Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Глава 6. КАК КЛЕОПАТРА СОБЛАЗНЯЛА ЦАРЯ ИРОДА




страница6/16
Дата15.05.2017
Размер3.36 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Глава 6. КАК КЛЕОПАТРА СОБЛАЗНЯЛА ЦАРЯ ИРОДА


"Коровьев против фамилии "Панаев" написал "Скабичевский", а Бегемот против Скабичевского написал "Панаев".

M. Булгаков. “Мастер и Маргарита”

А дело было так.

"...Царица египетская, проводив Антония, пошедшего походом на Армению, до реки Евфрат, возвратилась назад, и, посетив Аламию и Дамаск, прибыла в Иудею. Ирод поздравил ее с благополучным прибытием, принес ей доходы с принадлежавшей ей части Аравии и Иерусалимского поля, на котором произрастает бальзам, растение драгоценнейшее, растущее только здесь, и самые прекрасные пальмовые деревья.

Клеопатра, оставшаяся на несколько дней в Иудее, завязала с Иродом самую тесную дружбу и покушалась склонить его к недозволенной любви, так как была женщиной от природы любострастной" ("И. д." (15.4.2), то есть - книга 15, глава 4, пункт 2).

Ничего пикантного биограф царя Ирода в этом эпизоде больше не сообщает. Не знает он также, почему Клеопатра заигрывала с Иродом. То ли, преследуя чисто политические цели, пыталась соблазнить, то ли - "может, и возымела она склонность к Ироду". Именно так рассуждает биограф.

Из других исторических источников известно, что седьмая по счету в династии Птолемеев Клеопатра действительно отличалась любострастностью, что в возрасте двадцати двух лет очаровала самого Юлия Цезаря и родила от него мальчика, нареченного Цезарионом, и что после того, как рассталась с Юлием, влюбила в себя Марка Антония, который не смог с ней расстаться до конца своих дней.

Вернемся, однако, к Ироду и Клеопатре. Как пишет его биограф в той же главе 4 книги 15, Ирод устроил совещание со своими друзьями на тему: как быть с "недозволенной любовью"?

- Что ты, Ирод? - недоумевали друзья. - Такая женщина!..

Но Ирод осознал легкомысленность подобного аргумента и, во избежание международных осложнений, обворожительной Клеопатре отказал, "возгнушаясь сим ее бесстыдством". Так она и уехала из Иерусалима ни с чем. Марк Антоний рогоносцем не стал.

Вообще-то, Ирод был решительный человек и редко устраивал совещания. Достаточно вспомнить евангельский сюжет, который относится ко времени рождения Иисуса. Тогда Ирод без всяких совещаний приказал перерезать всех младенцев в Вифлееме. Но Евангелия - заинтересованный исторический источник, поэтому пока что остановимся на разборе только лишь рассматриваемого светского исторического документа.

Жизнеописание Ирода сделано его биографом по схеме, применяемой Светонием в книге "Жизнь двенадцати цезарей": сравнительно краткая справка о происхождении, политическая и служебная карьера и, наконец, кончина и дальнейшая судьба потомков, если они были.

Происхождение царя Ирода в "И.д." описано весьма невнятно. Был он сыном некоего Гиркана, занимавшего хотя и высокий пост, но не царский. Впрочем, читая текст источника, об этом с уверенностью сказать нельзя, что именно Гиркана. А может и Антипатра, которого этот Гиркан убил. Ирод затем убил Гиркана, "мстя, как пишет биограф, за смерть своего отца". Не мог же Ирод убить отца, чтобы отомстить за смерть отца?

Ничего нельзя понять в вопросе о происхождении Ирода при чтении книги 14, и вот почему. Некий Антипатр, как сообщает биограф, получил власть в Иудее с благословения Помпея Великого, но был дружен также с Юлием Цезарем, которому, как можно понять из скупых намеков, помогал в борьбе с Помпеем. И вот этот Антипатр, достигнув вершины власти, занялся налаживанием государственной жизни в Иудее, отдав в управление старшему сыну Фесаилу Иерусалим, младшему Ироду - Галилею. Цезарь решил хорошее начинание поддержать и срочно принял, в спешке перепутав, правда, имена, ряд важных указов, касающихся Иудеи (14.10.2-6).

Ну, например (14.10.6): "Гай Цезарь, вторично император, определил, чтоб для строительства стен Иерусалима (надо понимать, что речь идет о тех стенах, которые разрушил Помпей) присылали подати все находящиеся во владении иудейском города, включая Иоппию, и сие долженствует быть на всякий год, кроме седьмого года, называемого субботним, в который иудеи ни плодов не собирают, ни сеют; чтобы также и в Сидоне платили, и во второй год вместо подати четвертую часть жита отдавали Гиркану и его сыновьям..."

Здесь надо бы остановиться и попытаться выяснить, где Юлий Цезарь познакомился с Библией, но это нас отвлечет от рассматриваемой задачи об отцовстве и вообще от интересного указа императора, поэтому продолжим:

"...При том все места, поля и веси, подаренные римлянами сирийским и финикийским царям, нашим союзникам, да будут во владении у Гиркана Иудейского, народоначальника у иудеев. Напоследок сенат жалует Гиркана, сынов его и посланников, чтобы они во время гладиаторских сражений и битв со зверями имели на зрелище место между сенаторами. И если от диктатора или начальника рыцарей будут они требовать допущения в сенат, то вводить их в оный".

Золотые времена! И все же, кто отец Ирода - Гиркан или Антипатр? Большинство историков, читавших сочинение биографа, считают, что Антипатр, но есть и другое мнение - Гиркан. Здесь, в принципе, безразлично, на что опираться, то ли на умопомрачительный текст, то ли на умопомрачительные указы императора. Получить вразумительный ответ, пользуясь сочинениями биографа, невозможно, поскольку в другом своем сочинении под названием "П.А." он, ссылаясь на указы упомянутой главы 10 книги 14 сочинения "И.д.", пишет: "Мы можем сослаться как на самое веское доказательство нашей верности, на Цезаря, которому мы оказали помощь в борьбе его с египтянами, а также на сенатские постановления и на послания Цезаря Августа, в которых восхваляются наши заслуги" (2.5). Вот и выходит, что умопомрачение было не у Юлия Цезаря, а у Августа, который задним числом издал очень странные указы и повеления и подписался - Юлий Цезарь.

Чтобы окончательно не запутаться, бросим и цезарей, и отцов, а займемся самим Иродом, следуя "И. д.".

Царем Иудеи Ирода провозгласили в Риме. "Благосклонность Антония к Ироду столь была велика, что он...сделал его царем и окончил в семь дней все дело, отпустив его из Италии... По распущении сената Кесарь и Антоний, имея у себя в середине Ирода, пошли сопровождаемые консулами и другими представителями властей для принесения жертвы и для положения в Капитолии сенатского определения, и Ирод в первый день царствования своего угощен был столом от Антония" (14.14.5).

Описываемые события могли происходить в республиканском Риме, где-то в сороковом году до нашей эры, когда Гай Юлий Октавиан еще "Кесарем" не являлся - до этого еще далеко - 13 лет. И Ирода незачем было отпускать из Италии, так как ему только через три года предстоит в опоре на римские войска занять престол. А пока что в Иерусалиме правит Антигон, последний представитель династии Хасмонеев. Но увлеченного биографа такого сорта исторические подробности не интересуют, и он их не знает. Все внимание одному Ироду.

Банкет у Антония не очень интересная деталь, так как тогда в Риме ежедневно давались банкеты. Даже тогда, когда повода не было. А вот то, что царь иудейский вместе с явными язычниками приносит жертвы в Капитолийском храме, говорит о многом - только религиозная беспринципность Ирода привела его к печальноизвестной вифлеемской резне. Другого вывода о человеке, который в свое время не посчитается с пророчеством о Вифлееме: "ибо из тебя произойдет вождь, который упасет народ мой Израиля" - Михей (5.2) - и будет покушаться на жизнь младенца Иисуса, сделать нельзя.

Впрочем, столь выразительная деталь не дает еще достаточных оснований, чтобы подозревать в историке-биографе христианского апологета. От симпатий же в исторической науке никто не защищен, даже древние историки. Поэтому пренебрежем подозрениями, и дальше будем оценивать рассматриваемый исторический документ так же, как начали - опираясь прежде всего на авторский текст.

Ирод прожил длинную и насыщенную жизнь. Казнил жен, казнил сыновей. Вся его история напрочь завязывается с языческим Римом. Он неизменно пользуется дружеским расположением язычников, а самый главный из них (все тот же "Кесарь", который еще "Кесарем" не стал - до этого осталось 3 года) напрашивается в друзья к Ироду после того, как в египетском походе разбил Антония и заехал погостить в Иерусалим. Ирод одарил гостя восьмьюстами талантов серебра и сверх этих двадцати тонн серебра снабдил Октавиана и всех его спутников достаточными запасами вина, "чтобы их жажда не мучила в пустыне", пройдя через которую, они почему-то надеялись из Иерусалима прибыть в Рим.

Но все проходит - и Ирод умер. В книге 17, глава 8, пункт 1 приводится завещание Ирода: "Кесарю (т. е. Октавиану Августу, который уже стал полноправным "Кесарем"), десять миллионов серебряных денег (щедро, конечно, но не указано, к сожалению, каких именно денег), а также все свои золотые и серебряные сосуды цены невероятной. Юлии, жене Кесаревой, и некоторым другим (кому именно - не указано) подарил пять миллионов".

Завершается увлекательная биография пышными похоронами. Впрочем, слово биографу: "Тело Ирода несено было на златом одре, украшенном многими драгоценными каменьями, и покрытым червленым покрывалом, сам же облачен он был в багряницу, на голове имел царскую повязку, златой венец, и в деснице скипетр. Одр его окружали сыновья и множество родственников. За ним следовали разделенные по своим племенам воины, из которых первый ряд составляли телохранители; за ними шел полк фракийский, за фракийцами германцы, за германцами галлы, все в воинском своем уборе; прочие же полки, как бы идущие на сражение, шествовали под предводительством своих вождей и сотников. За всем воинством следовали пятьсот рабов, несущих благовония. Все же сие великолепное шествие продолжалось до самого города Иродии, отстоящего на 8 стадий от Иерусалима, в котором Ирод и погребен был по своему завещанию".

Биограф отмечает, что от описанного выше банкета в Риме до последнего пути по маршруту Иерусалим - Иродия прошло 37 лет. Это особо выделенный хронологический интервал, указанный историком в биографии Ирода. Все остальное, в основном, проходит без времени и, как мы уже видели, вне реального пространства. И важен был этот промежуток, так как Ирод не имел права преставиться, пока не родится Иисус. Долго, видно, считал историк, но просчитался. Укажи он срок царствования лет на пять длиннее, и все концы с концами у него бы сошлись. А так - четырех лет не хватает.

Однако не будем, как условились выше, подозревать биографа в том, что он христианский апологет. Не подозрения в таком деле нужны, а доказательства. Да и биографом историк является всего на протяжении каких-то трех книг из двадцатикнижного толстенного сочинения, равного по объему Библии. Впрочем, не только по объему. Две трети этого исторического источника - простой, однако не лишенный пылкого фантазирования, пересказ ветхозаветной истории. Одна треть - история Рима и Иудеи в новозаветный период плюс биография Ирода.

Новозаветный период для нас наиболее интересен. Но он, к сожалению, здесь весьма скупо изложен.

После смерти Ирода наступает хронологический провал, и очень быстро мы попадаем во времена императора Тиберия, то есть в те времена, когда распяли Иисуса.

Главное действующее лицо новозаветного периода - Ирод Младший, или иначе - Ирод-четверовластник, который, согласно евангельскому сюжету, приказал казнить Иоанна Крестителя. Этот евангельский эпизод есть и в рассматриваемом сочинении. Погибло как-то в сражении воинство Ирода Младшего, и историк комментирует: "Между тем, некоторые иудеи думали, что Ирод погибелью воинства наказан был от Бога в отмщение за смерть Иоанна, поименованного Крестителем. Ибо он повелел лишить жизни сего праведного мужа, побуждавшего иудеев к добродетельному житию" (18.5.2).

Кружатся как цветные стеклышки калейдоскопа, кружатся в Иерусалиме и его окрестностях звучные римские имена - Помпей, Цезарь, Красс, Антоний, Август, Долабелла, Кассий.

Кружатся вместе с царицей египетской Клеопатрой. А вокруг них ходит новозаветный хоровод - Ирод Старший, Ирод Младший, Иоанн Креститель, Понтий Пилат и, наконец, сам Иисус со своим братом апостолом Яковом. Тесно хороводу. Что ж, можно построить новозаветный город, и Ирод-четверовластник строит его в честь императора Тиберия. Это евангельская Тивериада.

Но, шире круг! На Евангелиях Новый Завет ведь не заканчивается, а только с них начинается. И в хоровод уже в последних книгах повествования историка вводятся Агриппа и Феликс - это те, перед судом которых стоял апостол Павел, и, наконец, личность из Деяний апостолов ничтожная и совершенно незаметная - лжепрорицатель Февда.

Исторический труд, первые книги которого упираются непосредственно в начало мироздания, а последние относятся к временам апостолов, завершен.

Нет, нигде историк не настаивает на том, что новозаветные рассказы имели место в действительности. Он иногда только слегка, совсем слегка их касается, и, как объективный хронист, выводит на римско-иудейскую арену одного за другим новозаветных героев, ссылаясь на точные цифры многомиллионных завещаний и на целый ряд постановлений помешавшегося императора. Что ж поделаешь, если история оказалась таковой!

Столь обстоятельный труд оценила прежде всего христианская церковь. Но не только, не только церковь.

В любой энциклопедии мира, будь то историческая энциклопедия или энциклопедия, касающаяся общих вопросов человеческой культуры, имя историка есть. Никто его книг, правда, не изучает и не читает (о тех, кто их изучал, речь впереди), но сам хронист всюду значится не как христианский апологет, а в некотором роде даже и наоборот. И всюду как историк.

Пора его представить. Из множества энциклопедических статей об историке разумно выбрать наиболее компактную. Поэтому в данном случае остановимся на заметке в "Советской исторической энциклопедии" (СИЭ), откуда и переписываем:

ИОСИФ ФЛАВИЙ

Иосиф бен Матафие (ок. 37 года – ок. 95 года), - древнееврейский историк, выходец из кругов духовенства и знати, близкий к фарисеям. С начала Иудейской войны против Рима (66-73 года) возглавил оборону Галилеи. Однако действовал против римлян нерешительно, после падения галилейской крепости Иотапаты (67 год) перешел на сторону римлян и принял в угоду правившей династии императоров Флавиев имя Флавия. Иосиф Флавий был привезен в Рим и получил звание римского гражданина. В Риме писал свои исторические труды. Произведения Иосифа Флавия, где использованы многие не дошедшие до нас сочинения древних историков, представляют большую ценность. Они написаны на греческом языке, значительная часть их посвящена истории Иудеи в римский период. В них содержатся также сведения о жизни восточных провинций и политической истории Рима, дополняющие римских и греческих историков. Известное упоминание у Иосифа Флавия об Иисусе Христе является позднейшей интерполяцией.

Сочинения: в русском переводе - "Иудейские древности" (выше мы их обозначили как источник "И. д."); "Иудейская война"; "О древности иудейского народа. Против Апиона" (выше обозначено - "П.А.")" - СИЭ, Mосква, 1965, том 6, страница 189.

Автор заметки в энциклопедии не указан. Следовательно, это заметка редакционная. На самом же деле - ее автором является Иосиф Флавий, и вот почему.

Слово "энциклопедия" ассоциируется прежде всего с многотомным изданием, из которого можно извлечь необходимые сведения по любому вопросу. Но так называется еще и учреждение, состоящее из редакторов всех рангов, множества редакций и собственной библиотеки. Написание редакционных безымянных заметок поручается рядовым редакторам и именно младшим редакторам, если в заметке надлежит описать абсолютную истину, кочующую из энциклопедии в энциклопедию. Младшие редакторы, как правило, наиболее любознательные среди редакторов, ограничены при выполнении подобной работы предписанным заранее объемом заметки, а самое главное - сроком ее представления заведующему редакцией. После изучения в местной библиотеке горы справочных материалов и появляется статья типа "Иосиф Флавий".

Если бы в рассматриваемом конкретном случае сотруднику энциклопедии удалось вырваться за почти замкнутый энциклопедический круг и добраться до "Автобиографии" Иосифа Флавия (последнее сочинение в приведенном энциклопедией списке его работ не указано), то выяснилось бы, что единственным источником сведений об Иосифе Флавии является Иосиф Флавий.

Никто из римских ученых и писателей первого-второго веков нашей эры ни об историке Иосифе Флавии, ни о его многотомных трудах ничего не знал. "Никому не приходило в голову включать иудеев в число предков человеческой образованности и ставить их Моисея наравне со старинными мудрецами древности", - писал философ Цельс в своем бескомпромиссном "Правдивом слове". Написано "Правдивое слово" в те времена, когда многотомные сочинения Иосифа Флавия, безусловно, были бы известны, если б они писались в первом веке. Но Цельс об Иосифе Флавии ничего не знает. Его критика направлена против первых христианских апологетов, занявшихся открытием иудейских древностей.

Иосиф Флавий появился значительно позже. В шестнадцатом веке под столь оглушающим псевдонимом христиане опубликовали целую серию книг, никому, в том числе и иудейским теологам, ранее неведомых.

Приветствуемого, как церковью, так и синагогой, хрониста Иосифа сразу же ввели в круг просвещения. Этот круг со временем менялся. В восемнадцатом веке он настолько разросся, что французские просветители изобрели для него специальное название, составленное из греческих слов: "эн-цикло-педия" - в круг просвещения.

Обычно время из энциклопедического круга уносит имена, изредка их возвращает, и совсем редко - создает. В восемнадцатом веке Иосиф Флавий, появившийся в историко-алхимической реторте на свет 200 лет назад в качестве некоего гомункулуса, оказался полностью воплощенным в человеческий образ. В его древнем существовании, удостоверенном церковью и синагогой, почти никто не сомневался. Попав в самом начале создания энциклопедий в новый круг просвещения, Иосиф Флавий сохранился в нем до наших дней как первый историограф иудейских древностей, которые он свел в их оригинальной части к жизнеописанию царя Ирода.

Даже если показать (а это мы сейчас попытаемся сделать), что "Иосиф Флавий" всего лишь литературный псевдоним, придуманный христианскими историографами, то и тогда бессмертие ему будет обеспечено, но уже не как личности, а как символу крупной мистификации в исторической науке.

Доказательства того, что сочинял Иосиф Флавий не в древности, очевидны - в его сочинениях слишком много анахронизмов.

Уже одно знакомство автора "Иудейских древностей" с рядом положений, встречающихся только в Талмуде, дает возможность утверждать - писал он никак не ранее тринадцатого века. То, что Иосиф Флавий знаком был с Талмудом, неоднократно подчеркивалось его комментаторами, в том числе и современными. У Иосифа Флавия встречаются также анахронизмы общего характера, независимые от хронологии возникновения вероучительных книг.

Римляне первого века, например, как пишет Иосиф Флавий, рассчитывались между собой греческими драхмами, а не денариями. Кроме того, они не знали, очевидно, латыни. Поэтому, когда Иосиф после прибытия в Рим надумал заняться литературным творчеством, то писал свои сочинения, "прибегая к помощи некоторых сотрудников ради греческого языка". А потом распространял грекоязычную "Иудейскую войну" и другие свои сочинения, написанные вместе с сотрудниками "ради греческого", среди римлян - "О древности иудейского народа. Против Апиона" (1.9).

Ни в первом веке, ни в последующие века не был он в Иудее, так как рассказывает об этом крае средневековые небылицы. В "Иудейской войне" (7.5.1), например, он описывает свое путешествие с Титом по Палестине. Центральное место в его рассказе занимает описание такой достопримечательности, как Субботняя река, которая течет, подобно другим рекам, а "через шесть дней видно бывает только сухое место"... "В седьмой день течет по-прежнему"... "Почему и назвали ее Субботнею, от священного седьмого дня у иудеев".

Группа "сотрудников ради греческого", возглавляемая Иосифом Флавием, как правило, пользуется словами "иудей" и "иудейский", как это и делали древние авторы. Но бывает, редко правда, что в тексте, который должен быть отнесен к первому веку, вместо слова "иудей" стоит "еврей" - слово греческим и латинским авторам первого века не известное. Эта группа авторов даже законы Иудеи называет иногда "законами евреев" - "Иудейские древности" (15.7.10).

Словом, все эти древности написаны тогда, когда и опубликованы - в шестнадцатом веке. Вместе с тем, нехитро сплетенные фальшивки были почти сразу признаны всеми как подлинные сочинения древнего иудейского автора.

А автор этот никакого отношения к иудаистскому вероисповеданию не имел. В юные годы в каком-то средневековом монастыре он постигал богословскую науку. Судя по качеству его писаний, незадачливый "историк" обладал совсем посредственными способностями и учился поверхностно, зазубривая в основном тексты Евангелий.

Вообще-то, не только для Иосифа Флавия, а и для любого другого ортодоксально верующего христианина евангельскими положениями определяются начало и конец любой богословской истины. И если написано, например, в Евангелиях, что ежегодная подать, вносимая в Иерусалимский храм, составляет две драхмы с одной души, то так оно и есть, что бы там в других книгах не утверждалось. "Веспасиан на иудеев наложил дань, повелев ежегодно вносить в Капитолий по две драхмы, то есть ту подать, что раньше они вносили в храм Иерусалима".

Нет, это не евангельский текст. Это написал Иосиф Флавий в "Иудейской войне" (7.6.6). Но такой размер подати указан и в Евангелиях. И только в Евангелиях. У Матфея (17.24) мы уже встречались с ситуацией, когда Иисус предлагает апостолу Петру пойти удить рыбу, а затем рассчитаться со "сборщиками дидрахм". Тогда мы предположили - либо Матфей что-то напутал, либо последующие его переписчики, ибо в греческом варианте Исхода говорится (30.13), что подать равна полудидрахме. Совместная версия Матфея и Иосифа Флавия отличается (что весьма показательно) и от арамейского текста Исхода, согласно которому платить следует - "полсикля, сикля священного". Такое же требование - платить "сиклевым серебром" воспроизводит и Талмуд в трактате Шекалим, посвященном регламентации уплаты податей. Причем, в трактате специально оговорено: подать может быть уплачена любыми средневековыми монетами - аспрами, маями, да пусть даже и медными монетами, лишь бы уплаченная сумма могла быть обращена в "сиклевое серебро" - и никаких дидрахм!

Евангельская наука, освоенная юным Иосифом Флавием в какой-то средневековой теологической школе, так для него и осталась незыблемой истиной на всю жизнь. Разбуженный среди ночи, он мог наизусть прочесть любое место из любого Евангелия. Тот же автоматизм оказался свойственным и его редакторам, пропустившим "дидрахму" в печать. Впрочем, все закономерно, так как интересы создателей "древнееврейского историка" за пределы христианства не выходили.

"Иосиф Флавий" родился в Ватикане и имел двух предшественников: Иосифа-предсказателя, жившего в I веке нашей эры в Иудее, и некоего Ιωσηπος, жившего в средние века в Византии и написавшего хронограф, текст которого до нас дошел в редакторской, основательно обработанной версии XVI века. При крещении в Ватикане историку Иосифу дано имя Флавий в честь императора Веспасиана из рода Флавиев.

Для того, чтобы не перепутать трех наших Иосифов, ватиканского будем писать в кавычках -"Иосиф Флавий", ибо он личность условная. Самого древнего так и оставим Иосифом. А для византийского хрониста выберем христианский вариант этого имени - Осип.

Хронограф, то есть история, написанная начиная от сотворения мира и в обязательном порядке в той или иной степени согласуемая с библейской историей, - жанр, возникший в Византии не ранее второй половины шестого века нашей эры. Самый древний хронограф, хронограф Иоанна Малалы, не дошел до нас ни в одном полном списке и восстанавливался по совокупности отрывков из поздних средневековых списков. Сочинение Малалы содержало слишком много светского и откровенно языческого материала, опирающегося на представления античной культуры и мифологии. Последнее явилось, по-видимому, основной причиной его малой популярности у средневековых теологов и церковных историков. Неприемлемым оказался хронограф Малалы с точки зрения христианской ортодоксии.

Хронограф Осипа тоже не пользовался популярностью. Поэтому ранних списков его нет. Но самое знаменитое место из этого хронографа приводится в византийском лексиконе "Свида": "Был в то время в Иерусалиме мудрый человек, по имени Иисус, да и человеком-то его вряд ли можно назвать, так как творил он дела невиданные..." и т. д., вплоть до распятия и воскресения из мертвых на третий день. Это место есть и в "Иудейских древностях", сочиненных "Иосифом Флавием", и считается интерполяцией.

Цепочка восходящих от одного к другому списков для хронографа Осипа хоть какой-нибудь протяженности неизвестна. Поэтому его последний, отредактированный Ватиканом вариант - "Иудейские древности" - следует рассматривать как совокупность интерполяцией в процитированное "Свидой" подлинное место из хронографа Осипа, а не наоборот, как принято считать.

Перейдем теперь к Иосифу-предсказателю, об единственном эпизоде из жизни которого сообщил Светоний, описывая пребывание Веспасиана в Иудее.

"В Иудее он обратился к оракулу бога Кармела, и ответы его обнадежили, показав, что все его желания и замыслы сбудутся, даже самые смелые. А один из знатных пленников, Иосиф, когда его заковывали в цепи, с твердой уверенностью объяснил, что вскоре его освободит тот же человек, но уже император" - "Веспасиан" (5.6).

Веспасиан действительно через некоторое время стал императором и, надо предполагать, Иосифа-предсказателя не только освободил, но и вознаградил за предсказание, как и оракула при храме бога Кармела. Попутно заметим, что очень странные религии процветали в Иудее первого века нашей эры. Кармел - ведь бог войны у финикийцев.

Все римские историки о дальнейшей судьбе Иосифа-предсказателя молчат. Ватиканские же историки в шестнадцатом веке решили присочинить ему древнюю биографию и поместили среди римских историков первого века. Для убедительности они окрестили его родовым именем знатных римских патрициев. Нелепости человеческий разум легко фильтрует, однако заведомые и наглые абсурды - Флавий! - к сожалению, бывает, что воспринимаются как реальность.

При всей своей крайней нелепости псевдоним "Иосиф Флавий" являлся одновременно и невнятным, ибо историографические интересы в сочинениях этого псевдоисторика сосредоточены в основном на биографии царя Ирода, которую он сделал вдохновенно и с треском. Да на общей редакции хронографа, принадлежащего перу византийского Осипа.

Выдумка являлась также неудачной потому, что появление такого жанра, как хронограф, в древнем Риме вызвало бы непрерывную, проходящую через века цепь несмолкающих насмешек светских историков. Сочинителя древностей, безусловно, прославили б, и он не остался бы в скучной безвестности. И первым бы это сделал крупный римский энциклопедист - Плиний Старший, ближайший советник Веспасиана, кстати, бывший и с Веспасианом Флавием, и с Титом Флавием в Палестине во время Иудейской войны.

Надо думать, последнее понимали в Ватикане, поэтому создатели виртуального историка решили укрепить авторитет "Иосифа Флавия" как историографа и вслед за весьма поучительными древностями сели да и написали еще не менее поучительную "Иудейскую войну".

Вразумительный материал для такого сочинения неоткуда было взять, а писать о чем-то все же было нужно. Поэтому "Иосиф Флавий" сначала посвятил значительную часть "Иудейской войны" снова-таки... биографии царя Ирода - событиям, которые даже если имели место, то за столетие до того, о чем следовало писать, и связывать которые, хотя бы косвенно, с Иудейской войной могла только разгоряченная фантазия. События же самой войны сведены биографом царя Ирода к путешествию на "Субботнюю реку" да к "двум драхмам в Капитолийский храм".

Последнее сочинение Ватикана не только типографски издано, оно появилось и в списках. Наиболее знаменитый из рукописных вариантов "Иудейской войны" - это ее древнерусский перевод, так называемый "Виленский список". Его обнаружили в университетской библиотеке Вильно (ныне Вильнюс) в девятнадцатом веке, и вот уже более ста лет он привлекает к себе внимание, так как по сравнению с ватиканским вариантом "Виленский список" имеет как существенные купюры, так и дополнения.

В основном отличия "старославянского перевода" заключаются в придании резко отрицательных характеристик римлянам. Отсюда текстологи и источниковеды сделали вывод, что "Иосиф Флавий" сначала написал "Иудейскую войну" на арамейском (хотя он вместе с группой "сотрудников ради греческого" это категорически отрицает), а потом уже появился ее греческий перевод с измененными интонациями.

Но есть в "Виленском списке" дополнения и другого рода, настолько интересные, что их нельзя не привести:

"Учение же наше и ремество, астрономию же, переняли дети наши от халдеи. И на звезды зряще николи не согрешихом.

И явися нам звезда неизреченная, отлучена от всех звезд. Не бысть бо ни от семи планет, ни от Копииник, ни от Мечник, ни от Стрелец, ни от Власатых, но присветла яко съльньце, и радостна, и на ту зряще приходим даже и до тебе" - это о приходе волхвов к родившемуся Иисусу.

А вот непорочное зачатие:

"И Даниил пишет, яко придеть священник, но не вемы, кто есть. Мы творим, яко без отца родитися тому..."

И, наконец, избиение младенцев:

"Писано есть, яко от Вифлеома рождается помазанник. Да же не имаше милосердна на своих ребрах, та вифлеомскиа отроки избии, а прочаа отпусти. И повеле, и избиша вся отроки вифлеомские".

Никто, как ни странно, такие дополнения не считает восходящими ни к арамейскому, ни к греческому первичному тексту. Их вообще не рассматривают. Идут поиски арамейского оригинала, и все, что мешает поискам, отбрасывается, хотя является очевидным, что при решении вопроса о том, восходят ли индивидуальные особенности списка к авторскому тексту, необходимо прежде всего оценивать их в совокупности.

Вопрос об "арамейском оригинале" можно считать окончательно решенным после издания книги: H. А. Мещерский, История Иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе, В ней показано, что перевод "Виленского списка" сделан с греческого (страницы 69-72).

Доказательства и аргументы Мещерского просты и неопровержимы:

1) в списке ряд греческих слов оставлен без перевода. Например, "касия" (κασσια) - гроб;

2) с ряда греческих слов сделаны кальки типа "второнейство" - роль второго сына;

3) в списке имеется ряд буквальных переводов греческих названий и имен: "крымские тавры" - это "быков род".

Десятки таких ситуаций обнаружено в "древнерусском переводе с арамейского".

Мещерский как текстолог сделал и следующий шаг, достаточный для вывода, что мы имеем дело не с древним переводом, а с текстом нового времени. В старославянском церковном языке ряд слов заимствован из греческого, и Мещерский в указанных выше трех группах слов выделил те, что появились в домонгольский период. В совокупности грецизмов "Виленского списка" они составляют явное меньшинство.

Наконец, самым простым палеографическим способом, сверив водяные знаки бумаги "Виленского списка" с точными датами каталога знаков бумажных фабрик, Мещерский установил неоспоримое - "Виленский список" изготовлен не ранее середины шестнадцатого века. То есть - найденный "древнерусский перевод" появился на свет после типографского издания "Иудейской войны".

Дополним исследование Мещерского одной деталью.

"Две драхмы в Капитолийский храм" в "Виленском списке" значатся как "два золотых". Только на территории Польши золотыми (zuoty) назывались серебряные монеты, другой такой страны нет. Ситуация точно такая, как с αργυρια у евангелистов, как с "пенязами" в Остромировом Евангелии, как с "червонцами" в пьесе Булгакова и как с "двумя драхмами" в сочинении "Иосифа Флавия" - опора на собственные нумизматические представления, порождающая анахронизм. До середины шестнадцатого века злотый являлся счетной единицей для серебра (30 грошей), а в 1564 году появились и первые серебряные "злотые" в виде монет. Так что рассматриваемый "древнерусский перевод" создан на территории Польши во второй половине шестнадцатого века, почему и обнаружили его в университетской библиотеке города Вильно.

Теперь вернемся снова в Ватикан. Курия в первой половине шестнадцатого века не раз приглашала представителей синагоги - окончательно редактировался издаваемый в типографиях католиков Талмуд (1520-1548 - пять изданий). Приглашение, описываемое ниже (описание, разумеется, не выходит за пределы литературной гипотезы), могло состояться в промежутке с 1544 года (завершено издание "Иосифа Флавия") по 1553 год (очередной запрет Ватиканом Талмуда).

В главной синагоге Рима при каждодневном участии и контроле со стороны раббана к предстоящему обсуждению текста Мишны готовились основательно. Все трактаты, которые вызывали постоянный интерес Ватикана, на лучшей, какую удалось купить, бумаге переписчики подготовили в срок. Но вопрос об издании Мишны на сей раз вообще не рассматривался. Да и невозможно было обсуждать тексты по существу, ибо представители курии ни одного переводчика на заседание не пригласили. Разговор, настойчивый и сумбурный, шел только об издании книг, которые к интересам синагоги отношения не имели.

- Почему синагога до сих пор обходит молчанием книги Иосифа Флавия? - недоумевали в курии. - Ведь это крупный иудейский историк.

- Но у нас есть свой историк! - с вызовом и достоинством ответил римский раббан.

- Что значит свой? А Флавий разве не ваш? Кто этот свой?

- Я говорю о рабби Натане, - твердо зазвучал голос раббана.- Сохранилась его древняя рукопись, и мы намерены впредь включать ее в Талмуд под названием "Авот рабби Натана"... Ни один иудейский историк не посмел бы сочинить книгу "Иудейские древности". Все наши древности описаны в святой Торе, книгах Иисуса Навина, Судей, Самуила, Царей, Ездры и Неемии. Никто из иудеев не осмелился бы переписывать, как сделал Иосиф Флавий, из книг Маккавеев. Эти книги созданы греками, синагога их отвергала и отвергает... Наш рабби Натан описал одну только Иудейскую войну, имея подлинные свидетельства. Он показал, какие нечестивцы Веспасиан и Тит! - устойчивый огонь убежденности разгорелся в глазах раббана, и он, никем не останавливаемый, продолжал: Нечестивец Веспасиан не мог захватить Иерусалим и стал поэтому метать в город свиные головы. Обстреливая стену камнями и головами этого мерзкого животного, в конце концов удалось пробить в ней брешь. В город ринулись захватчики. А самый страшный нечестивец Тит ворвался в храм и осквернил его. После осквернения храма он взошел на корабль, отправлявшийся в Рим. И поднялось морское чудовище, чтобы проглотить его в море. Тогда он встал на корабле и начал кощунствовать, и богохульствовать, и плевать наверх, говоря: когда я был в его доме и его владении, у него не било силы устоять против меня, а теперь он здесь выступил против меня; должно быть Бог иудейский силен только на воде... Господь дал знак морю, и оно успокоилось. Господь сказал ему: Нечестивец! Смердящая жидкость, прах, гниль и червь! С тобою ли мне воевать!... А в Риме он пошел в баню, и ему подали старого вина, и, когда он пил, к нему в нос забралась моль и ела лицо его и достигла мозга. Сказали врачам, и они размозжили после его смерти мозг и нашли там моль величиною с однодневного птенца... Все события засвидетельствовал и подтвердил рабби Элиэзер, сын рабби Иосе, который сам тогда находился в Риме и видел, как взвешивали эту моль на весах - две литры на одной чашке весов и моль на другой чашке. Нечестивец Тит, он заслужил страшную смерть! Так написано у рабби Натана,- уверенно завершил рассказ римский раббан.

- Пусть так, - согласились в курии, - но Иосиф Флавий тоже описал Иудейскую войну. Он. между прочим, предсказал Веспасиану императорство, что засвидетельствовал Светоний.

- Вы все путаете! - нервно замахал руками раббан. - Римлянин пишет о каком-то никому не известном Иосифе, и нигде не говорит, что он историк. Предсказатель не может быть историком, потому что это противоположные занятия... Но предсказатель был! И звали его Иоанн, сын Заккая. В ту пору он являлся Иерусалимским раббаном.

- А это кто засвидетельствовал? - от неожиданного сообщения у хранителя Ватиканской библиотеки округлились глаза.

- Так утверждает рабби Натан. В его рукописи сообщается, что раббан Иоанн лег в гроб и приказал двум рабби вынести его в этом гробу за город. Когда они проходили мимо стражников, Иоанн притворился мертвым, и те разрешили вынести его для предания земле. За городской стеной раббан Иоанн вылез из гроба, пошел и приветствовал Веспасиана... Он сказал ему: vive domine imperator!.. Веспасиан сказал: ты обеспокоил меня. Он ответил ему: не бойся, у нас написано, что храм будет разрушен только царем... Веспасиан задержал раббана Иоанна и передал двум стражникам. Через три дня пришли известия из Рима, гласившие: умер царь Нерон, и тебя римляне сделали царем.

- Но Нерон умер за год до этого! - попытались не согласиться с раббаном.

- Это неважно, - раздраженно ответил он. - Речь идет не о Нероне, а о раббане Иоанне. И написано, что предсказателем был Иоанн. Иоанн не стал бегать за нечестивцами Веспасианом и Титом, как ваш сочинитель древностей, и никакой иудей не стал бы бегать. После того как Иоанна освободили, он удалился в Ямнию изучать Тору. Такие факты сообщает "Авот рабби Натана", не верить которому нет оснований.

По-видимому, такая беседа, или подобная ей проводилась не одна. Во всяком случае, доподлинно известно, что после разрешения публикаций Талмуда в 1553 году папа Юлий III наложил на него новый запрет. А в 1559 году Талмуд жгли публично на улицах Рима и внесли в список запрещенных Ватиканом книг (Index librorum prohibitorum), хотя запрет можно было наложить сразу в 1554 году, когда Ватикан свой Index впервые ввел. Пять лет почему-то ждали. В 1564 году запрет сняли с оговоркой - Талмуд должен пройти цензуру.

В 1566 году иудаисты наконец издали (но не в Риме, а в Константинополе) небольшое сочинение "Иосифа Флавия" - "О древности иудейского народа". Синагога подвергла сочинение "древнееврейского историка" своей цензуре. В его арамейском переводе есть купюры, то есть - совершено литературное "обрезание". Это и является моментом всеобщего и официального признания права за "Иосифом Флавием" называться историком.

Талмуд больше не запрещали, а в семнадцатом веке с обширными комментариями издается даже латинский перевод Мишны.

Заметим, что приведенный здесь, частью вольный, а частью дословный пересказ интересных для нас мест из "Авота рабби Натана" соответствует тексту второй его версии (гл. 6-7).

В первой версии (с девятнадцатого века в Талмуде помещают оба "Авота") легенда излагается кратко и ничего не говорится о раббане Иоанне как об историческом конкуренте светониевского Иосифа. История взятия Иерусалима (глава 4) изложена кратко, а Иоанн изображен предателем, являвшимся "приверженцем кесаря" еще в то время, когда он находился в осажденном Иерусалиме. Он бежит из города, притворившись мертвым, и после того, как раббана приносят к Веспасиану и открывают крышку гроба (как бы удивился император, увидев столь необычный способ захоронения в Иудее!), последний сразу же говорит ему: "Ты раббан Иоанн, сын Заккая? Проси, что мне дать тебе!" И никаких оков, как это произошло у Светония с Иосифом-предсказателем, и никто не берет его под стражу, как это произошло с Иоанном-предсказателем из второй версии "Авота".

Не исключено (и очень на то похоже), что текст первой версии создан в содружестве синагога-Ватикан. Список этой версии по сей день хранится в Ватиканской библиотеке. В семнадцатом веке издан ее латинский перевод. Ватикан стоял на страже своего детища "Иосифа Флавия" и конкурента постарался оттеснить. В пользу такого вывода говорит то, что раббан Иоанн, сын Заккая - один из ведущих героев Талмуда, олицетворяющий собой, как утверждается в трактате Сота (9.15), - "блеск мудрости". Вне сомнений, изменником его представили не авторы Талмуда, а кто-то другой.

Если рассматривать "Иосифа Флавия" только как литературный образ, отбросив его энциклопедическую оболочку древнего историка, то оказывается он личностью просто гнусной - это перебежчик, непрерывно оправдывающийся и в толстой "Иудейской войне", и в тонкой "Автобиографии". Такого "древнееврейского историка", вне сомнений, синагога не признала бы, что никак не входило в авторские планы. Поэтому создатели "Иосифа Флавия" изобразили его реминисцирующим, убежденным и упорным человеком, который, предав когда-то, в конце концов решил послужить отечеству пером. После сочинения внушительной исторической эпопеи, он сел да и написал еще одну книгу - "О древности иудейского народа".

(1.1) "...Однако я замечаю, что многие верят распространяемым некоторыми писателями злостным наветам и недоверчиво относятся к тому, что мною сказано было о наших древностях, ссылаясь на молчание известнейших греческих историков о нашем народе, как на доказательство молодости его, а поэтому я считаю своим долгом вкратце разъяснить все это в особом сочинении, дабы изобличить злонамеренность и умышленную ложь клеветников, рассеять недоверие других и просветить насчет нашей древности всех, которые желают узнать истину".

И чуть дальше о себе не столь сильно, но очень убедительно:

(1.9) "Я же составил правдивое описание всей войны и отдельных ее эпизодов, лично присутствовал при всех событиях. Я состоял полководцем так называемых у нас галилеян до тех пор, пока возможно было сопротивление, но затем попал в плен к римлянам. Веспасиан и Тит держали меня под стражей и заставили постоянно находиться около них. Сначала я был в оковах, но впоследствии с меня сняли оковы... и потом меня послали для осады Иерусалима... С одной стороны, я тщательно записывал все, что я видел в римском лагере, а с другой - я один только понимал, что передавалось перебежчиками. Впоследствии, когда я в Риме нашел досуг, я обработал подготовленный уже ранее труд, прибегая ради греческого языка к помощи некоторых сотрудников, и, таким образом, я составил историю событий. Я настолько был уверен в искренности моего описания, что решился раньше всех призвать в свидетели главных начальников войны, Веспасиана и Тита. Им я первым поднес мою книгу, а затем уже многим римлянам, участвовавшим в войне. Я также продавал ее многим единоплеменникам, которые хорошо знакомы с греческим образованием, в том числе Юлию Агриппе, почтенному Ироду и самому достославному царю Агриппе. Все они засвидетельствовали, что я строго держался истины".

Здесь можно предположить, что Тит не только все засвидетельствовал, но и предался воспоминаниям о том, как он вместе в Иосифом купался в Субботней реке. Особенно же занятна в воспоминаниях историка - встреча с "почтенным Иродом", так как последний из Иродов лет за тридцать до этой встречи умер.

Как ни странно, но это синагогу удовлетворило. Удовлетворяет образ "Иосифа Флавия" заинтересованные стороны и по сей день.

А историки?

А историки в силу энциклопедической убежденности относятся к "Иосифу Флавию" серьезно и именно поэтому его сочинения не читают. Чтение вышеописанной, изливающейся непрерывным потоком ахинеи просто невозможно, если изначально относиться к сочинениям "Иосифа" как к историческим источникам, а не как к литературному произведению, построенному по типу "Приключений барона Мюнхгаузена". Единственное, что отличает приключения барона от иудейских приключений, сочиненных в Ватикане, состоит в том, что Мюнхгаузена не интересовало то, как к нему отнесутся историки, для "Иосифа" же - это одна из первых забот.

Автора исторического источника, положенного в основу описания похождений царя Ирода и Клеопатры, найти легко. Это "почтенный писатель каппадокиец Страбон". Такую характеристику дает Страбону сам "Иосиф", и с ней, отметим, не согласиться нельзя.

"География" Страбона - первая энциклопедия античности, содержащая не только географические описания, но также многочисленные этнографические и исторические сведения. Список авторов, на которых ссылается Страбон, составляет полтораста имен, среди них свыше полусотни - историки. Но Страбон не только из сочинений предшественников и современников черпал сведения для своей "Географии". Он побывал, подобно Геродоту, почти во всей ойкумене тех времен. "Сам я совершил путешествие к западу от Армении вплоть до областей Тиррении, лежащих против острова Сардинии, и на юг от Евксинского Понта до границ Эфиопии. Среди других географов, пожалуй, не найдется никого, кто бы объехал больше земель, чем я", - пишет Страбон. И это действительно так. Из почти ста лет, которые прожил Страбон, большую часть жизни он провел в путешествиях, преследуя научные цели.

Для античного автора Страбон уж слишком обстоятелен и профессионально скрупулезен. Но когда он касается этнографии и истории, монотонный и скучный стиль географических изысканий отступает, и Страбон становится ярким и увлеченным писателем, обстоятельно излагающим исторические подробности, вникает в социально-политические и религиозные положения, осуществляет занимательные мифологические экскурсы.

Свидетельства такого автора по истории Иудеи второй половины первого века до нашей эры представляют исключительный интерес, так как он писал о событиях, современником которых являлся сам. Страбон рассматривает также и историю возникновения Иудеи.

Мы воспроизводим текст Страбона по изданию: Страбон, География в семнадцати книгах, делая пропуски в местах, которые не имеют прямого отношения к рассматриваемым вопросам.

Книга 16, глава 2, пункты 28-46: "Далее следует Иоппа, где береговая линия, вытянутая перед тем от Египта на восток, заметно поворачивает на север. Здесь, по рассказам некоторых сочинителей мифов, Андромеда была брошена на съедение морскому чудовищу. Местность эта расположена на значительной высоте, так что, говорят, отсюда виден Иерусалим - столица иудеев. Действительно это место служит иудеям гаванью, когда они спускаются к морю; однако разбойничьи гавани являются вместе с тем и разбойничьими притонами... В промежутке находится также область Гадарида, которой также завладели иудеи... Из Гадариды происходит Филодем Эпикуреец, Мелангр, Менипп сатирик и мой современник ритор Федор... Что касается Иудеи, то у ее западных границ в сторону Кассия находится область идумеев и озеро. Идумеи - это набатеи, изгнанные оттуда вследствие восстания; они присоединились к иудеям и переняли их обычаи... Как вообще в этой стране, так и в каждой отдельной местности население смешанное из египетских, арабских и финикийских племен. Таковы обитатели Галилеи, Гиерикунта, Филадельфии и Самарии... Хотя население здесь, таким образом, разношерстное, но преобладающее ... сказаний о Иерусалимском храме изображает предков так называемых теперь египтянами иудеев...

Моисей, один из египетских жрецов, владел частью так называемого Нижнего Египта. Недовольный существующим там положением дел, он переселился в Иудею в сопровождении многочисленных почитателей божества... Моисей убедил немалое число разумных людей и увел их вместе с собой в то место, где теперь находится поселение Иерусалима. Землей этой ему удалось легко завладеть, так как она была незавидного качества и за нее никто не стал бы серьезно бороться. В то же время Моисей вместо оружия выставлял вперед святыню и божество, которому он желал найти место для почитания... Подобными средствами Моисей снискал себе уважение и установил необычного рода власть, так что все окружающие народности охотно присоединились к нему...

Преемники Моисея некоторое время оставались верны его учению, ведя праведную и истинно благочестивую жизнь. Впоследствии жреческая должность оказалась сначала в руках людей суеверных, а затем - самовластных... Из тираний возникли разбойничьи шайки. Мятежники разоряли страны, как свою, так и соседнюю, другие же, действуя заодно с правителями, грабили чужое добро и подчинили себе значительную часть Сирии и Финикии. Тем не менее, они сохранили известное уважение к своему главному городу...

Итак, когда Иудеей уже открыто управляли тираны, первым Александр объявил себя царем вместо жреца (Александр Яннай, начало царствования - 103 год до нашей эры). Сыновьями его были Гиркан и Аристобул (Аристобул - 67 год до нашей эры; Гиркан - 63 год до нашей эры). Во время распри между ними пришел Помпей, низложил обоих, разрушил крепости и взял штурмом Иерусалим... Он приказал разрушить все стены, и, насколько возможно, уничтожить разбойничьи гнезда и казнохранилища тиранов...

Гиерикунт - это равнина, окруженная чем-то вроде горной области, которая примыкает к ней в виде театральной сцены. Здесь находится пальмовая роща, где, правда, вперемежку растут и другие садовые и плодовые деревья, но в большинстве пальмы... Здесь находится также царский дворец и сад с кустами бальзама. Бальзам - душистое кустарниковое растение, похожее на китис и терминор,.. сок этого растения удивительным образом исцеляет боли, катаракты в начальной стадии, а также близорукость. Как бы то ни было, сок бальзама ценится очень высоко, тем более, что он добывается только здесь... Поэтому эти растения приносят большой доход".

Вот и знакомое уже нам (см. начало главы) иудейское угодье появилось, "на котором произрастает бальзам, растение драгоценнейшее, растущее только здесь, и самые прекрасные пальмовые деревья", и с которого царица Клеопатра получала доходы (подделку и оригинал, поставленные рядом, всегда легко различить).

Однако продолжим цитировать Страбона:

"Помпей отделил от Иудеи некоторые области, захваченные иудеями силой, и отдал Гиркану верховное жречество. Впоследствии Ирод, один из его потомков, человек местного происхождения, пролез в должность верховного жреца. Ирод настолько выделился среди предшественников, в особенности благодаря своим связям с римлянами и мудрому управлению государственными делами, что был провозглашен царем, причем эту власть он получил сначала от Антония, а затем от Цезаря Августа. Одних своих сыновей он сам умертвил за то, что они будто бы злоумышляли против него, а других после смерти назначил наследниками, отдав им часть своего царства. Цезарь почтил сыновей Ирода, его сестру Саломею и его дочь Беренику. Сыновья его не были счастливы. Они подверглись обвинениям, и один из них окончил жизнь в изгнании, найдя пристанище у галлов-аллаброгов, тогда как другие, проявив величайшую угодливость, добились, и то с трудом, возвращения, причем каждый получил в управление тетрархию".

Процитированный отрывок из Страбона и являлся отправным моментом в изысканиях создателя биографии царя Ирода. Правда, в распоряжении "Иосифа" был несколько иной текст. В том старинном рукописном экземпляре Страбона были рощи пальм и бальзама, был и Помпей, и Ирод, и его сыновья-тетрархи, и был... еще один Ирод. Вместо "отдал Гиркану" в рукописи стояло, да и стоит сейчас в сохранившихся экземплярах, - "отдал Ироду".

Прежде всего "Иосифу" нужно было зафиксировать основного Ирода, которого соблазняла Клеопатра и в бытность которого надлежало родиться Иисусу. Этого Ирода "Иосиф" называет Великим, и его биографию, не сдерживая фантазию, разрабатывает до мельчайших подробностей, вплоть до судьбы внуков: "Но Александр, сын Ирода Великого, казненный своим отцом, имел двух сынов Александра и Тиграна, родившихся ему от Глафиры, дочери Архелая, царя каппадокийского. Младший из них был царем армянским, но будучи под судом в Риме скончался бездетным" - "Иудейские древности" (17.5.4). Кроме основного Ирода, "Иосифу" необходимо было выделить среди безымянных страбоновских сыновей-тетрархов еще одного Ирода - новозаветного Ирода-четверовластника, казнившего Иоанна Крестителя и безучастно отнесшегося к судьбе Иисуса.

Любые другие Ироды для новозаветной истории - помеха, а тут появлялось целых три Ирода, что, конечно же, могло привести к путанице. И того Ирода, о котором у Страбона написано, что Помпей отдал ему верховное жречество, пришлось переименовать. В результате, как мы видели, "Иосиф" его превратил одновременно в Антипатра и Гиркана. Эти, двое последних, друг друга убивали. Но оба являлись отцами Ирода Великого, который в свою очередь убивал одного из них, мстя за смерть другого своего отца.

Бред, конечно. Однако он лег в основу современных исторических изысканий. (Скончавшийся бездетным Тигран Иродович - не в счет!)

Прежде всего, как получилось так, что типографски отпечатанный Страбон отличается от рукописного.

Церковь давно обращала внимание на Страбона. Византийские теологи в двенадцатом веке создали даже "Страбоновскую хрестоматию", а с началом эпохи книгопечатания Страбона почти сразу опубликовали. В 1472 и 1480 годах последовали одно за другим два издания "Географии" в латинском переводе. Их осуществили по приказанию основателя Ватиканской библиотеки, папы Николая Пятого. В 1516 году издан и греческий текст "Географии".

Но страбоновская история Иудеи, полностью вмещающаяся в третий - первый века до нашей эры, церковь, естественно, не устраивала. Поэтому, надо полагать, и возникла идея создания "Иудейских древностей". Затем в продолжение темы последовали другие книги "Иосифа Флавия". А в 1544 году издание полного собрания его сочинений завершилось.

И вот, по прошествии почти трехсот лет авторитет историка "Иосифа" настолько укрепился, что его сочинения стали рассматривать как источник, по которому можно уточнять Страбона.

В 1815 году было осуществлено критическое издание Страбона в Париже. Эту четырехтомную "Географию", которая считается до сих пор одним из лучших ее изданий, подготовил историк Корэ с учетом всех прежних изданий, а также древнейшего полного рукописного текста книги Страбона. И - основываясь также на подложных сочинениях "Иосифа Флавия". Никаких других источников, откуда Корэ мог бы почерпнуть информацию для замены "Ирода" на "Гиркана", а он ее сделал, никогда не существовало и не существует.

Мы остановились на этом кажущемся малозначительным эпизоде, так как он характеризует не только то отношение, которое сложилось у историков к подложным сочинениям "Иосифа Флавия", но и определенные тенденции в источниковедении.

Корэ сделал исправление в древнем тексте и особо оговорил, что исправление сделано. Но это ведь только первый шаг. Если в принципе допускаются изменения, то почему бы при переводе вообще не "исправлять" в целом исторические документы. Наконец, почему нельзя взять да и выбросить из первоисточника целые куски, если их содержание не согласуется с теми концепциями, которых придерживается переводчик.

Это невозможно! - скажет читатель.

Да, недопустимо это, но вполне осуществимо. За примером далеко ходить не приходится. Приведенный в этой главе отрывок из Цельса, в котором говорится о том, что "никому не приходило в голову включать иудеев в число предков человеческой образованности", в русском переводе "Правдивого слова" отсутствует. Переводчик выбросил не только это место, но и другие куски текста. Кроме того, им при переводе изменено содержание ряда фраз, наверное потому, что его точка зрения как историка не совпадала с взглядами Цельса, являвшегося современником описанных в "Правдивом слове" явлений и событий.

История - древнейшая наука. Самое молодое ее направление - источниковедение - сформировалось во второй половине девятнадцатого века. В этом достаточно обособленном разделе истории любой исторический источник, в том числе и письменный, изучается как самостоятельное историческое явление, возникновение которого неразрывно связано с современными ему социальными и политическими условиями.

Основные положения источниковедения разработаны, можно сказать, с математической строгостью. Вместе с тем, до сих пор не выработаны единые и обязательные правила публикации исторических документов. И иногда случается, что опубликованный перевод предстает перед читателем в совершенно искаженном виде - и если может рассматриваться как самостоятельное историческое явление, то только той эпохи, когда был сделан перевод, а не когда писался сам источник.

Ни одной мраморной безрукой Венере, ни одному античному императору с отбитым носом никто никогда не пытался приделать руки или нос. Но еще задолго до того, как сформировалось источниковедение, у историков, изучавших древние документы, вошло в употребление и стало модным слово "конъектура". Под конъектурой понималось восстановление или исправление не поддающегося прочтению текста на основании догадок. Сейчас это понятие, как мы видели, существенно расширено.

Пример фразы, в которой необходимо сделать конъектуру, нам уже встречался у Страбона.

"Хотя население здесь, таким образом, разношерстное, но преобладающее [...] сказаний о Иерусалимском храме изображает предков так называемых теперь египтянами иудеев".

В публикации 1964 года в квадратных скобках стоит конъектура: [из заслуживающих доверия]. Кто ее автор, в издании не указано.

С такой конъектурой согласиться очень трудно в силу двух причин.

Во-первых, при предложенном восстановлении текста Страбона фраза грамматически оказывается неправильно построенной. Во-вторых, что более существенно, она становится противоречивой. Страбон утверждает, что всюду в Иудее "население смешанное из египетских, арабских и финикийских племен", а в анализируемом месте еще раз подчеркивает, что население здесь разношерстное, но изображающее единый народ.

Наконец, слово "предков" в текст попало явно вследствие ошибки. Изображать из себя предков нельзя, можно изображать только чьих-то потомков. И если кто-то изображает из себя не то, что есть на самом деле, то не имеет смысла утверждение, что он это делает, опираясь на заслуживающие доверие сказания - скорее всего такие сказания следовало бы рассматривать как не заслуживающие доверия. Страбон вопрос о доверии вообще не ставил, так как дальше он описывает реальную историю возникновения Иерусалимского храма и самой Иудеи.

Итак, в рассматриваемом месте необходимы сразу две конъектуры:

1) слово "предков" следует заменить словом "потомков", что очевидно,и

2) в квадратных скобках можно поставить нейтральное "[исходя из] сказаний о Иерусалимском храме".

Естественно, что эти конъектуры или любые другие в текст источника при публикации его перевода вносить нельзя. Текст должен быть неприкосновенным, переданным слово в слово, буква в букву, а все предложения по исправлениям и уточнениям переводчиком должны выноситься в примечания и обосновываться. Только такое правило может обеспечить при публикации любых исторических источников возможности для независимого их анализа.

Но никакие издательские правила, разумеется, не могут оградить от фальсификаций и подлогов. Возможно, что внутри источниковедения целесообразно было бы выделить узкое направление, цели и задачи которого ограничивались бы только экспертизой источников. Как мы видели на приведенных примерах, очень занимательная и увлекательная наука могла бы получиться - нечто наподобие исторической криминалистики.

В принципе, исторические и лингвистические методы экспертизы ученые используют в своих исследованиях давно. Но такие работы появляются эпизодически, и, так как они всегда связаны с узкими интересами конкретного исследователя, то предопределены по своим конечным результатам лишь его возможностями. Индивидуальные же возможности ученого всегда ограничены.

Для специалистов по экспертизе только сочинения, связанные с историей иудаизма и христианства, представляют необозримое поле исследований. Оно давно заросло чертополохом, наиболее экзотическое растение на нем - "Иосиф Флавий".


Каталог: Uploads
Uploads -> Музей А. С. Пушкина. ( обобщающий урок по теме «Великие русские писатели» )
Uploads -> «Тосненские генералы -герои Отечественной войны 1812 года»
Uploads -> Методическая разработка применение инновационных педагогических технологий при изучении отдельных тем по литературе в старших классах
Uploads -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
Uploads -> Порецкий – гордость российской науки
Uploads -> Мастера русского пейзажа
Uploads -> Организация самостоятельной работы учащихся
Uploads -> Работа ученицы 9 класса мбоу оош с. Метевбаш Зиганшиной Розалии
Uploads -> Аврамов Н. Памятка ветерана Севастопольца и его потомков: Высочайше дарованные милости; льготы по призрению ветеранов и по образованию их потомков. Сведения необходимые дпя Севастопольца и его семьи. / Н
Uploads -> «Целый мир от красоты…»
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16