Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Интервью Москва Россия Дата интервью: октябрь 2004 Интервьюер: Элла Левицкая 1 кассета 1 сторона




страница6/6
Дата15.05.2017
Размер0.82 Mb.
ТипИнтервью
1   2   3   4   5   6


А кем работала Нора?

Она преподавательница немецкого языка. Все, кто ее знали, но не знали друг друга, давали о ней совершенно одинаковую характеристику: «Это исключительный человек». Ну, мельком, может, знали, встречались, но все говорили: «Исключительный человек». Ее хоронил ,кроме родственников, первый выпуск, который она сделала в техникуме. Она в техникуме работала.



В каком?

В железнодорожном техникуме. Приехали человек 5 или 6, ее бывшие выпускники. Они организовали мне все похороны. Один из ее выпускников как бы числится тем, кто будет меня хоронить, чтобы я был похоронен обязательно рядом с ней. У меня уже все заготовлено. Даже фотография, моя фамилия, имя отчество, дата рождения, только дату смерти вписать. Ни на кого не хочу никакие нагрузки делать. А другим знакомым я положил 10 000, книжку им отдал, они распоряжаются этой книжкой, чтобы были деньги на похороны, хотя мне потом военкомат должен оплатить все расходы. Но, в общем, чтобы я был обязательно похоронен рядом с ней. Ну, она была очень интересная женщина по всему прочему. Как женщина была интересная, хотя сказать внешне ее красивой назвать было нельзя, нельзя. Но она была, как говорится, обаятельная. В любой компании, в которую она приходила, стоило ей сказать 2-3 слова, она привлекала к себе всеобщее внимание. Она любила одеваться, и я никаких денег не жалел на ее наряды. До сих пор два шкафа ее нарядов. Я жду приезда ее двоюродной сестры, которой я некоторые вещи отдам. Не могу с ними расстаться, ну не могу. Вот это все ее наряды. Посмотрите, какое пальто она сшила, пока еще не была больна. Посмотрите, ей художник делал это пальто, который обшивал артистов Большого театра. Это сейчас такие пальто появляются из-за рубежа, а 20 лет назад не было. Приезжали портнихи, чтобы посмотреть фасон и сделать. Специально ее подруги привозили портних. «Сделаете такое же пальто?» – «Нет, мы не можем». Потом этот портной уехал во Францию и там он умер. Я не могу расстаться с вещами. Как будто я навсегда с ней расстанусь, если я эти вещи раздам. Это ее присутствие. И вообще, я чувствую, что она оказывает мне какую-то помощь. Например, если ветер, она бы меня без шерстяной кофты не выпустила бы. Она смотрела на улицу, ветер: «Надевай шерстяную кофту».



Если можно, еще немножечко о вашей жене. Город рождения?

Москва. Год рождения 1927.



До войны была школьницей, да?

Да.


А где была во время войны?

В Уфе с мамой.



Вы похоронили Нору на еврейском кладбище?

Нет. Дело в том, что здесь, на Ваганьковском кладбище похоронены ее бабушка, ее тетка и ее мама. В одной могиле. Поэтому хоронить ее в другом месте, она, конечно, хотела рядом с мамой.



Естественно.

И я уже там себе предусмотрел место.



А кто-то из ваших родных на еврейском кладбище похоронен?

Нет. Мои родители похоронены в крематории Донского монастыря. Я сегодня туда ездил. Следующая моя поездка, понимаете, вроде пенсионер, но то одно, то другое… В субботу или воскресенье следующие у меня поездка. Намечено поехать на Востряковское кладбище. Там похоронен мой брат Аркадий Павлович, о котором я вам говорил, там похоронен отчим моей жены. Ну, и еще многие дальние родственники и знакомые. Я туда должен ехать. Мне это тяжело, туда ехать, это очень далеко, Востряковское кладбище.



И еще, если можно, для дерева. Сестра вашей жены, вы сказали, Алла, да?

Двоюродная сестра.



Родных нет?

Родных нет.



Где училась ваша жена?

Она училась в педагогическом институте имени Потемкина. А в школе она училась, но в разные года, вместе с Аллой Гербер. И, когда мы были на встрече с Аллой Гербер, Норочка подошла и сказала: «Мы с вами, оказывается, вместе учились». У нас книга есть Аллы Гербер. В одной школе, только Нора училась лет на 10-15 раньше, поэтому они не знали друг друга.



Адольф Исаакович, когда начались массовые отъезды, мы говорили уже о них, вы сами не собирались ехать?

Нет, не собирался. Мы как-то ночью обсуждали друг с другом это, советовались с Нориными родителями, и что-то у нас не проявилось такого желания туда ехать. Норочка боялась вот чего. У нее было слабое сердце, и она очень боялась жаркого климата. В жаркую погоду она здесь очень плохо себя чувствовала. А когда мои родственники, у которых тоже слабое сердце, моя двоюродная сестра со стороны мамы ездила в Израиль к дочке, я спрашивал ее потом по телефону: «Как ты переносила ту жару?», она говорит: «Жарко, но ничего, перенесла». Потом уехала наша знакомая моего возраста. Она звонила, мы ее в первую очередь спрашивали: «Зина, как ты себя чувствуешь?». Она говорит: «Я из дому не выхожу, я не могу выйти на улицу». Мы смотрели друг на друга, на Нору. Она говорит: «Нет, я не смогу там жить». Хотя некоторые говорили, там можно найти такое место, где бы такой жары не было. Некоторые говорили. В общем, всерьез мы не думали. Но одна из причин – это то, что у нее больное сердце. Ну, а теперь я вообще привязан и никуда не могу уехать. Я привязан к этой могиле цепями. Мне многие говорят: «Ты должен устроить свою жизнь. Если ты заболеешь…». Я говорю: «Если я заболею, я попрошу друга-доктора, чтобы он мне прислал сильнодействующее снотворное». Ну, никто же не сможет за мной ухаживать. А кого-то взять сюда, это нужно завещать квартиру. Квартира, по желанию Норочки, завещана ее племяннице, которая живет в Нью-Йорке. Так что я тут, так сказать, повязан кругом. А что значит? Все мы смертны. Рано или поздно. Тем более, что я дожил до такого возраста. Желание мое единственное: дожить до Победы, до 60-летия Победы. Я знаю, что мне должны дать медаль государственную нашу, может быть, я получу медаль от Белоруссии «За освобождение Белоруссии», может быть. Я не знаю, по каким критериям они будут судить, и, вроде, мне намекнули, что меня включили в список людей, которых должно наградить словацкое правительство за освобождение Словакии в 1945 году. Мы через Словакию шли. Я хочу получить эти три медали, хотя… Приятно и все. А потом – все. Медали свои я завещал Фертельмейстеру, моему внучатому племяннику в Нижний Новгород. Композитор, про которого я рассказывал.



Не торопитесь раньше времени, это все успеется.

Успеется, да.



Пока есть возможность, пожить. Скажите, пожалуйста, в те годы 70-е, брежневские, вы антисемитизм чувствовали государственный?

В завуалированном виде.



Все же был?

Да.


А вуаль была прозрачной, или не очень?

Официально никто ничего не говорил. Да, возвращаюсь вот к чему. Я кончал институт в 1952 году. Это пик антисемитизма был тогда. Мама лежала, прикованная к постели. У отца два инсульта и инфаркт. С большим трудом я получил справку от больницы, которая наблюдала мою мать, она в больнице лежала, о том, что Ландсман Мина Григорьевна лежачий больной, требуется постоянный уход. Справка дана в домоуправление, по запросу. Я эту справку отнес в институт. В институте для меня самое главное было, чтобы меня оставили в Москве. Учитывая эту справку, меня оставили в Москве, а всех евреев разослали «на кудыкину гору», разослали куда угодно. Хорошим местом считается Воронеж. Мой товарищ в Воронеже. Потом он еле–еле выбрался, а так, его в Тьму-Таракань послали. Оставили меня, но послали меня на самое-самое плохое место: на завод, где процветает антисемитизм. Меня с завода фактически выгнали, когда кончился 3-годичный срок моего пребывания. Уволили меня «по сокращению штатов». Меня вызвал директор и сказал, что «Мы ликвидируем вашу должность. У вас прекрасная анкета. Ищите себе работу». А мне посоветовали, чтобы я пошел в главк и через главк получил работу с переводом. А он узнал, что я хожу в главк, в главке я должен объяснить, что меня сокращает директор. Он, когда узнал, что я ходил в главк и просился на работу, он распорядился, что у меня графа «уволен по сокращению штата». Хотя пункт увольнения по КЗОТ указан неправильно. То есть фактически меня выгнали с работы за то, что я… Хотя сначала он ко мне: «У вас прекрасная анкета», посмотрел, все. Про своего отца ничего я не писал. Ну, потом я устроился в проектный институт. Там было много евреев. Были и положительные стороны, и отрицательные стороны. «При Брежневе», ну как, при Брежневе? Непонятная ситуация до сих пор. С одной стороны, при Брежневе начался массовый отъезд евреев, а с другой стороны на местах устроиться еврею на работу или устроиться еврею в аспирантуру было проблематично. Даже поступить в ВУЗ. Эту политику я не понимаю. То ли на него каким-то образом нажали через какие-то каналы из-за рубежа, чтобы он евреев выпускал, а внутри… Может, это была и политика такая, его не критиковали. Считали ,что чем больше будет антисемитизма, тем больше евреев будут уезжать из-за этого. Может быть, он на это рассчитывал. По крайней мере, я не слышал, чтобы у него были какие-то представления по этому поводу.



А ваши родители, вернувшись из эвакуации, соблюдали, как вы рассказывали, по традиции отмечали Песах, да?

Да, продолжали.



А вы, когда женились и жили отдельно с женой, уже не соблюдали этого?

Нет. Но в мемориальную синагогу, когда она была построена, мы с Норочкой, женой, ходили 9 Мая. 8 и 9 мая. Я помню, мы пошли 8 мая, она еще не была построена, а я сказал, что я присутствовал при закладке этой синагоги. В закладке участвовали Лужков и Черномырдин. Были очень теплые выступления. Пикеринг, это был тогда посол Соединенных Штатов. С переводчиком он не выступал. Даже где-то есть журнал. Если взять лупу и сильно увеличить, можно найти мое лицо. Я примерно знаю это место. И вот нас так сфотографировали. Закладка была, по-моему, в 1996 году, если мне не изменяет память. Открылась в 1998.



Так быстро?

Да. Мы с Норочкой были на открытии синагоги этой. И мы пришли домой, и увидели себя по телевидению. Нора говорит: «Нас снимает телевидение». Я говорю: «Нет, снимают не меня, а моего товарища. Он сидел ниже рядом, но он был в военной форме. Форма старая была». А мы пришли и увидели самих себя. Потом мне знакомые говорят: «Мы вас видели вчера. Вы сидели как раз напротив Ельцина». Ельцин был там.



И Ельцин там был?

Да. А вы, что не видели эту синагогу, эту фотографию?



Фотографию не видела.

Сейчас покажу. Я вам сейчас покажу.



Покажите.
3 кассета, 2 сторона.
… являлся одним из организаторов нашего союза евреев, где Марьяновский, председатель.

И Ефим Гохберг, да?

Слышали фамилию?



Да. Говорили мне.

Я у него дома был. Он здесь недалеко жил, между прочим. А вот это вот, вот эту штуку я вам могу подарить, если вы там не были. Это экспонат этого музея.



Музея?

Да.


А у вас еще есть?

Есть, есть, держите. А это музей внутри. Вот они сидят все.



Лужков…

Ельцин. Лужков, Беловзор (?), Гусинский, щеранский, мы там видели. Все они в кипах, видите? 98-й год, да?



Да. Можно я ближе возьму? Да, 3 сентября 1998 года. На открытии мемориала. А, вот тут написано: главный раввин России Шеевич, мэр Москвы Лужков, Ельцин, президент российского евреййского конгресса…

Гусинский. Есть тут Гусинский?



Да.

Да, да. А мы сидели напротив его. Повторяются некоторые вещи. Мне запомнилось, как мы в первый раз там были. Нас привезли туда от союза Марьяновского.



В синагогу, да?

В синагогу. Была построена только коробка. Ни окон, ни дверей не было. И нас туда завели. Там были накрыты столы, потом прочли какую-то молитву. Это было 8 или 9 мая 1996 года, по-моему. Или 97? Нас туда привели, очень интересный факт, прочли нам молитву, сказали несколько раз: «Лехаим!». Привезли нас на автобусе. После этого нам дали по красной гвоздике. Садитесь, говорят, обратно в автобус. Мы сели в автобус, и автобус нас по территории этого мемориала повез к главному входу. Сказали: «Стойте здесь». И вдруг мы увидели, что вокруг нас стала собираться толпа. Русские, татарские женщины в белых платках. Белый платок – это знак траура у них. И потом появился Лужков, поднялся на ступеньки главного здания и выступил примерно с такой речью: «Вот мы сегодня здесь поминали наших близких, погибших во время войны. Евреи в синагоге, русские в храме Георгия Победоносца, а татары в мечети. А теперь мы все вместе давайте пойдем и поклонимся матери-родине, которая символизирует всех погибших во время войны, и возложим цветы. Причем пойдем не порознь, а смешавшись друг с другом, так, как это было во время войны». Мы действительно смешались, я был в кипе, какие-то женщины татарки были и возложили цветы. Вы там не были ни разу?



Нет.

Вам надо туда сходить.



Я знаю. Я собиралась закончить работу, и тогда у меня останется свободное время, в которое я могу ходить.

Вот это фотографии людей, которые стали праведниками мира. Это вот диплом праведников мира. Там есть очень много экспонатов, здесь я не найду их. Ну вот, видно: кто-то сдал шинель. Также там где-то есть и моя плащ-палатка. Это партизаны сдали, это наушники. Это вы посмотрите потом.



Спасибо большое. Как вы отнеслись к Перестройке?

Сначала был дикий восторг, а потом, понимаете опять-таки не могу не вернуться к книге Александра Николаевича Яковлева. Там очень большая глава о Горбачеве. Смысл перестройки заключался… Не смысл, вернее. Я не понял, кто был инициатором, но Горбачев останавливал Яковлева от слишком поспешных шагов. Он боялся, что активная перестройка взорвет общество. И так и было! На партийной конференции ему задали вопрос: «Куда вы ведете страну?». Прямо ему с места задали вопрос, чего раньше не было. Я помню, что один мой товарищ, убежденный коммунист, он долго не понимал, а потом спрашивает: «Что это за перестройка? Куда мы идем? Что это такое? Вроде бы мы идем к капитализму?». Я говорю: «Да, мы идем к капитализму» - «А как же это так?». Я говорю: «Так, мы идем к капитализму». Сначала мы все это приняли с восторгом, а потом, понимаете, на перестройку наложилась очень тяжелая экономическая ситуация, очень тяжелая, и сейчас люди, которые критикуют демократов, не помнят, что было в 1990-91 году. С мясом были перебои, с основными продуктами были перебои, трудно было купить. На все это наложилась неправильная политика предшествующих лет. Не Горбачева, а всех предшествующих политиков. Что наши товары были неконкурентоспособными, что никаких кредитов нам не давали. Ведь Ленин отказался платить долги, поэтому. Все то, что мы покупали из-за границы, мы покупали за счет нашего золотого запаса, поэтому, когда Гайдар пришел к власти, в казне было несколько сот миллионов долларов. Что для такой страны несколько сот миллионов? На деньги, которые были, покупали только такие вещи, как инсулин, которого у нас не умели делать, сверхдефицитные вещи. А нам же никто не давал никаких кредитов. После начались кредиты, когда поверили. А то – только чистое золото. Платим чистым золотом или картинами из Эрмитажа. Вы это знаете?



Да.

А подавляющее большинство населения не знает.



Ну, это еще начали до революции, во время революции, вернее. Адольф Исаакович, вы считали, что хорошо, почувствовали свободу?

Вы понимаете, как это, фраза, которая, мы смотрели телевизор… «человеческие ценности». Помните, такое словосочетание было?



Да. Еще помню «социализм с человеческим лицом».

Ну, примерно. То есть, я помню, было выступление Горбачева, что «вы можете говорить все, что вы хотите». Еще было интересное выступление Басилашвили по этому поводу, что «мы можем переговорить все, что хотите», «и в России, и в Советском Союзе секса нет», тоже говорили, понимаете?



Да.

Когда был этот знаменитый Мостовой. Американцы-то привыкли к этому, а у нас не привыкли, вот и говорили всякую чепуху, в том числе, что «секса нет». Конечно, это была отдушина. С удовольствием выступали.



А как вам кажется, еврейская жизнь, отношение к евреям начало меняться во время Перестройки, или тогда еще не ощущалось?

Вернемся к тому, как евреи стали приезжать. Евреев ненавидели с одной стороны за то, что они уезжали, с другой стороны им завидовали. Что еврей может уехать, а я, русский – не могу. А теперь любой же может выехать?



Да.

Эту фразу я вспоминаю, когда некоторое время назад, я прочел ситуацию, вы знаете ситуацию в Краснодарском крае с турками-месхетинцами? Не знаете. Надо вам рассказать. Интересная ситуация с турками-месхетинцами. Вы поймете ,почему я взял такую экскурсию. Турки-месхетинцы жили в Грузии. Потом их выселили в Среднюю Азию, а потом из средней Азии они переехали в Краснодарский край. И в Краснодарском крае они заняли вроде как гетто, резервацию. Они до сих пор там живут. К ним очень отрицательно относился губернатор Кондратенко и нынешний губернатор Ткачев. Дело дошло до того, что их не признают гражданами Краснодарского края, поскольку они приехали из Средней Азии и гонят их в Среднюю Азию. Они в Среднюю Азию ехать не хотят. И для того, чтобы им создать невыносимые условия, им не меняют паспорта. Вот у нас у всех новые паспорта, а там – старые. Поэтому они живут в резервации, но приехать даже в Краснодар они не могут. Их штрафуют за то, что у них нет документов и посылают обратно. Так вот, дело приняло такой идиотский оборот, что посол Соединенных Штатов, нет, сначала Соединенные Штаты решили пригласить на постоянное место жительства вот, я не помню, 1000 или 10 000 турок-месхетинцев. Сейчас, это в этом году было, а посол обратился к Ткачеву с просьбой выдать… значит, они отобрали первую группу 600 человек или 800 человек. И он просит, это посол просит губернатора, чтоб выдал им либо российский паспорт, либо документ, по которому они могли бы приехать в Москву в посольство, заполнить анкеты для выезда. Это же позор для России! Почему Путин хочет назначать губернаторов? Он не может приказать Ткачеву, это делается через посла Соединенных Штатов. Так вот, чтобы они приехали, заполнили анкеты, этим людям дадут билеты, они приедут в Москву, их посадят на самолет и привезут в Соединенные Штаты. Причем в статье было написано… Я-то был в Америке, знаю, какие там условия. Приезжает семья. Муж, жена и двое детей. Им дают квартиру, в которой три спальни: одна спальня для родителей, и две спальни для каждого мальчика, хотя они однополые, но все-таки однополые не могут в одной комнате спать. У них такие порядки. Кроме того, квартира будет заполнена мебелью, холодильник будет заполнен продуктами. Родители 8 месяцев будут получать пособие и изучать английский язык, а дети сразу пойдут в школу. Корреспондент спрашивает у жителей Краснодарского края: «Вы рады, что турки начинают от вас уезжать?» – «Конечно, мы на седьмом небе, что мы, наконец, избавляемся от этих турок. Но, не для микрофона, если бы меня взяли в Америку, я бы поехал с ними». Это у нас в газете было опубликовано. Может быть, у них дойдет и до того, что первое время, чтоб уехать в Израиль, русские добывали документы на евреев, а может быть, местные жители будут добывать документы на турок-месхетинцев.



Насчет еврейской жизни. Какая-то пресса появилась тогда еврейская: газеты, журналы, какие-то концерты?

Меня периодически приглашают на разные мероприятия, связанные с еврейской жизнью. Я член российско-израильской группы. Есть российский комитет ветеранов войны.



Скажите, как вы отнеслись к распаду Союза, и еврейская жизнь. На этом конец.

Это шок был для меня. Мы не могли понять, как это так, как это распадается Союз? Но как инженер-электрик, я понимал, распадается Союз, а как электроэнергия будет поступать? А как железнодорожный транспорт? Вот, у меня с технической стороны были первые вопросы. У меня очень близкие друзья в Киеве, самые близкие. Я туда не смогу поехать? Как это я не смогу поехать на Кавказ, где я любил отдыхать? Тоже было непонятно. Хотя я считаю, что были несколько причин для распада Союза. Первая причина – это то, что был путч в августе. Первый толчок к распаду – это когда Ельцин объявил независимость России. От кого? И помните тогда, еще Советский Союз был, Ельцин назначил Козырева, своего министра иностранных дел вместе с Шеварнадзе поехать в Японию на переговоры. Помните, был такой момент? Я считаю, что виновен был в какой-то мере Ельцин, когда он объявил о том, что он… Вернее так, тут совокупность причин. Нельзя назвать одну. Первая, что Ельцин потребовал независимости России. От кого? Второе, что у него была дикая неприязнь к Горбачеву. Третья, что был путч. И четвертая, может, самая главная. Источник распада заключался в нашей конституции, которая была принята еще в 1922 году, когда были образованы национальные республики, потом закреплены в Сталинской конституции 1936 года, что мы являемся союзом независимых республик, которые независимы вплоть до отделения. Это же в конституции было написано. Кроме того, были созданы органы власти, правда, они были марионеточные, во всех республиках. Но были свои президенты, были свои верховные советы, были свои советы министров. Это были созданы прообразы, которые потом превратились в независимые республики. Вот, совокупность всех этих причин.



Какое ваше отношение?

Мое отношение? Очень хорошо сказал, по-моему, Путин: «Это, конечно, трагедия для такой большой страны». Но предотвратить ее при совокупности таких причин, особенно наличии конституции, где было записано, это же юридически было записано, было невозможно. Теперь я вам хочу показать. В России есть вот такой комитет.



Российский комитет ветеранов войны и военной службы.

Я получил к 80-летию.



«За активное участие в работе общероссийской общественной организации ветеранов войны…»…

Это первое, что я вам показываю. Вы потом поймете, почему я вам показываю. В этом комитете есть много разных комиссий. Есть международная общественная комиссия. Эта общественная комиссия состоит из групп: «Россия-Франция», «Россия-Англия», «Россия-США»… «Россия-Израиль». Я в группе «Россия-Израиль». И вот, я участвую в еврейской жизни в составе группы, одно из направлений, «Россия-Израиль». В израильском культурном центре 8 и 9 ноября состоится встреча, нам израильтяне устраивают эту встречу, встреча, я не помню повестку дня, я периодически там бываю, 1 или 2 раза в году. Ну, например, я помню, была встреча, где евреи, Герои Советского Союза рассказывали, где и как они получили свое геройство, и как они встречали 9 Мая. Потом были встречи врачей евреев. Рассказывали, как они были на фронте. Это одна моя знакомая рассказывала, потом рассказывал такой врач, Цесарский. Он был в партизанском отряде с Кузнецовым. Рассказывал, как он делал операции. Накачивали людей водкой, самогоном. Зубы драл плоскогубцами. Ноги отпиливал пилой. И так далее, в полевых условиях. Причем эта группа смешанная. Это единственный документ, где официально говорится, что есть такая… Группа смешанная: там и русские, и евреи. По такой взаимной договоренности председателем является еврей, а заместителем является русский. Причем там русские все очень хорошо относятся к евреям. Вот, это наша группа в день, когда мы встречались. Это у нас торжественное собрание, а это у нас банкет. Вот это – Полина Гейман, вы слышали?



Да.

Вот, здесь где-то еще, вот, Герой Советского Союза, который сбивал немцев. Вот вся наша группа. Где-то здесь я. Вот, по-моему я. Это первое направление. Эта группа встречается в израильском культурном центре. Иногда нас приглашают в еврейский культурный центр на Большой Никитской. Кроме того, меня приглашают периодически в военную группу фонда Холокост. И, кроме того, я еще являюсь членом союза евреев Марьяновского.



Как вы везде успеваете?

В союзе Марьяновского я сотник, у меня 100 человек. Я должен их всех проверить, обзвонить, кто умер, кто может на будущий год ходить на мероприятия и так далее, и так далее.



Возвращение к еврейству вас как-то привлекает, интересует?

Еще раз хочу повторить, что я никогда не был членом партии. Не был, не состоял. Понимаете, моя еврейская жизнь состоит еще и вот в чем. В этой анкете, которую я пишу, есть графа: «вероисповедание». Я написал: «иудейство». Но я себя не считаю полноценным иудеем, в смысле религии, я себя считаю приверженцем пантенизма, - это направление Борух Спиноза основал. Я, например, считаю, что Бог есть, но он не в таком виде, как мы себе его представляем. То есть мы не можем себе представить Бога в силу ограниченности нашего мышления. Самый простой пример: Бог – как лесник, который охраняет свой лес. Он, например, попробует предпринять какие-то шаги, если будет угроза, например, муравейнику.

Но он не будет заботиться о каждом муравье. Это не его дело. Бог есть, но мы не можем себе его представить. Но все религии мировые в целом, они построены на одном принципе: как упорядочить человеческое общество. Чтобы люди не были людоедами в прямом и в переносном смысле. Это ко всем религиям относится. В этом отношении я считаю, что религии полезны. А по поводу Бога – у меня такое представление. Поэтому, может, я и в синагогу не хожу. Я люблю слушать проповеди, если они интересные и православные, и католические, и вообще, говорить с истинно верующими людьми, независимо от конфессии. Вот, например, у меня была мимолетная беседа. 9 Мая прошлого года я был в мемориальной синагоге. Организовал там ребе Коган. Я оказался случайно во втором ряду рядом с представителем католической конфессии. Он выступал потом. И первый раз я услышал, потом я стал эту слышать фразу, что мы как бы производные, или вторичные от иудейской религии, мы оттуда же вышли. Это так, но я такой вещи никогда от православных не слышал. И поэтому мы очень хорошо относимся к иудейской религии. Когда он сел рядом со мной, я ему задаю вопрос, ответ на который, я получил после большой паузы: «Скажите, пожалуйста, с таким заявлением, с каким вы только что выступили, вы могли бы выступить в православном храме?». Он долго думал и сказал: «Нет». Может, это был провокационный вопрос с моей стороны? Я в этом году подойду к ребе Когану и скажу свое «Фе!», что они нам устраивают в мемориальной синагоге светские концерты, а вместо этого должна быть прочитана молитва о погибших евреях. Они это я уже знаю, по своим канонам не могут делать, потому что в определенный день недели требуется читать строго определенную главу Торы. Кадеш, например, нужно читать в определенный день недели и года, а не в любой.

Кадеш читается на кладбище, а в синагоге читается ицхор.

Но в определенный день. Но если он не совпадает с 9 Мая, они на этом основании его не читают. Но с моей точки зрения, может быть я не прав, что если мемориальная синагога построена в честь погибших евреев, то от этого канона 9 Мая надо отойти. У меня есть телефон Когана. Я ему еще раз позвоню, скажу, что вы мне дали телефон, однажды вы это делали, но… Что вы хотите еще?



Все, спасибо вам огромное.
Каталог: sites -> default -> files -> person -> interview
interview -> Транскрибированный текст
interview -> Биография я, Ривкина Рахиль Борисовна, родилась в 1925 году в местечке Хотимск, Могилевской области, в сегодняшней Белоруссии. Деда моего по отцу звали Нахман-Ише Ривкин. Он зарабатывал на жизнь ремонтом металлоизделий в местечке
interview -> Интервью с Львом Евгеньевичем Дробязко
interview -> Интервьюер: Наталья Резанова Дата интервью: март 2004 Кассета №1, сторона А
interview -> Интервью Петр Рабцевич
interview -> Интервью сегодня 11 июня, город Москва. Я светлана Богданова провожу интервью с Рахиль Александровны Мейтиной
interview -> Интервью Интервьюер Александр Бейдерман Февраль, 2003
interview -> Интервью у Петра Бограда Расскажите, пожалуйста о вашей семье, что вы знаете о ваших предках
interview -> Интервьюер Наталья Фомина Дата интервью: июнь, 2004 Кассета №1, сторона А
interview -> Интервьюер: Наталья Фомина Дата интервью: Март 2004 Кассета №1, сторона А
1   2   3   4   5   6