Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга объясняет тайны удивительных явлений, связанных с языком, таких как «мозговитые»




страница20/51
Дата11.01.2017
Размер7.92 Mb.
ТипКнига
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   51
Глава 6. Звуки тишины
Furry jewelers create distressed stains 'Пушистые ювелиры создают опечаленные

пятна'.
Respectable cigaretts save greasy battles 'Уважаемые сигареты спасают жирные

бои'.
Lighted gentlemen dissolve furious appraisals 'Облегченные кавалеры растворяют

яростные одобрения'.


Gallant detergents fight accurate fumes 'Галантные моющие средства ведут

сдержанные клубы дыма'.


Soapy wildcats give smoky damsels 'Мыльные дикие кошки спасают дымных дам'.
Третий вид предложений был получен «перемешиванием» непосредственно составляющих

в структуре при сохранении в предложении одних и тех же слов:


Furry fight furious wildcat battles 'Пушистые ведут яростные дикие кошки бои'.
Jewelers respectable appraisals accurate give 'Ювелиры уважаемые одобрения

сдержанно высказывают'.


И наконец, некоторые предложения были просто словесным винегретом, как например:
Furry create distressed jewelers stains 'Пушистые создают опечаленные ювелиры

пятна'.
Cigaretts respectable battles greasy save 'Сигареты уважаемые бои жирные

спасают'.
Люди лучше всего справились с имеющими смысл грамматически правильными

предложениями, хуже — с грамматически правильной бессмыслицей и грамматически

неправильным смыслом, а хуже всего — с грамматически неправильной бессмыслицей.

Несколько лет спустя психолог Ричард Уоррен записал на пленку предложения типа:

The state governors met with their respective legislatures convening in the

capital city 'Губернаторы штатов встретились с представителями соответствующих

законодательных органов, заседающими в столице', изъял s из слова legislatures и

заменил его покашливанием. Слушающие сказали, что ни одного звука не было

пропущено.
Вы можете подумать, что звуковая волна находится на нижнем уровне иерархии

«звуки — фонемы — слова — синтаксические группы — значения предложений -» знание

вообще». Но то, что было продемонстрировано выше, явно подразумевает, что

восприятие человеком речи осуществляется сверху вниз скорее, чем снизу вверх.

Возможно, мы постоянно пытаемся догадаться, что собирается сказать говорящий,

используя каждую находящуюся в нашем распоряжении крупицу осознанного и

неосознанного знания, начиная со знания о том, как коартикуляция «смазывает»

звуки, до знания правил английской фонологии, английского синтаксиса, знаний о

производителях и объектах действия, и о том, что в данный момент на уме у

собеседника. Если наши предположения достаточно точны, то акустический анализ

может быть очень поверхност-
Речь и звуки, из которых она складывается 175
ным: то, чего не достает звуковой волне, заполнит контекст. Например, если вы

слушаете дискуссию о разрушении экологических сред обитания, вы можете заранее

настроиться на слова, относящиеся к исчезающим животным и растениям, и тогда,

когда вы слышите звуки, в которых невозможно разобрать фонемы, например:

e&yees[i:si:z], вы сможете правильно воспринять это слово как 5pec/££[s$)i:JI:z]

'биологический вид', если только вы не Эмили Лителла — тугой на ухо персонаж

«Сэтердей найт лайв», яростно выступавшая против кампании по защите поставленных

под угрозу feces [fl:si:z] 'каловые массы'. (И действительно, юмор, связанный с

Тильдой Рэднер, которая также отчаянно боролась против спасения «советской

бижутерии», «остановки скрипок» на улице и сохранения естественных «скаковых

лошадей», вызван не проблемами на нижнем уровне обработки звука, но тупостью на

верхнем уровне, там, где нужно было бы не допустить саму возможность таких

интерпретаций)20).
Теория восприятия речи «сверху вниз» производит на некоторых людей сильное

эмоциональное впечатление. Она подтверждает философию релятивистов о том, что мы

слышим то, что надеемся услышать, что наше знание определяет наше восприятие и,

наконец, что мы не находимся в прямом контакте с объективной реальностью. В

каком-то смысле восприятие, упрямо идущее сверху вниз, может стать едва

управляемой галлюцинацией, в этом-то и проблема. Человек, воспринимающий речь и

вынужденный полагаться на свои ожидания, находится в очень невыигрышном

положении в том мире, который непредсказуем даже при самых благоприятных

обстоятельствах. Есть основания полагать, что восприятие человеческой речи в

сильной степени определяется на акустическом уровне. Если у вас есть готовый к

сотрудничеству друг, вы можете проделать следующий эксперимент: выберите наугад

из словаря десять слов, позвоните другу и четко произнесите эти слова. Весьма

вероятно, что друг легко сможет их воспроизвести, полагаясь только на данные

звуковой волны и на свое знание английского словаря и фонологии. Ваш друг не мог

использовать никаких относящихся к высокому уровню предположений относительно

структуры высказывания, контекста, или связанной с ним истории, поскольку у

множества слов, выбранного наугад, их нет. Хотя при плохой слышимости или на

фоне помех мы и можем сослаться на теоретическое знание, относящееся к высокому

уровню (но даже и здесь не совсем ясно, действительно ли знание воздействует на

восприятие, или оно позволяет нам сделать адекватную догадку постфактум), наш

мозг кажется устроенным так, чтобы до последней капли выжимать фонетическую

информацию из самой звуковой волны. Наше шестое чувство может воспринимать речь

как язык, а не как просто звук, но это — чувство — то, что связывает нас с

миром, а не просто форма внушаемости.


2°) Игра слов связана с тем, что Гильда Рэднер воспринимает слова Soviet Jewry

'советские евреи* — как Soviet jewelry 'советская бижутерия', stopping violence

'прекращение насилия' — как stopping violins 'остановка скрипок', resources

'ресурсы' — как racehorses 'скаковые лошади'. — Прим. перев.


176
Глава 6. Звуки тишины
Другой пример того, что восприятие речи не есть точное воплощение наших

ожиданий, дает нам иллюзия, которую журналист Джон Кэрролл назвал «мондегрин»

после того, как неправильно воспринял строку из народной баллады «The Bonny Earl

O'Moray»:


Oh, ye highlands and ye lowlands, Oh, where hae ye been? They have slain the

Earl of Moray And laid him on the green.


О, вы, горы, и вы, долины,
Где же вы были?
Убит граф Морей
И положен на зеленую траву.
Кэрролл всегда думал, что строки звучали так: They have slain the Earl of Moray,

And Lady Mondegreen 'Убит граф Морей и леди Мондегрин'. «Мондегрины» чрезвычайно

распространены (они являются крайними вариантами вышеупомянутых Pullet Surprise

и Pencil Уапеа), вот несколько примеров:


Л girl with colitis goes by. [A girl with kaleidoscopic eyes.]
'Вот идет девушка, больная колитом. [Девушка с калейдоскопическими глазами.]'
(Из песни Битлз «Lucy in the Sky with Diamonds».)
Our father wishart in heaven; Harold be they name... Lead us not into Penn

Station. [Our father which art in Heaven; hallowed be thy name... Lead us not

into temptation.]
'Отче наш и иже с ним на небеси, Харольд будет их имя... Не приведи нас на

станцию Пени. [Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое... Не введи нас

во искушение.]'
(Из молитвы «Отче наш»)
Не is trampling out the vintage where the grapes are wrapped and stored. [...

grapes of wrath are stored.]


'Он выжимает сок из винограда там, где гроздья упаковываются и хранятся. [...

хранятся гроздья гнева.]'


(Из «The Battle Hymn of the Republic»)
Gladly the cross-eyed bear. [Gladly the cross Pd bear.] 'Радостно косоглазый

медведь. [С радостью я понесу крест.]'


I'll never be your pizza burning9. [... your beast of burden} 'Я никогда не буду

твоей подгоревшей пиццей. [... твоей тяжелой ношей]'


(Из песни группы «Роллинг Стоунз»)
It's a happy enchilada, and you think you're gonna drown. [It's a half an inch

of water...}


'Это радостная дюна, и ты думаешь, что утонешь в ней. [Здесь полдюйма воды...]'
(Из песни Джона Прайна «That's the Way the World Goes Round»)
Речь и звуки, из которых она складывается 177
«Мондегрины» интересны тем, что послышавшиеся слова, как правило, менее уместны

в контексте, чем реальные. Они никоим образом не выражают ожиданий

здравомыслящих слушателей относительно того, что собирается сказать, или что

имеет в виду говорящий. (Одному студенту, постоянно слышались слова «Fm Your

Penis» 'Я твой пенис' вместо «I'm Your Venus» 'Я твоя Венера' в названии

знаменитой песни группы «Блю Ч и эр», и он удивлялся, как такое можно было

пропустить на радио.) «Мондегрины» соответствуют английской фонологии,

английскому синтаксису (иногда) и английской лексике (хотя и не всегда, как,

например, в случае с самим словом «мондегрин»). Очевидно, слушатели замыкаются

на каком-то наборе слов, которые соответствуют звуку и появление которых рядом

друг с другом в качестве английских слов и синтаксических групп более или менее

возможно; но бал правят не уместность в контексте и не общие ожидания слушателя.


Об этом же свидетельствует и история искусственных распознавателей речи. В

1970-х гг. группа исследователей искусственного интеллекта при университете

Карнеги-Меллон, возглавляемая Раджем Редди, создала компьютерную программу под

названием HEARSAY, которая использовала голосовые команды, чтобы перемещать

шахматные фигуры. Находясь под влиянием теории восприятия речи «сверху — вниз»,

они создали эту программу как «содружество» «экспертных» субпрограмм,

действующих сообща с целью дать наиболее вероятную интерпретацию сигнала. Там

были субпрограммы, специализирующиеся на акустическом анализе, на фонологии, на

синтаксисе, на лексике, на правилах перемещения шахматных фигур, даже на

шахматной стратегии применительно к развитию игры. Рассказывают, что на

демонстрацию программы явился генерал из министерства обороны, спонсировавшего

исследования. Пока ученые обливались холодным потом, генерала усадили напротив

шахматной доски и микрофона, соединенного с компьютером. Генерал откашлялся.

Программа напечатала: «Пешка — король 4».


Недавно созданная программа DragonDictate, упомянутая ранее в этой главе, делает

больший упор на акустический, фонологический и лексический анализ, и, похоже,

что этим объясняется ее больший успех. В программе имеется словарь, где слова

представлены так же как последовательности фонем. Чтобы помочь предвидеть

результаты действия фонологических правил и коартикуляции, в программе задано,

как звучит каждая английская фонема в окружении любых возможных предшествующих и

последующих фонем. Для каждого слова эти сопутствующие фонемы объединены в

цепочку и при каждом переходе от одной звучащей единицы к другой заложена

вероятностная характеристика. Цепочка выполняет функции среднестатистической

модели говорящего человека, и когда эту систему использует реальный говорящий,

вероятностные характеристики в цепочке варьируются таким образом, чтобы

приспособиться к манере речи данного человека. Самому слову также присваивается

процент вероятности, зависящий от его частотности в языке и от привычек

говорящего. В некоторых версиях


178
Глава 6. Звуки тишины
программы значение вероятности для слова варьируется в зависимости! от того,

какое слово ему предшествует; это единственный вид инфор-1 мации «сверху—вниз»,

используемый программой. Все вышеупомянутое! позволяет программе вычислить,

какое слово с наибольшей вероятностью! произнес говорящий, исходя из имеющихся

звуковых данных. Но даже;] при этом DragonDictate больше полагается на ожидания,

чем нормально 1 слышащий человек. Когда я присутствовал при демонстрации

програм- ] мы, ее пришлось упрашивать отличить слово word [wsid] 'слово' от worm

I [w3im] 'червь', хотя они оба и произносились яснее ясного, потому что;

программа продолжала делать ставку на вероятность и угадывала в этих.

звукосочетаниях высокочастотное слово were [wai] 'были'.


* * *
Теперь, когда вы знаете, как продуцируются единицы речи, как они представлены в

ментальном словаре, как они перестраиваются и обрабатываются прежде, чем

появиться из наших губ, в конце этой главы вас ждет награда: вы узнаете, почему

английское правописание не столь ненормально, как кажется на первый взгляд.


Конечно, на английское правописание можно пожаловаться за то, что оно якобы

отражает звуки слов, но не делает этого в действительности. В жанре шутливых

стихов этот факт обыгрывается с незапамятных времен, примером чему служат

следующие вирши:


Beware of heard, a dreadful word That looks like beard and sounds like bird, And

dead: it's said like bed, not bead -For goodness sake don't call it «deed»!

Watch out for meat and great and threat (They rhyme with suite and straight and

debt).
Бойтесь слова услышал — ужасного слова,


Похожего на бороду и звучащего как птица',
И слова мертвец, оно звучит как постель, а не бусина,
Ради Бога не говорите о нем, как о «подвиге»*
Остерегайтесь слов мясо, великий, угроза
Они рифмуются с апартаментами, прямым, и долгом.
Джордж Бернард Шоу вел решительную борьбу за реформу английского алфавита,

системы, по его словам, настолько нелогичной, что в соответствии с ней слово

fish [fij] могло бы писаться как «ghoti» — gh как в слове tough [uf], о как в

слове women [wiman], //' как в слове nation [neijbn]. (Таким же образом minute

могло бы писаться «mnornnoupte», a mistake — «mnopspteiche».) Шоу завещал

денежное вознаграждение тому, кто изобретет замену английского алфавита, где

каждый звук разговорного языка будет опознаваем благодаря единственному символу.

Он писал:


Чтобы осознать годовую положительную разницу от использования 42-буквенного

фонетического алфавита... нужно умножить количество минут в году на количество

людей в мире, которые постоянно пишут английские слова, отливают шрифты,

производят пишущие и печатающие механизмы,


Речь и звуки, из которых она складывается 179
и к этому моменту общая сумма будет настолько астрономической, что вы осознаете,

что стоимость написания даже одного звука двумя буквами обошлась нам в столетия

ненужного труда. Новый английский алфавит в 42 буквы окупится в миллионы раз не

только в течение часов, но в течение минут. Когда это будет уяснено, вся

ненужная болтовня, касающаяся слов enough, cough, lough и упрощенного

правописания будет заброшена, и экономисты и статисты вместе сядут за работу в

орфографической Голконде.
Защищая английское правописание, я буду испытывать противоречивые чувства.

Поскольку, хотя язык и является инстинктом, письмо им не является. Оно

изобреталось всего несколько раз на протяжении истории, а алфавитное письмо, где

один знак соответствует одному звуку, кажется, было изобретено всего однажды. В

большинстве человеческих сообществ письменный язык отсутствовал, а там, где он

имелся, он был унаследован или заимствован у сообщества изобретателей. Научить

ребенка читать и писать — это кропотливый труд, и умение писать не предполагает

тех качественных скачков вперед от учебного материала, которые мы наблюдали в

случаях с Саймоном, Майелой, Джаббой и мышеедом из экспериментов в главах 3 и 5.

И обучение не обязательно приводит к успеху. Неграмотность — результат

недостаточного обучения — обычное явление во всем мире, но даже при достаточном

обучении у 5-10 % населения имеется дислексия, что порождает трудности с

обучением чтению и создает серьезную проблему даже в индустриально развитых

странах.
Но хотя письмо — это искусственное изобретение, связующее зрение и язык, оно

должно быть внедрено в языковую систему в специально отведенных местах, что

придает ему крупицу логики. Во всех известных системах письма символы выражают

только три вида языковых структур: морфемы, слоги и фонемы. Месопотамская

клинопись, египетские иероглифы, китайские логограммы и японское письмо

кандзи21^ зашифровывают морфемы. Письмо чероки, древне-кипрское и японское

письмо кана22) основаны на слогах. Все современные фонематические алфавиты, как

выяснилось, происходят от системы, изобретенной жителями земли Ханаан около 1700

г. до н.э. Ни в одной системе письма нет символов для реальных звуковых единиц,

которые могут быть идентифицированы на осциллоскопе или в спектрограмме, —

фонем, произносимых в определенном контексте, или рассеченного пополам слога.


Почему же ни одна система письма так и не воплотила идеал Шоу — один символ для

одного звука? Как однажды где-то сказал сам Шоу: «В жизни существуют две

трагедии: одна — не получить то, чего жаждет сердце, а вторая — получить это».

Мысленно вернитесь к принципам работы фонологии и коартикуляции. Идеальный в

представлении Шоу алфавит предполагал бы появление различных гласных в словах

write и ride, различных согласных в write и writing и различного написания

суффикса прошедшего времени в словах slapped, sobbed и sorted. Cape Cod
21' Иероглифическое письмо. — Прим. ред. 22' Слоговое письмо. — Прим. ред.
180
Глава 6. Звуки тишины
потерял бы свою зрительную аллитерацию. Слово horse писалось бы иначе,! чем

horseshoe, a National Public Radio имело бы загадочную аббревиатуру i MPR. Нам

понадобились бы совершенно новые буквы для n в слове month} и для а в слове

width. Я бы писал слово often отлично от orphan, а м коллеги в Новой Англии —

одинаково, в то же время их написание слова j career соответствовало бы моему

написанию слова Korea и наоборот.


Очевидно, алфавиты не соответствуют и не должны соответствовать ] звукам, в

лучшем случае они соответствуют фонемам, указанным в мен- '• тальном словаре.

Реальные звуки будут разными в разных контекстах,; поэтому чисто фонетическое

написание только скрыло бы их глубинное сходство. Те звуки, что появляются на

поверхностном уровне, можно предсказать благодаря фонологическим правилам,

поэтому нет необходимости рыскать по странице с символами реальных звуков;

читателю нужен только абстрактный образ слова, и он сможет при необходимости сам

воссоздать звук. И действительно, для 84 % английских слов правописание

полностью предсказуемо, исходя из стандартных правил. Более того, поскольку

диалекты, разделенные временем и пространством, зачастую различаются больше

всего в области фонологических правил, которые преобразуют единицы ментального

словаря в произношение, правописание, соответствующее этим глубинным единицам, а

не звукам, должно быть общим для многих диалектов. Слова с действительно

странным правописанием (такие как: of, people, women, have, said, do, done и

give), как правило, одни из самых употребляемых в языке, поэтому у всех есть

широкие возможности их запомнить.


Даже наименее предсказуемые аспекты правописания выдают скрытые языковые

закономерности. Рассмотрим следующие пары слов, где одни и те же буквы получают

разное произношение:

electric


[i'lektrik]
declare

[di'klea]


photograph

[Tsutegrcr.!*]


muscle

[тплзэ!]
grade

[greid]
condemn

[ksridem]


history

['histsri]


courage

f'kAnds]
revise

[n'vaiz]
romantic

[rau'montik]


adore

[o'do:]
industry

['ndsstri]
bomb

[bom]
fact

[faekt]
nation

['neifen]


inspire

[m'spais]


electricity

[I'lek'tnsati]
declaration

['dekb'reijan]


photofraphy

[fb'tugrafi]


muscular

['rriAskjub]


gradual

['gradsusl]


condemnation

['kundsm'neijsn]


historical

[hi'stDnksl]


courageous

[k9'reid39s]


revision

[nVi39n]
romanticize

[rou'msntisaiz]
adoration

f'oda'reijan]


industrial

[in'dAStrisl]


bombard

[bDm'bcKd]


factual

[Tsktfual]


national

|'пфпэ1]
inspiration

['inspi'reijsn]

Речь и звуки, из которых она складывается


181

critical


['kntiksl]

criticize

['kntisaiz]
sign

[sain]


signature

[signatfe]


mode

[maud]


modular

t'rrmdjub]


malign

[ma'lain]

malignant

[malignant]


resident

['rezictent]

residential

['rezi'denjbij


И вновь одинаковое правописание, несмотря на разницу в произношении, имеет

определенную цель: оно указывает на то, что два слова имеют одну и ту же

корневую морфему. Это свидетельствует о том, что английское правописание не

полностью фонематическое; иногда буквы зашифровывают фонемы, но иногда

последовательность букв точно указывает на морфему. И морфемное письмо гораздо

полезнее, чем можно было бы предположить. В конце концов смысл чтения в том,

чтобы понять текст, а не произнести его. Основанное на морфемах правописание

может помочь читателю различить омофоны, такие как mete 'отмерять' и meet

'встречать'. Оно также может подсказать читателю, что внутри одного слова

содержится другое (а не просто фонологически идентичная обманка). Например,

правописание говорит нам, что слово overcome [эиуэ'клт] 'преодолеть' содержит

соте 'приходить', поэтому мы знаем, что его формой прошедшего времени должно

быть overcame, в то время как succumb [зэ'клт] 'уступить' содержит просто звук

[клт], а не морфему соте, поэтому его форма прошедшего времени — не succame, a

succumbed. Аналогично, когда что-либо recedes 'отступает', мы получаем recession

'отступление', но когда кто-либо re-seeds 'повторно засевает' лужайку, мы

получаем re-seeding 'повторное засевание'.


Кое в чем система письма, основанная на морфемах, сослужила китайцам хорошую

службу, несмотря на тот присущий ей недостаток, что читатель теряется, встречая

новое или редкое слово. Носители диалектов, которые не понимают друг друга,

могут читать одни и те же тексты (даже если слова из этих текстов они произносят

на своих диалектах совершенно по-разному), а многие документы, написанные тысячи

лет назад, может прочитать и современный человек. Марк Твен ссылался на такую же

инертность в нашей романской системе правописания, когда говорил: «Они пишут

Vinci, а произносят Vinchy (Винчи); иностранцы всегда пишут лучше, чем они

произносят».
Конечно, английское правописание могло бы быть и лучше, чем оно есть. Но оно уже

гораздо лучше, чем большинство людей о нем думает, поскольку системы письма не

ставят своей задачей отразить реальные звуки, возникающие при разговоре, которые

мы не слышим, но абстрактные языковые единицы, лежащие в их основе, именно те,

что нам слышны.
Глава 7 ГОВОРЯЩИЕ ГОЛОВЫ1
Как мы понимаем язык и используем его в речи
На протяжении столетий людей ужасала возможность того, что созданные ими

вычислительные машины могут перехитрить их, в чем-то превзойти или лишить

рабочих мест. Этот страх часто обыгрывался в литературе, начиная со

средневековой еврейской легенды о Големе, глиняном истукане, ожившем, когда ему

в рот вложили надпись с именем Бога, до HAL — взбунтовавшегося компьютера из

«Космической одиссеи 2001». Но когда в 1950-х гг. возникла такая отрасль

прикладной науки, как «искусственный интеллект» («Artificial intelligence» —

AI), создалось впечатление, что научная фантастика грозит обернуться пугающей

реальностью. Когда компьютер высчитывает число «пи» до миллионного знака после

запятой или начисляет зарплату сотрудникам фирмы, то нетрудно признать его право

на существование, но вдруг обнаружилось, что компьютеры еще и доказывают

логические теоремы и играют в шахматы на высоком уровне. В последующие годы

появились компьютеры, которые могли обыграть любого, за исключением

гроссмейстера, и программы, превосходившие многих экспертов, когда речь шла о

рекомендациях — какие подобрать лекарства при бактериальных инфекциях или куда

инвестировать пенсионные фонды. А раз компьютеры решали такие требующие

умственного напряжения задачи, казалось, дело лишь во времени — и СЗРО2) или

Терминатора можно будет заказать по каталогу. Единственное, что оставалось, это

запрограммировать компьютеры на выполнение простых заданий. Согласно легенде, в

1970-х гг. Марвин Минский, один из создателей AI, дал своему аспиранту такое

задание на лето — написать «зрительную программу».
Но домашние роботы все еще оставались в области фантастики. Главный урок,

извлеченный разработчиками AI после тридцати пяти лет работы состоял в том, что

сложные проблемы просты, а простые сложны. То, что доступно разуму

четырехлетнего ребенка и для нас является само собой разумеющимся — узнать

знакомое лицо, поднять карандаш, пересечь комнату, ответить на вопрос — в

действительности является


' Название главы совпадает с названием американской вокально-инструментальной

группы «Talking Heads», особенно популярной в 1970-1980-х гг. — Прим. ред. 2)

СЗРО — робот из кинофильма «Звездные войны». — Прим. перев.
Как мы понимаем язык и используем его в речи 183
решением одних из самых сложных технологических проблем. Пусть вас не вводят в

заблуждение роботы на конвейере в рекламных роликах автомобилей: все, чем они

занимаются — это сварка и распыление краски — а такие задачи не требуют

обязательного присутствия неуклюжего мистера Магу3), который бы за чем-то

наблюдал, что-то держал или что-то куда-то клал. Если вы хотите поставить в

тупик систему искусственного интеллекта, задайте ей следующие вопросы: «Что

больше — Чикаго или хлебница?», «Носят ли зебры нижнее белье?», «Может ли пол

подняться и покусать вас?», «Если Сьюзен идет в магазин, идет ли ее голова

вместе с ней?». Большинство страхов перед автоматическими системами основано не

на том, что действительно должно вызывать опасения. Это аналитикам финансового

рынка, инженерам нефтехимической отрасли и членам судейской коллегии стоит

опасаться, что с появлением нового поколения разумных машин они потеряют работу

и будут вытеснены последними. Садовники, портье и повара могут в ближайшие

десятилетия быть уверены, что останутся на своих местах.


Понимание предложения — это одна из вышеупомянутых тяжелых легких проблем. Чтобы

общаться с компьютерами нам все еще приходится учить их языки, сами они

недостаточно умны, чтобы выучить наши. Вообще, это слишком легко — думать, что

компьютеры понимают больше, чем они на самом деле способны понять.


Недавно был учрежден ежегодный конкурс, какая компьютерная программа лучше всего

введет в заблуждение пользователя, заставив думать, что он общается с человеком.

Целью этого конкурса на премию Лобнера (Loebner Prize) было воплотить

предположение, сделанное Аланом Тьюрингом в знаменитой работе 1950 г. Он

предложил использовать для ответа на философский вопрос «Может ли машина

мыслить?» имитационную игру, где арбитр разговаривает с человеком через один

терминал и с компьютером, запрограммированным на имитацию человека — через

другой. Если арбитр не может отличить, кто где, то, по мысли Тьюринга, нет

оснований отрицать, что компьютер может думать. Если отбросить философию, то для

конкурсной комиссии было очевидно, что ни одна программа не сможет и близко

подойти к выигрыванию премии в 100000 долларов, поэтому ее размер был уменьшен

до 1 500 долларов, что было честнее по отношению к машине. Каждый из арбитров

должен был придерживаться одной темы беседы, выбранной программистом или

конкурирующим с компьютером человеком, кем бы он ни был, и арбитру не

позволялось использовать никаких «хитростей или уловок», например, повторять

вопрос десять раз или спрашивать, носят ли зебры нижнее белье; беседа должна

была быть «естественной». После примерно семи минут общения с каждой из

нескольких программ и их соперников-людей, арбитры указали на то, что все люди

более «человекоподобны», чем
\
3) Мистер Магу, или Куинси Магу — неловкий и вспыльчивый персонаж серии

мультфильмов. — Прим. ред.


184

Каталог: data -> 2011
2011 -> Программа дисциплины «История и теория литературы»
2011 -> Г. В. Гриненко история философии
2011 -> Дэвид Ванн, Томас X. Нэйлор, Джон Де Грааф Потреблятство. Болезнь, угрожающая миру
2011 -> Жильсон Этьен Философия в средние века
2011 -> Выражаем глубокую признательность Международному фонду «Культурная инициатива» и лично Джорджу Соросу за финансовую поддержку серии Лики культуры
2011 -> Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы
2011 -> Сочинения в двух томах
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   51