом жить и зарабатывать.

К А Т Я. Нам подачки не нужны.

Р У С Е Ц К И. Сумма немалая!

К А Т Я. Вот после этих слов точно не возьму! Дорогая к обеду ложка, а к инфаркту неотложка.

Р У С Е Ц К И. Это на вас русская литература так подействовала? Мне говорили, это как местная марихуана. А, знаете, я сейчас открою вам один секрет, и вы согласитесь. Ваш сын так интересно проанализировал устройство двигателя, что вашим письмом всерьез заинтересовались в проектном отделе. Это достойно материального вознаграждения.

К А Т Я. Ага, мы вам на миллион экономии, а вы пятью тысячами откупиться хотите?

Р У С Е Ц К И. Вы сейчас торгуетесь, не зная истинной стоимости предмета!

К А Т Я. А у нас так испокон веку. Всегда мы себе цены не знали.

Р УС Е Ц К И. Вам так трудно принять эти деньги?

К А Т Я. А почему вы решили, что это легко?

Р У С Е Ц К И. Поверьте, я искренне хотел вам помочь. Хотя, например, у нас в Америке ценится, когда люди умеют собственными силами выпутываться... (подсматривает в словарик)…из дерьма. (Извиняясь.) Тут так написано.

К А Т Я. Да заберите ваши деньги! Заберите, заберите! (Швыряет в гостя разложенные на столе бумаги.)


Мистер Русецки медленно подбирает документы.
К А Т Я. Ведь я уже почти согласилась. Что теперь будет с Федей, с моим сыном?

Р У С Е Ц К И. Возможно, он перестанет сочинять письма и займется делом.

К А Т Я. Он же не всерьез…

Р У С Е Ц К И. Вы все тут шутники. В шутку нацепили на меня эти браслеты, ради смеха согласились вступить со мной в брак.


На пороге возникает Григорий со своей небесной суженой.
Г Р И Г О Р И Й. Так-так-так… Вижу, намечается неразделенка… А может, примешь подарочек, а, Кать?

К А Т Я. О! Защитник объявился! В гробу я тебя видала, ясно!

Г Р И Г О Р И Й. Катерина, попрошу без грубости! Это запрещенный прием. Я вам, мистер, тоже один секрет открою…

Р У С Е Ц К И. Я весь внимание.

Г Р И Г О Р И Й. Ты будешь смеяться, но я в березку тогда въехал не из-за банки пива. Я не чайник какой! Свинья дикая на дорогу выскочила, а за ней целый выводок полосатых свинтусов!

Р У С Е Ц К И. О, семья свиней…

Г Р И Г О Р И Й. Пожалел я их… Вот и вся история.

Р У С Е Ц К И. Гриша… вы тоже будете смеяться… У меня таких писем, как ваше, еще три надо обойти… только в вашем районе.

К А Т Я. Вот и идите подобру-поздорову.

Р У С Е Ц К И. Я понял, почему на вас никто не женился, пока Григорий в армии был.

К А Т Я. Понял – и хорошо. А то сильно много хотите: и жену русскую, и инженерные мозги за бесценок. Каждому, как говорится, свое: вам – в тупик процветания, а мы и так в Кисельном тупике проживаем.

Г Р И Г О Р И Й. Кать, что ты взъелась на человека?

К А Т Я. Ты тоже собирайся. И кралю свою не забудь прихватить. Ишь, засмущалась.

Д Е Б О Р А (вакханкой порхает по комнате. В зал). Мама, я русского лублу! Бабонькьи-и-и? (Оглядывается на Катю.) Я правильно сказаль? Я в книжке умной прочитала: не надо им говорить «ты ни на что не годишься». Не надо «ты не уметь делать самый простой вещи». Над русским мужиком не надо глумиться! Ты – мой «Титан...ник»! Мы вместе – навсегда! (Вместе с Гришей изображает известную скульптуру «Рабочий и Колхозница».)

К А Т Я. Повторяю: а не пора ли вам, гости дорогие, в обратную путь-дорожку?

Г Р И Г О Р И Й. Гонишь, значит? Ох, чую, заночую…


Григорий расстилает плед на полу посреди комнаты. Дебора пристраивается рядом.
К А Т Я. Ты чего там улегся?

Г Р И Г О Р И Й. Я хозяин, где хочу, там и сплю. Янки, гоу хоум!

К А Т Я. А ну вставай!

Г Р И Г О Р И Й. Деборка, ты меня уважаешь?

Д Е Б О Р А. Я тобой горжусь! (Кате.) Я вообще не понимать, как вы решились променять такой чуткий, обворожительный мужчина на этот несуразный скаредный тип?

К А Т Я. С тобой не посоветовалась, маньячка нечесаная!

Д Е Б О Р А. За нечесаную ответишь! До чего все-таки люди обнаглели!

Г Р И Г О Р И Й. А, ну их… Человек – это только звучит гордо. Я – свиней пожалел, а их...

К А Т Я (показывает будильник). Без четверти пять, синьоры!

Г Р И Г О Р И Й (Скотту). А у вас сколько?

Р У С Е Ц К И. У нас еще восемь вечера.

Г Р И Г О Р И Й. Кругом бардак. Имей в виду, Кать, я не уйду, пока один вопросик интимный не выясню…

К А Т Я. Нету!

Г Р И Г О Р И Й. Катя, официально говорю: желаю ре…ре…структурировать супружеский долг!

Р У С Е Ц К И. Нет-нет! Я решительно заявляю протест! Одна жена - вам, одна - мне!

Г Р И Г О Р И Й. Жан принял Соломоново решение.

Р У С Е Ц К И. Деби! Ты слышала?

Д Е Б О Р А. Не паникуй! Заполошный!

Г Р И Г О Р И Й. Катерина, а ты меня слышала?

К А Т Я. И не проси!

Г Р И Г О Р И Й. Ну, Кать…

К А Т Я. Я лучше тебе с собой дам.

Г Р И Г О Р И Й. На вынос нельзя. Кать…

К А Т Я. Иди, откуда пришел!

Г Р И Г О Р И Й (строже). Кать, я ведь сам найду, хуже будет!

К А Т Я. Сказала, нет – и точка! ( Из комода с бельем извлекает «заначку» – бутылку без этикетки.) На!

Р УС ЕЦ К И. А я все думал, где в русских домах бар?

Г Р И Г О Р И Й. Она, родимая! «Хищенка»! Спасибо. Я ждал этого. Думал, дрогнет женское сердце или не дрогнет. Дрогнуло. Ты не представляешь, как мне это было важно.

К А Т Я. К несчастью, представляю. Это я тебе на годовщину припасала.

Г Р И Г О Р И Й. До годовщины еще дожить нужно. Приятно вот так посидеть в кругу семьи под праздничек. Что ни говори, а жить стоит! Да что там, от такой жизни и помереть не жалко! Душа радуется! Парит! (В зал.) А душа у русского человека какая?

Д Е Б О Р А. Странная! Загадочная!

Г Р И Г О Р И Й. Мало изученная! Еще какая?

Д Е Б О Р А. Болшая! Широкая!

Г Р И Г О Р И Й. И от широты души я тебе, дорогой командированный товарищ, отдаю свою Катерину. Как говорится, из рук в руки.

К А Т Я. Ну, наконец-то, дожила: по рукам пошла.

Р У С Е Ц К И. Спасибо. Я тронут. Как правильно: я тронут или я тронулся?

К А Т Я. И так, и так.

Г Р И Г О Р И Й. Ну, нам тоже пора. Давай, Деборка, на посошок.(Наливает Деборе рюмочку.)

Р У С Е Ц К И. Деби, а ты что думаешь? Тебе ведь Катуша не понравилась, я прав?

Д Е Б О Р А (поднимает рюмку).Чего хочет мужчина, того хочет бог!

Р У С Е Ц К И (Григорию). Фэнтэстик! Всего год назад эта женщина заставляла меня подстригать газоны, когда наши «пингвины» играли с детройтскими «ястребами»! Как вам это удалось?

Г Р И Г О Р И Й (скромно). Работаем…(Пытается встать.) Ой, не встану… Святой Петр, помоги мне! Ой, голова! И ты помоги, святой Николай!


Григорий со стоном распрямляется.

Г Р И Г О Р И Й. (в поисках опоры повисает на бывшей супруге. Руки непроизвольно ощупывают знакомые формы.) О, вот она, память сердца!


Дебора тем временем подходит к своему здравствующему мужу.
Д Е Б О Р А. Ты не забывал принимать витамины?

Р У С Е Ц К И ( обнимает Дебору). Я достал ноты той пассакальи для виолончели, которую ты искала…

Д Е Б О Р А. Спасибо, родной. А я как раз Нострадамусу вчера играла.

Р У С Е Ц К И. Ему понравилось?

Д Е Б О Р А. Чуть повторно не умер от восторг! Он предсказаль, в России в этом году любовь зла, как никогда. Но ты не переживай, я тебя не брошу…
Сколько длятся ностальгические объятия? Минуту? Вечность? Затем, словно испугавшись нахлынувших воспоминаний, экс-супруги отстраняются друг от друга.
Г Р И Г О Р И Й (кричит Скотту). И я тебя не брошу на произвол семьи! Ну, вот и свиделись… Ты, грешным делом, не подумай чего. (По-родственному хлопает Скотта по плечу.)

Р У С Е Ц К И. Мы с Деби тоже давно не виделись.


Неожиданно раздается бой настенных часов, выскакивает кукушка и, нарушая природные законы, издает осипший петушиный крик.
Г Р И Г О Р И Й. Пора.

К А Т Я. Уже?

Г Р И Г О Р И Й. Поздно. То есть, рано. Извините, если что не так. Теперь уже вы к нам.

К А Т Я. Нет, уж лучше вы к нам!

Г Р И Г О Р И Й. Ты его не гони, Кать. Пропадет сам. Это он так селезнем ходит, пока в междужонье, а приструнишь маленько – будет как шелковый.

Д Е Б О Р А. Как по-русски называть жена селезень?

К А Т Я. Серая шейка.

Д Е Б О Р А Серая шейка… как красиво...


Опять распахивается окошко настенных часов и кукушкино «кукареку» повторяется.
Р У С Е Ц К И (Григорию). Говорите ей по утрам теплые слова, ладно? Хотя бы «Ай лав ю» и «Ай нид ю». Ты нужна мне, я люблю тебя. Это легко, вы быстро привыкнете. А в минуты близости - мой маленький мышонок. «Май литтл маус»…

К А Т Я. Точно, Микки Маус! А я думаю, кого она мне напоминает…

Р У С Е Ц К И. Деби не подаст виду, но в душе ей будет приятно. После этого можете делать с ней все, что захотите.

Г Р И Г О Р И Й. Я и так делаю, но за совет спасибо. Учту. А ты смотри, мою Катушу не обижай. Я не против, но должен был убедиться. Ну, бывай друг… (Суровые мужские объятия.)

К А Т Я. А как же с могилкой, Гриш? Если надумаю ехать, я пионы дикие посажу, они многолетние.

Г Р И Г О Р И Й. Да хоть чертополохом пускай зарастет! Не думай об этом. Сколько же ты натерпелась от меня за все эти годы, зоренька моя… Хоть теперь отдохни, поживи как человек… Синеглазка ты моя с проседью… Зачем ты косу отрезала?

К А Т Я (крайне удивлена). Да я и не помню. Двадцать лет прошло.

Г Р И Г О Р И Й. Отрасти и заплети. А я тобой из заоблачной выси любоваться буду. Катрин моя черноокая…Как ты вообще умудрялась смеяться, живя со мной столько лет, вот чего я не понимаю!

К А Т Я (прикладывает ладонь ко лбу Григория). Ты не заболел, Гришань? Хотя чего теперь…

Г Р И Г О Р И Й. Да мне Деборка, пока мы в спальне были, на пальцах все объяснила. Прости за все, Катюня…

К А Т Я (Деборе). Так это я тебе… обязана? Столько теплых слов я за всю жизнь не слыхала – по совокупности. Как тебе это удалось?

Д Е Б О Р А. Работаем… Надо уметь - ласково, иногда - спускать мужчина с неба на землю.


Настенный гибрид поет в третий раз, и вслед за мужчинами дамы тоже потянулись друг к другу.
К А Т Я. Аврора! Ой, Дебора!

Д Е Б О Р А. Катья!


Соперницы обнимаются как боевые подруги.
К А Т Я. Ты не держи на меня зла.

Д Е Б О Р А. Я все понимать. И не обижаюсь на тебя, моя славная русская сестра…


Окно с шумом распахивается. Для бывших супругов наступает печальная минута расставания. Влекомые сквозным ветром, потусторонние гости исчезают. Под все ту же ностальгическую мелодию – «…мы память, мы долгая память друг друга…»

Скотт украдкой смахивает слезу. Катя открыто всплакнула.

Р У С Е Ц К И. Катья! Давайте не будем больше заглядывать в прошлое и ворошить будущее. Сегодня, сейчас, я прошу вашей руки.

К А Т Я. А не боишься снова в этот омут? Не все ведь у вас ладно было.

Р У С Е Ц К И. Наоборот! Я радостно говорю: привет, грабли! (Стучит себя кулаком по лбу.) Да, снова я…

К А Т Я. Я так не смогу. Хочу, но не смогу.

Р У С Е Ц К И. Я не понимаю!

К А Т Я. Иногда мне кажется, будто он не умер, а… (Берет в руки фото Гриши.) Живой.

Р У С Е Ц К И. Живой? Не надо, я точно знаю, у вас был только один вечно живой мужчина.

К А Т Я. И Федю я на кого оставлю?

Р У С Е Ц К И. Твой сын давно совершеннолетний. У нас не принято, чтобы взрослые дети вмешивались в личные судьбы родителей.

К А Т Я. Вы нас не понимаете, а мы вас. Практически мы говорим на разных языках.

Р У С Е Ц К И. Я хорошо говорю по-русски.

К А Т Я. Вот ты сейчас по-английски помолчал или по-русски? Понимаете, нет у нас чего-то главного… внутренней близости.

Р У С Е Ц К И. Но ведь я был прикован!

К А Т Я. Ученые вон пишут, на родине живут дольше.

Р У С Е Ц К И. Я предлагаю вам качество жизни.

К А Т Я. Думаешь, твои миллионы подсластят супружество?

Р У С Е Ц К И. Нет у меня никаких миллионов. Я говорил, у меня хорошая зарплата и дом в Свит-Лэйк-Сити. Это ваш шанс пожить достойно.

К А Т Я. А я ж как жила? Ну, все равно, умереть я хочу здесь.

Р У С Е Ц К И. У меня на родине принято быть счастливым при жизни!

К А Т Я. Здесь мои березки, травы-муравы, туман над речкой, аист на крыше… Родители, муж, - все здесь похоронены. И мне место оставлено.

Р У С Е Ц К И. Ну это, положим, несложно устроить.

К А Т Я. Всего не устроишь.

Р У С Е Ц К И (обиженно). Конечно, рукоприкладства я вам не обещаю, клубника у нас не пахнет, и люди не так потеют.

К А Т Я. Тут, конечно, не сладко иной раз приходится, но я уж привыкла… не скажу, за сколько лет.

Р У С Е Ц К И. Поразительно, как все русские любят страдать. Ну, если ты захочешь, я мог бы тебя легонечко бить, а ты бы мне… легонечко давала сдачи. Сейчас многие пары практикуют побои для оживления сексуальной жизни. Это называется…(ищет в словаре.)

К А Т Я. Да как бы не называлось! У нас с Григорием, конечно, всяко бывало, но чтоб специально…

Р У С Е Ц К И. Мы не будем страдать, мы будем только наслаждаться.

К А Т Я. Разве так бывает?

Р У С Е Ц К И. Бросим монету? Орел – уезжаете со мной, решка – остаемся каждый в своем тупике. (Подбрасывает монету.) Упала на ребро!

К А Т Я. Это не по правилам.

Р У С Е Ц К И. Как говорил Онасис: правило одно – правил нет.

К А Т Я. Все равно я никуда не поехала бы. Осудят меня.

Р У С Е Ц К И. Кто? Кого вы вечно боитесь?

К А Т Я. Сын, знакомые… широкая общественность. Вам не понять.

Р У С Е Ц К И. Куда мне, недалекому американцу понять таинственную русскую душу!

К А Т Я. Да! Если хотите, это тайна!

Р У С Е Ц К И. Опять тайна? Да сколько можно! Сюда нельзя – тайна, туда нельзя – тайна! Почему вы все такие скрытные? Средство от пота у вас тоже называется «Тайна». Дезодорант для ног – «Грезы».

К А Т Я. Уходи. Уже поздно…

Р У С Е Ц К И. Ты правда хочешь, чтобы я ушел?

К А Т Я. Скоро сын вернется.

Р У С Е Ц К И. Ладно, ты хочешь продолжать здесь страдать, следить за сыном и, наконец, предстать перед всевышним, - окей. Но я не уйду, пока не заступлюсь за Америку! Как ты говорила? Русская литература лучше, чем джаз, кока-кола и секс? Так вот. Вкус американской колы в запотевшем стакане с кубиками льда можно почувствовать в баре переполненной дискотеки где-нибудь в Манхеттене после композиции в стиле рок. Что такое секс по-американски – лучше спросить у молодых друзей Оушена или крепкого Орешка. А наш джаз — это когда вместе поют Элла Фицжеральд и Луи Армстронг! Я не буду с ними соревноваться, но кое-что я спою тебе сам!


Мистер Русецки — настоящий американец, и он не привык к поражениям. Он прикладывается к бутылке с водкой, затем в отчаянии расшвыривает вокруг себя долларовые купюры. И, наконец, взяв себя в руки, запевает жизнеутверждающий «Мой путь» Синатры.
Р У С Е Ц К И (поет). For what is man? What has he got,

If not himself, then he has naught.

To say the things he truly feels,

And not the words of one who kneels.

The record shows I took the blows

And did it my way.

Yes, it was my way!
На этой философской ноте русская одиссея мистера Русецки не заканчивается. Однажды вечером в его доме в Свитлэйксити раздается звонок. Входит уверенная в себе респектабельная дама, в которой не сразу можно узнать Катю. Впрочем, старые знакомые и не торопятся с узнаванием…
К А Т Я. Роуз стрит, десять? Мистер Русецки, если не ошибаюсь?

Р У С Е Ц К И. Да… С кем имею честь?

К А Т Я. Кет Тихонова, представитель русского автомобильного концерна “Москвич – бемц”.(Небрежно протягивает руку для поцелуя.) Также я возглавляю русское отделение международной организации «Феминизм с человеческим лицом». (Разбрасывает вокруг изумленного хозяина свои визитки.)

Р У С Е Ц К И. Катуша, вы?

К А Т Я. Лет десять тому мы и представить не могли, что наших «Москвичей» оседлают такие крутые американские ковбои.( Развязно хлопает Скотта по плечу.) Давно за рулем?

Р У С Е Ц К И. Я?

К А ТЯ. Я спрашиваю, с лошади давно за руль пересели?

Р У С Е Ц К И. Давно, давно…

К А Т Я. Итак, в письме, адресованном нашей компании, вы пишите…(Разворачивает письмо.)

Р У С Е Ц К И. Дошло! Кто бы мог подумать…

К А Т Я. Пишите, что попали в аварию ввиду существенных дефектов двигателя нашей «Малютки»…

Р У С Е Ц К И. Малютки?

К А ТЯ. Имеется в виду автомобиль «Малюта Скуратов» на базе модели «Иван Грозный», разработанный, кстати, моим сыном и приобретенный вами около года назад. Я правильно излагаю?

Р У С Е Ц К И. Еле достал, а тут такая неприятность на дороге…А позвольте вас спросить, где вы так хорошо освоили английский?

К А Т Я. С детства читала на ночь «Хижину дяди Тома» в оригинале.

Р У С Е Ц К И. Надо же… Вы, наверное, хотите взглянуть на заключение дорожной инспекции?

К А Т Я. Вначале - маленький презент лично для вас, как владельца нашей марки.(Вручает Скотту подарок.)

Р У С Е Ц К И. Что это?

К А Т Я. Портки а-ля рюс!

Р У С Е Ц К И. Настоящие портки, из России! (Рассматривает нелепые мужские семейные трусы в цветочек.)

К А Т Я. Удобные, как наши автомобили.

Р У С Е Ц К И. О, признаться, я польщен… Вы проходите!



К А ТЯ. Мэри Кристмэс, Скотюшка...
Катя и Скот, наконец, заключают друг друга в объятия. И снова звучит зажигательная мелодия, как приглашение к танцу и для русской леди Катерины, и для ее заморского жениха, и, конечно, для их бывших многолетних партнеров.
Автор — Наталья Демчик

demchikn@mail.ru

8 906 720 48 44

8 495 434 67 69

хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх


Автор – Наталья Демчик ПЬЕСЫ:


Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
1   2   3

  • Автор — Наталья Демчик demchikn@mail.ru 8 906 720 48 44 8 495 434 67 69