Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга путешествия пер. Е. Э. Бертельса




страница19/22
Дата12.01.2017
Размер1.63 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

ОПИСАНИЕ ЛАХСЫ


Название это обозначает одновременно и город, и область, и пригороды, и крепость. Вокруг города одна за другой возведены четыре крепких стены из прочной глины; расстояние между двумя стенами около фарсаха. В городе есть мощные источники, из которых каждый может привести в действие пять жерновов. Вся эта вода применяется в дело в самой же области и за стены не выходит. Посреди укреплений выстроен красивый город, обладающий всем тем, что требуется для больших городов. В городе больше двадцати тысяч мужчин, способных носить оружие.

Говорят, что султаном там был некий шериф, отвращавший людей от мусульманства. Он говорил: — Я разрешаю вас от обязанности молитвы и поста, — и претендовал на то, что он сам — единственный заступник этих людей. Звали его Абу-Саид.

Если спросишь жителей этого города, какой они секты, они отвечают: — Мы Бу-Саидиты. — Они не совершают намаза, не постятся, не признают Мухаммеда избранника, да сохранит его господь и да помилует, и пророческий сан его. Абу-Саид сказал им, что снова возвратится к ним, то есть после смерти. Могила его — посреди города Лахсы и вокруг нее выстроен красивый мешхед. Он завещал своим сыновьям, чтобы шесть человек из его потомков постоянно правили этой областью, защищали бы город, были справедливы и милостивы и не враждовали бы друг с другом, пока он не вернется.

Теперь у них большой замок, который является их столицей. Там у них есть трон, где могут одновременно сидеть шесть царей. Приказания и распоряжения они дают лишь с общего согласия. Везирей у них тоже шесть. Эти шесть царей сидят на одном троне, а шесть везирей — на другом, и по поводу всякого дела они совещаются друг с другом.

В то время у них было тридцать купленных рабов, негров и абиссинцев. Они занимались полевыми работами и ухаживали за садами. Десятины они с подданных не взимают, а если кто-нибудь обнищает или задолжает, ему выдают пособие, пока дела его не поправятся. Если кто-нибудь имеет получить с другого по долговому обязательству, он не может требовать от него ничего, кроме основного капитала. Если в этот город попадает иностранец, знающий какое-нибудь ремесло, которое может прокормить его, ему дают денег, чтобы он приобрел себе все необходимые для его ремесла инструменты и орудия. Полученные деньги, в том же размере в каком он получил их, он может возвратить, когда ему заблагорассудится. Если у кого-нибудь из собственников недвижимости или мельниц пострадает его недвижимость, так что и обитать там уже будет невозможно, они посылают своих рабов, чтобы те пошли и вновь привели в порядок строения или мельницу. За это с собственника недвижимости не берут ничего. Есть в Лахсе мельницы, принадлежащие султану, там мелят для народа муку из зерна и ничего за это не берут. Мельница поддерживается в порядке, и мельники получают вознаграждение из денег султана. Султанов этих называют “садат”,263 а везирей — “шаирэ”.264 Соборной мечети в Лахсе нет, ни хутбы, ни намаза там не совершают. Есть только одна мечеть, выстроенная неким человеком по имени Али-ибн-Ахмед. Это был ревностный мусульманин, хаджи265 и человек чрезвычайно богатый. Всякому паломнику, который приезжал в этот город, он давал пособие.

Вся торговля и все деловые сношения там ведутся на свинец; держат его в мешках, по шесть тысяч драхм везут в каждом. Когда сделка заключена, отсчитывают мешки и берут сколько надо. Монету эту никто не имеет права вывозить оттуда. Там ткут прекрасные фута и вывозят их в Басру и другие города.

Если кто-нибудь совершает намаз, его не удерживают, но сами все же намаза не совершают. Когда султан дает аудиенцию, всякий, кто говорит с ним, дает ответы вежливые и ведет себя скромно. Вина они не пьют никогда.

Около могилы Абу-Саида день и ночь посменно держат наготове стреноженных коней, украшенных цепями и кистями, чтобы Абу-Саид мог сесть на коня когда воскреснет.

Абу-Саид, как утверждают, сказал своим сыновьям: — Когда я воскресну, может случиться, что вы меня не узнаете. Вот же вам знак: ударьте меня по шее мечом. Если это я, то останусь жив. — Установил он это для того, чтобы никто не мог выдать себя за Абу-Саида.

Одни из этих султанов во времена Багдадских халифов пошел с войском на Мекку, взял этот город, убил паломников, совершавших таваф вокруг Ка'бы, а черный камень выломал из угла и отвез в Лахсу. Они говорили, что этот камень — магнит для людей и притягивает к себе людей со всех концов мира. Они не знали, что влечет их туда величие и совершенство пророка Мухаммеда, избранника, да сохранит его господь и да помилует, ибо черный камень много лет находился там и ранее и все же никто туда не ездил. В конце концов черный камень у них выкупили назад и отвезли его на прежнее место.

В городе Лахсе продают мясо всех животных: кошек, ослов, коров, собак, овец и других. Когда продают какое-нибудь животное, около мяса кладут его голову и кожу, чтобы покупатель знал, что покупает. Собак там откармливают словно овец и они делаются столь жирными, что не могут ходить; тогда их режут и едят. В семи фарсахах на восток от Лахсы лежит море. Если поехать по морю, приедешь в Бахрейн, остров в пятнадцать фарсахов длиною. Там есть большой город и много пальмовых плантаций.

В этом море добывают жемчуг, но из всего того, что добывают пловцы, половину надлежит отдавать султанам Лахсы. Если из Лахсы поедешь на юг, приедешь в Оман. Оман лежит на арабской земле, но с трех сторон его окружает пустыня, через которую никто не сможет проехать. Площадь Оманской области — семьдесят фарсахов в квадрате, климат там очень жаркий и там произрастает индийский орех, называемый наргиль.

Если от Омана поехать по морю прямо на восток, приедешь к берегам Мекана и Киша; если поедешь к югу, приедешь в Аден; если поедешь в противоположную сторону, попадешь в область Фар.

В Лахсе так много фиников, что ими там откармливают верблюдов. Бывает, что более тысячи мен отдают за один динар. Если поехать из Лахсы к северу, в семи фарсахах будет область, называемая Катиф, где тоже есть большой город и много пальмовых плантаций.

Один арабский эмир пошел на Лахсу, целый год осаждал ее, завладел одной из ее четырех стен, много награбил, но ничего более не добился. Увидев меня, он спросил про положение звезда — Я желаю взять Лахсу, так как же? Смогу я это сделать или нет? Ведь у жителей ее нет никакой веры. — Я дал такой ответ, какой мне показался наиболее целесообразным.

Для меня что бедуины, что жители Лахсы — одинаково казались неверующими, ибо среди них есть люди, которые в течение целого года ни единого раза не польют воды на руки. Все это я утверждаю по личному опыту и совершенно не стремлюсь распространять ложные слухи, ибо я пробыл среди них девять месяцев подряд, не в разнос время. Верблюжьего молока я не мог пить, но где бы я ни попросил напиться воды, мне всегда предлагали этого молока. Когда я не брал и просил воды, мне говорили: — Если ты увидишь у кого-нибудь воду, попроси, а только у кого она есть? — Они во всю свою жизнь никогда не видали ни бани, ни проточной воды.

Однако теперь перейдем снова к самому рассказу. Когда мы выехали из Лемамы в сторону Басры, по дороге на иных стоянках была вода, на других ее не было.

Двадцатого Ша'бана четыреста сорок третьего года мы прибыли в город Басру. Город этот окружен со всех сторон высокой стеной, только со стороны, прилегающей к реке, стены не было. Река эта — Шатт-ал-Араб: Тигр и Евфрат сливаются вместе на границе области Басры и с того места, где к ним присоединяется канал Джуберэ, реку эту называют Шатт-ал-Араб. От Шатт-ал-Араб отведены два больших канала, между устьями которых расстояние около фарсаха. Оба они на протяжении четырех фарсахов текут в сторону Кыблы, затем оба канала сливаются вместе и еще одни фарсах к югу теку т в одном русле.

От этих рек отведено бесчисленное множество мелких каналов; они идут во все стороны, а на берегах их насажены пальмовые плантации и разведены сады. Из этих двух каналов верхний, северо-восточный, называется Нахр Ма'киль, нижний, юго-восточный, — Нахр Убуллэ. Эти два канала образуют большой остров, имеющий форму удлиненного прямоугольника, и Басра лежит на короткой стороне этого прямоугольника. К юго-западу от Басры — пустыня, где нет ни заселенных мест, ни воды, ни деревьев.

Когда я там был, большая часть города была в развалинах и обитаемые части были разбросаны очень далеко друг от друга, так что от квартала до квартала приходилось идти полфарсаха по развалинам. Однако ворота и стены еще были очень прочны, население многочисленно и султан получал хороший доход. Эмиром Басры был в то время ибн-Абу-Калинджар, Дейлемит, одновременно правивший Фарсом.266 Везирем у него был перс по имени Абу-Мансур сын Шахмердана.

Каждый день в Басре устраивают базар в трех местах: поутру торгуют в месте, называемым Сук-ал-Хуза'а,267 днем — на Сук Осман, под вечер — на Сук-ал-Каддахин.268 Торгуют там следующим образом: если у кого-нибудь есть что-нибудь, он сдает этот товар меняле и получает от него расписку. Затем он покупает все, что ему надо, а вместо уплаты дает чек на того же самого менялу. За все время, что купец находится в городе, он сплошь пользуется расписками менял и совершенно не прибегает к звонкой монете.

Когда мы прибыли туда, мы были нагими и истощенными и походили на безумных. Волос мы не распускали в течение трех месяцев. Я хотел пойти в баню, чтобы согреться, там так было холодно, а одежды у меня не было. И у меня и у моего брата была только старая повязка на бедрах, да кусок рваного паласа на спине, чтобы защититься от холода. Я сказал: — Кто же нас теперь пустит в баню? — У меня был небольшой мешок, в котором я держал книги; я продал его, из вырученной за него суммы несколько медных дирхемов завернул в бумажку, чтобы дать надзирателю в бане, с тем, что он, быть может, дозволит нам пробыть там несколько лишних мгновений и отмыть всю нашу грязь. Когда я положил перед ним эти монетки, он взглянул на нас и подумал, что мы сумасшедшие. — Ступайте, — крикнул оп: — люди как раз сейчас будут выходить из бани; — и стал перед дверями, чтобы мы не могли войти. Мы ушли и поспешно пошли по улице. Около дверей бани играли дети, они подумали, что мы сумасшедшие, побежали за нами, начали бросать камнями и кричать. Мы завернули за угол и изумились прихотям судьбы.

Погонщик верблюдов требовал с нас тридцать магрибинских динаров и выхода у нас не было никакого. В это время в Басру приехал везир правителя Ахваза Абу-л-Фатх Али ибн-Ахмед; Это человек ученый и благородный, отличавшийся познаниями в поэзии и литературе и большой щедростью. Он приехал туда с сыновьями и свитой и поселился там, однако делами не занимался. Мне случилось познакомиться с одним персом, тоже ученым человеком. Он водился с этим везиром и часто проводил с ним время. Однако этот перс был скуп и не имел средств помочь нам. Он рассказал о нашем положении везиру. Тот, как только услыхал об этом, тотчас же прислал за мной человека с лошадью: садись, мол, в том, что на тебе есть, и приезжай ко мне. Я стыдился своей нищеты и наготы и не счел возможным поехать; поэтому я написал записочку, извинился и сказал, что приду поклониться ему потом. Для этого у меня было две причины: во-первых, моя нищета, и, во-вторых, такой расчет: я полагал, что он, прочитав мою записку, убедится, что я обладаю познаниями в науках и литературе. Тогда я мог без стыда предстать перед ним.

Он тотчас же прислал мне тридцать динаров, чтобы я купил себе на эти деньги платье. Я купил две прекрасные пары платья и на третий день пошел к везиру. Я увидел человека благородного, ученого, образованного, прекрасной наружности, скромного, религиозного и красноречивого. У него было четыре сына: старший был красноречивым, образованным и умным юношей, звали его реис Абу-Абдаллах Ахмед ибн-Али ибн-Ахмед. Ои писал стихи, сочинял, был юношей разумным и воздержанным. Он поселил нас у себя и мы пробыли у него с начала Ша'бана до середины Рамазана.269 Везир приказал уплатить наш долг погонщику за наем верблюда и выручил нас из этой беды. Пусть господь, благословенный и всевышний, избавит всех рабов своих от огорчений, связанных с долгами!

Когда я собрался в путь, везир с подарками и почетом отправил нас водою, так что благодаря этому благородному человеку мы доехали до Фарса с почетом и удобством. Милостив да будет господь, велик и славен да будет он ко всем благородным людям.

В Басре тридцать мешхедов имени повелителя правоверных Али ибн-Абу-Талиба, да помилует его господь. Одни из них называется мешхед Бену Мазан. В Раби-ал-Авваль тридцать пятого года270 от бегства пророка, да сохранит его господь и да помилует его, повелитель правоверных Али, да помилует его господь, прибыл в Басру. В это время Аиша,271 да помилует ее господь, собиралась начать с ним войну. Он женился на дочери Мас'уда Нехшели, Лейле, которая жила в этом самом мешхеде. Повелитель правоверных, мир да будет с ним, прожил в этом самом доме семьдесят два дня, а затем поехал обратно, направляясь в Куфу. Другой мешхед находится рядом с соборной мечетью и называемый Баб-ат-Тыб.272 В мечети в Басре я видел бревно длиною в тридцать арашей и толщиною в пять ладоней и четыре пальца, один конец был толще. Это было какое-то дерево из индийских пород, и говорили, что его привез из Индии повелитель правоверных Али, мир да будет с ним. Остальные одиннадцать мешхедов все находятся в различных местах и я посетил их все.

После того как наше мирское положение улучшилось, мы оба оделись в хорошие одежды и однажды направились к той самой бане, куда нас не пустили. Когда мы вошли туда, надсмотрщик и все, кто там был, все встали и стояли все время, пока мы были там. Пришел банщик со своим помощником и начали услуживать нам. Когда мы вышли, все кто был в раздевальной, тоже встали и не садились, пока мы не оделись и не вышли. В это время одни из банщиков сказал своему товарищу: — Это те самые молодые люди, которых мы в такой-то день не пустили в баню. — Они полагали, что мы не понимаем их языка. Тогда я обратился к нему по-арабски: — Ты говоришь правду. Мы — те самые люди, у которых на спине были куски рваного паласа. — Человек этот устыдился и начал извиняться перед нами. Эти два случая произошли в течение двадцати дней, а сообщил я об этом, дабы люди знали, что не следует стенать, если судьба принесет бедствие, и не следует терять надежду на щедрость и милость творца, да будет прославлено величие его и да распространятся на всех щедроты его, ибо он, всевышний, всемилостив.


1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22