Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Глава 5. КОГДА И ГДЕ ВОЛЫ БОДАЛИСЬ




страница5/16
Дата15.05.2017
Размер3.36 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Глава 5. КОГДА И ГДЕ ВОЛЫ БОДАЛИСЬ


"Всем известно, как трудно получить деньги; к этому всегда могут найтись препятствия. Но в тридцатилетней практике бухгалтера не было случая, чтобы кто-нибудь, будь то юридическое или частное лицо, затруднился бы принять деньги".

M. Булгаков. "Мастер и Маргарита"

Есть две разновидности знаменитых книг. "Три мушкетера" или "Граф Монтекристо", например, знамениты потому, что все их читали, и все о них знают. Есть же знаменитые книги, о которых все знают, но которые никто (или почти никто) не читал. Среди последних, пожалуй, наиболее знаменит Талмуд.

Слова "талмудистский" и "талмудизм" являются производными от названия этой книги. Талмудизм - сложное понятие, не имеющее синонима. Употребляется оно для обозначения совокупности таких качеств, как бездумная схоластика, слепое начетничество и упорное буквоедство.

Талмуд по сравнению с новозаветными книгами в нумизматическом отношении представляет собой целый клад, никем до сих пор почему-то не разобранный. Монеты, щедро рассыпанные по всему Талмуду, дают возможность легко датировать его. Нас этот вопрос и будет интересовать. Но прежде чем заняться датированием текста Талмуда, дадим небольшую справку о нем.

Бог, если он есть, если он наделил человека разумом, ни в теософии, ни в теологии нуждаться не может, ибо в противном случае - он не Бог. Теология - порождение земной суетности человека и подталкиваемой ею склонности его к придумыванию средств самовнушения. Поэтому всякая теология туманна, и в этом отношении текст Талмуда не является исключением среди вероучительных книг. Но, по сравнению с христианскими и мусульманскими авторами, при изложении богослужебных предписаний, а также гражданских и уголовных положений авторы Талмуда выгодно отличаются от них разносторонностью и стремлением к четкости. Приведем пример четкого изложения гражданских правовых норм.

Трактат Эрувин (10.5): "Стоя в частной области, нельзя мочиться в область общественную и наоборот. Равным образом, плевать нельзя из частной области в общественную и наоборот. Рабби Иуда говорит: у кого образовалась во рту слюна, тот не имеет права, не сплюнув, ходить с ней на пространстве четырех локтей".

Как видим, мудрость законодателя наполнила нормативные положения геометрической четкостью там, где и так все ясно. Четкость и еще раз - четкость! И даже при изложении предписаний и поучений, которые не подлежат цитированию, так как относятся к разряду высказываний "о чем при дамах говорить нельзя", составители Талмуда неизменно четки.

Погасите улыбку, читатель,- ничего смешного в высказывании рабби Иуды нет. И никакой иронии нет в нашем пассаже о четкости.

Представим себе, что авторы трактата Эрувин описывают условия позднесредневековых гетто, где еврейская община вынужденно обитала в условиях невыносимой скученности.

Только вне своего места и времени предписание о том, как следует мочиться, стоя в частной и общественной областях, может показаться смешным. А в условиях гетто, например, предписание вполне разумно, так как является одним из начал городской санитарии. Ясность и четкость в таком случае необходимость, а "талмудичность" изложения - вынужденность, гарантирующая восприятие написанного при любом уровне культуры.

Наиболее ясно в Талмуде изложены богослужебные и организационные вопросы. Эти вопросы выходят за круг наших интересов, но одно богослужебное место мы все-таки процитируем, так как оно содержит ценные исторические сведения.

Трактат Мегилла (2.1): "Читавший мегиллу в обратном порядке - своего долга не исполнил, но для говорящих на иностранном языке можно читать ее на этом языке; если говорящий на иностранном языке слышал мегиллу по-ассирийски, он свой долг исполнил" ("мегилла" в широком смысле - "рукописный свиток").

Итак, в Талмуде зафиксировано: основной богослужебный язык иудаистов - ассирийский (или более точно - арамейский); все остальные языки рассматриваются как иностранные.

Человек, читающий на любом европейском языке, автоматически читает слова слева направо. Если его обучить арамейскому алфавиту и дать арамейский текст, он и его в силу привычки станет читать слева направо, а не справа налево, как это положено в арамейском языке. Естественно, что такая ситуация возможна, если читающий не знает языка и не понимает слов, которые он произносит. С подобными ситуациями, очевидно, раввины, составлявшие Талмуд, сталкивались неоднократно, что и побудило их пресекать чтение "в обратном порядке".

Переводить "на иностранный язык" разрешалось, и переводы иудаистских книг существовали. Но не все, конечно, подряд переводилось - в специальной главе Мегиллы указано, что из Библии разрешено к переводу, а что - нет. И то, что было переведено на какой-либо европейский язык, разрешалось публично читать, при условии, что чтец хотя бы раз слышал текст на сокровенном "ассирийском" языке, даже если он при этом сам ничего не понимал. (Сообщение Талмуда о существовании переводов Библии "на иностранные языки" уже, заметим, дает основания утверждать, что мы имеем дело с достаточно поздним средневековым источником).

Сложная ситуация с чтениями и переводами содержит к тому же еще и этнокультурную загадку - ведь если раввины отдают предпочтение "ассирийскому" языку, считая остальные языки иностранными, то можно подумать, что авторы Талмуда себя относили к ассирийцам. Попытка предупредить подобные вопросы содержится в самом Талмуде.

Трактат Ядаим (4.4): "В тот день пришел Иуда, прозелит-аммонитянин, и стал перед ними в школе, говоря: имею ли я право войти в общество (т. е. жениться на еврейке)? Сказал ему рабби Иисус: ты имеешь право. Сказал ему раббан Гамалиил: писание говорит (Второзаконие (23.4)) "Аммонитянин и моавитянин не может войти в общество Господне во веки". Сказал ему рабби Иисус: разве аммонитяне и моавитяне теперь на своих местах? Ведь давно пришел Сеннахирим, царь ассирийский, и перемешал все народы, как сказано (Исход (10.13)) "и переставляю пределы народов, и расхищаю сокровище их, и низвергаю с престолов, как исполин". Сказал ему раббан Гамалиил: писание говорит (Иеремия (49.6)) "но после того я возвращу плен сыновей аммоновых", следовательно они давно уже возвратились. Ему сказал рабби Иисус: стих гласит (Амос (9.14)): "и возвращу из плена народ мой Израиля и Иуду", а он еще не возвратился. Тогда разрешили ему войти в общество".

Процитированный диалог, очевидно, дался с трудом авторам Талмуда. Желание убедить здесь явно сильнее стремления авторов понимать собственные аргументы. Фактически мы имеем декрет, неограниченно расширяющий этнические границы иудаизма.

Авраам родил Исаака. Исаак родил Якова, которому в сложной ситуации было дано имя Израиль (по-русски - Богоборец). От Якова-Израиля и произошли библейские 12 Израилевых колен. В ту пору, когда писалась Тора (Пятикнижие), авторы создали легенду о многочисленном потомстве Израиля, так как, очевидно, тогда уже столкнулись с этническими проблемами. Ну а в период создания Талмуда представители общины сынов Израиля уже говорили на разных языках, читали в синагоге Тору, переведенную с арамейского на другие языки, и решали весьма актуальный вопрос - кому можно, а кому нельзя "войти в общество".

По мере вхождения представителей все новых и новых народностей в общину, этнические границы, о которых говорится в ветхозаветных книгах, идеологов иудаизма начали стеснять. Провозгласить принцип легче, чем осуществить, и идеологи решили, что лучше вообще этот принцип отбросить.

По вине ассирийцев все народы перемешались, и теперь не разберешь кто где. Так полагали, а точнее - предписывали полагать, сочинители трактата Ядаим. Поэтому-то в схоластическом диспуте между простым рабби Иисусом и раббаном (то есть старшим рабби) Гамалиилом и решается положительно вопрос о предоставлении права стать членом общины представителю проклятых аммонитян, что является в пределах библейских законоположений решением невозможным. Аммонитяне, согласно Торе, "прокляты во веки", так как являлись потомками извращенцев содомитов и по прямой линии восходили к кровосмесителю Лоту. И, следовательно, уж если аммонитянину можно стать равноправным членом общины сынов Израиля, то и подавно ее двери открыты для представителя любой другой народности, скажем, франку или греку. Стремясь изменить генотеистические тезисы и толкования, более удачного и назидательного примера придумать нельзя.

Как видим, в Талмуде зафиксирован отказ иудаистов от этнического изоляционизма. Это кажется неправдоподобным, но сам раббан Гамалиил подтверждает, что отныне иудаизм реформированная вненациональная религия.

Сделанный вывод был бы бесспорен, если б в приведенной цитате за словами аммонитянина "имею ли я право войти в общество" не стояло в круглых скобочках разъяснение "то есть жениться на еврейке". Но дело в том, что никаких скобочек в подлинном тексте Талмуда нет. Скобочки и то разъяснение относительно женитьбы на еврейке, что внутри этих скобочек, вставил в русский текст Талмуда его переводчик H. Переферкович, не считаясь с твердой уверенностью авторов Талмуда, что "давно пришел Сеннахерим (точнее - Синаххериб), царь ассирийский, и перемешал все народы". Ни о какой женитьбе, конечно, здесь речи нет. Когда люди хотят жениться, то говорят о своем намерении прямо, стремясь быть правильно понятыми.

"Войти в общество" во всех случаях, в том числе и при вступлении в члены общины сынов Израиля, обозначает одно - стать равноправным членом общины. Недавно же обращенные, то есть - прозелиты, равными правами с членами общины не обладали, что ограничивало прежде всего ритуальные возможности. Подобные ограничения вводила как церковь, так и синагога. Христиане, например, не разрешали своим прозелитам входить в алтарь, а иудаисты накладывали ограничения даже на текст читаемых в синагоге молитв. Прозелиту-иудаисту, например, нельзя было произносить в синагоге слова "Бог наших отцов" - трактат Биккурим (1.4). Имели место и другие ограничения, в частности, не разрешался брак с женщиной иудаистсксго вероисповедания. Вот и просил прозелит-"аммонитянин" предоставить ему равные права с членами иудаистской общины. Ему раввины не отказали, несмотря на библейские запреты и проклятия "во веки".

H. Переферкович, внося в текст Талмуда разъяснение, извращающее его смысл, превышал свои полномочия переводчика. При дополнении подобным образом Талмуда преследовалась идеологическая цель - ввести в заблуждение читателя, обескураженного невозможными с точки зрения ортодоксального иудаизма заявлениями рабби и раббанов по национальному вопросу.

Вненациональные взгляды авторов Талмуда слишком близки к христианским и мусульманским идеям межнационального единобожия и резко расходятся с коренным положением консервативной иудаистской догматики о богоизбранности одних лишь сынов Израиля. Положения всякого религиозного учения потому и называются догмами, что они не подлежат никаким изменениям. В данном случае налицо попытка подправить неудобную, а точнее - неосуществимую догму, и подправить ее, опираясь именно на христианскую догматику.

Сделанный вывод в рамках современной хронологической схемы возникновения сравниваемых учений вызывает сомнения. После же того, как мы выяснили, что Евангелия писались во второй половине пятого века, подобный вывод представляется хронологически нелепым.

Но положение можно исправить, если правильно датировать Талмуд. Чем мы сейчас и займемся.

Всякий Талмуд (а их есть два разных) состоит из двух частей. Первая часть - Мишна Торе, или по-русски "Второй закон", в обоих Талмудах одинаковая. Это самая древняя часть, содержащая, в частности, толкования основных ветхозаветных законов.

После появления Мишны опыт толкователей был признан полезным и число их в среде раввинов приумножилось. Но так как весь ветхозаветный канон уже оказался истолкованным, то последовали уточнения самой Мишны, после чего и появились два разных ее толкования. Иерушалми - то есть толкование, сделанное в Иерусалиме, и Бавли - толкование синагоги города Вавилон.

Так как нас интересует нижняя допустимая граница для даты создания Талмуда, то вполне достаточным при ее определении является рассмотрение текстов только Мишны (все вышеприведенные цитаты взяты также из Мишны).

По сравнению с Евангелиями богатый нумизматический материал Талмуда ярок, выразителен и прост в анализе. Хронологически самая поздняя монета, встречающаяся в этом источнике, называется аспр (АСПР), что в переводе с новогреческого значит "белый" (ασπροσ) - "Маасер-Шени" (2.9), "Эдуиот"(1.10).

Аспры - достаточно известные монеты Трапезундской империи и некоторых других стран Востока, чеканившиеся на довольно коротком хронологическом интервале - с XIII по XV вв. нашей эры. Чеканились они из чистого серебра и по сравнению с большинством сильно легированных серебряных монет средневековой Европы и Азии выгодно отличались своим серебристо-белым цветом.

Приходится делать невероятный вывод - Мишна написана не ранее XIII в. н. эры. Невероятный потому, что современная история отводит для даты завершения Мишны совсем другое хронологическое место - II век нашей эры, а для всего Талмуда - IV век нашей эры.

Рассогласование - тысяча лет!

Но, может, здесь сделана ошибка при написании названия монеты на арамейском языке? Может, наконец, авторы Талмуда так называли какой-то другой, нам неизвестный античный серебряный номинал? Для того, чтобы развеять сомнения, рассмотрим еще одну монету, встречающуюся в Талмуде десятки раз, - средневековый золотой динар (ДИНАР ЗЕБ). Его ни с какой другой монетой античных времен спутать нельзя.

В античное время денарии чеканились из серебра. Золотые же арабские динары появились только в VIII веке нашей эры. По весу они соответствовали византийскому солиду, а название "динар", как уже выше указывалось, происходило от латинского denarius, что значит - по десять. Как и серебряный римский денарий, делившийся первоначально на десять медных ассов, золотой арабский динар равнялся десяти серебряным дирхемам. Это именно те динары, которые мы встречаем в сказках "Тысяча и одна ночь".

"Али-Баба опорожнил мешки посреди комнаты, и золота оказались целые кучи. Его жена была ошеломлена и поразилась обилию золота и принялась было считать динары, но Али-Баба сказал ей: "Где тебе, ты и за два дня не сумеешь пересчитать их..."

Незадачливость Али-Бабы, вне сомнений, не была свойственна авторам Талмуда. Они умели не только считать динары, но и хорошо знали их разменный курс.

Трактат Бава Камма (Незекин) (4.1): "...если вол стоимостью 200 зуз забодал вола стоимостью 200 зуз, и труп не стоит ничего, то один (т. е. потерпевший) получает мину и другой (т. е. виновный) получает мину. Если же он забодал после того еще другого вола стоимостью в 200 зуз, то последний получает мину, а из первых один получает 50 зуз и другой получает 50 зуз; если же он забодает еще третьего вола стоимостью в 200 зуз, то последний получает мину, предпоследний 50 зуз, а первых двое по золотому динару".

Итак: одна серебряная мина равна 100 зуз и равна 4 золотых динара.

Не совсем ясно, правда, что такое зузы (в новоассирийском языке оно сегодня звучит - зюзе и означает общее понятие - монеты, деньги. А одесситы жаргонно называют деньги "зузами" при разговоре на любом языке). Но эта неясность служит лишним подтверждением того, что мы имеем дело со средневековым документом. Именно в нумизматике средневековья, а особенно в хронологическом промежутке X-XIV веков, есть ряд нерешенных задач по расшифровке названий монет. Например, в древнерусской нумизматике более ста лет исследовался вопрос о значении названий монет "куна", "резана" и "ногата". Ответ удалось найти только после исследования добытого археологами огромного нумизматического материала.

Задача о зузах несколько проще.

Серебряная мина в античной Греции приравнивалась ста драхмам. А от слова "драхма" и получил свое название арабский дирхем. Соотношение стоимости динара и дирхема 1:10 имело место только на начальном этапе их эмиссий. Позже, когда легированный медью дирхем потерял свой серебряный цвет и начал называться черным дирхемом, его соотношение с динаром изменялось неоднократно и было неодинаковым в разных странах Арабского халифата. В период упадка халифата оно в разное время бывало равным и 1:25. Если "зуз" какое-то не общепринятое, а локальное во времени название для черного дирхема, то становится понятным, почему в Талмуде зафиксирована стоимость его в одну четвертую динара, а не одну десятую, как это имело место для чисто серебряного дирхема в восьмом веке.

Но вопрос о зузах в рассматриваемой ситуации не столь уж важен. Куда интересней вопрос о бодающихся волах.

Конечно же, волы мирные животные. И речь в Талмуде идет о быках, хотя и называются они там волами. Дело все в том, что волом (ШУР) в современном тексте Исхода по ошибке назван бык (Б'КР). Скорее всего, недоразумение вкралось потому, что редакторы и последующие переписчики Исхода не достаточно владели арамейским языком. Но поскольку быка уже записали волом, раввины при разработке этой темы Исхода решили, во избежание новых недоразумений, ничего не менять. Не исключено, правда, что и они недостаточно знали арамейский. Во всяком случае, они его почему-то принимали за "ассирийский".

Если бык, цена которого 200 зуз, забодал равноценного быка, то бык-бодун подлежит продаже. Вырученные же 200 зуз надлежало поделить поровну между потерпевшим и хозяином уцелевшего быка: каждому по мине. Вот о чем идет речь в начале процитированного отрывка из трактата Бава Камма.

Значительно сложней проблема оказывалась в том случае, когда бык убивал человека. Как указано в Исходе, вол-бык подлежал побитию камнями и мясо казненного животного запрещалось есть. Если же хозяин знал, что его бык агрессивен, то побитию камнями подлежал как бык, так и его хозяин.

Надо отметить, что раввины основательно подошли к проблеме истолкования ветхозаветных положений и истолковали их не только вширь, но и вглубь.

Прежде всего, как это выглядело вширь.

Трактат Санхедрин (1.4): "Волк, лев, медведь, тигр, пантера и змея приговариваются к смерти двадцатью тремя".

Что ж, суд, осуществляемый малым синедрионом (большой состоял из семидесяти человек), безусловно, являлся скорым, а, следовательно, дело по обвинению волка или, скажем, змеи, что в судопроизводстве средневековой Европы встречалось многократно, рассматривалось без лишних дебатов и проволочек.

Тему, конечно, можно было рассмотреть шире. Как быть с крокодилами или слонами; как быть, наконец, с китами? Ведь кит проглотил когда-то Иону.

И все-таки невзирая на то, что зоологически тема раскрыта не достаточно широко, следует признать, что даже средневековая схоластика не лишена фантазии, если она усердна. Рык льва, попавшего под суд синедриона, опровергнет мнение думающих иначе.

Теперь вернемся к нашим волам и посмотрим, насколько глубоко разработана в Талмуде эта тема.

Трактат Бава Камма (Незекин) (4.4): "Вол, употребляющийся на арене, не подлежит смерти, так как сказано (Исход (21.28)) "если вол забодает", а не: "если будет наталкиваем на бодание".

То есть, если разъяренный красной тряпкой "наталкиваемый на бодание" бык окажется расторопней матадора и вздернет его на рога, то к такому быку законы о волах не применяются. Моисей "волов, употребляющихся на арене", не видел, поэтому ничего о них и не сказал.

Впервые средневековый зритель увидел корриду в двенадцатом веке.

Но первые бои быков показывались только знати. Бронированный доспехами, с копьем наперевес, благородный рыцарь гарцевал на коне перед быком в загородке, из которой не было выхода, и в конце концов убивал его. Человек же с красной тряпкой и шпагой в руках - гей-гей, торро! - появился на арене цирка лишь в тринадцатом-четырнадцатом веках, когда зрелище стало публичным. Любой простолюдин мог, оплатив вход, посмотреть "наталкиваемых на бодание" быков.

Вход на корриду стоил, быть может, зуз, а, может быть, и аспр - ведь мы вернулись в XIII век, и аспры уже чеканились (в Приложении 2 приводится детальный анализ нумизматики Талмуда, дающий возможность твердо заключить – Талмуд начал писаться не ранее XIII в.н. эры).

И без преследования судом синедриона, совершенно безнаказанно быки бодались в Кордове и Толедо, Валенсии и Севилье. А Иерусалим и Вавилон - одна лишь фантазия и абстракция, подобная речевой фигуре, которую можно встретить в современных школьных учебниках: "из пункта А в пункт Б..."

Иудаистская община в завоеванной арабами Испании начиная с VIII века нашей эры пользовалась полной веротерпимостью, самоуправлением и правами собственной юрисдикции.

Государственные интересы испанских халифов сосредоточивались зачастую только на личном гареме. Даже дело чеканки золотых динаров оказывалось иногда в руках не мусульман, а иудаистов. Например, при халифах Аликаме и Гашиме (вторая половина X века) функции министров финансов осуществляли иудаист Хасдай бен Исаак, а затем Яков ибн Гау.

Положение изменилось только в двенадцатом веке после вторжения в южную часть Испании африканских племен. Чернокожие мусульмане начали преследования и жесткие гонения по отношению к иудаистской общине и поставили перед ее членами дилемму - или принять ислам, или покинуть страну. В тринадцатом веке часть общины, не принявшая ислам, переселилась в северные области Кастилии, а также в Наварру и Арагон, которые управлялись кастильскими королями. Таким образом, испанские иудаисты оказались зажатыми не только в географическом, но и в идеологическом смысле между христианами и мусульманами.

Тогда-то, очевидно, и приняли они решение написать новую Мишну.

Почему новую? Да потому, что одна Мишна уже существовала. Это - ветхозаветное Второзаконие, последнее из сочинений, входящих в Тору (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие). При создании современных переводов Библии и Талмуда с арамейского христиане и иудаисты решили, что, во избежание недоуменных вопросов, лучше будет библейскую Мишну называть Второзаконием (эта греческая калька громоздка и не очень понятна), а Мишну из Талмуда так и оставить "Мишной" без перевода.

Ситуация, в которой оказались испанские иудаисты в XIII веке, открыла двери общины сынов Израиля для любых иноплеменников. Община, члены которой уходили как к мусульманам, так и к христианам, таяла. Пополнить ее можно было, объявив в новой Мишне, прежде всего, об отмене этнических ограничений.

Пройдет еще два-три века, иудаистская община снова окрепнет, изменит взгляды, и об этой минутной слабости авторов Талмуда можно будет умалчивать. Ведь еще в XIII веке раввины знали, что никто вероучительные книги подробно и внимательно не читает, а если их по предписанию читать все-таки приходится, то текст, написанный на непонятном "ассирийском" языке, довольно часто читается "в обратном порядке". Но пока идет тринадцатый век, в общину можно принять даже проклятого Богом и людьми "аммонитянина".

Лингвисты в XIX веке обнаружили, что Талмуд написан неполноценным арамейским языком, в котором преобладают арабские обороты речи. Да и словарь Талмуда весьма условно может быть назван арамейским при том количестве греческих и латинских слов, которые в нем встречаются. Ведь даже такие организации, как синедрион и синагога названы греческими словами "синедрион" и "синагога"! В первом случае можно было бы воспользоваться словом KHCT - собрание, собирающиеся. Во втором можно было взять слово ЭДЕ - община, которому в греческой версии Библии как раз и соответствует слово συναγωγη (синагога). Но авторы Талмуда так не поступили, прибегнув для обозначения своих организаций к греческой лексике, а не к той, что в оригинале Торы.

После определения места и даты написания Талмуда приведенный кажущийся поразительным лингвистический парадокс получает очевидное и тривиальное решение: между собой авторы Талмуда говорили по-арабски, на досуге читали как мусульманские, так и христианские книги, а когда писать по-арамейски садились, то быков с волами путали.

Все стало на свои места.

Современный раввинский иудаизм, основывающийся формально на Талмуде, - самая молодая из монотеистических религий. Сформировалась она значительно позже христианства и мусульманства.

Сохранились до наших дней и консервативные ветви первых иудаистов. Тюркоязычные иудаисты, например, в XIII веке жили на противоположном конце Европы - в Крыму. Называли они себя - караимы, что в переводе обозначает - читающие.

Когда на возу, запряженном волами, проехав через всю Европу, из Испании в Крым привезли новую Мишну (а Талмуд в рукописных свитках занимает целый воз), караимы-читающие читать ее отказались.

Возможно, что их смутил объем привезенной энциклопедии. Может, были и другие причины отказа. Зачем, например, караимам нужны были знания по санитарии средневекового города? Они жили на просторах Крыма. Или, например, правило из Барахот (2.3) - "кто читал навыворот, своего долга не исполнил"? Они читали правильно - справа налево. "Волов, наталкиваемых на бодание", они и вообразить себе не могли, так как, снова таки, Крым это не Испания. Ну а золотые динары и серебряные аспры они разменивали по местному курсу зузов. Так дело было или иначе, а караимы Талмуд не признают по сей день.

После изобретения книгопечатания Талмуд не сразу опубликовали. В XV веке изданы лишь отдельные его трактаты (25 из 63). И только в XVI веке на протяжении 20 лет (1520 - 1540) публикуются одно за другим четыре издания Вавилонского Талмуда. Все издания XVI века признаются сейчас неудовлетворительными, что косвенно свидетельствует - к началу эпохи книгопечатания Талмуд еще не сформировался. Совсем поздно, только в 1548 году опубликован Иерусалимский Талмуд (издание осуществлено христианской типографией).

Одновременно завершилось и формирование иудаистской литургии. Автором последних гимнов, вошедших в нее, является Израиль Наджира, живший в XVI веке.

Можно точно назвать и фигуру, стоявшую у истоков Талмуда. Это - Моисей Маймонид, крупный ученый, врач и писатель, живший в конце XII века.

Маймонид писал по-арабски. Впоследствии его вероучительные сочинения книжники синагоги перевели на арамейский язык. Мишна Торе Маймонида, отдельные части которой входят в современную канонизированную Мишну, и есть первый вариант Талмуда. Попытки современных иудаистов представить Маймонида как толкователя Мишны бессмысленны, что вытекает и из названия книги Маймонида, и из того, что части этой книги включены в Мишну современного Талмуда.

Только человек, пользовавшийся исключительным авторитетом в иудаистской среде, мог разрешить себе создать книгу Второй Закон (Мишна Торе). "От Моисея до Моисея не появлялся подобный Моисею" (ММШЕ ЭД МШЕ ЛА "KM КМШЕ) - так провозгласила синагога после смерти Моисея Маймонида.

Законы Моисея, выведшего израильтян из Египта, нужно было уточнить и исправить, сообразуясь с новыми историческими условиями. Например: если кто-либо самостоятельно, без участия левитов-священников заколет домашнее животное, то "кровопролитием будет считаться это тому человеку - кровь пролил он. И будет истреблен человек из среды народа своего" - Левит (17.4).

Подобных устаревших положений, не реализуемых в условиях оседлой городской жизни общины, имелось много. И центральной проблемой среди архаичных законов во времена средневековья являлся внутренний статус самой общины. Кто мог стать ее членом и, в частности, как быть в случае браков с инаковерующими? - вопрос занимавший уже библейских авторов, на который Библия, взятая в целом, ответа не дает.

Израиль осуждает за религиозный изоляционизм своих старших сыновей Симона и Левия - Бытие (34.7-30). А за склонность к этнической обособленности сестра Моисея Мариам, укорявшая брата за то, что он женат на эфиопке, была поражена проказой - Числа (12.1-14). Но одновременно в Библии есть и откровенно изоляционистские тенденции, например, в книгах Неемии и Ездры. Вопрос требовал решения, ибо в испанской иудаистской общине времен средневековья он являлся особенно злободневным. И, опираясь на авторитет Маймонида - от Моисея до Моисея не появлялся подобный Моисею, - авторы трактата Ядаим предприняли попытку провозгласить иудаизм вненациональной религией.

Влияние Маймонида на Талмуд сказалось даже в том, что автор Мишна Торе являлся врачом. Среди религиозных памятников по количеству (и по качеству также) медицинских, санитарных и гигиенических положений Талмуд не имеет себе равных. И все они очень позднего происхождения. Для установления времени написания Талмуда весьма показательно, например, сообщение, сделанное мимоходом, о "вставных золотых зубах" как целом протезе - Шаббат (6.5). Или здесь же в трактате Шаббат (8.2) о пузырьке с лекарством, имеющим латинское название. Пузырек при этом закрывается пробкой из обыкновенной бумаги.

Если хлопчатая бумага изобретена в VIII веке, то тряпичная только в XIII (в Талмуде различаются оба сорта). А вот латинская рецептура разработана и получила широкое распространение лишь в XV веке, после того как в Лондоне открылась первая в истории человечества аптека.

Таким образом, арабизированный арамейский язык Талмуда является не парадоксом, а следствием того, что его авторы прежде, чем сесть за сочинение трактатов, самым внимательным образом знакомились с сочинениями Маймонида, написанными по-арабски.

Отвлек нас Талмуд. И все же, прежде чем возвратиться к рассмотрению и датированию христианских книг, разберем еще один парадокс, но уже не лингвистический, а литературно-исторический.



Каталог: Uploads
Uploads -> Музей А. С. Пушкина. ( обобщающий урок по теме «Великие русские писатели» )
Uploads -> «Тосненские генералы -герои Отечественной войны 1812 года»
Uploads -> Методическая разработка применение инновационных педагогических технологий при изучении отдельных тем по литературе в старших классах
Uploads -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
Uploads -> Порецкий – гордость российской науки
Uploads -> Мастера русского пейзажа
Uploads -> Организация самостоятельной работы учащихся
Uploads -> Работа ученицы 9 класса мбоу оош с. Метевбаш Зиганшиной Розалии
Uploads -> Аврамов Н. Памятка ветерана Севастопольца и его потомков: Высочайше дарованные милости; льготы по призрению ветеранов и по образованию их потомков. Сведения необходимые дпя Севастопольца и его семьи. / Н
Uploads -> «Целый мир от красоты…»
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16