Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга известного французского писателя, философа и искусствоведа Жоржа Батая (1897-1962) включает два произведения «Теория религии»




страница5/20
Дата11.01.2017
Размер3.99 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

83

насилия. Восстановление законного миропоряд­ка, в сущности, отвечает устремлениям светской действительности. Таким образом, предпосылка обращения к посредничеству зла высвечивает ис­ключительно скользкую натуру божества добра: оно божеского происхождения, путем насилия ис­ключает насилие (и божеского в нем менее, чем исключаемого насилия, посредством которого и проявляется его божественность), но божеским оно является в той мере, в какой оно противостоит и добру, и разуму; но если же оно предстает в каче­стве носителя рациональной морали в чистом ви­де, от божеского у него остается одно лишь назва­ние и склонность к обеспечению длительности того, что уцелело от разрушения извне.

f 3-Жертвоприношение божества

Обращение к посредничеству зла может обле­каться еще и в такую форму, когда божество высту­пает объектом насилия извне. Итак, само божество подвергается насилию. Аналогично тому, как это отмечалось в случае с божеством орудием мести, злодейство совершается во имя возврата интим­ного миропорядка. Если бы речь шла только о человеке, принадлежащем к миру вещей с одной стороны, и о моральном божестве — с другой, то между ними не смогло бы установиться глубо­кой связи. Человек, интегрированный в миропоря­док вещей, не смог бы одновременно и изживать, и сохранять такое положение. Необходимо, чтобы свершилось насилие, направленное на устранение такого порядка путем его разрушения, однако на сей раз в жертву приносится само божество.

Принцип посредничества явственно прогляды­вает в акте жертвоприношения, где воздаяние раз­рушается во имя того, чтобы расчистить путь,


84

Жорж Батай



обеспечить возврат к интимному миропорядку. Однако посредством жертвоприношения сам акт воздаяния в принципе не идет в разрез с божеским миропорядком, природе которого он следует са­мым непосредственным образом. Как раз напро­тив, злодеяние, которое в мире главенства добра признается таковым, оказывается выведенным за рамки морального божества. Того, кто терпит тво­римое над ним силами зла насилие, также можно именовать посредником, но только в той мере, в какой он сам смиряется перед засильем разруше­ния, сам отдает себя в жертву. Простая жертва зло­деяния, взывающая к божеству об отмщении, под таковое определение не подходит, поскольку независимо от своей воли оказалась объектом насилия со стороны тех, кто прибегнул к посред­ничеству сил зла. Но ведь и из самого божества исходит призыв к свершению злодеяния, ибо по­средничество — не что иное, как результат потака­ния насилию раздираемого насилием существа.

На самом деле принесение в жертву морально­го божества не такая уж и неразрешимая загадка, за которую это обычно выдается. В жертву при­носится гао, что служит, и коль скоро провозгла­шаемое высшей ценностью добро само по себе низводится до служения миропорядку вещей, то и возвратить его миропорядку божескому невоз­можно иначе, как путем его разрушения в силу то­го, что и само оно причислено к категории вещей. Отсюда и наделение божескими чертами существа, подлежащего реальному (физическому) уничтоже­нию. Таким образом, посредством насилия и низ­лагается, и поддерживается миропорядок вещей без оглядки на возможность или невозможность оказаться объектом возмездия. Божество признает в смерти наивысшую истину некой развязки, нис­провергающей реальный миропорядок, но при



Теория религии 85

этом оно обращает ее себе во благо и отныне само по себе перестает служить этому миропорядку: оно более не является этому миропорядку подвласт­ным, как это свойственно вещам как таковым.

Таким путем оно возносит ценность добра и разума над принципами, составляющими основу сохранения и жизнедеятельности миропорядка вещей. Или, скорее, благодаря божеству, подобные формы сверхчувственного восприятия предстают такими же, какими они представлялись в результа­те превознесения их над миром вещей, в виде того, что вторгается за пределы области непостижимо­го для живого существа, той самой сферы, к кото­рой оно и относит интимное.

Но в отличие от того, как стремление возвы­сить разум над миром вещей не обходилось без насилия, хотя и не прибегая к силам зла (в про­цессе отрыва разума от чувственных вещей), жертвоприношение божества гораздо более тес­ным образом увязывается с повсеместным иско­ренением проявлений насилия как таковых. Са­мому насилию, без помощи которого божество не смогло бы вырваться из мира вещей, напрочь от­казывается в праве на существование. Божество сохраняет свою божескую сущность только бла­годаря наличию того, что им же и отвергается.



f 4. Включение божественного в сферу сознательной деятельности

Парадокс обращения к посредничеству, ко­торого как бы и не существует, основывается не только на противоречии внутреннего свойства. В основном им то и обусловлено противоречие между низложением и сохранением реального миропорядка. С момента обращения к посред­ничеству реальный миропорядок ориентирует-

86 Жорж Батай

ся на поиск утраченного интимного, однако, глубокое размежевание между интимным и ве­щью тянет за собой целый шлейф неясностей. Интимное — спасение — рассматривается как некая вещь с точки зрения индивидуальности и длительности (деятельности). Свойство дли­тельности приписывается интимному в качест­ве основополагающего, что обусловлено стрем­лением к обеспечению длительности, в чем собственно и выражается целенаправленный характер деятельности. Длительность представ­ляется одновременно и как результат действий, аналогичных тем, что осуществляются реаль­ным миропорядком, и как результат процессов, происходящих внутри него.

На самом то деле главенство интимного ми­ропорядка над миропорядком реальным носит поверхностный характер. Когда мораль объявля­ется наивысшей ценностью, любые действия, осуществляемые под предлогом возврата к ней, оказываются теми действиями, которые отвеча­ют запросам реального миропорядка: обшир­ный перечень запретов, коими обставляется все, что делается в этом отношении, преимуществен­но направлен на то, чтобы оградить от беспоряд­ка устоявшийся мир вещей. И, наконец, человек в поисках спасения в большей степени привнес в интимный миропорядок принципы, движущие миропорядком вещей, нежели подчинил имею­щий сугубо производственную направленность порядок вещей разрушительной расточительно­сти миропорядка интимного.

Таким образом, миропорядок, отличительны­ми чертами которого является обращение к по­средничеству и земные деяния, изначально полу­чает такую направленность, которая вынуждает его перейти устанавливаемые им самим границы.

Теория религии 87

Ведь дело не только в том, что проявления наси­лия, осуждаемые моралью, начинают расцветать буйным цветом, но и в том, что при этом устанав­ливается негласное противопоставление земных деяний, фактически вершимых на потребу реаль­ному миропорядку деяниям, которые не служат поддержанию такового, подвергаемых осужде­нию с точки зрения строгой морали, и выражаю­щихся в расточительстве имеющихся полезных ресурсов в виде архитектурных излишеств, пыш­ных богослужений либо созерцательного ниче­гонеделания.



IV

РАЗВИТИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

f 1. Положение, характеризуемое

полным отсутствием взаимосвязи

между интимным, овеянным ореолом

божественности, и миропорядком

реальным

По существу, мир обращения к посредничест­ву являет собой мир деяний. Обретение спасения сравнимо с процессом ткачества, то есть, человек в своих поступках руководствуется не столько наитием интимного миропорядка, поддаваясь буйству влечений, исключающих трезвый расчет, но, следуя принципам мира, движимого заботами о наращивании производства, действует во имя некоего грядущего результата, имеющего гораз­до большую значимость, нежели удовлетворение сиюминутного желания. Строго говоря, и поступ­ки непродуктивного свойства в этом мире могут доставлять определенное удовлетворение. При­дание земному существованию отблеска божест­венного величия (то есть, привнесение в него ин­тимного) расценивается как богоугодное дело; однако следует учесть, что подобная оценка но­сит сиюминутный характер в момент свершения такого деяния. Но поскольку любая открывающа­яся возможность должна быть подчинена общей цели спасения, то на этом фоне противоречи-

Теория религии

89


вость благочестивого поступка, как и величия проявлений божественного, воспринимается тем более тягостно, чем в большей степени соверша­емый поступок является высокоморальным, оп­равданным с позиций разума.

Следствием земных деяний является то, что ис­подволь божеское начало, а заодно и стремление приобщиться к божественному, начинают вновь приобретать черты, характерные для безбожного мира вещей. Основное противоречие между бо­жеским и вещью, между интимным, ниспосыла­емым свыше, и миропорядком практической де­ятельности проявляется в отрицании земных заслуг, в утверждении, что отсутствует какая бы то ни было связь между всевышней благодатью и за­слугами в этой жизни. Отрицание земных заслуг наряду с рациональным исключением мира чув­ственного и принесением в жертву божества яв­ляется третьим способом вознесения божества над миропорядком вещей. Однако проявляемое при этом завидное упорство наводит на мысль об уловке простака, бросающегося в воду, дабы ук­рыться от дождя. Без сомнения, отрицание зем­ных заслуг следует воспринимать в качестве обос­нованной критики склонного к компромиссам мира, прибегающего к посредничеству, но такая критика не отличается полнотой. Следование принципу спасения, подразумевающее обретение в отдаленном будущем и за пределами реального мира утраченного интимного, отличает незнание сути последнего, которое заключается не столько в возможности предаться тому, что не поддается определению, сколько тому, что только и может быть дано уже в этот самый миг, причем в лице имманентности мира земного... Откладывание спасения на неопределенное время и отрицание земных заслуг означает недопонимание того, что



90

Жорж Батай



интимное может быть возвращено только лично мне, если при этом -налицо оба условия: не может быть никакого интимного без меня. Что значит интимное, восстановленное ради него же самого, если оно мне все так же недоступно? Под влияни­ем реминисценции разум, воспарив над обыден­ностью, способен в одно мгновение стряхнуть с мысли чувственные оковы, тогда как посредни­чество, призванное освободить божеское начало от реального миропорядка, внушает представле­ние о тщетности земных деяний лишь в силу ник­чемности оставления мира посюстороннего. Во всяком случае, на данном этапе дать определе­ние интимному, ниспосылаемому свыше мы мо­жем лишь в одном отношении, как вероятность имманентности божеской и человеческой приро­ды. Однако тот факт, что признание вышестояще­го положения божеского мира лежит в основе отрицания земных заслуг, приводит к тому, что завершается отмежевание потустороннего мира от мира земного: отныне реальный мир низво­дится до положения вещи, и божеский порядок не может быть в него внедрен подобно тому, как ра­нее пытались его привнести, воздвигая монумен­ты и отправляя религиозные обряды.

В какой-то степени такое отречение продик­товано насущной необходимостью: в силу того, что человек всецело сживается с реальным ми­ропорядком, его устремления не идут далее осу­ществления им практической деятельности. Но вопрос не в том, чтобы продемонстрировать тщетность усилий человека практического скла­да, а в том, чтобы возвысить самого человека над миропорядком земных деяний. Однако отрица­ние значения таких деяний как раз и приводит к противоположному результату, ввергая челове­ка в полнейшую зависимость от них, замыкая на



Теория религии

91


них и извращая смысл его существования. Отри­цание их значимости приводит к тому, что на смену миру земных деяний, вершимых во имя миропорядка интимного, приходит миропоря­док, в котором главенство таковых приобретает завершенный характер, ибо миропорядок зем­ных деяний не может руководствоваться иными целями, кроме своего собственного развития. Отныне в этом мире лишь производственная де­ятельность преисполнена смысла и заслуживает внимания; следование же принципу непроизво­дительного разрушения допускается лишь при­менительно к потустороннему миру и утрачива­ет какую-либо значимость для мира земного.

Jf 2. Общий обзор соотношения

производственной деятельности

и непроизводительного разрушения

Таким образом, отрицание значимости зем­ных деяний в божественном плане содействует утверждению безраздельного главенства вещей, а попросту говоря, мира индустрии.

При архаическом общественном устройстве теоретически миропорядок вещей воспринимал­ся в качестве того, что было способно положить конец насилию интимного свойства. Но в подоб­ном качестве он мог выступать лишь при усло­вии, что такое насилие воспринималось бы как самодовлеющее явление, как настоящий исход: озабоченность проблемами производства была не более чем способом заглушить страх; на са­мом-то деле производство было подчинено нуж­дам непроизводительного разрушения.

При военной организации общества ресурсы, предоставляемые миром вещей, в принципе на­правлялись на расширение империи, позволяв-



92

Жорж Батай



шее замкнутым обществам разрастись до разме­ров мировых.

Однако в деятельности, ориентированной на военные нужды, проявляется не более чем жела­ние придать миропорядку вещей, как таковому, форму и значимость порядка всеобщего.

По мере расширения границ империи произ­водство было подчинено наращиванию военной мощи, а по достижении империей окончатель­ных пределов военная мощь отходит на второй план. К тому же, за исключением того, что необхо­димо для рациональной организации империи, с точки зрения использования производимых ре­сурсов у миропорядка вещей с интимным миро­порядком сложились неоднозначные отношения, присущие архаическому общественному устрой­ству: производство по-прежнему было призвано покрывать непроизводительные затраты.

По достижении империей пределов роста с об­ращением к посредничеству складываются отно­шения не менее двойственные, но куда как более сложные. Теоретически использование произво­димой продукции осуществляется сообразно пра­вилам морали, однако, следует учесть, что к тому времени налицо глубокое взаимопроникновение морали и божеского миропорядка. Миропорядок божеский черпает свою силу в насильственных формах выражения отрицания, кои он подверга­ет решительному осуждению, сохраняя при этом ореол божественности, хотя и смешивается с тем, что составляет реальный фундамент морали, а следовательно, и с миропорядком вещей. На месте открытого противоречия старозаветного мира в этих условиях устанавливается внешнее согла­сие номинального примата божеского, на кото­рое растрачиваются продукты производства, и служащего ему надежным прикрытием и теоре-



Теория религии

93

тически неотличимого от него, но при этом в не меньшей степени номинального, примата миро­порядка морального, тесно увязанного с произ­водством. Двусмысленность архаического обще­ственного устройства сохранялась достаточно долго, но при всем при том, что в архаическом об­ществе разрушение ресурсов было призвано спо­собствовать развитию производства в силу самого своего непроизводительного (божеского) харак­тера то общество, прибегающее к посредничеству, стремится достичь такой далекой от производства цели, как спасение, посредством производитель­ной деятельности. На самом деле, непроизводи­тельному разрушению во всей неоднозначности сулимых им перспектив, принадлежало частич­ное главенство, однако, над сознанием человека в основном довлела убежденность в примате производственной деятельности.

Отныне достаточно было поставить под сомне­ние значимость человеческой деятельности как претендующей на то, чтобы оказывать воздейст­вие на миропорядок божеский, чтобы это привело к установлению абсолютного примата производ­ственной деятельности. Земные деяния оконча­тельно утратили свое подчиненное значение по отношению к вновь обретаемому интимному (спасению, или привнесению божеского величия в реальный мир). Таким образом, путь для безу­держного развития производительных сил оказал­ся открыт. Окончательное размежевание между миропорядком интимным и миропорядком ве­щей привело к тому, что производство освободи­лось как от возлагавшейся на него архаическим обществом задачи (обеспечения излишков произ­водимого ввиду последующего непроизводитель­ного их разрушения), так и от моральных правил обращения к посредничеству. Возникла возмож-



94

Жорж Батай



ность направлять излишки произведенной про­дукции на дополнительное оснащение производ­ства, на накопление капитала в капиталистичес­ком (или в посткапиталистическом обществе).

f 3- Мир, в котором все окончательно

низведено до положения вещей,

или всевластие вещи

Человечество, поглощенное заботами о неус­танном развитии производства, осознавая на-прасность усилий, прилагаемых в этой жизни во имя спасения, но неспособное продолжать по­иск того, что может быть обретено не иначе, как своим путем, отказывается от извечного поиска утраченного интимного.

Люди начинают рассуждать так: «А не постро­ить ли нам такой миропорядок, при котором производительные силы развивались бы безоста­новочно. Это даст нам возможность все в возрас­тающей степени удовлетворять свои потребнос­ти в продуктах материального производства».

Вскоре приходит ощущение, что, по мере того, как человек все более впадает в зависимость от всевластия вещей, он как никогда более отдаляется от самого себя. По завершении подобного разме­жевания его жизнь оказывается решительным об­разом вовлеченной в такой процесс, которым он не в силах управлять, но последствия которого ему, в конечном счете, не могут не внушать опасе­ний. В силу присущей ему логики этот процесс требует выделения значительной части произве­денного продукта на оснащение производства но­вым оборудованием. В подобных условиях устра­няется возможность интенсивного (относительно объемов производства) расходования излишков произведенного продукта: действительно, произ-



Теория религии

95

веденная продукция может куда-либо поставлять­ся практически лишь в той мере, в какой потреби­тели ее согласны при наличии необходимых денежных средств пойти на сотрудничество в сов­местном деле развития средств производства. Это дело стоящее, и невозможно отыскать что-либо более предпочтительное. Разумеется, такой образ действий представляется наилучшим. Если кто-ли­бо занят производством чего-либо, то, само собой разумеется, в этом ему содействуют и другие, за ис­ключением разве что тех, кто борется за то, чтобы этому «что-то» придать новые свойства (большую эффективность в смысле дальнейшего развития) посредством внедрения каких-либо революцион­ных способов производства. Но нет никого, кто бы оспаривал принцип подобного самовластия рабства.

Фактически ему нельзя противопоставить ни­чего, что могло бы явиться причиной его низло­жения. Ведь не осталось ни одной, как в былые вре­мена, наивысшей сущности, которая была бы вправе выступить с царственным обращением: «Вы будете служить мне». В своей массе человече­ство с одобрением восприняло индустриальный путь развития, а то, что якобы все еще существует где-то неподалеку, представляется ему чем-то вро­де низложенного самодержца. Понятно, что чело­вечество в своей массе совершенно право: в срав­нении с бурным развитием промышленности все остальное выглядит крайне незначительным. Нет никакого сомнения и в том, что эта самая масса позволила низвести себя до положения вещей. Но подобная всеобщая приниженность, столь на­глядное воплощение вещизма, служит необходи­мой предпосылкой для осознания и всесторонней проработки проблемы низведения человека до положения вещи. Только в таком мире, в котором



96

Жорж Батай



вещь возвысилась над всем и вся, в котором то, что прежде ей противостояло, обнаружило свою несо­стоятельность в силу двойственности занимаемой позиции и неизбежных при этом колебаний, ин­тимное и может укрепить свои позиции, не идя на соглашательство с вещью. Только гигантское раз­витие средств производства и в силах выявить со всей полнотой истинную подоплеку производст­ва, суть непроизводительное расточительство бо­гатств, способствовать достижению самосознания в свободных проявлениях миропорядка интимно­го. Но момент, когда на сознание в процессе по­добного обретения самого себя нисходит про­светление, и ему открывается, что производство обречено на расточительство того, что им же и производится, — это как раз тот момент, когда мир, в котором все вращается вокруг производст­ва, вдруг оказывается в замешательстве по поводу того, как распорядиться произведенным.

f 4. Отчетливое осознание того, что есть вещь или сущность науки

В качестве условия формирования отчетливо­го самосознания выступает наука, представляю­щая в законченном виде отчетливое осмысление реального миропорядка (то есть, мира предме­тов). Наука развивается в тесной увязке с автоном­ным существованием вещей. Да и сама она — не более чем воплощение автономного осознания вещей. Сознание, как бы оно ни отворачивалось от интимного миропорядка, в плане познания яв­лявшего собой не что иное, как мир мифологии, не могло достигнуть отчетливости при осмысле­нии предметов, до тех пор, пока оно находилось в плену у мифических представлений. Первичное осознание того, что представляет собой орудие



Теория религии

97

труда, обусловливало трансцендентность объек­та, сознание определяло объект, на который оно было направлено, лишь в виде смугно восприни­маемого духа. Следовательно, такое осмысление объекта не носило отчетливого, отстраненного (отчужденного) характера: отчетливое осмысле­ние объекта пока еще не было отделено от осмыс­ления человеком себя самого. Б условиях, когда внимание было заострено на жертвоприноше­нии, сознанию было, по крайней мере, не до рас­суждений о вещи, не осененной ореолом божест­венности, об интимной сущности воздаяния жертвы, но при этом оно полностью находилось во власти страха, не в силах избавиться от навяз­чивого побуждения прикоснуться к священному. Стало быть, отчетливое осмысление предметов становилось возможным лишь в той мере, в какой основное снимание отвлекалось от них. Возрас­тание значимости тех или иных форм осуществ­ляемой человеком деятельности и развитие спо­собов производства в рамках процессов, ведущих к имперской организации (принимающей все­объемлющий характер) общества, привело к то­му, что внимание людей оказалось отчасти при­влечено к миропорядку вещей. Именно тот факт, что существенное внимание оказалось уделено вещам, и явился предпосылкой всеобщей свободы суждений и столкновения мнений. Человеческая мысль отбросила жесткие установки мифическо­го миропорядка и направила свои усилия на раз­витие науки, посредством которой предметы приобрели отчетливые очертания. Подобное просветление сознания не замедлило сказаться на выработке рациональных подходов в познава­тельном процессе. Однако по мере оттачивания инструмента познания его начинают применять и для познания миропорядка интимного. Таким

4 Ж. Батай



98

Жорж Батай



путем, едва очистившись от наносного, сознание постепенно заполняется гибридным содержани­ем. Миропорядок интимный, по существу, ир­реальный, адаптировал свойственные ему про­извольно-мифические представления к чисто логическим формам осмысления предметов. Под его влиянием область познания в целом приходит к основным выводам, отражающим не столько интимный существующий миропорядок, сколько представляющий собой ряд компромиссов, поз­воляющих ему сохранять интимное, приноравли­ваясь к принципам реального миропорядка. Толь­ко при окончательном размежевании интимного и реального и погружении в автономный мир вещей науке удается постепенно отделаться от ги­бридных формулировок, вырабатываемых созна­нием. Но, полностью преуспев в этом, она оконча­тельно отдаляет человека от самого себя и в лице ученого низводит жизнь во всем ее многообразии до реального миропорядка. При этом параллель­ное, без какой-либо соподчиненности, углубле­ние познаний и деятельность человека заверша­ют формирование реального миропорядка и человека под стать ему, которыми проявления ми­ропорядка интимного воспринимаются лишь как назойливое невразумительное бормотание. За этой невнятностью скрывается необычайная сила мира интимного, заключающаяся в его способно­сти, как правило, в противовес принципу реаль­ности выдвигать принцип интимности, однако, тех, кто, следуя доброй воле, руководствуется та­ковым, ждет неизбежное разочарование. До чего же слабы эти призывы! До чего все-таки неус­тойчивость их установок обезоруживает перед лицом суровой реальности! Весомость и аутен­тичность признаются всецело за вещью, матери­альным производством и осмыслением изготов-

Теория религии

Каталог: media -> library
media -> Сто восемь минут…
media -> Урок-открытие творческого портрета М. Цветаевой (Подтема закрыта) Проблемно диалогическая технология открытия новых знаний
media -> Вот лишь самые невинные вопросы о Томе Крузе, на которые отвечает в своей сенсационной книге знаменитый биограф голливудских звезд Йен Джонстоун!
media -> Внеклассное мероприятие. Номинация «Творчество Фёдора Абрамова глазами современных школьников»
media -> Содержание от редактора история
library -> Лекции «Кризис маскулинности»
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20