Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Глава 8. КАКИМ ТИРАЖОМ АПОСТОЛ ПЕТР ИЗДАЛ ЕВАНГЕЛИСТА МАРКА




страница8/16
Дата15.05.2017
Размер3.36 Mb.
ТипРеферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16

Глава 8. КАКИМ ТИРАЖОМ АПОСТОЛ ПЕТР ИЗДАЛ ЕВАНГЕЛИСТА МАРКА


"Тут в государственной библиотеке обнаружены

подлинные рукописи чернокнижника Герберта

Аврилакского, десятого века".

M. Булгаков. "Мастер и Маргарита"

Рафинированный христианин Исайя и настойчивый иудео-христианин Захария находятся оба в христианском и иудаистском канонах, обоих конкурирующие стороны одинаково почитают. Верующие, как правило, вероучительные книги с настойчивой внимательностью не читают, так как слово "верить" предписывает прежде всего - слушать, а не читать. Но как могло получиться, что те, кто собирал когда-то библейские книги воедино, совместил несовместимое?

Ответ напрашивается сам.

Канонизация несовместимых книг произошла значительно позже их создания, когда баталии между рассорившимися Матфеями и Захариями затихли, а предмет спора стал непонятным и был забыт.

Победа николаитов принесла в Европу мрак средневековья. Не варвары, невесть откуда взявшиеся, разрушили античную цивилизацию, а сделала это победившая николаитская церковь. Она же потом и сочинила сказки о варварах. Кстати, варвары-готы являлись христианами поголовно. Ну а собственные христиане империи, составляя явное меньшинство по сравнению с представителями других вероисповеданий, помогли готам-христианам в начале V века захватить Рим.

Понижение общего культурного уровня понизило и культурный уровень самих христиан. Златоусты в VI-VIII веках были не нужны.

Вот в это время и появились многочисленные Деяния и Жития.

Путаница и неразбериха, порожденная многообразием толков, началась такая, что церковная верхушка в конце концов, по-видимому, созвала специальный собор, на котором после длительных споров (например, такого характера, как между Николаем Чудотворцем и Арием) постановили, что из доброй сотни привезенных на собор житий Иисуса разных авторов, только четыре считать подлинными, отредактировать их и каждое из жизнеописаний называть "Евангелие согласно...". Остальные, сочиненные Петром, Евой, Фомой, Марией, Никодимом и невесть кем еще - ложноименными. Сейчас их стали именовать апокрифическими, в результате чего слово "апокриф", обозначающее понятие - сокровенный, тайный - поменяло первичное смысловое значение.

Иудаисты пошли по другому пути и сочли необходимым опереться прежде всего на сокровенность. Изначально их влекла строгая эмоциональность арамейских букв. Если же прибавить к этому еще и фонетическую ограниченность, и затрудняющее чтение графическое несовершенство арамейского алфавита, то лучшего языка для написания сокровенных книг не существовало. И вот соображения эти, не имеющие отношения к вере (по крайней мере, в своей эстетической части), и решили дело.

Все книги, написанные по-гречески или на каком-либо другом языке, кроме арамейского, были отвергнуты, несмотря на то, что в Иерусалимский храм приезжали "иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом - парфяне, и мидяне, и эламиты, и жители Месопотамии, иудеи из Каппадокии, и пришедшие из Рима иудеи и прозелиты". Это сообщают Деяния апостолов (2.5) - книга, в своих отредактированных, наиболее древних слоях, иудео-христианская.

Средневековье сдержанно и молчаливо. Поэтому вопрос о том, когда и как возникли оба канона, наиболее трудный в истории христианства и иудаизма.

Христиане в XVI веке опубликовали неизвестно откуда взявшуюся рукопись "Церковной истории" и другие сочинения Евсевия Памфила, в которых сообщается, что канонические Евангелия определены на Никейском соборе, где присутствовал сам император Константин I.

Константину, конечно, там делать было нечего. Более десяти лет с 306 года он боролся за престол с многочисленными претендентами. Когда же претендентов перебил всех, то занялся неотложными делами в области языческой веры (провозгласил своего отца богом) и вопросами особой государственной важности. Например, как казнить собственного сына - отрубить голову или четвертовать и вспороть живот? (Ему отрубили голову). В чем сварить собственную жену - в воде или масле? (Ее сварили в воде). Так что ни о каком Никейском соборе и речи быть не могло. Не до соборов! Эволюция императорской власти, начавшаяся в I в. до н. эры, при Константине завершилась. Власть провозгласили божественной, а ее носитель приобрел титул Господа (Dominus), государство же стало доминатом.

Да и вселенский собор во времена Константина никакой не собирался. Состоялось только собрание группы восточных епископов в Никее, на котором вследствие теософских споров случилась драка - и изгнаны были с собрания как раз те, чье вероучение легло впоследствии в основу канонических Евангелий.

Императору принимать участие в подобных собраниях неприлично, в особенности - императору-богу. Приходили, конечно, к Константину и христиане разных толков, и иудаисты. Никому из них он не верил, но христиане понравились больше, поэтому и установлено было - день, в который и те, и другие не хотели работать, для христиан считать совпадающим с днем Солнца, для иудаистов - с днем Сатурна.

Да и какой мог быть вселенский собор, если ни Иоанн Златоуст, ни Исайя, ни Иеремия, ни Матфей еще даже не родились. Сочинения-то ведь свои они писали в V веке, а на дворе только начало IV.

Но Евсевий Памфил утверждает, что вселенский собор был и что Бог сам лично посбрасывал с алтаря, на который кучей навалили книги, все ненужное, а нужное оставил.

Историки, конечно, не верят вздору, который повсеместно рассеян по книгам Евсевия, но считают, что раз такой вздор писался, то написан он непременно в IV веке.

Евсевий Памфил как историческая личность считается достоверной хронологической точкой отсчета, а отсюда и до Никейского собора рукой подать.

Евсевий Памфил - это столб, вбитый в хронологическую науку христианской церковью, и на нем стоит отметка - четвертый век. В среде историков он знаменит, пожалуй, больше, чем знакомый уже нам "Иосиф Флавий". Да что там "Иосиф"! Фукидиду или Геродоту, Тациту или Светонию - никому из них не отводится роль хронологической вехи. Евсевий же рассматривается как фигура, за которой расположен четко определенный, весьма важный отрезок истории. По Евсевию, как свидетелю Никейского собора, сверяется историческое время, которое мы привыкли обозначать словами "год от начала новой эры". Ввели такой счет времени в XVI веке, после того как теологи (а не историки, заметим) определили при реформе юлианского календаря в новом исчислении дату, когда происходил этот знаменитый Никейский собор - 325 год нашей эры.

Поэтому естественно было бы труды Евсевия изучить со всей возможной тщательностью. Но увы, никто их, как и многочисленные сочинения "Иосифа", увлекавшегося иудейскими древностями, не читает. Да и большая это редкость - книги Евсевия.

В библиотечных отделах редких изданий есть два сорта книг: книги просто старинные и редкие и книги уникальные, в основном первоиздания, называющиеся коллекционными книгами. Последние хранятся, по возможности, не на стеллажах, а в шкафах.

В Центральной научной библиотеке Украины в большом шкафу с коллекцией изданий Новикова "Церковная история, сочиненная Евсевием Памфилом, епископом Кесарии Палестинской, переведенная с греческого" (Москва, 1786) стоит во втором верхнем ряду под номером H 100.

Берем это первое издание Евсевия в России.

Вопрос, который нас интересует - как историк Евсевий датирует Евангелия? Но Евсевий такой историк, что действует в основном по принципу "чисел не ставим, с числом бумага станет недействительной". Ну, не ставит, и не надо, если пишет он исключительно интересные вещи, связанные с его эпохой.

В 15-й главе 2-й книги речь идет о том, что римляне "многократно и неотступно просили" некоего Марка, спутника апостола Петра, чтобы этот Марк столь поучительные и увлекательные истории, рассказанные римлянам Петром, записал. На то просьбы и бывают неотступными, что их хочешь не хочешь, а надо уважить. Так Марк, сам того не заметив, вошел в историю и стал евангелистом.

И какова же судьба Евангелия Марка?

На странице 78 сообщается: "Но когда, сказывают, Петр, апостол, по божественному откровению Святого Духа о сем узнал, то весьма великое удовольствие и увеселение имел от сего столь великого усердия и охоты сих мужей, и книгу издал, чтобы в церквах была читана".

Так и написано - издал.

Написать подобное мог только автор, живший не ранее второй половины XV века и знакомый с разными формами издательской деятельности, возникшими после изобретения книгопечатания. Читатель же IV века, и в особенности читатель-христианин, крайне бы поразился подобным сообщением, ибо из него бы следовало, что апостол Петр книготорговец. До изобретения типографского печатного станка слово "издал" имело смысл только в том случае, если употреблялось для обозначения деятельности книготорговца, дававшего в переписку приобретенную им рукопись профессионалам-каллиграфам. Во времена рукописной книги ничего другого оно не обозначало.

Книги в апостольские времена дорого ценились, для подавляющего числа людей являлись недоступными. Для бедных же апостолов, которым действительно были нужны, составляли проблему. "Футляр с папирусами, который остался в Троаде у Карпа, принеси и книги, особенно кожаные" - Второе послание Тимофею (4.13).

Переплетать книги стали в позднеантичное время, но продолжали тиражировать и древним свиточным способом. В процитированном отрывке из Послания Павла слово φαιοη переводят ныне как "плащ". Но греческое "фенола" - это не плащ, а футляр, в котором хранились свитки папирусных рукописей. Живое свидетельство Павла - а он, как дальше будет показано, является исторической личностью - показывает, сколь трудной для апостолов являлась проблема владения книгами.

По-видимому, начитавшись "Иосифа Флавия", который, согласно собственному свидетельству, удачливо занимался книжным предпринимательством, Евсевий не заметил, что оговорил апостола, представив его читателю как торговца книгами. Словом, здесь у Евсевия - чистая фантазия, возбужденная вычитанным у коллеги.

Один только типографский станок, известный Евсевию, и есть правда. Но это правда, которая может быть отнесена, в лучшем случае, к середине XV века. Ситуация такова, что приходится не верить глазам своим.

Так и поступим. Берем второе русское издание Евсевия, осуществленное несколькими десятилетиями позже, хотя и должно верить Новикову, издателю добросовестнейшему в России тех времен, прежде всего.

Это первый том "Сочинений Евсевия Памфила, переведенных с греческого" (Санкт-Петербург, 1858, типография Трусова), в котором и размещена "Церковная история".

Последняя книга тоже редкая, но не в такой степени. Находится она не здесь, в отделе редких изданий, а в другой коллекции - коллекции книг, которую собирал когда-то академик А. Крымский.

Нужно делать заказ и ждать три часа, пока выполнят. Время растягивается в долгую минуту неизвестности и ожидания.

Но наконец аккуратный зеленый томик с красной вставкой (коллекция!) приносят. И здесь мы тоже попадаем на семьдесят восьмую страницу. Интересная страница.

"Узнав это по откровению Духа Божьего, апостол возрадовался о ревности римлян и одобрил Евангелие для чтения в церквях".

И все?! А где станок?

В незначительный хронологический промежуток между двумя изданиями Евсевия (1786 - 1856), полностью не заполняя его, ложится эпоха Пушкина. Русские начали говорить новым, более совершенным языком. И перевод этот новый. В нем есть все, кроме самого существенного - типографского станка. Изъяла его церковь из новиковского издания.

Нету в библиотеке греческого оригинала - и не с чем свериться. Но, если есть один такой анахронизм, должны быть еще. Теперь обе книги можно положить рядом и искать анахронизмы, которые в новом переводе утаить не удалось. Их много. Вот некоторые яркие.

Глава 18 книги 2. Название: "Какие сочинения Филона до нас дошли".

Глава 17 книги 4. Название: "Какие до нас дошли книги Иустиновы" (речь идет об Юстине).

Не было такой проблемы у древних авторов. Проблема "дошедших до нас книг" - возникла только в эпоху Возрождения, начиная с XIV века.

Богословов, живших в III веке, Евсевий непрерывно называет древними авторами: "Мнение об Апокалипсисе, хотя у всех различное, оное докажем мнениями древних" (книга первая, глава 19). Как бы мы удивились, если б кто-нибудь сегодня написал, что Толстой, например, является древним автором. А ведь те "древние", кого Евсевий так называет, по времени отстоят от него, никак не далее, чем от нас Толстой. Да и какой Апокалипсис! Ведь Евсевий, как утверждают и историки, и он сам, писал в начале IV века, когда Иоанн Златоуст еще не родился.

Не удалось спрятать окончательно и типографский станок. На странице 139 издания Трусова сообщается: "Между тем выдали также свои Евангелия Марк и Лука". Не мог древний автор "выдать" свое сочинение, если он не являлся книготорговцем. Он мог его "написать", мог также "опубликовать", причем последний глагол употреблялся в том случае, если автор отдавал свою рукопись для прочтения.

Но самые интересные места у Евсевия Памфила относятся к оценке творчества "Иосифа Флавия". До Евсевия, прежде всего отметим, "дошли" все те же книги "Иосифа", что и до нас.

Филон и Иосиф, согласно традиционной исторической хронологии, а не только церковной, жили в первом веке. Но вот если для Филона проблема "дошедших книг" у Евсевия существует, то для "Иосифа Флавия" - нет. Название главы девятой книги второй: "Об Иосифе и оставленных им сочинениях". Оценка творчества "Иосифа": "стоющие чтения книги" и "Иосифа должно читать". Конечно, должно. Ведь он единственный автор, у которого можно найти подтверждение историко-идеологическому бормотанию Евсевия.

Все места "Иудейских древностей", которые современные историки склонны рассматривать как позднейшие вставки, Евсевию известны, и он на них особо останавливается.

После завершения издания исторических сочинений "Иосифа Флавия" сразу, в том же 1544 году, опубликована и "Церковная история" Евсевия. И если бы тогда отыскался смельчак, усомнившийся в достоверности трудов "древнееврейского историка", то ему пришлось бы опровергать одновременно и изыскания довольно-таки настойчивого церковного историографа Евсевия Памфила. Вполне понятно, внутри христианской церкви таких смельчаков не оказалось. Не оказалось смелых людей и внутри синагоги. Иудаисты молчали, хотя вопрос-то был принципиальным. Только через двадцать лет небольшое сочинение "О древности иудейского народа" синагога перевела на арамейский язык, и в 1566 году оно издано с сокращениями и купюрами. Одновременно с этим "обрезанным" изданием "Иосифа Флавия" иудаистский теолог Азария Росси опубликовал книгу "Просветление очей", в которой за "Иосифом" признавалось право считаться древнееврейским историком. Круг замкнулся.

Судьба книг философа Филона Александрийского несколько иная. Поскольку он, являясь подлинной исторической фигурой, появляется на страницах исторических исследований довольно часто рядом с "Иосифом Флавием", то изложим кратко весьма красноречивые заключения о сохранившихся произведениях Филона, сделанные текстологами еще в XIX веке. Ниже цитируется книга В. T. Иваницкого "Филон Александрийский" (Киев, 1911). Современная текстология труды Филона старается обходить стороной.

"Выясняя сравнительное значение тех влияний, под которыми слагалось мировоззрение Филона, мы должны отдать решительное предпочтение элементам греческой философии и вообще греческой культуре. Влияние последней в сочинениях Филона сказывается до того сильно, что, если бы не известные уже нам факты его биографии да частые цитаты из "Писания", можно было бы подвергать серьезному сомнению даже иудейское происхождение автора ", страница. 503.

Вне сомнений, частыми цитатами из "Писания" иудейское происхождение подтвердить невозможно, а "известные уже нам факты его биографии" фактически опровергаются дальше самим Иваницким: "...греческий язык Филона обнаруживает сходство не с александрийским жаргоном, как естественно было бы ожидать... а с языком писателей классических, главным образом Платона... С греческим языком Филон был знаком не практически только, но и теоретически; по крайней мере, он обнаруживает знакомство с историей греческого языка, удачно разбирается в греческих синонимах и омонимах, указывая даже, кто из древних занимался этими вопросами, предлагает нередко филологический анализ тех или иных слов, указывает их корни...", страница 504.

А вот об арамейском, который должен бы являться родным языком Филона, делается вывод: "...должно признать, что это знакомство было очень слабо и поверхностно; даже текст "Писания" Филон читал не в оригинале, а в переводе семидесяти", страница 506.

В Приложении первом показано, что греческий текст Пятикнижия в "переводе семидесяти" появился не ранее III века нашей эры. Пророки же писали и переводились, безусловно, позже. Таким образом, Филон жил не в I веке нашей эры, а в средние века. Но никак не позже IX века - патриарху Фотию, создателю знаменитого библиографического обзора, Филон был известен. Если знакомство Филона с арамейским языком оценено текстологами как поверхностное, что для писателя-иудея античных времен являлось невозможным обстоятельством, то "Иосиф Флавий", как и Филон, пользовавшийся греческим текстом Библии, арамейский не знал до такой степени, что путал буквы, из-за чего давал бессмысленные, совершенно вздорные толкования и переводы отдельных слов. Последнее обстоятельно разобрано Морозовым (Пророки, M., 1914, с. 275-279, в особенности см. примечания на страницах 278, 279).

Однако греческим, в отличие от "Иосифа Флавия", Филон владел в такой степени, что источниковеды и текстологи единодушно признают его греческий - "языком ритора". Да и по культуре Филон является греком. Ну, а по имени - то только и только греком.

"Многочисленные цитаты из греческих философов и поэтов мы находим в каждом из его сочинений. Особенно сильно влияние греческих идей сказывается в ранних, то есть философских произведениях нашего автора. Лучшим подтверждением этого может служить тот факт, что некоторые исследователи оспаривают даже подлинность указанных сочинений, содержание которых не мирится будто бы с иудейскими воззрениями. ...Греция, по Филону, колыбель различных знаний, откуда последние распространялись по всему миру; самый воздух Греции своею чистотой способствует развитию разума. Религия греков в основе своей имеет несомненную истину; этим, очевидно, объясняется, что Филон запрещает злословить чужих богов, а внезапную смерть Филомела, Ономарха и Файла, пытавшихся ограбить дельфийский храм, рассматривает как наказание со стороны Бога. Даже в богах языческой религии Филон видит не злых духов, - подобно своим современникам, - а олицетворение звезд, элементов мира или великих мужей древности", с. 507.

И еще: "...Платона он называет великим и даже святейшим, Гераклита - великим и славным: говорит о священной общине пифагорейцев, о священном союзе божественных мужей Парменида, Эмпидокла, Зенона и Клеандра. Гомера Филон называет величайшим и славнейшим из поэтов, защищая его и Гесиода от упреков в нечестии и кощунстве, с. 509.

Такова сумма мнений о творчестве Филона, сформулированных в XIX и в начале XX веков. Современные комментаторы о направленности, характере и содержании произведений Филона сообщают только скороговоркой, а то и вообще молчат.

На фоне изложенного представляется убедительной неожиданная оценка и теософских взглядов Филона:

"Библейский текст служит для Филона лишь поводом к раскрытию и обоснованию идей, заимствованных из греческой философии... нередко, наконец, (Филон) становится в прямое и очевидное противоречие с Библией", с. 520.

Наконец, в отличии от "Иосифа Флавия", который занимается подсчетом книг Библии, признаваемых синагогой (кстати - подсчет сделан с ошибкой), Филон ничего подобного не делает. Им разбираются книги Пятикнижия, Исайи, Захарии... - широкий круг библейских книг, - но нигде подсчет их не ведется и какой-либо канон не выделяется. Более того, Филон выходит за пределы иудаистского канона, так как считает книгу Премудростей Иисуса, сына Сирахова, боговдохновенной, - книгу, которую синагога всегда отвергала. "Иосиф Флавий" в этом вопросе более осведомлен.

Последнее вполне естественно, так как христианин "Иосиф Флавий" увлекался историей и сочинял в то время, когда канон уже сформировался, неоплатоник же Филон интересовался вопросами только теософскими и писал в ранний период средневековья. Поэтому и возникла у Евсевия Памфила проблема "дошедших до нас книг" для Филона, а не для "Иосифа".

До сих пор ватиканские близнецы "Иосиф" и "Евсевий" (второго тоже следует брать в кавычки) путешествуют по энциклопедиям и монографиям. Путешествуют с явно фальшивыми и противоречивыми паспортами, которые были выданы братьям-близнецам при их рождении в Ватикане. По сути, они - исторические "сиамские" близнецы, так как имеют единую для обоих кроветворную систему - христианскую идеологию.

Водворение ватиканских близнецов на их подлинное хронологическое место сам по себе факт для истории малозначительный.

Но признание подложности их сочинений послужит дополнительным, достаточно весомым аргументом необходимости пересмотра двух важных участков истории - ведь по истории зарождения иудаизма и христианства их сочинения приняты за базовые.

Особенно важен пересмотр раннего периода "Церковной истории" и событий Никейского собора, где книги ложноименные сыпались с алтаря, а епископы, которые умерли во время собора, так как был он затяжным, к моменту закрытия его воскресли, подписали акты и снова преставились (все это "Евсевий Памфил" видел сам).

Но ведь был же какой-то собор, будем обозначать его собор "Икс", на котором приняли канон? Возможно, был. Но могло случиться это только во времена средневековые, темные и молчаливые. Не осталось никаких документов о соборе "Икс". Да и остаться не могло, так как скандал на нем, вследствие необходимости выбирать из многого, разгорелся бы большой.

Евангелия не так просто удалось канонизировать, не все и не сразу признали канон. Как можно, например, объяснить, почему в русскую православную иконографию попали сюжеты, взятые из апокрифов: "Благовещение у колодца" или, скажем, "Встреча Иоакима и Анны (это родители матери Иисуса.) у Золотых ворот". Таких сюжетов нет в каноне. И подобных примеров много.

В середине XVII века Никон, наиболее видный из русских патриархов, который бумаги подписывал на равных с царем Алексеем Михайловичем титулом "великий государь", пытался исправить дело с выбором иконографических сюжетов - и ввел ряд запретов. Но ведь это XVII, а не X век, когда Русь приняла христианство. Да и надо сказать, что не так уж успешно никоновские запреты действовали. Апокрифические представления к тому времени настолько укрепились, что все-таки время от времени по инерции попадали в иконографию.

И не только иконография, выходящая за рамки канона, сохранилась внутри ортодоксальной церкви. В средние века произведения, называемые ныне "апокрифическими", внутри церкви не только читали, но и использовали в культово-ритуальных целях. Фрагменты "Евангелия Петра", например, археологи нашли в захоронении монаха X века (Египет).

Так как церковь связывает канонизацию Нового Завета с Никеей, то, вполне возможно, что канон ввели на Втором Никейском соборе (783-787 гг.). Такое предположение не противоречит приведенным выше датировкам для Евангелий по нижним допустимым границам написания.

В санкт-петербургской публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина хранится самая древняя из сохранившихся точно датированных рукописей канонических Евангелий. Это - так называемое "Порфириевское Евангелие" (собрание Успенского), в котором переписчик сделал приписку: "Завершена по милости Божией священная эта и Богом вдохновенная книга 7 мая XIII индикта в 6343 году от сотворения мира".

По византийскому счету выходит, что точка, соответствующая началу новой эры, приходится на 5508 год от сотворения мира. Тогда в привычной нам хронологической системе получается, что завершена рукопись, в которой содержатся четыре канонических Евангелия: в 6343 – 5508 = 835 году. И если "Порфириевское Евангелие" не подделанный в эпоху Возрождения раритет, а подлинник (что, скорее всего, так и есть), то мы имеем допустимую верхнюю границу - IX век - для выявления того хронологического интервала, когда Евангелия могли быть канонизированы.

Допустимых верхних и нижних границ, обнаруженных по разным признакам - астрономическим, нумизматическим, лингвистическим или каким-либо другим, - для исторического документа может существовать несколько. Из определенного уже набора таких границ для установления хронологии существенны наибольшая нижняя и наименьшая верхняя границы, так как именно они дают наиболее узкий интервал для датирования документа или события. Идеальный случай, когда обе границы совпадают, - это точная дата.

Для искомого события - собор "Икс" - временной интервал, которым мы располагаем: конец V - начало IX века. Дальше мы увидим, анализируя содержание Евангелия Луки, что нижнюю границу интервала необходимо поднять на два столетия вверх.

Человек стремится иметь точные знания о своем прошлом, так как они открывают путь для оценок будущего. Но история не только наука о прошлом. В руках идеологов она является также мощным инструментом влияния на настоящее. Достаточно немного подправить былые события и явления, порой изменив их на уровне акцентов, внушить их, и настоящее откликнется существенными переменами. Поэтому историю веками правили, да и ныне правят. А когда наслоение намеренных искажений приводит к очевидным абсурдам, историки, путаясь в сетях идеологии, согласны принять за реальность любой вымысел. Пример тому - "Евсевий Памфил".

Историк "Евсевий Памфил" никогда не существовал. Памфил - христианский мученик конца III - начала IV века. А Евсевий Кесарийский - один из первых теологов, кто пытался создать библейскую хронографию, основываясь на исчислении годов "от Авраама", под которыми приводились даты правления разных царей и устанавливались их соответствия со счетом по олимпиадам. Это два разных человека. Они жили в одну эпоху и знали друг друга. По-видимому, авторы "Церковной истории" располагали какими-то документами IV века и придумали объединяющий обе личности псевдоним, стремясь придать большую весомость своему сочинению. А может, просто напутали.

Написанную Евсевием Кесарийским "Хронику" теологи не сохранили. Дошла она до нас в обработке Иеронима, а также сохранился ее армянский перевод, сделанный в V веке.

Синхронистические таблицы Евсевия Кесарийского, сохранившиеся в компиляции Иеронима, использовал в XVI веке основоположник современной хронологии как науки И. Скалигер.

Завершая тему - "Евсевий Памфил" и его "Церковная История" - надо отметить, что и принадлежность Евсевию Кесарийскому синхронистических таблиц "Хроники" в последнее время подвергнута серьезным сомнениям (D.S. Wallace-Hadrell, Eusebios, 1960, страница 155, а также J. Sirinelli, Les vues historiques d'Eusebe de , Cesarae, 1961, страницы 31-134).

Насколько сложны проблемы ветхозаветной хронологии, мы сейчас увидим.


Каталог: Uploads
Uploads -> Музей А. С. Пушкина. ( обобщающий урок по теме «Великие русские писатели» )
Uploads -> «Тосненские генералы -герои Отечественной войны 1812 года»
Uploads -> Методическая разработка применение инновационных педагогических технологий при изучении отдельных тем по литературе в старших классах
Uploads -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
Uploads -> Порецкий – гордость российской науки
Uploads -> Мастера русского пейзажа
Uploads -> Организация самостоятельной работы учащихся
Uploads -> Работа ученицы 9 класса мбоу оош с. Метевбаш Зиганшиной Розалии
Uploads -> Аврамов Н. Памятка ветерана Севастопольца и его потомков: Высочайше дарованные милости; льготы по призрению ветеранов и по образованию их потомков. Сведения необходимые дпя Севастопольца и его семьи. / Н
Uploads -> «Целый мир от красоты…»
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16