Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Глава 12. КОГДА ХРИСТИАНЕ ПЕРЕСТАЛИ ПОСЕЩАТЬ СИНАГОГУ




страница13/16
Дата15.05.2017
Размер3.36 Mb.
ТипРеферат
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Глава 12. КОГДА ХРИСТИАНЕ ПЕРЕСТАЛИ ПОСЕЩАТЬ СИНАГОГУ


"Эти добрые люди ничему не учились и все перепутали, что я говорил. Я

вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень

долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной".

M. Булгаков. “Мастер и Маргарита”

Пророка из Галилеи Иисуса, проповедовавшего в Палестине учение, основанное на философии стоиков, не понимали его же немногочисленные ученики. Они возражали, не всегда осмысливая его высказывания, и способны были отказаться от своего учителя - Евангелие Иоанна (16.32). Даже родные братья "не верили в него" (7.5). Иоанн имена братьев не назвал. Но они перечислены в Евангелии Марка - это Яков, Иосет, Иуда и Симон. Марк еще отмечает, что Иисус имел также и родных сестер. Смущало слушателей пророка, как утверждает Марк, простое, из плотницкой семьи, происхождение Иисуса, ибо он проповедовал в синагоге необычное, ранее неслыханное учение - "с изумлением говорили: откуда в таком такое?" А оценивая ситуацию - "препирались в этом (εσκανδαλιϚοντο εν αυτφ)" - Марк (6.2-3).

Ученая мудрость не способна вызывать изумление, а порой может восприниматься и как мудрствование. Толковые же и самобытные высказывания простого человека, скажем плотника, неизменно возбуждают внимание слушающих. И Иисуса всегда внимательно слушали, хотя далеко не все соглашались с ним.

Наибольшее неприятие вызывал проповедуемый Иисусом тезис стоиков о божественности любого человека, который проникся "словом Божиим". "Царство божье внутри нас" - соотносил людей с вечностью Сенека. А Иисус настаивал - все духовные люди являются "сынами Бога", что после него усвоили и повторяли павловцы-ариане - Послание Римлянам (8.14). За такую проповедь, как отмечается в Евангелии Иоанна, Иисуса хотели побить камнями - Иоанн (10.33-36).

Согласно учению обоих философов лишь через самоусовершенствование, путь к которому пролегает в духовном мире человека, достигается равенство людей, сынов Бога. И оба сформулировали сходные, порой тождественные нравственные принципы, отделяющие человека от животного. Невозможность вывести смысл жизни из одного факта бытия неминуемо ведет к иррационализму и статичной мистичности. Сенекой же и Иисусом впервые поставлен вопрос о смысле жизни, преобразуемой поведением человека, прежде всего на основе нравственно-психологических изменений.

Опирающаяся на веру форма их учения - первопричина конфликта с властью. Учение являлось неприемлемым политически, так как идеи равенства античный мир отвергал. Особенно же они воспринимались как опасные при их общедоступной религиозной подаче.

Сенеку, воспитателя юного Нерона, по приказу его воспитанника, ставшего императором, поставили перед выбором - казнь или самоубийство. У плотника Иисуса выбора не было, его распяли.

Общие основы права, действовавшего в позднеантичный период по отношению к религии, известны из комментариев видного римского юриста III века нашей эры Павла. "Пророков, которые притворяются, что исполнены божественным духом, следует изгонять из города, дабы они, пользуясь человеческим легковерием, не портили нравы надеждой на что-либо и не возмущали души простонародья... Те, кто вводят новые и неизвестные обычаю религии, которыми волнуют души людей, если они из более почтенных людей - ссылаются, если из простонародья - караются смертью" - "Павловы сентенции" (V, 21.12).

Заинтересованные письменные предания, основанные на скупых устных, о жизни Иисуса донесли до нас мало бесспорных фактов и событий, совсем крупицы.

Родился он в "Галилее многонациональной (ГЛИЛ ЕГУИМ)" - Исайя (8.23/9.1), в семье иудейской веры - Лука (2.21). Слово ГУИМ - вовсе не "языческий", как, намеренно искажая смысл, иногда переводят, а - "многонациональный" или "народы". Многонациональным являлось и его окружение. Среди учеников Иисуса выделяются Андрей и Филипп, имеющие греческие имена. Отметим, что посредничают между греками и Иисусом, согласно Евангелию Иоанна (12.20-22), именно Андрей с Филиппом. До широкого распространения монотеизма понятие "языческий" вообще ни в какой лингвистической форме не могло появиться, а Иисус как раз и являлся первым пророком, который проповедовал на Ближнем Востоке монотеизм.

О многонациональности среды, в которой вырос Иисус, свидетельствуют также имена его братьев. На фоне трех достаточно традиционных семитских имен - Яков, Иуда и Симон - резко выделяется имя Иосет (IωσητοϚ). По какой-то причине одного из братьев Иисуса назвали нехарактерным для Палестины египетским именем. Переводчики это совершенно неожиданное и тем самым несущее в себе печать подлинности имя искажают, превращая Иосета то в Иосию, например, в русской Библии (но тогда должно бы в оригинале стоять: IωσιαϚ), то в Иосифа (Iωσηφ) - как, например, в латинской Вульгате - loseph.

В ранней агиографии Иисуса сложной проблемой для теологов являлся также его брат Яков. Если в Посланиях Павла, где утверждается, что Иисус только человек, ставший посредником между Богом и людьми, Яков представлен последователем, воспринявшим и пропагандировавшим учение своего брата, то канонические евангелисты обходят в изложении последний факт - среди первых апостолов они не называют кого-либо братом Иисуса. Особенно показательно, что у Марка, который наиболее подробно написал о родственниках Иисуса, среди апостолов имени Яков нет вообще.

Немногочисленная группа приверженцев Иисуса после казни рассеялась. Однако учение его сохранилось как в устной традиции, так и в письменной. По-видимому, Фома является первым, кто письменно зафиксировал это учение. Его Евангелие, состоящее только из высказываний Иисуса, начинается формулировкой основных положений религии стоиков: "царствие внутри вас" (2). "Когда вы познаете себя, тогда вы будете познаны, и вы узнаете, что вы дети - Отца живого" (3). Под такими словами могли бы подписаться и Сенека, и Эпиктет, которые в первом веке нашей эры утверждали почти дословно то же самое.

После того как последователи Иисуса во втором - третьем веках отождествили его с гностическим небесным Христом, первые христиане стали дополнять принадлежащие Иисусу высказывания, порой существенно отходя от стоицизма. Последнее является существенным препятствием при восстановлении облика пророка - вне стоицизма исторического Иисуса нет.

"Иисус сказал: Может быть, люди думают, что я пришел бросить примирение в мир, и они не знают, что я пришел бросить на землю разделение, огонь, меч, войну. Ибо пятеро будут в доме, трое будут против двоих и двое против троих" - Евангелие Фомы (17).

Ничего подобного исторический Иисус говорить не мог, так как являлся философом-стоиком. Да и никакой проповедник, который так думает, не осмелился бы публично делать подобные заявления. Даже идеологи тоталитаризма в двадцатом веке на митингах свои подлинные устремления скрывали, и призывы к "разделениям, огню, мечу и войне" разрешали себе лишь в минуты отчаяния на своих закрытых съездах.

Люди не только считали, что Иисус "пришел бросить примирение в мир". Те, кто исповедовал его учение, видели это на примерах поведения своих единоверцев в любой мирно и замкнуто живущей общине-синагоге (греческое "синагога" и есть - "община"). Ситуация была такой, как она описана в новозаветном Послании Якова: "Мудр ли и разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением и мудрою кротостью" (3.13). "Мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, затем мирна, скромна, послушна, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицеприятна. Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир" (3.17-18). Мудрость - мирна! Мудрая кротость - разумна! Мир - есть правда!

Написано Послание Якова в исторический период, когда еще существовала синагога как христианский религиозно-общественный институт, но уже легально выделилась и церковь (εκκλησια - созыв, сообщество). А открыто сообщества, основанные на слиянии замкнутых общин-синагог, могли появиться только в начале IV века. "Яков, Бога и владыки Иисуса Христа раб", как он называет себя в начале Послания, выделяет оба института. Сходы верующих происходят еще в синагоге (συναγωγη) (2.2). А вот если кто-то заболеет, то дается совет позвать пресвитера из церкви (5.14). "Синагогу", функционирующую наряду с церковью, убрали из Послания Якова при переводе его на латынь. Ну а следом и во всех остальных переводах синагогу, дающую возможность датировать это Послание по нижней границе написания, из Нового Завета устранили.

В этот же исторический период, очевидно, сделана и вставка (17) в Евангелие Фомы. А впоследствии она попала и в канонические Евангелия.

В византийской церкви довольно быстро сформировалось направление, нацеленное на общественно-политические претензии преобладания и доминирования в обществе. Возглавил его епископ Мирликийский Николай (Чудотворец), который как теолог придерживался монофиситских взглядов. Поиск же политического преобладания довольно часто в истории сводился к концепции "огня и меча", к разделениям и войне, особенно в древнем обществе с авторитарной социальной психологией.

Христианство в эпоху своего общественного становления обнаружило, что у него не только "служения различны", как сразу отметили павловцы-ариане, но и что у разных конфессий существенно разнятся политические устремления. И каждый, кто мог, начал подправлять и изменять высказывания Иисуса, а то и, ориентируясь на потребности дня, стал приписывать ему мысли, которые пророк-стоик по сути отрицал.

После исторического Иисуса его учение, в силу указанных выше норм античного права, ограничивающего возможности для введения новых религий, могло проповедоваться только тайно.

"Иисус - имя скрытое, Христос - имя открытое" - Евангелие Филиппа (19).

Политические условия эпохи, изначально предопределившие вынужденную скрытость христианского вероисповедания, сделали не только учение, но даже имя пророка на определенное время тайным. В Кумранской общине христианской направленности он так и остался безымянным Учителем праведности. А иудеохристиане, отождествившие Иисуса с Христом, со временем сочли, что необходимо разъяснить сакральность и тайность двойного имени.

Став явью, христианство попало сразу в поле зрения светской, нехристианской мысли, и его история уже сравнительно легко поддается реконструкции.

Однако историки, однажды зацепившись за схемы, выстроенные теологами, весь обширный исторический материал, который не укладывается в эти схемы, либо не замечают, либо намеренно искажают, либо, что бывает, правда, редко, фальсифицируют. Пример фальсификации, сделанной переводчиком "Правдивого слова" Цельса, мы уже приводили в главе о царе Ироде и его биографе. Теперь остановимся на сочинении Цельса более подробно.

Написано резкое и бескомпромиссное "Правдивое слово", когда христианство боролось за власть и являлось сообществом, основой которого, как утверждает Цельс, служил "упорный заговор против законов". Община христиан к тому времени внутренне окрепла настолько, что уже "сила налагаемых ею обязательств была выше долга присяги", а общественно направленная деятельность упорной и настойчивой. Христиане, как раздраженно отмечает Цельс, сразу активно начали преследовать сложную, в принципе, недосягаемую цель - "обратить в свою веру всех людей".

Автор "Правдивого слова", кроме гносеологической задачи - критики основных положений христиан, руководствовался еще и политическими намерениями - воздействовать на их гражданские позиции. Оппозиционная деятельность по отношению к государству, мятежность и нетерпимость христиан тревожили Цельса настолько, что он обращается к ним с призывом: "прекратите ваш отказ от гражданской и военной службы", и предупреждает - "но если вы, напротив, вздумаете подрывать верность государю, он вас накажет. Если бы вам стали подражать в неповиновении и другие его подданные, империя сделалась бы скоро добычей варваров, и это было бы концом не только вашей хваленой религии, но и вообще всякой мудрости на свете".

Цельс - единственный из философов и историков древности, чей обстоятельный и пространный труд, направленный против активизировавшегося христианства, дошел до нас почти полностью. Датирование такого документа представляет большой интерес, ибо дает возможность выявить нижнюю допустимую границу для определения времени, когда христиан стали воспринимать как влиятельную общественно-политическую силу.

В традиционной истории и библеистике "Правдивое слово" уже датировано: 170-180 гг. н. эры.

Как определен столь четкий хронологический интервал?

Все просто. Протестантский богослов, некто Кейм, перевел и опубликовал Цельса на немецком языке во второй половине XIX века. Он же выяснил, о каком Цельсе идет речь, а также определил точную дату написания сочинения следующим образом.

Кейм использовал не само сочинение Цельса, а книгу, приписываемую Оригену, "Против Цельса", в которой автор, пытаясь опровергнуть обстоятельного критика христиан, воспроизвел почти все "Правдивое слово", переписывая его строчка за строчкой. Таким образом, следовало исходить из времени жизни Оригена.

Поскольку Ориген жил в начале III века, то оставалось найти среди нехристианских авторов II века первого попавшегося Цельса. Он и должен являться автором "Правдивого слова". Известный же факт, что, используя имя Оригена, теологи апокрифировали сотни своих подложных сочинений (по количеству подделок мнимый Ориген может соперничать только с мнимым Златоустом), в расчет можно не брать.

При столь бесхитростном подходе Кейма ждала удача. У насмешника Лукиана, автора, жившего во второй половине II века, один из памфлетов посвящен некоему Цельсу. Теперь можно прикинуть, когда примерно сделано посвящение, и точная дата написания "Правдивого слова" найдена - 178 год.

Историки согласились с Кеймом, что приятель Лукиана является искомым Цельсом, но решили, что Кейм переусердствовал в точности. Поэтому "точную дату" Кейма они заменили интервалом 170 - 180 гг.

Однако проблему датирования "Правдивого слова" можно решить без каких-либо угадываний, так сказать, весьма материально, ибо у Цельса имеется довольно выразительное нумизматическое свидетельство.

"Допустим на минуту, что правда все то, о чем рассказывают морочащие читателей ученики твои насчет исцелений, воскресения... и о всем прочем; поверим, что ты все это совершил. Но ведь ничем не хуже дела чародеев, обещающих еще более удивительные вещи, и то, что совершают выученики египтян, отдающие посреди рынка за несколько оболов свои замечательные знания, изгоняющие бесов из людей, выдувающие болезни..."

Во II веке "посреди рынка" никто не стал бы платить несколько оболов нищему врачевателю, "выдувающему болезни", так как тогда "несколько оболов" составляли, по крайней мере, серебряную драхму (1 драхма = 6 оболов). В тексте Цельса "несколько оболов" звучит так же, как мы сейчас говорим "несколько копеек", и следовательно "выученики египтян" врачевали на рынке за оболы не раньше, чем обол стал самой мелкой монетой.

Бронзовый обол середины II в.н. эры (Египет, Александрия) с портретом Антонина Пия и более мелкая монета того же времени (возможно, лепта). По весу эти монеты, как и сестерции, не отражали реального соотношения стоимости меди и серебра, а имели принудительный курс.

Произошло это в IV веке, после того как в 301 году император Диоклетиан издал эдикт о ценах. С тех пор два обола составляли один условно-счетный денарий - цену, за которую, согласно эдикту, можно было купить одно куриное яйцо. Десяток яиц за "выдувание болезни" является платой в изображенной на рынке сцене вполне реальной.

Обратим внимание также на то, что в приведенном отрывке говорится о Евангелии как о письменном документе, уже достаточно хорошо распространенном: "морочащие читателей ученики твои".

Можно указать и верхнюю допустимую границу написания "Правдивого слова", исходя из того, что в нем сообщается о Евангелии: "...Хотя отлично известно, что вы три, четыре раза и более того переправляли текст своего Евангелия, чтобы увернуться от бросаемых вам упреков и обвинений".

Здесь ясно сказано не о разных Евангелиях разных авторов, а о признаваемом церковью одном каком-то безымянном первоевангелии, настолько еще неавторитетном, что его создатели разрешали себе многократно переделывать текст, так как подвергались упрекам и обвинениям. Подобная ситуация могла иметь место только до середины V века, когда Матфей написал свое Евангелие, а Захария ответил памфлетом по поводу "тридцати серебреников", и когда николаитская церковь завоевала ведущие позиции, так что ее учение являлось уже в значительной мере традиционным. Не только в процитированном отрывке, во всей своей книге Цельс говорит об одном Евангелии, во многом сходном с каноническими текстами, но и в некоторых моментах существенно от них отличающемся.

Так как Цельс знал о многих редакциях критикуемого им первоевангелия, то автора "Правдивого слова" следует искать среди философов, писавших в конце IV или начале V века. Такого Цельса можно найти "методом Кейма", но основываясь уже на указанной выше материальной основе (обол - копейка). Речь о нем идет в одном из последних писем знаменитого ритора Либания (314 - 393 годы) к видному византийскому философу Фемистию (320 - 390 годы):

"...А что касается тебя, то лучше бы ты оказал благодеяния Цельсу, твоему ученику; ты сделаешь ему добро, если не скроешь от него ни одного из тех ухищрений, на изобретение которых ты затратил столько времени". (Памятники позднего античного ораторского и эпистолярного искусства I - IV веков, Наука, Mосква, 1964, страница 168. Письма дальше мы будем цитировать по этому изданию, обозначая его кратко: "Памятники...").

Фемистий среди философов и риторов IV века выделялся тем, что особо занимался вопросом формы изложения и являлся противником характерного для позднеантичного времени стремления к излишним риторическим украшениям и софистике. Речи Фемистия, дошедшие до нас, посвящены вопросам философским и государственным, отличаются простотой, четкой логичностью и ясностью изложения.

Такие же особенности - как круг затрагиваемых вопросов (общество и государство), так и философский, с цепкой логикой и одновременно довольно простой стиль изложения - характерны и для "Правдивого слова". Последнее дает основание видеть в его авторе ученика Фемистия, на которого просил обратить внимание Либаний.

И Либаний, и Фемистий, и ряд других менее знаменитых риторов, философов и историков, живших в конце IV века, да и в более поздние времена (вплоть до VII века), являлись, как стало принято говорить, язычниками, притом ревностными язычниками.

Цитированное выше письмо Либания к Фемистию написано около 390 года, когда его ученик Цельс был, согласно письму, еще молод. Сочинитель же "Правдивого слова" выглядит автором зрелым, умудренным, тщательно и всесторонне изучившим рассматриваемые вопросы. Поэтому можно предполагать, что Цельс писал свою книгу в 20 - 30 годы V века.

Критиковал он в ней не конкретное каноническое Евангелие. А, если соотнести его с каноном, - некое первоевангелие, которое тогда обсуждалось и многократно переделывалось. О чем же шла речь в первоевангелии и что опровергал Цельс?

"Иисус выдумал свое рождение от девы. Он родился в иудейской деревне от местной женщины, нищей пряхи; уличенная в прелюбодеянии, она была выгнана своим мужем, плотником по ремеслу. Она была уличена в прелюбодеянии и родила от какого-то солдата по имени Пантера. Отвергнутая мужем, она позорно скиталась, родила втайне Иисуса... Может быть, мать Иисуса была красива, и бог, которому несвойственно любить тленное тело, сочетался с ней как с красавицей? Не будем говорить о том, что бог вряд ли мог влюбиться в женщину небогатую и не царственного рода; ведь ее никто не знал, даже соседи... Когда плотник ее возненавидел и прогнал, ее не спасли ни сила божья, ни властное слово...

...Иисусом сказано, что халдеи, побужденные его рождением, пришли, чтобы поклониться ему, еще младенцу, как богу, что они об этом сообщили тетрарху Ироду. Последний послал перебить всех родившихся в одно время с Иисусом...

...Вы утверждаете, что Иисус - царского происхождения. То было дерзостью со стороны составителей генеалогии, когда они вывели род Иисуса от первого человека и иудейских царей. Конечно, жена плотника, оказавшаяся столь знатного рода, не могла бы этого не знать".

Здесь пока что остановимся.

Ничего подобного в канонических Евангелиях нет. Иосиф-плотник не уличает свою жену в прелюбодеянии и не выгоняет ее. Нет в Евангелиях и солдата по имени Пантера, а вот в иудаистской книге "Толдос Иешу", которая, как указывалось уже, является памфлетом на неканонические тексты, солдат со схожим именем - Пандира - есть.

Нет в Евангелиях в момент рождения Иисуса и тетрарха Ирода. Устраивает вифлиемское избиение младенцев в Евангелиях не тетрарх, а его отец - царь Ирод, увлекательную биографию которого написал "Иосиф Флавий".

Но самым важным сообщением Цельса является то, что в первоевангелии приводилась царская генеалогия не Иосифа-плотника, как это имеет место в новозаветном каноне (Матфей, Лука), а матери Иисуса, как написано в апокрифическом Евангелии Якова.

Два других евангелиста (Марк, Иоанн) вообще начинают повествование с того времени, когда взрослый Иисус занимался проповеднической деятельностью. Скорее всего, редакторы, канонизировавшие тексты, просто вырвали начало из Евангелий Иоанна и Марка, так как оно резко расходилось с тем, что сообщалось Матфеем и Лукой, а совпадало с утверждениями Якова.

Совершенно невероятные вещи сообщает Цельс и об учениках Иисуса.

"А между тем они предали его и отреклись от него, нисколько о нем не думая. Ведь если против человека злоумышляют, и он, вовремя об этом узнав, заранее скажет об этом злоумышленникам, то они откажутся от своего намерения и остерегутся... Выходит, что бог соблазнил своих учеников и пророков, с которыми вместе ел и пил... Но что всего нелепее, сам бог злоумыслил против сотрапезников, сделав их изменниками и нечестивцами".

Является очевидным, что Цельс критиковал первоевангелие, а о тех Евангелиях, которыми располагаем сейчас мы, он ничего не знал.

Судя по последней цитате, в первоевангелии совсем по-иному, если сравнивать с дошедшими до нас версиями, изображались психологические моменты взаимоотношений Иисуса со своими учениками. И особо отметим - об апостолах речь не шла: ученики отреклись и изменили Иисусу.

Но если существовало первоевангелие, которое можно соотносить с каноническими текстами, не могло же оно бесследно исчезнуть?

Оно и не исчезло. Как исторический источник оно дошло до нас в несколько укороченном, переработанном и отредактированном виде. Называется первоевангелие сейчас - Евангелие согласно Иоанну.

Цельс: "Вы занимаетесь софистикой, когда говорите, что сын божий - само слово..."

Иоанн (1.1): "В начале явилось слово, и слово явило бога, и бог явил слово (в оригинале именно такой порядок: θεος ην ο λογος".

Эта, одна из главных в учении гностиков, идея есть только в Евангелии Иоанна. Переставляя слова в конце фразы, переводчики не только гасят яркий гностический тезис, но и заставляют читателя отождествлять Иисуса с Богом, чего нет ни в первом стихе, ни во всем Евангелии.

Гностическую выразительность стиха (1.1) усиливает в данном случае также многозначность слова "логос", которое в контексте грекоязычный читатель воспринимал и как "знание": "В начале явилось знание, и знание явило бога, и бог явил знание".

Содержит Евангелие Иоанна еще и другой, не входящий в остальные Евангелия принципиальный у гностиков догмат об утешителе, который должен явиться на землю после того как Иисус вознесется на небо.

Иоанн (16.7): "Но я истину говорю вам, лучше для вас, чтобы я пошел, ибо, если я не пойду, утешитель не придет к вам, а если пойду, то пришлю его вам".

У Иоанна тезис гностиков об утешителе не является случайным заявлением Иисуса, а настойчиво повторяется (14.16), (14.26), (15.26).

Очевидно, первоевангелие Иоанна-гностика переделывалось не только тогда, когда оно было еще безымянным и подвергалось критике Цельса, но и много позже тех времен, когда жил Захария, написавший антиевангельский памфлет, так как в современном тексте Иоанна есть две цитаты - (19.37) и (12.15), - взятые из Захарии, без упоминания имени пророка. Их условно можно назвать цитатами. Мимоходом приводятся лишь обрывки фраз пророчества, они имеют искусственный характер и нарушают ход повествования. Такой же характер носят и другие, немногочисленные в этом Евангелии библейские цитаты, вставленные в текст, похоже, чужой рукой. Скорее всего, в первоевангелии не было никаких цитат и ссылок, а его автор, как и подобает гностику, полагался на собственные суждения.

Мнение, что Евангелие Иоанна следует считать по времени возникновения первым среди канонических, уже высказывалось, например, академиком АН СССР P.Виппером. Анализ же сообщаемого Цельсом дает возможность понять, что оно является просто отредактированным первоевангелием.

Приведем некоторые параллели, которые можно обнаружить у Цельса и только в Евангелии Иоанна.

Цельс: "Почему Иисус на кресте так жадно потянулся к питью и не смог стерпеть жажду?"

Иоанн (19.28): "После того Иисус, зная, что все уже свершилось... говорит: жажду".

Цельс: "А что он, хотя не сумел постоять за себя при жизни, став трупом, восстал, показал следы казни, побитые руки, - то кто это видел? Полубезумная женщина или кто-нибудь еще из той же шарлатанской компании..."

Иоанн (20.25): "Но он (Фома. – И.М.) сказал им: если не увижу на руках его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра его, не поверю... Потом говорит (Иисус) Фоме: подай перст свой сюда и посмотри руки мои..."

Цельс: "...Он был казнен и претерпел такие страдания, не убедив никого при жизни, даже своих учеников."

Приводить параллельное место из Евангелия Иоанна здесь просто не рационально, пришлось бы цитировать добрый десяток мест. Среди евангелистов только у одного Иоанна на протяжении 16 глав Иисус постоянно упрашивает всех, в том числе и своих учеников, уверовать в него. После того как ученики наконец уверовали (16.29-31), Иисус в семнадцатой главе молится за них. Но даже и после этого в двадцатой, предпоследней главе, все же появляется неверующий ученик Фома, желающий увидеть пробитые гвоздями руки Иисуса: "Отчего эти раны на твоих ладонях? А он ответит им: Меня били в доме любящих меня!" - Захария (13.3).

Раздраженный сарказм Захарии, читавшего не только Евангелие Матфея, как мы это уже видели, но и прообраз Евангелия Иоанна - вполне понятен. Естественным и понятным становится и то, что Захария сразу же восклицает: "О меч! Восстань на пастыря, на родственника моего! Порази пастыря, и рассеются овцы".

Разница в позициях рационалиста Цельса и иррационального Захарии определялась их устремлениями. Первый, критикуя христиан, пытался все-таки найти с ними точки соприкосновения. Консервативный же Захария, продолжавший придерживаться иудеохристианских позиций в V в. н. эры, желал уничтожения родственников-христиан, в особенности их пастырей. Захарию как возмутившегося верующего человека можно понять, так как писал он свое пророчество лет на 40 - 50 позже Цельса и знал не только легенду о неверующим Фоме, изложенную Иоанном-гностиком, но и рассказ Матфея-мытаря о продаже Спасителя за 30 серебряных силикв.

При рассмотрении узла Иеремия-Матфей-Захария выше было отмечено, что в арамейском оригинале пророчества Захарии предлагается бросить злополучные тридцать серебреников в храм для Творца. Последнее в рамках традиционной датировки пророчества и рассмотрения его как произведения древнего ортодоксального иудаизма выглядит абсурдно. Ведь вне зависимости от того, что это за тридцать серебреников, Захария не только отделяет ИЕУЕ от Творца, но и противопоставляет их. А вот в иудеохристианстве, которое, зародившись внутри гностицизма, унаследовало его основные теософские положения, Творец рассматривался как демиург-ремесленник, создавший видимый мир несовершенным, и противопоставлялся ИЕУЕ-Громовержцу.

Выпады Захарии против Матфея являются частью более общей позиции, и, не разделив пророков и евангелистов по существу религиозного мировосприятия, действительно невозможно понять - кто когда писал и кто на кого и по какому поводу ссылался. Сплошная мешанина и путаница получается, на противоречиях и несогласованностях которой успешно паразитируют - атеизм и одновременно история, возведенная на уровень верований.

Теперь подведем итог сравнения текстов Цельса и Иоанна. На рубеже IV и V веков существовало первоевангелие, которое следует рассматривать как прообраз канонического Евангелия Иоанна. Оно не пользовалось авторитетом у христиан, споривших между собой, неоднократно переделывалось и являлось объектом критики как внутри, так и вне христианства. Первоевангелие содержало версию о рождении Иисуса, отличную от той, которая ныне приводится в канонических Евангелиях. А именно: автор исходил из царской генеалогии матери Иисуса, которую забраковали и выбросили из текста последующие редакторы. Кроме того, в первоевангелии рождение Иисуса хронологически относилось ко времени правления Ирода-четверовластника, поэтому никаких больше Иродов там быть не могло. Так как этого единственного Ирода вместе с началом жизнеописания Иисуса редакторы выбросили, то и получилось так, что в современном Евангелии Иоанна, в отличие от других Евангелий (!), никаких Иродов нет вообще.

И еще. Как мы выше отметили, согласно Цельсу, в первоевангелии не было никаких апостолов. Ни одного апостола нет и в Евангелии Иоанна. Слово "апостол" Иоанн нигде не употребляет, речь идет только об учениках (μαθηται). Поименно им названы восемь явных и тайных учеников, причем Иуда раздвоен: "Иуда Искариот" и "Иуда не Искариот" (14.22).

Подобным образом сделанное раздвоение в совокупности со свидетельством Цельса о характере взаимоотношений Иисуса со всеми учениками говорит о том, что в первоевангелии был только один Иуда, ничем не отличавшийся от других учеников. А раздвоили Иуду и подправили сюжет редакторы.

В евангельском тексте IV века более весомо должно было восприниматься слово "ученик", а не "апостол" Иисуса. В век легализации христианства апостолов (посланников) было множество. Ходили эти посланники-миссионеры от селения к селению и проповедовали веру в Христа Иисуса. И с ними порой возникали проблемы - "испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы" - Откровение Иоанна (2.2). В пятом же веке, когда писали Марк и Матфей, надобность в миссионерах-апостолах являлась уже не столь острой. Слово "апостол" утратило свой простой, обыденный смысл и стало приобретать сакральную значимость. Так мы его воспринимаем и ныне.

В историографическом отношении показателен и выбор для раздвоения славного имени - Иуда, которое редакторы взяли в качестве символа предательства. С иудаистами христиане к тому времени настолько разошлись, что уже о своем происхождении из общего дома - иудеохристианской синагоги - забыли.

Книгу Цельса перевел на русский язык А. Ранович (А. Ранович, Античные критики христианства, ОГИЗ, Mосква, 1935). То, что Ранович при переводе пропустил и изменил ряд мест из "Правдивого слова", заметил академик P. Виппер, который привел пропущенные и искаженные места в своей книге "Рим и раннее христианство" (АН СССР, Mосква, 1954). Мы здесь использовали оба перевода.

А. Ранович перевел на русский язык еще одну раннехристианскую книгу, которая называется условно "Октавий" (подлинное ее название и имя автора неизвестны). В этом сочинении спор ведется между христианином Октавием и противником христианской веры Цецилием из Цирты. Кто такой Октавий - не ясно. А вот Цецилий из Цирты является реальной исторической личностью. Известно, что жил он, по крайней мере, в первой четверти III века, и, следовательно, книга "Октавий" как исторический документ должна быть отнесена тоже к III веку.

Подобная датировка "Октавия" не согласуется с принятой А. Рановичем датой (II век) для написания "Правдивого слова", где христианство представлено находящимся на более высокой стадии развития. Поэтому в предисловии к переводу он предлагает считать, что речь в "Октавии" идет о другом Цецилии, жившем во II веке, о котором никаких сведений не сохранилось. Стремясь хронологически сблизить оба сочинения насколько возможно, А. Ранович при переводе "Правдивого слова" исказил и устранил из текста прежде всего те места, в которых христиане изображены как общественно-политическая сила, претендующая на значимость в обществе и государстве. В его фальсифицированном переводе они выглядят гонимыми и преследуемыми людьми, такими же, как и в "Октавии".

Поскольку нет каких-либо оснований для хронологического смещения Цецилия из Цирты, то оставим его среди людей, живших в III веке, и оценим, что он говорил о современных ему христианах.

"Они составляют клику для безбожного заговора, набрав из самых подонков наиболее невежественных людей и легковерных женщин, склонных к заблуждению по легкомыслию своего пола. Заговорщики, устраивая ночные сборища, торжественные посты, бесчеловечные трапезы, объединяются не для религиозной церемонии, а для преступления. Это - скрытый, боящийся света народ..."

И несколько дальше: "Ведь, если бы под этим не скрывалась истина, проницательная молва не говорила бы про них самые отвратительные и неудобопроизносимые вещи. Я слышал, что по какому-то нелепому убеждению они поклоняются священной голове самого низкого животного - осла, - достойное верование, вытекающее из таких нравов. Другие говорят, что они почитают половые органы своего предстоятеля и жреца и благоговеют пред ним, как перед родителем. Рассказывают, что объектом их обрядов является человек, подвергнутый смертной казни за преступление, и древо креста для казни.

Им приписывают алтари, подобающие погибшим и преступным людям, они почитают то, что заслуживают. Рассказы о посвящении новичков ужасны и всем известны. Перед лицом, посвящаемым в их таинство, кладут младенца, покрытого мукой, чтобы обмануть неосторожных. Новичку предлагают нанести по поверхности муки невинные по видимости удары, и он убивает младенца, нанося ему невидимые, незаметные раны. Его кровь - ужас! - жадно слизывают, тело с остервенением разрывают на части. Вот какой жертвой скрепляется их союз, это соучастие в преступлении дает им залог взаимного молчания" (перевод A. Paновича).

Страшные вещи рассказывает Цецилий о христианах.

Страшные настолько, что сообщаемое воспринимается как клевета. Озадачивает и неуверенность самого Цецилия: "Ведь, если бы под этим не скрывалась истина, проницательная молва не говорила бы..." Чего стоит "проницательная молва" даже сегодня, хорошо известно. В древности дело было еще хуже.

Цецилий на книги, в которых излагалось бы христианское учение, не ссылается, а полагается только на молву о ритуалах христиан. Цельс, изучивший христианские источники в пятом веке, ни о чем подобном не знал. Поэтому в данном случае, по-видимому, мы имеем дело еще с бескнижным периодом христиан. По крайней мере, в том смысле, что если какие-то книги существовали, то не определяли основы ритуальности и являлись исключительной редкостью внутри замкнутых, глухо изолированных общин. Но если то, о чем рассказывает Цецилий из Цирты, хотя бы отчасти имело место, то косвенные следы столь страшных ритуалов и верований должны были сохраниться и в книгах.

Они сохранились.

Сначала - об ослиной голове, довольно загадочном и забавном объекте для оценки.

Когда в египетском походе французов окружили мамелюки и стало очевидным, что во внезапном и неотвратимом сражении будут большие потери, Наполеон, стремясь спасти самое ценное, отдал знаменитую команду:

- Ослов и ученых - в середину!

Ученых Наполеон взял с собою в Египет из Парижа - их ждали тайны пирамид и открытия в области древней культуры, погребенной под песком истории. Ослов приобрели на месте - без этого вьючного животного, неприхотливого и выносливого, армии в условиях египетской полупустыни невозможно выжить.

В конце III - начале II в. до н. эры, что вытекает из свидетельств Посидония и Страбона, египетский жрец Моисей с группой приверженцев покинул Египет. Он являлся основателем новой религии, звероподобные египетские боги им отвергались. В выжженной солнцем Палестине, на территории, пустовавшей потому что, как пишет Страбон, земля там была незавидного качества, Моисей заложил святилище новому богу. После смерти Моисея некоторые его последователи, возможно, возвращались к поклонению египетским богам. Среди них достаточно почитаемым, приносить жертвы которому не запрещал, как это написано в арамейском тесте Библии, даже сам Моисей, являлся бог пустыни ослиноголовый ЭЗАЗЛ (у египтян он - Сет).

Естественно, что через два-три века, когда устное предание о Моисее обросло легендами и его учение изложили в книгах, осел среди животных оказался выделенным. Потом эти книги, как мы уже видели, многократно переделывались, дополнялись и редактировались, но и в дошедших до нас редакциях особое отношение к ослу сохранилось.

В 13-й главе Исхода, где говорится о податях, регламентируются также поборы в том случае, когда у кого-либо из членов общины рождались первенцы, а также когда приплод давала скотина. Полагалось отдавать священникам "все первородное из скота, какой у тебя будет мужского пола". Исключение делалось только для ослов, причем ослята приравнивались к первенцам человека.

Исход (13.13): "А всякого из ослов-первородков выкупай овцой. А если не выкупишь, то убей его в затылок. (ЭРФ'ТУ - буквально: озатылочь его. Мясо животного, из которого не выпущена кровь, нельзя было есть. Поэтому такое предписание гарантировало выкуп.) И каждого первенца человеческого из сынов твоих выкупи".

То есть, каждый первый бычок, родившийся у любой из коров твоего стада, принадлежит не тебе, его положено отдать. То же распространяется на козлят, ягнят, жеребят или верблюжат. Исключение в Исходе делается только для мальчиков-первенцев хозяина стада и ослят - первенцев - за них следовало уплатить выкуп. В другом же месте Исхода (34.20) дается разъяснение, почему за ослят и мальчиков-первенцев положен выкуп ИЕУЕ: "пусть не являются перед лицом моим с пустыми руками".

Только потому, что с самого начала в религии Моисея для осла сделали исключение, голове его в каких-то общинах, по-своему толковавших тексты, вполне возможно, поклонялись. По крайней мере, в ней сосредоточена была огромная сила: Самсону, имевшему в руках ослиную челюсть, удалось одному справиться с тысячью филистимлян.

"И сказал Самсон: челюстью ослиною убил я тысячу человек" - Судьи (15.16).

В Палатинском дворце Рима до наших дней сохранился выцарапанный в III веке на стене рисунок, на котором изображен некто с ослиной головой, распятый на кресте. На рисунке также изображен зритель и есть надпись: "Алексамен поклоняется богу". Долго настенный рисунок рассматривали как древнюю карикатуру на христиан. В последнее время, однако, ряд специалистов сочли возможным полагать, что это самая древняя дошедшая до нас икона (в частности, P. Вьюнш и А. Ранович). И если подобные гипотезы способны высказывать, ни на чем не основываясь, ученые сегодня, то легко себе представить реакцию неученой древней толпы, которую возбуждала таинственная замкнутость христиан и "проницательная молва".

Вне зависимости от того, карикатура это или нет, рисунок распятого с ослиной головой, который создан в то же время, когда жил Цецилий из Цирты, свидетельствует о многообразии форм первичного христианства - "различны служения" (апостол Павел).

А голову осла как иконографическую деталь можно отыскать и в более поздние времена. На русских иконах, сравнительно редких, правда, встречается святой Христофор. На плечах у этого святого нарисована, как правило, не человеческая, а ослиная или собачья голова. Сюжеты со святым Христофором апокрифичны, что подтверждает их древность.

Вопрос о ритуальных человеческих жертвоприношениях серьезен и драматичен.

"Когда он совершал однажды службу, один иудей захотел проникнуть в тайну его служения и, войдя в церковь, вдруг увидел, что у Великого Василия в руках ребенок, которого он разрезал ножом и причащал верных. Причастился с ними и иудей и, унеся часть домой, увидел, что это были настоящие тело и кровь. Он показал своей жене, и они оба, уверовавши, пришли к Великому Василию и приняли от него крещение со всем их домом" (перевод H. Морозова, Христос, т.1, с. 125).

Кто подобное мог написать? Ответ, казалось бы, очевиден: кто угодно, только не христиане. И вместе с тем, приведенный каннибалистский рассказ содержится в христианском историческом источнике - "Житии Василия Великого".

"Великие минеи четьи", в которых собраны жизнеописания основных древних христианских святых, так и не были переведены на современный русский язык. В них сосредоточен такой объем суеверия и дикости, что русская православная церковь, издавшая минеи в XVI веке (отпечатанные кириллицей и на старославянском языке), не решилась их подлинный текст сделать доступным для чтения своей паствы. "Минеи", "причесанные и обстриженные" теологами-редакторами, изданы на современном русском языке в XIX веке только в хрестоматийном виде.

Скажем сразу, сцена, изображенная в процитированном каннибалистском сообщении, в жизни места не имела. И не могла иметь в легальном, даже самом древнем, христианстве. Но сам факт появления подобного сообщения, да еще увязанного с именем Василия Великого, в источниковедческом отношении представляет собой феномен определенного типа "слепой", так сказать, культуры, свойственной, увы, религиозным процессам вообще. В частности, даже современным переводам Библии.

Во введении мы уже приводили образец современной переводческой паранойи: "А тільки Я буду жадати вашу кров із душ ваших, ...із руки чоловіка, з руки кожного брата його Я буду жадати душу людську". Заведомый вздор - то, чего в оригинале Библии и близко нет, - предложен для чтения верующему как слова Бога.

Украинский "переводчик" копировал, мало задумываясь, параноидальные заявления из старого английского перевода Библии, зная, по-видимому, что библейские переводы в целом грешат, и полагая почему-то, что английский текст наименее грешен. А может, кроме украинского да английского языков "переводчик" вообще больше ничего не знал. В наш век темных людей, имитирующих знание, хватает. В новом английском переводе (The Bible, New International Version, 1978) по сравнению с бредовым текстом в The Holy Bible in the King James Version злополучное место исправлено и по содержанию приближено к оригиналу: "And for your lifeblood I will surely demand an accounting. I will demand an accounting from every animal. And from each man, too, I will demand an accounting for the life of his fellow man" - Genesis (9.5). И хотя со времени издания нового английского перевода до выхода в свет украинской версии прошло десять лет, при современных возможностях доступа к информации ахинейный текст в украинской Библии так и остался неисправленным.

Полторы же тысячи лет назад, когда начали создаваться "Минеи", мир информации был совсем узким. Отсутствие знаний заменяла темная, безоглядная, инертная суеверность среды, наполненной слухами и вымыслами любой, даже самой болезненной и извращенной фантазии. Ситуация еще усугублялась параллельным противоречивым процессом формирования библейского корпуса - древние теологи при заимствовании и обработке языческих текстов в монотеистическом духе действовали, наверняка, менее согласованно, чем современные библейские переводчики. В результате не только оказались обессмысленными достаточно поучительные легенды (жертвоприношение Авраама, уничтожение Моисеем скрижалей Завета...), но появились в процессе формирования Библии и некоторые чуждые исходному вероучению нелепости.

Вот что о человеческих жертвоприношениях есть в ветхозаветной части Библии.

Став царем, ДУД после трехлетнего неурожая дал разрешение "повесить на горе перед лицом ИЕУЕ" семь отроков царского происхождения - Вторая Книга Царей (21.8-9).

Сын блудницы Иеффай (в оригинале: ИФ’ТХ - ушедший на волю, развязанный) имел знатного отца Галаада - топонима Галаадской области. Однако его изгнали из дома младшие братья как незаконнорожденного. После чего начал он жить "в прекрасной, развеселой земле-сторонке (БАРЦ ТУБ)". И стянулись к ИФ’ТХу "мужики-грабители (АНШИМ РИ'КИМ)" и выходили на большую дорогу с ним - Судьи (11.1-3).

Начало политической карьеры, как видим, такое же, как у ДУДа. Однако галаадчане в ту пору, кроме грабежей, подвергались еще и набегам аммонитян, которым не могли противостоять. Поэтому старейшины пошли в "развеселую сторонку" и предложили ИФ’ТХу княжить в Галааде (11.5-11). В новой своей роли он немедленно вступил в переговоры с царем аммонитян: "Не владеешь ли тем, что дал тебе Хамос (КМУШ), бог твой? И мы владеем всем, что дал нам в наследие ИЕУЕ, бог наш" (11.24). Дипломатия, однако, как это и бывает в таких случаях, результата не дала, пришлось воевать.

Война закончилась очень быстро, ИФ’ТХ поразил 20 городов противника. Перед походом он поклялся, что в случае победы принесет в жертву ИЕУЕ первого, кто выйдет навстречу из ворот его дома. Первой он встретил собственную дочь, единственную у него. Отчаявшись, ИФ’ТХ в конце концов вынужден был выполнить клятву (11.30-39).

"Избегай клятв, а по возможности вообще никогда не клянись" - это стоик Эпиктет. Иисус учил тому же несколько раньше Эпиктета. Мысль, что можно распорядиться жизнью другого человека, дав обет единому Богу, у них вообще не могла возникнуть. Впрочем, в приведенном месте из Судей, компиляция которых, скорее всего, появилась во II - III в. н. эры, единого Бога пока еще нет - ИЕУЕ и КМУШ здесь представлены в качестве покровителей на равных.

Эпизодов с человеческими жертвоприношениями теми, кому не положено было их совершать, в библейских текстах больше нет. Все остальные многочисленные случаи на совести у нечестивых моавитских, израильских и иудейских царей-язычников.

При создании Библии наряду с чисто богословскими задачами возникали также проблемы историографической и идеологической направленности. А историография и идеология при их заданности - области совсем беспросветные, ограниченные и невежественные вне круга собственных интересов. Драматизм и слепая противоречивость процесса написания библейских книг связана с тем, что их авторам приходилось рассматривать не только богословские задачи.

В зародившемся монотеистическом иудаизме вероучение сводилось к содержанию Торы, и книжный консерватизм служил надежной защитой от внешних влияний. Христианство же, весьма нерешительно разорвавшее гностическую пуповину (пример - Евангелие Иоанна в Новом Завете), формировалось в пространстве эклектичных, онтологически взаимоисключающих идей (пример - многовековой спор о природе Иисуса Христа). Верующий в четвертом веке мало мог извлечь единых, общепринятых представлений, получи он доступ к собранию христианских книг, например такому, как вышеописанное собрание библиотеки Пахомиевого монастыря. В частности, о человеческих жертвоприношениях здесь можно было прочесть, что "животные приносились в жертву богам", а вот "Бог - пожиратель людей, поэтому ему принесен в жертву человек" - Евангелие Филиппа (50).

Гностические воззрения Филиппа, который, вместе с тем, подчеркивает, что "мы христиане" (6), что "воскреснут только христиане" (95), не всякий верующий мог оценить как критику жертвоприношений, а воспринимал прямо. Не всякий из читателей четвертого века понимал кто от кого - христиане от гностиков или гностики от христиан - произошел (ныне даже ученые библеисты не ориентируются), и что Филипп отвергает в стихе (50) Бога-демиурга, "пожирателя людей", которому в некоторых из гностических сект, вне сомнений, приносились человеческие жертвы.

Гностицизм как явление синкретическое впитал в себя слишком много различных верований языческой архаики и Запада, и Востока. Формированию эклектичного учения способствовали и первые переводчики-монотеисты, искажавшие поучительные книги Торы, после чего последние в значительной мере утрачивали смысл. А особенно потрудились "ветхозаветные" историографы, додумавшиеся, например, вставить в книгу Судей даже эпосный, языческих времен, рассказ о разбойнике ИФ'ТХе, принесшем в жертву свою дочь.

Отбросив гностического неумелого Творца-демиурга, "пожирателя людей", при своем явлении на свет и христиане, и иудаисты сказали: "Бог создал мир для нас, и создал его прекрасно". И зафиксировали столь важное утверждение, не соглашаясь с гностиками, в основополагающей для обеих религий книге Бытие (1.31) - "прекрасно весьма (ТУБ МАД)".

У иудаистов, вероучение которых изначально полностью сводилось к одной Торе, вопрос о жертвоприношениях детей не мог возникнуть. В жреческом кодексе Левит он решен как по сути, так и в правовом отношении:

"И из детей твоих не давай проводить пред Молохом, и не оскверни (УЛА ‘ТХЛЛ) имени бога твоего. Я - Созидающий!" (18.21).

Последствия и для члена общины, и для иноверца, жившего в общине, при нарушении предписания оказывались одинаковыми - смертная казнь через побитие камнями (20.2).

Христиане Пятикнижием не ограничились, а, веруя в Иисуса Христа, стали писать новые книги. В Дидахе (Учение) - одном из ранних христианских источников - проблема жертвоприношения детей также затрагивается. Второй параграф Дидахе начинается словами Моисеева Десятисловия: "не убивай, не прелюбодействуй..." А затем идет неожиданное дополнительное наставление: "Не умерщвляй младенца в утробе матери и рожденного не убивай". Если общее предписание "не убивай", с которого начинается параграф, требовало здесь же особого наставления - "рожденного не убивай", то, вне сомнений, в эпоху, когда писалось Дидахе, случаи жертвоприношения новорожденных имели место и с ними приходилось бороться.

Дидахе легко датировать. Его автор пользуется двумя календарными системами счета дней недели - иудаистов и христиан. В параграфе 8 предписывается: "Посты же ваши да не будут в те дни недели, что у лицемеров, на второй и на третий день после субботы, а вы поститесь на четвертый день и в канун". А в параграфе 14, где речь идет о воскресных собраниях общины, автор пишет: "В день господень, собравшись вместе, ешьте и благодарите..." Таким образом, нижняя допустимая граница написания Дидахе – 20-е годы IV века (до времени правления Константина I никакого "дня господня" не было).

Является очевидным также, что написано Дидахе не позже первой половины века становления христианства и иудаизма. Оба направления, выйдя из общей иудеохристианской синагоги, удовлетворившись взаимными обвинениями в лицемерии, довольно быстро, надо полагать, перестали следить за днями поста друг друга, которые, судя по тексту Дидахе, недавно еще были общими. Подобная традиция вырабатывается и усваивается сравнительно быстро. Так что Дидахе написано в двадцатые - сороковые годы IV века.

Во времена формирования идей Дидахе умерли Константин I, Павел-Арий и Николай Чудотворец, а родились - Василий Великий, Юлиан Философ, он же Отступник, ритор Либаний, школу которого прошел Иоанн Златоуст, а также философ Фемистий, учитель Цельса.

Автор "Правдивого слова" появился на свет несколько позже. Судя по письму Либания, Цельс родился где-то в начале 70-х годов, когда редакторские версии первоевангелия уже существовали - о нем говорится в Дидахе (параграф 18): "Молитвы же ваши, милостыни и все дела творите так, как сказано в Евангелии Господа нашего".

Есть в Дидахе и яркая текстовая параллель, позволяющая соотнести это безымянное пока еще Евангелие с Евангелием Иоанна.

Дидахе, параграф 9: "Благодарим тебя, Отец наш, за святой виноград Давида, отрока твоего, который ты открыл нам через Иисуса, отрока твоего".

Иоанн (15.1): "Я есть виноградная лоза истинная, и Отец мой – землеустроитель (γεοργος)".

Обратим внимание еще раз на ухищрения современных переводчиков. В тексте нет отвлеченно-поэтического "виноградаря" (αμπελουργος), как переводят, а стоит - слово "землеустроитель", несущее в себе принципиальный вероучительный смысл. Автор Евангелия Иоанна вовсе не считает Иисуса равным Богу-Отцу, землеустроителю, ни в стихе (15.1), ни в каком-либо другом месте Евангелия, а только "виноградной лозой истинной", которая взращена общим для всего и для всех землеустроителем. Но переводчики точку зрения евангелиста считают ошибочной, важны позиции современной ортодоксии.

Теперь остановимся на двух крупных личностях эпохи становления церкви как общественного института, деятельность которых отражает характер духовного, культурного и политического климата их времени.


Каталог: Uploads
Uploads -> Музей А. С. Пушкина. ( обобщающий урок по теме «Великие русские писатели» )
Uploads -> «Тосненские генералы -герои Отечественной войны 1812 года»
Uploads -> Методическая разработка применение инновационных педагогических технологий при изучении отдельных тем по литературе в старших классах
Uploads -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
Uploads -> Порецкий – гордость российской науки
Uploads -> Мастера русского пейзажа
Uploads -> Организация самостоятельной работы учащихся
Uploads -> Работа ученицы 9 класса мбоу оош с. Метевбаш Зиганшиной Розалии
Uploads -> Аврамов Н. Памятка ветерана Севастопольца и его потомков: Высочайше дарованные милости; льготы по призрению ветеранов и по образованию их потомков. Сведения необходимые дпя Севастопольца и его семьи. / Н
Uploads -> «Целый мир от красоты…»
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16