Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Информация и действия советского руководства. Германия




страница2/3
Дата15.01.2017
Размер0.58 Mb.
ТипГлава
1   2   3

3.3. МОСКВА

Безусловно, поток сообщений о готовящемся нападении Германии на СССР оказывал влияние на работу Генерального Штаба РККА и советского руководства, включая Сталина. И если до 1 июня военные строили планы по нападению на заслон вермахта на границах, когда основные силы вермахта будут воевать на Британских островах (согласно анализу Спецсообщения ГРУ от 31 мая 1941 г.), то в июне начали думать и о возможном нападении Германии на СССР.

Реальный факт - 10 июня 1941 г. в адрес командующих войсковыми группировками вермахта, сосредоточенными на границах с СССР, уходит шифрограмма с приказом о назначении срока начала наступления на 22 июня. Она перехватывается и расшифровывается британской службой радиоперехвата, и через несколько дней Сталин узнает о ее содержании из донесения от "кембриджской пятерки" во главе К. Филби (советский информатор).

17 июня 1941 г. из Берлина поступило срочное сообщение от военно-морского атташе СССР капитана 1-го ранга Воронцова М.А. о том, что нападение Германии на СССР произойдет 22 июня в 3.30 утра. Заметим, что Воронцов был и одним из руководителей военно-морской разведки в Германии (во время войны - начальник 1 управления ВМФ (Разведывательное управление ГШ ВМФ СССР). И это был документ, присланный официальным и ответственным лицом, который автоматически направлялся в несколько адресов, в том числе и Сталину (по воспоминаниям наркома Кузнецова, ему сообщили, что этот документ был передан Сталину).

Одновременные сообщения о готовящемся нападении сразу из Британии и военно-морского атташе из Берлина, в сочетании с сумбурными донесениями "Старшины" и Р. Зорге заставляли задуматься. И вечером 17 июня в Кремле у Сталина был командующий ВВС Жигарев, а днем 18 июня был проведен облет самолетом-разведчиком У-2 границы в Белоруссии в полосе ЗапОВО.

Вечером 18 июня по итогам облета и авиаразведки было подтверждено, что немецкие войска изготовились для нападения на СССР. И уже поздно вечером 18 июня в западные округа пошла телеграмма с приказом Генштаба о приведении в "повышенную боевую готовность" частей округов и от отводе приграничных частей от границы. Также по этой телеграмме Генштаба командование западных частей обязано было вернуть в расположения все находящиеся вне соединения, в том числе вывести из Бреста расквартированные там дивизии на рубежи обороны вокруг города. Срок выполнения этого приказа телеграмма устанавливала четкий - к 24.00 21 июня. Отметим, что за два дня до нападения атташе Красной армии в Софии (Болгария) сообщал: "Военное столкновение ожидается 21 или 22 июня, и 100 немецких дивизий дислоцированы в Польше ..."

Из других действий отметим приказ наркома №0043 (подписанный Тимошенко (нарком), Жуковым и Маленковым) от 20 июня 1941 года, отправленный в округа, о немедленной маскировке аэродромов и рассредоточения самолетов на них.

Уже с середины июня в советские порта перестали приходить германские суда, а с 18 июня начался массовый уход немецких судов из советских портов, а советские суда задерживались под любыми предлогами, как и предсказывалось ранее немецким подводником, что окончательно убедило Сталина, что война неизбежна и мир кончился.


3.4. ВОЕННЫЕ ОКРУГА

В Одесском ОВО в июне были отменены всякие учения, отменено отправление артиллерийских полков на полигон, также задержали отправку на полигон и зенитной артиллерии. Более того, были подготовлены полевые аэродромы, на которые перегнали большую часть самолетов и замаскировали их...Самолеты в ночь на 22 июня были в боевой готовности. Итог - 22 июня за целый день бомбежек немецкой авиацией на земле на всех аэродромах округа погибли всего 23 самолета! Самолеты вовремя взлетели и целый день вели бои. Зенитная артиллерия защитила аэродромы и приграничные части, а артиллерия частей округа начала войну в полной боевой готовности.

В целом был готов и Прибалтийский ОВО, также осуществивший подготовку частей к началу войны. В частности, 18 июня командующий округа издал приказ №0052 о приведении частей в боевую готовность к 21 июня. Отметим и ВМФ, который встретил войну в полной боевой готовности (благодаря наркому ВМФ Кузнецову Н.Г. и его штабам флотов), не потерявший в этот день ни одного корабля, а также защитивший своей зенитной артиллерией и морской авиацией от налетов немецкой авиации советские военно-морские базы в Прибалтике и на Черном море.

Удовлетворительно обстояли дела в Киевском ОВО, где часть зенитной артиллерии некоторых частей застряла на учебном полигоне. Многие аэродромы также оказались без зенитной артиллерии, и 22 июня в результате бомбежек были подбиты на земле сотни самолетов. Правда, командование ВВС округа приготовило много запасных аэродромов (всего более 200 аэродромов), и рассредоточив самолеты на них, все -таки вывели из под первого удара немецкой авиации большое количество самолетов, поэтому летом 1941 г. советская авиация все-таки приняла активное участие в боях на Украине. При этом многие командиры серьезно отнеслись к приказам из Москвы. Так, командующий 6-й армией КОВО Музыченко 20 июня приказал срочно отозвать зенитные дивизионы из лагерного сбора к своим соединениям, также штабы были нацелены на предстоящую войну, в частности, из района дислокации никуда не убывать (отмена выходных, отпусков). В частности, в 41-й стрелковой дивизии полностью выполнили этот приказ, включая и возврат в дивизию артиллерийских подразделений, находившихся на полигонах, и войну встретили в полной боевой готовности.
3.5. ЗАПАДНЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ : ПРЕДАТЕЛЬСТВО ИЛИ ХАЛАТНОСТЬ ?

Особняком стоит Западный особый военный округ (штаб округа -в Минске). Рассмотрим палитру фактов перед началом войны в ЗОВО.

3.5.1. Летом 1940 года вдоль новой западной границы началось строительство 15 УР (укрепрайонов )"линии Молотова". Например, в Брестском УРе к лету 1941 г. было построено 128 дотов и еще 380 должны были готовы к 1 августа 1941 г. (срок завершения строительства). При этом в боевой готовности (с гарнизоном, боеприпасами, оружием) имелось 23 дота (врытые в землю бетонные коробки, стены которых выдерживают прямое попадание снаряда тяжелой полевой гаубицы). И на строительство Брестского УРа были привлечены все саперные части 4-й армии и 33-й инженерный полк округа. В марте-апреле 1941 г. было дополнительно привлечено 10 тысяч человек местного населения с 4 тысячами подвод. И с июня по приказу округа на оборонительные работы привлекались по 2 батальона от каждого стрелкового полка 4-х стрелковых дивизий 4-й армии (в полку - 3 батальона, из них 2 - на строительстве!). Именно отсюда возникает чудовищная ситуация - приграничные дивизии стали Большим Строительным Батальоном, настоящей Трудовой армией. Общее число солдат из этих дивизий на стройке достигало 30 тысяч человек или порядка 2,5 дивизий полного состава (при общей численности 4-х стрелковых дивизий 40200 человек).

В Бресте находились 6-я и 42-я стрелковые дивизии с общей численностью около 28 тысяч человек (входили в состав 28-го стрелкового корпуса и всей 4-й армии). А чуть южнее Бреста, в военном городке в 3 км от границы дислоцировалась 22-я танковая дивизия (из 14-го мехкорпуса), и этот городок находился на ровном месте, хорошо просматриваемой немцами, да и расположение частей было скученным. Кроме того, в Бресте находились собственно гарнизон крепости, пограничные части и др. ведомственные соединения. Всего в Бресте и Брестской крепости в ночь 22 июня находилось до 20…30 тысяч человек из различных частей 4-й армии. Остальные подразделения этих дивизий находились на различных "очень важных" строительных работах (на строительстве УРов) или других хозяйственных работах, в лучшем случае - на учебных занятиях, учениях местного значения. Еще часть соединений находилась вне Бреста (второй эшелон обороны). И на этих хозработах находилось порядка 30 тысяч человек (из 4-х стр. дивизий 4-й армии). Однако проблема в том, что все эти подразделения находились на хозработах без оружия, в лучшем случае - с винтовками для несения караульной службы при охране объектов. Причем часто они жили в летних лагерях около места строительства, порой на расстоянии до десятков километров от Бреста.

Иначе, на складах Брестской крепости лежит вооружение этих дивизий. В частности, по штату в стрелковой дивизии было 392 ручных и станковых пулемета, более 100 пушек калибра 45 мм и 76 мм, 150 минометов и т.п. Плюс забитые склады боеприпасов для этого оружия, плюс боеприпасы для артиллерии армии, в частности для 447-го корпусного артиллерийского полка. И все это новое вооружение лежит на складах для каждой дивизии, а большинство личного состава - далеко от Бреста и этих складов.

Более того, на полигоне 4-й армии южнее Бреста на 22 июня намечалось провести запланированное опытно-показательное учение, для чего на полигон пригнали танки, привезли артиллерию и т.п. Вечером 21 июня командующий ЗОВО Павлов отложил, но не отменил учения, и техника осталась на полигоне в ночь на 22 июня, а командиры вернулись в свои части. А утром 22 июня немцы просто расстреляли (как в тире) большую часть выставленной техники.

Зенитная артиллерия всей 4-й армии за несколько дней до начала войны была выведена из расположения частей и отправлена на окружные учебные сборы на полигон около Минска. Более того, Кобринский район ПВО (около Бреста) также отправил свои зенитные дивизионы на полигон около Минска.

За две недели до войны 22-я танковая дивизия в Бресте получила приказ (вместе с секретной инструкцией) об изъятии боекомплекта из танков и хранении его в складе "НЗ". И войну танки встретили без снарядов и патронов в танках.

Более того, как утверждают очевидцы (по крайней мере, многие), в эти дивизии сигнал боевой тревоги был подан поздно, практически совпал с началом артиллерийского обстрела и личный состав этих дивизий (кто не был вне Бреста на хозработах) спокойно спал в своих казармах в Бресте, крепости и городке танкистов.

Немцы благодаря своей разведке это знали и прекрасно этим воспользовались. Для обстрела Бреста и крепости, а также городка танкистов была привлечена артиллерия 3-х пехотных дивизий, 12 отдельных батарей и дивизион тяжелых мортир (итого -многие сотни орудий). Для лучшей работы немцы подняли в воздух привязные аэростаты с корректировщиками. И шквал артиллерийского огня буквально смел казармы с солдатами, уничтожил артиллерию, стоявшую тесными рядами на воздухе, автотранспорт и все помещения частей 6-й и 42-й стрелковых дивизий. 22-я танковая дивизия потеряла до половины танков и автомашин, а после взрыва артиллерийского склада и склада ГСМ дивизия лишилась запасов горючего и боеприпасов. Немцы вели сильный огонь и по мостам и входным воротам крепости, в результате десятки тысяч человек остались в крепости только из-за того, что невозможно было выйти. В результате под сильным огнем смогло просочиться лишь несколько сот человек, а 131-й артиллерийский полк смог вывести 8 орудий. Итог- расстрел большинства имевшегося личного состава и их техники, и уже в 7 часов утра немцы заняли пылающие развалины Бреста, а также захватили склады расстрелянных дивизий с кучей нового оружия. И лишь потом началась эпопея обороны на руинах Брестской крепости, уже не имевшая какого-либо серьезного значения для наступления вермахта.

А находившиеся в лесах на стройках и прочих хозработах практически безоружные "стройбатовцы" численностью до 30 тысяч человек в большинстве вернулись в остатки своих частей, но остались воевать с винтовками, вместо тысячи пулеметов, орудий и минометов, оставшихся на складах в Бресте.

Заметим, что немцы утром 22 июня уничтожили и 2 окружных склада боеприпасов (в зоне 4-й армии), один из них -полностью, другой (Пинский) - в основном, уцелело лишь 2 хранилища, и для 4-й армии возник и дефицит боеприпасов, особенно снарядов, и уже через 2 дня войны уцелевшие запасы бронебойных снарядов просто закончились и у танкистов, и у артиллеристов. А обещанный еще днем 22 июня состав с боеприпасами так и не был отправлен штабом фронта.

Отметим, что немецкая разведка хорошо поработала и вермахт знал практически все о приграничной зоне, и в первый час войны люфтваффе разбомбила штабы корпусов (28-го и 14-го) и самой 4-й армии, и помимо потерь личного состава, это привело к уничтожению узлов связи, а также практически всей документации этих штабов. Более того, на полигоне вблизи Бреста для учений была выставлена и радиоаппаратура 28-го корпуса, которая была уничтожена при обстреле немецкой артиллерией. И научно-технический прогресс в области связи в 4-й армии окончился в середине 23 июня, когда при бомбежке штаба 4-й армии была повреждена последняя радиостанция в армии, после чего связь между частями осуществлялась только делегатами связи от этих частей и штабов (сам командир армии ездил по полкам, выясняя обстановку, как и многие штабные офицеры). А связь со штабом фронта в Минске осуществлялась эпизодически, если на почте работал телеграф.
3.5.2. Подчеркнем, что и командиры этих дивизий в Бресте, и командование 28-го стрелкового корпуса и командование 4-й армии постоянно просили командование округа вывести эти дивизии из Бреста и изменить дислокацию 22-ой танковой дивизии, однако командование округа запретило это делать. Еще 15 июня командование 4-й армии просило о выводе хотя бы 42-й стрелковой дивизии из Бреста (в район Жабинки), однако командующий округом отказался разрешить это перемещение. Вечером 21 июня (около 19 часов) командир 4-й армии просил разрешения вывести войска на боевые участки, хотя бы дивизии из Бреста (пограничники докладывали о выходе немецких войск к границе), а командир авиадивизии просил разрешения переместить самолеты на полевые аэродромы, однако округ отказал и том, и в другом. Около часа ночи 22 июня командующий 4-й армии просил командующего округа Павлова разрешить поднять по боевой тревоге хотя бы одну дивизию в Бресте (42-ю стрелковую) и вывести ее, однако Павлов не разрешил этого. И лишь около 4-х часов утра, после получения директивы из Москвы, Павлов приказал объявить тревогу и вывести дивизии из Бреста, но было уже поздно. Причем этот вывод из Бреста предусматривался имевшимся планом прикрытия границы, и это необходимо было сделать согласно приказа Генштаба от 18 июня. Заметим, что этот вывод дивизий из Бреста имел большое значение, так как местность от Бреста позволяет вести наступление исключительно по нескольким дорогам, сжатым лесами и болотами, и З брестских дивизии (6-я и 42-я стрелковые дивизии, вместе с 22-й танковой) с сотнями орудий - это серьезная сила. И если бы они заняли оборону, то перекрыли ключевое для вермахта направление на Минск, пусть и на 2-3 дня (перевес в силах у немцев многократный), достаточных для подхода сил второго эшелона обороны округа.

Заметим, что после ареста командующего ЗОВО Павлова главный вопрос у следователей - почему Павлов не выполнил приказ ГенШтаба о приведении войск в боевую готовность и не отвел дивизии из Бреста? Причем и на следствии и на суде начальник связи округа подтвердил, что эта телеграмма ГенШтаба была получена Павловым.

Таким образом, формальный перевес немцев в силах на главном направлении Брест-Минск (7-ми кратное по личному составу и 4-х кратный по артиллерии, 8-ми кратный по танкам) после уничтожения в первые часы десятков тысяч человек в Бресте и крепости в ходе артобстрела, уничтожения сотен орудий и более 100 танков в Бресте, в сочетании с 20...30-ю тысячами практически безоружных человек в Большом Стройбате (2 дивизии!), в реальности дает еще больший фактический перевес частей вермахта. И в условиях отсутствия зенитной артиллерии у частей 4-й армии, господства немецкой авиации в воздухе (когда самолеты в буквальном смысле гонялись за отдельными машинами), части вермахта буквально раздавили 4-ю армию практически за два дня войны. После чего армия превратилась в отряды из красноармейцев, поддерживаемых танками, цепляющихся на отдельных рубежах обороны.
3.5.3. Другая армия ЗОВО - 10-я армия также стала Большим Стройбатом и к 22 июня имела на оборонительных работах до 70 батальонов и дивизионов ( собранных из разных дивизий) общей численностью 40 тысяч человек (3 стрелковых дивизии полного состава!). Разбросанные по фронту в 150 километров и на большую глубину, причем часто вообще не вооруженные или плохо вооруженные (винтовки для караульной службы), они не представляли реальной силы для обороны.

Все артиллерийские полки дивизий и корпусов 10-й армии, а также артполки РГК (тяжелая артиллерия калибра 152 мм и более, 7 артполков) по распоряжению штаба округа с 15 июня (!) 1941 г. собрали на учения на двух полигонах (в общей сложности порядка 20 артполков), находившихся в Западной Белоруссии. Причем находившаяся на полигоне вблизи границы артиллерия (не совершив ни одного выстрела по немцам) была уже утром 22 июня захвачена немцами. А на другом полигоне не нашлось сразу такого количества техники (отправленной частично назад в части) для вывоза большого числа орудий, и их большая часть также досталась немцам. Таким образом, немцы в качестве трофеев захватили сотни крупнокалиберных орудий, не совершивших по дивизиям вермахта ни одного выстрела! А утро 22 июня дивизии 10-й армии встретили без артиллерии (немецкие пушки против винтовок и пулеметов красноармейцев), лишь с противотанковыми пушками малого калибра (калибра 45-мм ).

Все дивизионы и полки зенитной артиллерии, во всяком случае весь основной состав и матчасть были собраны для прохождения лагерных сборов под Минском (в сотнях километрах), и не вернулась в армию до ее разгрома. Таким образом, все соединения 10-й армии, склады и города остались без зенитной артиллерии.

Касаясь артиллерии округа в целом, отметим ряд фактов.

В 235-м гаубичном полку 75-й дивизии 4-й армии в четверг 19 июня все имевшиеся оптические приборы были изъяты и увезены в Минск на поверку (панорамы, буссоли, теодолиты, стереотрубы), то есть полк крупнокалиберной артиллерии оказался без средств наблюдения и наведения (оставалось стрелять только на "глазок").

В 30-й танковой дивизии (14-й мехкорпус) в 4-й армии имевшийся в ее составе артиллерийский полк встретил войну без снарядов, и при утренней контратаке 23 июня эта дивизия воевала без этого полка против сотен немецких танков с их полком противотанковых орудий и при помощи самолетов (итог понятен - 60 подбитых советских танков).

67-й ЛАП получил дивизионные пушки Ф-22, Ф-22УСВ (отличные пушки) и 122-мм гаубицы. Однако за несколько дней до войны все полковое снаряжение сдали (упряжь и весь конный состав), но новых средств тяги для перемещения этих тяжелых орудий не получили.

444-й тяжелый корпусной артполк, находившийся на границе в распоряжении 3-й армии, боеприпасов не имел, в то время как боеприпасов было достаточно на складах (в Гродно и Лида). То есть, из 2-х корпусных артполков 3-й армии один не мог стрелять.

Артполк 56-й стрелковой дивизии 3-й армии не обеспечен боеприпасами на 22 июня, хотя и находился в приграничной зоне.

В 38-й танковой дивизии мотострелковый полк начал войну без артиллерии, которая была сдана в ремонт.

22-23 июня Артснабжение округа должно было отправить действующим армиям 3 эшелона боеприпасов, но по вине работников Артснабжения боеприпасы не были отправлены.

В результате по сводкам немецкого командования 22 июня 1941 г. лишь на одном участке фронта округа в Белоруссии работали советские батареи крупнокалиберной артиллерии (уцелевшие батареи в Брестской крепости, однако их быстро подавили сотни мощных немецких орудий), и отмечали работу лишь мелкокалиберной артиллерии (45-мм, танки, 76-мм и т.п.). А офицеры вермахта в своих воспоминаниях с удовольствием и одновременно - с удивлением, отмечали практически полное отсутствие советской крупнокалиберной артиллерии 22 июня.

Похоже, что командование ЗапОВО на первое место ставило задачу не допустить каких-либо провокаций со стороны собственных приграничных частей, панически боясь, что кто-то из артиллеристов вдруг выстрелит из орудия по немцам и спровоцирует войну, именно отсюда полная неготовность артиллерии к войне (это похоже на паранойю со стороны командующего).

Отметим и проблему с бронебойными снарядами. 24 апреля 1941 г. начальник ГАУ маршал Кулик направил телеграммы в западные военные округа с требованием отправить 76-мм бронебойные снаряды в части. Однако 16 мая 1941 г. маршал Кулик вынужден был отправить телеграмму в Минск, начальнику артиллерии ЗапОВО: «Предлагаю немедленно оперативным транспортом вне обычного плана перевозок отправить бронебойные выстрелы в войска, в первую очередь – в танковые дивизии». А 20 июня 1941 г. маршал Кулик направил в Минск следующую телеграмму: «По докладу одного из командиров ПТАБР округ не выдает бригаде комплект артвыстрелов. Предлагаю немедленно выдать всем ПТАБР боекомплект, в том числе положенные бронебойные выстрелы. Телеграфируйте 21 июня Ваше распоряжение и объяснение причины недопустимой задержки отпуска боекомплектов». Но было уже поздно. И 22 июня 1941 г. танковые дивизии 11 МК и 6 МК с их новыми танками КВ и Т-34 встретили без бронебойных снарядов. Более того, и три ПТАБР (противотанковая артиллерийская бригада) ЗапОВО встретили войну без бронебойных снарядов (вопиющая халатность или предательство?).

3.5.4. Все аэродромы в приграничной зоне ЗОВО были без зенитной артиллерии, отправленной на учебные стрельбы. При этом и самолеты располагались открыто, рядами на аэродромах без всякой маскировки. Причем основная часть самолетов располагалась на стационарных аэродромах, и лишь небольшая часть располагалась на полевых аэродромах, которые находились вблизи границы (в минутах полета от границы). Более того, руководство не подготовило необходимого числа запасных площадок - полевых аэродромов, куда могли бы улететь со стационарных аэродромов уцелевшие самолеты после первой бомбежки немцами. И советские самолеты так и стояли целый день на бомбардируемых аэродромах, последовательно уничтожаемые новыми волнами бомбардировок в течении всего дня 22 июня (а многие стояли и на следующий день, 23 июня, также уничтожаемые бомбардировками). Итог - за один день на земле - на аэродромах было уничтожено до 500 самолетов (итог работы всей авиационной промышленности СССР за несколько недель).

Интересный факт. 21 июня в 122-й ИАП (аэродром в 17 км от границы) прилетели командующий округом Павлов и командующий ВВС округа Копец, и они послали один самолет на воздушную разведку на приграничный аэродром немцев. Летчики слетали и убедились в том, что туда было переброшено более 200 немецких самолетов, вместо обычных для этого аэродрома 30 самолетов. Получив эти сведения о резком увеличении количества немецких самолетов, Павлов и Копец улетели. Более того, разведка докладывает в штаб округа, что все проволочные заграждения на немецкой стороне сняты. Причем уже в середине дня 21 июня рев многих сотен танков и других машин (типа артиллерийских тягачей), выходящих на исходные позиции, великолепно слышен на улицах Бреста (в условиях равнины слышимость прекрасная), и все это докладывается в штаб округа. В ответ на это в 16 часов 21 июня в авиацию округа поступает шифровка из штаба округа: приказ 20 июня о приведении частей в полную боевую готовность и запрещении отпусков отменить. И это распоряжение было выполнено, по крайней мере, в некоторых частях. Так, в 13-м бомбардировочном полку (район Белостока), на основании приказа штаба округа на 22 июня был объявлен выходной, и вечером 21 июня в субботу (оставив лишь дежурного) командование авиаполка и большинство летчиков уехали к семьям, оставив самолеты на аэродроме, причем - как и везде, даже без защиты зенитной артиллерией (уехавшей на учения). Более того, в 18 часов 21 июня поступил приказ командующего в авиацию округа снять с истребителей оружие и боеприпасы, слить топливо. В частности, это касалось и 122-го ИАП (17 км от границы!), где приказ выполнили и сняли вооружение, и утром 22 июня, когда объявили боевую тревогу, вместо взлета и прикрытия аэродрома (зенитный дивизион на учении), летчики и техники в срочном порядке ставили пушки и пулеметы на самолеты, и к сожалению, не успели до прилета немецких бомбардировщиков (отметим, что ни в одном другом военном округе вдоль границы СССР такой глупости не делали).



Заметим, что первый таран в воздухе произошел именно в ЗОВО, но младший лейтенант Д. Кокорев на своем "Миг-3" пошел на таран именно потому, что по команде Павлова - Копца с его самолета 21 июня сняли вооружение и боеприпасы, как и с других истребителей его полка ( и ряда других авиаполков).
3.5.5. Рассмотрим и попытку организовать контрудар в Белоруссии, при этом 23 июня 1941 года к фронту была направлена колонна 6-го мехкорпуса (4-я и 7-я танковые дивизии,29-я моторизованная дивизия). Отметим, что 7-я танковая дивизия была лучшей танковой дивизией округа, имея 200 новых танков КВ и Т-34, а также более 160 танков других типов. Однако на пути к фронту эта колонна была атакована немецкой авиацией, и в результате восьми часов бомбежки колонна понесла большие потери. Были уничтожены или повреждены (осколки бомб превратили в дырявые бочки) 220 автоцистерн с горючим (на основе грузовика ЗИС-6, емкость цистерны 3200 литров), уничтожены (повреждены) грузовики ремонтных служб с оборудованием для ремонта и запчастями для танков, также грузовики с запасом боеприпасов, и грузовики с запасом продовольствия для организации питания людей мехкорпуса, вплоть до уничтожения (повреждения) полевых кухонь и т.п. В общем, полный разгром тылов мехкорпуса и всех запасов, необходимых для действий мехкорпуса. Заметим, что за несколько дней до войны зенитная артиллерия из 6-го мехкорпуса была направлена на окружные учения (на полигон под Минск), и к началу движения колонны еще не вернулась с полигона, причем не было и никакого прикрытия советской авиацией, поэтому эта колонна была прекрасной и легкой мишенью для немецких бомбардировщиков. Более того, движение колонны шло по дороге среди леса, поэтому техника просто не могла никуда деться (после блокировки начала и конца колонны). Конечно, сами танки понесли минимальные потери - были подбиты 63 танка, однако колонна мехкорпуса превратилась в километры горящих и подбитых сотен грузовиков и автоцистерн (полный разгром тылов), и мехкорпус превратился в колонну танков (с горючим и снарядами только внутри самого танка), с деморализованными многочасовой бомбежкой голодными танкистами. Более того, по приказам начальства округа этот корпус за 2 дня перемещался в три района дислокации. При этом любая поломка, которую не мог исправить водитель танка с помощью имевшегося внутри танка инструмента (кувалда и т.п.), в условиях отсутствия ремонтной службы вынуждала бросать танк, плюс проблемы со снабжением горючим, и в результате через неделю от 7-й танковой дивизии осталось 3 танка. В итоге 6-й мехкорпус, который потенциально в чисто танковом бою мог просто разгромить всю группировку немецких танков в Белоруссии, был практически ликвидирован, и части вермахта на фронте даже не ощутили его заметного присутствия. Впрочем, даже потенциально 7-я танковая дивизия была превращена в "огородное чучело", страшное лишь издали, так как имела один "маленький-маленький" недостаток - эта танковая дивизия отправилась в бой, не имея ни одного бронебойного снаряда. И своими осколочно-фугасными снарядами они не могли подбивать никакие немецкие средние танки, а только осыпать их осколками. И любой немецкий средний танк мог их просто расстреливать хоть со ста метров. И это результат планирования и подготовки в ЗОВО, где вообще-то командующий Павлов - генерал-танкист.

Также в Белоруссии 23-26 июня 1941 года с помощью немецкой авиации был разгромлен 11-й мехкорпус, все его тылы, и немецкая авиация гонялась буквально за отдельными машинами.

Заметим, что упоминание о голодных танкистах - это не для красного словца, так как возникла проблема питания и для других частей. Например, после нападения в 3-й армии возникла паника, принявшая широкие масштабы, и бойцы и командиры отступали по всем дорогам на восток, и при достижении второй линии обороны они обращались к командирам частей с просьбой принять их в часть для дальнейшей борьбы. Однако командиры частей часто отказывались зачислять этих бойцов в свои части, мотивируя тем, что "нечем их кормить". При этом ЗОВО имел десятки складов, на которых располагались запасы для ведения месячной войны войсками округа, в том числе и продуктов питания. Однако режим секретности размещения таких баз приводил к тому, что командиры полков и даже дивизий понятия не имели об их местах расположения, и отступающая часть могла пройти хоть в одном километре от базы, не имея понятия о ней.

Также и остатки 4-й армии в виде отрядов, каждый из которых достигал и несколько сотен человек, а был и 5-ти тысячный отряд, двигались на восток и до встречи с армией питались за счет запасов продуктов в колхозах.


3.5.6. Из воспоминаний.

Буквально за 10 дней до начала войны Голованов А.Е. (летчик, дальние бомбардировщики): "При нем Павлов звонил Сталину и говорил ему: "Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией". И обратившись к Голованову: "Не в духе Хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредотачивают войска на нашей границе".

Болдин (генерал, заместитель Павлова): "Вечером 21 июня Павлов вместе с Болдиным находился в Минском театре на спектакле "Свадьба в Малиновке". Неожиданно в нашей ложе показался начальник разведотдела ЗОВО полковник С.В. Блохин. Наклонившись к Павлову, он что-то тихо прошептал.

- Этого не может быть. - послышалось в ответ.

Начальник разведотдела удалился.

- Чепуха какая-то - вполголоса обратился ко мне Павлов.

- Разведка сообщает, что на границе тревожно. Немецкие войска якобы приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы.

Павлов досмотрел спектакль до конца".

Из показаний Климовских (начальник штаба ЗОВО) на суде: "мы располагали данными, что противник концентрирует войска, но мы были дезинформированы Павловым , который уверял, что противник концентрирует легкие танки".

21 июня командующий 3-й армии Кузнецов вместе с генералом Карбышевым (из Генерального Штаба ) смотрели части, расположенные на границе. Зам. командира артполка 56-й стрелковой дивизии майор Дзюба доложил, что происходит большая концентрация немецких войск на границе, а наши укрепленные точки боеприпасами не обеспечены и в случае нападения окажутся небоеспособными. На этот доклад Кузнецов ответил: "Ничего страшного нет и не может быть". Никаких мер к обеспечению точек боеприпасами Кузнецов не принял (после начала войны Дюрба среди комначсостава заявил "Кузнецов и командование 3-й армии нас продали").

То есть, Павлов убеждал и окружающих подчиненных генералов в отсутствии опасности нападения Германии на СССР.

Что это? Польские информаторы, работавшие на разведку округа, поставляли дезинформацию, находясь под контролем немцев, или сознательно, из-за польской ненависти к русским обманывали советскую разведку? Что-то видели и советские самолеты - разведчики, проникавшие иногда на десятки километров над территорией Польши, но вглубь Польши они не решались залетать. Что-то видели и войсковые разведчики в приграничной зоне, но они не захватывали "языков" -пленных, а только наблюдали, причем их было мало.

Причем Павлов до 22 июня просто не дал команды на вывод частей из Бреста, не доведя до командира 4-й армии Коробкова ни Директиву Наркома № 603 от 12 июня, ни телеграмму с приказом Генштаба от 18 июня на вывод этих дивизий из Бреста, не дав командованию 4-й армии возможности отозвать людей со строительных работ в Брест, и вооружив их со складов в Бресте, отправить их на рубежи обороны.
3.5.7. Понятно, что во всех округах были ошибки и глупости при подготовке к войне. Но только в ЗОВО их так много, что возникает вопрос - предательство Павлова и его штаба или вопиющая халатность? Формально, на цифрах все хорошо - много дивизий, авиации, артиллерии и т.д. А в реальности до половины солдат стрелковых дивизий на стройке ДОСов, армейская артиллерия на полигонах, или без оптических прицелов, или без средств перемещения орудий и т.п., зенитная артиллерия на полигонах, самолеты со снятыми пулеметами и пушками, а аэродромы без зенитной артиллерии и т.д. и т.п. Фактически ни одна дивизия в приграничных армиях, ни сами эти армии не были полностью готовы к войне. Почему?

Заметим, что сам генерал армии Павлов Д.Г., безусловно, умный и образованный, окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе, а затем академические курсы при Военно-технической академии. Участник боев в Испании (командир танковой бригады, герой защиты Мадрида), в 1937 году получивший награду Герой Советского Союза, после этого стал начальником Автобронетанкового управления РККА, и именно при нем стали разрабатываться новые танки Т-34 и КВ. Также участник советско-финской войны, а в 1940 году стал командующим ЗапОВО. Член ВКП(б)с 1919 года, с 1939 года -кандидат в члены ЦК ВКП(б). В общем, отличная биография. Более того, и руководство штаба ЗОВО было грамотным и профессиональным. Начальник штаба ЗОВО генерал Климовских - опытный офицер (был офицером еще в царской армии), такими же опытными офицерами был и начальник артиллерии генерал Клич и командующий 4-й армии Коробков (также бывшие царские офицеры, это так, к вопросу о поголовных репрессиях к царским офицерам при Сталине). И откровенная неорганизованность войск округа при таком штабе вызывает вопросы.

Ставка Главного командования, учитывая реальную угрозу окружения белостокской группировки войск, приказала 25 июня отвести войска 3-й и 10-й армий, группы Болдина и других частей из района возможного окружения. Командующий фронтом генерал Павлов в тот же день издал директивы всем командующим армий и группе Болдина о начале отхода не позднее 21 часа 25 июня, при этом требовалось совершать марши стремительно, днем и ночью. Все правильно, однако проблема в том, что находящиеся в сотнях километрах от Минска штабы этих армий и группы не имели никакой связи со штабом фронта. Однако генерал Павлов не проявил настойчивости в обеспечении доставки этой директивы командующим и штабам этих армий, что-то изобразили, послали делегата для связи с ними, который не нашел штабов, и на этом все кончилось. В общем, эти армии просто не получили этой директивы на отход. Более того, 27 июня генерал Павлов пишет очередную бумажку - снова отдал приказ 10-й армии отойти на рубеж Минского укрепленного района, и снова этот приказ командиру и штабу 10-й армии не доставляют. И лишь 28 июня, не имея никакой связи со штабом фронта и соседями, командующий 10-й армии самостоятельно принял решение об отводе своих войск в ночь на 29 июня на рубеж р. Шара (для чего войска должны были преодолеть расстояние до 120 км). Командование 3-й армии решило в центре и на правом фланге продолжать обороняться по рубежу на реке Неман, а левофланговыми частями отходить на восток вместе с частями 10-й армии. Из Белостокского района в ночь и в течение 29 июня стрелковые части 10-й армии отходили на восток. К концу дня 29 июня по не занятому немцами коридору продолжали отход на восток танковые и моторизованные группы и тыловые учреждения, а также разного рода штабные учреждения 10-й и 3-й армии (в общем, все, кто имел машины). 30 июня немецкие 2-я и 3-я танковые группы соединились в районе Минска, тем самым замкнув окружение войск Западного фронта. При этом в окружении оказались основные силы 3-й и 10-й армии, группа Болдина и другие (кто не имел машин, а шел пешком, как стрелковые дивизии и т.п., а также поздно получившие приказ, даже танковые части), с общей численностью до 300 тысяч человек. И главное здесь в том, что это были уже обстрелянные части, прошедшие начальную школу войны и оставившие позади этап паники при обстрелах (один день настоящей войны - это месяцы тренировок на полигонах), и они не разбежались, а воевали и готовы были воевать дальше.

К 30 июня в составе боеспособных войск Западного фронта оставались: 2-й стрелковый корпус 13-й армии в составе двух дивизий (понесшие значительные потери), остатки 4-й армии, которые по своей численности соответствовали одной стрелковой дивизии, 20-й механизированный корпус (понесший большие потери), 4-й воздушно-десантные корпус в составе трех слабых бригад (из них одна бригада была направлена для организации партизанских действий в тылу немцев). Итого - на уровне 50...70 тысяч человек, что намного меньше численности окруженных войск. 30 июня войска 13-й армии оставили Минск.

Иногда бывают ключевые моменты истории, определяющие будущее всей страны, когда очевидна роль личности. К этим моментам относится и приказ об отходе от 25 июня для 3-й и 10-й армий и других войск из готовящегося окружения. Генерал Павлов, добиваясь выполнения этой директивы, вполне мог послать хоть десяток делегатов связи на поиски штабов этих армий, используя хоть самолеты для доставки этих делегатов в район расположения этих армий, хоть послать пару легких танков с делегатом, хоть десантников сбросить с парашютами с самолетов, хоть на машинах и т.п. Мог и стимулировать делегатов связи в случае успешного выполнения задания по доставке директивы, будь то внеочередное присвоение звания, или отпуск домой, или пообещав орден и т.п. Получи командующие 3-й и 10-й армий и других частей эту директиву на отход хотя бы вечером 25 июня, и большинство частей успело бы уйти из окружения, и тогда история начального этапа войны сложилась бы совсем по другому. Выход из возможного окружения хотя бы 200 тысяч обстрелянных войск мог иметь решающее значение на этом участке фронта. Однако генерал Павлов оказался слабым командиром, не способным добиться выполнения своего приказа, и в результате получился разгром окруженных частей, а затем, как домино, посыпался и Юго-Западный фронт и т.п. катастрофические последствия для советской (Красной) армии лета-осени 1941 года. Безволие одного высокопоставленного командира - генерала Павлова, обошлось Советскому Союзу в миллионы жизней. При этом он не забыл утром 26 июня переехать вместе со своим штабом под Могилев, спасаясь от попадания в окружение.

Отметим, что по приказу Ставки командующий Павлов обязывался организовать защиту Минска с помощью войск своего округа, пусть и в условиях окружения. Однако Павлов, ссылаясь на эвакуацию из Минска партийно-хозяйственного руководства Белоруссии (дескать, кого защищать), также выехал из Минска в Могилев (вне кольца окружения) на рассвете 26 июня вместе со своим штабом. При этом оборону Минска он возложил на командующего 13-й армии. Таким образом, он бросил около 300 тысяч своих солдат и офицеров в окружении, не стал организовывать их войну. Заметим, что немецкие колонны танков двигались по нескольким дорогам, и основная часть территории Белоруссии еще не была занята немецкими тыловыми частями, поэтому при умелом руководстве армия могла эффективно воевать. Более того, на территории округа были многочисленные склады для обеспечения военных действий округа в течение месяцев, поэтому окруженные войска, в том числе и танки, орудия и зенитная артиллерия могли быть обеспечены боеприпасами на месяцы войны, как и горюче-смазочными материалами. Однако генерал Павлов бросил свои войска, и лишенные руководства окруженные части разбрелись кто куда, из них какая-то часть вышла из окружения, а основная часть деморализованных солдат и офицеров просто сдалась в плен. При этом склады (итог работы промышленности СССР за многие недели) достались немцам, а главное - мощнейшая группировка войск уже к 6 июля (всего за 2 недели) прекратила свое существование, и путь к Москве был открыт. Более того, захваченное военное имущество немцы использовали для нужд вермахта, в том числе и горючее, а многие сотни захваченных новых орудий и склады боеприпасов использовали для войны против Красной армии, а десятки трофейных новых советских танков Т-34 были использованы немецкими танкистами против Красной армии.

Заметим, что Копец И.И., командующий ВВС округа, покончил жизнь самоубийством 23 июня. Генерал Павлов 1 июля 1941 г. был снят с должности командующего фронта, а в последующем приговорен к расстрелу за халатность (именно генерал Жуков на заседании Политбюро настоял на расстреле (так как Павлов был кандидатом в ЦК, то его судьба определялась в Политбюро)), вместе с его некоторыми заместителями - Климовских и др. Смысл этого суда и расстрела понятен - Сталин показал генералам, что их судьба прямо зависит от судьбы их армий и дивизий. И генералы это поняли, и уже командующий Юго-Западным фронтом Кирпонос не бежит из Киева, когда стала ясна угроза окружения его войск, а остался в Киеве и разделил судьбу своих войск, погибнув при выходе из окружения. Точно также командующие армий и дивизий при окружениях под Москвой воевали вместе со своими войсками, не пытаясь убежать при угрозе возникновения окружения (жестоко - да, ответственность за свои войска - да, справедливо - да ), при этом, например, части 33-й армии в 1942 году воевали в кольце более 2-х месяцев.

Да, по настоянию Хрущева в 50-е годы в рамках "десталинизации" эти генералы были реабилитированы (безусловно, расстрел боевого генерала Коробкова, командующего 4-й армией, это большая подлость). Однако у каждого свое мнение, и автор уверен, что командующий Павлов (как и начальник артиллерии генерал Клич) заработал свой расстрел, так как он не сделал ничего, чтобы войска ЗОВО встретили войну в полной боевой готовности, а затем не сделал ничего для обеспечения отхода войск 3-й и 10-й армии из готовившегося окружения. Именно командующий Павлов - абсолютный антигерой Красной армии предвоенного периода и первых дней войны (по мнению автора).


Каталог: data -> documents
documents -> Егор Титов, Алексей Зинин Наше всё. Футбольная хрестоматия
documents -> Анатолий Житнухин Газзаев
documents -> Методические рекомендации по планированию работы на 2016 год Департамент культуры и туризма Вологодской области бук во «Вологодская областная юношеская библиотека им. В. Ф. Тендрякова»
documents -> Познавательное чтение!
documents -> Добрые Сказки в Разделе
documents -> Учебное пособие для учащихся педагогических специальностей вузов и слушателей курсов повышения квалификации
1   2   3

  • 3.5. ЗАПАДНЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ : ПРЕДАТЕЛЬСТВО ИЛИ ХАЛАТНОСТЬ
  • И с июня по приказу округа на оборонительные работы привлекались по 2 батальона от каждого стрелкового полка 4-х стрелковых дивизий 4-й армии (в полку - 3 батальона, из них 2 - на строительстве!).