Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Гэвин Брэнд Мой дорогой Холмс Этюд о Шерлоке




Скачать 350.26 Kb.
страница2/3
Дата15.05.2017
Размер350.26 Kb.
1   2   3
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

До Бейкер-стрит
Терьер, сам того не зная, творил историю. Его интерес к лодыжке Холмса, злосчастный в краткосрочной перспективе, в конечном счете дал благотворный результат, так как обусловил собой цепь событий, которая привела Холмса к выбору профессии. Холмс пролежал в постели десять дней, в течение которых сокрушенный Тревор приходил навещать его. Вскоре они стали близкими друзьями, и Тревор пригласил его к себе домой в Доннифорп в Норфолке в начале длинных каникул.

Там произошли события ‘Глории Скотт’, которые Холмс несколькими годами позже пересказал Уотсону возле камина зимней ночью на Бейкер-стрит. Юный студент преуспел в расшифровке таинственного послания о мухобойках и фазаньих курочках, и этот успех впервые навел его на мысль посвятить свою жизнь расследованию и предотвращению преступлений; выступать в качестве последней инстанции, когда все силы Скотленд-Ярда терпят неудачу.

Чтобы определить год, когда произошло это дело, мы должны обратить взор в будущее. В данный момент все, что мы должны помнить, – это то, что дело было в середине семидесятых, так как мы уже показали [См. стр. 2], что период активной следовательской деятельности Холмса начался в 1878 году. Если же вместо этого мы обратим взор в прошлое, то увидим этот ужас – путешествие “Глории Скотт”. Из всех загадок, с которыми мы столкнулись, эта самая неразрешимая. Если мы хотим определить дату действия рассказа, то будет лишней тратой времени садиться на корабль со старшим Тревором. Но, тем не менее, сделаем это.

Он рассказывает нам, что путешествие имело место тридцатью годами раньше, в 1855 году, когда Крымская война была в разгаре и правительство было вынуждено использовать более крупные суда, предназначенные для перевозки каторжников, чтобы доставлять войска на Черное море, оставшись, таким образом, с кораблями меньшего размера и менее приспособленными для перевозки заключенных, такими как “Глория Скотт”. Если все это так, то время действия ‘Глории Скотт’ – 1885 год. Однако это невозможно ни при каких обстоятельствах.

Очевидное решение заключается в том, чтобы заменить тридцать лет на двадцать. Однако это лишь сталкивает нас с новыми трудностями, потому что невыносимый Тревор-старший, не успокаивается, сказав, что путешествие состоялось тридцать лет назад, но сообщает также, что вернулся в Англию в качестве богатого колониста более двадцати лет назад. Негодяй тем самым вынуждает нас втиснуть в этот двадцатилетний период десять лет, прошедшие до его возвращения.

Следующая трудность – его возраст. Как будто он и без того не запутал нас, он рассказывает, что во время путешествия ему было двадцать три года. Однако Холмс неоднократно говорит о нем как о старом человеке. Достаточно неуместное определение для человека пятидесяти трех лет, но крайне сомнительно, чтобы оно относилось к сорокатрехлетнему.

А возраст младшего Тревора? Если он достаточно взрослый, чтобы учиться в Оксфорде, его отец должен был жениться до своего злополучного путешествия. Возможно, он так и сделал. Углубление в область семейной истории открывает только то, что в конце жизни он был вдовцом, а также то – трагический, но совершенно неважный факт, – что у него была дочь, скончавшаяся от дифтерии во время визита в Бирмингем.

Поскольку это направление расследования кажется абсолютно безнадежным, воспользуемся возможностью принять, что 1855 год – ошибочная дата и путешествие произошло в 1845-м. Это определенно дает нам относительно связную историю во всем, что касается Тревора. Но как быть с Крымом и кораблями для войск? Не проистекают ли наши сложности из сложности более простой – из настойчивого утверждения Холмса, что документ, который он прочитал Уотсону, был не копией, а подлинником, который он получил от Виктора Тревора?

Мистер Белл предполагает [“Sherlock Holmes and Doctor Watson”], что вся история есть сплетение лжи, изобретенной Тревором, чтобы опередить Хадсона и обелить себя в глазах сына. Возможно, он был убийцей и пиратом, которого шантажировал его сообщник Хадсон.

Но, хотя мы легко можем поверить, что он был способен на преступление, мы не видим, как это объясняет хаотическую путаницу в датах. Кажется, нет другого выхода, чем проигнорировать историю с путешествием и попытаться датировать дело ‘Глории Скотт’ отдельно от путешествия и каким-то другим способом.

Кажется ясным, что Холмс намеревался вернуться в Оксфорд после своего визита в Доннифорп, потому что он говорит о времени действия как о каникулах. Более того, в ‘Глории Скотт’ Холмс “часами оставался один в своей комнате, размышляя надо всем, что замечал и слышал вокруг, – тогда как раз я и начал создавать свой метод. Потому-то я и не сходился в колледже с моими сверстниками”. Но Холмс из Обряда дома Месгрейвов – человек совсем другого сорта, потому что “в последние годы моего пребывания в университете там немало говорили обо мне и моем методе”, и Месгрейв спрашивает его: “А вы, Холмс, говорят, решили применить на практике те выдающиеся способности, которыми так удивляли нас в былые времена?”

Ясно, что его впечатления в Доннифорпе все изменили. Он приобрел новую уверенность в своем методе. До этого его аудитория состояла только из его единственного близкого друга, Виктора Тревора. Теперь он бурно начинает ставить на удивленных оксфордцах те эксперименты по наблюдению и дедукции, которыми несколькими годами позже будет удивлять Уотсона, Скотленд-Ярд и своих клиентов.

Далее: очевидно, что это продолжалось по крайней мере два года, так как эти эксперименты имели место “в последние годы”. На первый взгляд это противоречит вышеприведенному пассажу из ‘Глории Скотт’ о том, что Тревор “был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже”, каковой пассаж, очевидно, подразумевает весь курс обучения в колледже в течение двух лет. Это, должно быть, объясняется тем, что в действительности Холмс сказал: “до случая, о котором я Вам сейчас расскажу, он был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже”, а Уотсон сделал неточную запись разговора, что привело к потере первой части этой фразы, когда он наконец писал отчет об этом деле.

Таким образом, необходимо констатировать четырехлетний период, состоящий из двух лет до каникул в Доннифорпе и двух лет после этого. Чтобы увидеть, из чего складываются эти годы, нам необходимо рассмотреть студенческий путь Ричарда Месгрейва [Ошибка Брэнда: Месгрейва звали Реджинальд. – Прим. пер.] с “тонким высоким носом [В переводе Д.Лившиц: “тонкое лицо, нос с горбинкой”. – Прим. пер.], большими глазами, небрежными, но изысканными манерами”.

Как мы уже показали, Холмс начал активную профессиональную карьеру в 1878 году, когда происходят события Обряда дома Месгрейвов и когда, как он сообщает нам, прошло четыре года с тех пор, как он в последний раз видел Месгрейва. Это означает, что Месгрейв не мог покинуть Оксфорд до 1874 года. Он мог оставаться там и дольше, если предположить, что в 1874 году Оксфорд покинул Холмс, но это маловероятно, так как Мейсгрейв, очевидно, стал депутатом от своего округа за некоторое время до 1878 года. Продвижение по политической лестнице с такой скоростью – случай в высшей степени исключительный, и мы, следовательно, имеем право предположить, что он покинул Оксфорд настолько рано, насколько это возможно, т.е. в 1874 году.

Как проницательно замечает мисс Сэйерс, Холмс и Месгрейв закончили университет в одном и том же году, потому что, если бы последний был старше первого, его сдержанное и несколько аристократическое поведение, которое в действительности прикрывало робость, предотвратило бы его общение с младшекурсником. Мы знаем также, что он был в Оксфорде после каникул в Доннифорпе, так как он сообщает о “тех выдающихся способностях, которыми [вы] так удивляли нас в былые времена”. Но если Холмс продолжал учиться в течение двух лет после Доннифорпа, то Месгрейв, возможно, только в течение одного. Другими словами, если Месгрейв покинул университет в 1874 году, то Холмс мог сделать это в 1874-м или 1875-м.

Выбирая между этими двумя годами, мы должны учесть темперамент Холмса и события (или, скорее, их отсутствие) в течение следующих лет. Мы знаем, что Обряд дома Месгрейвов был его третьим делом. До этого был долгий утомительный период, в течение которого у него было только два дела, когда Холмс заполнял “свой досуг – а его было у меня даже чересчур много – изучением всех тех отраслей знания, какие могли бы мне пригодиться в моей профессии”. Этот период должен был длиться в течение примерно двух с половиной лет, а если он начался в 1874 году, то к ним надо прибавить еще один. Непохоже, чтобы человек с энергией Холмса мог вынести три с половиной года праздности. Он бы пришел к выводу, что совершил ошибку, и отказался бы от первоначального выбора в пользу более выгодной профессии. Мы предполагаем, что два с половиной года можно принять как крайний предел его терпения и что еще один год должен был в действительности пройти в колледже, другими словами, его четвертым и последним годом в колледже был 1875-й.

Таким образом, представляется, что важными датами являются следующие:

1871 Холмс поступает в Оксфорд.

1873 Каникулы в Доннифорпе. Дело ‘Глории Скотт’.

1874 Месгрейв покидает Оксфорд

1875 Холмс покидает Оксфорд.

Теперь у него не было сомнений относительно его будущей карьеры. Он снимает комнаты на Монтегю-стрит, “совсем рядом с Британским музеем” и предположительно живет там в то время, когда знакомится с Уотсоном. О двух делах, с которыми он столкнулся между 1875 и 1878 годами, мы не знаем ничего, за исключением того, что ими обоими он был обязан товарищам по университету, которых впечатлила демонстрация его способностей в Оксфорде. Но об этих делах можно сделать несколько выводов отрицательного характера. Мы можем быть достаточно уверенными, что они не имели сенсационной или драматической природы и что они не снабдили Холмса материалом, который позволил бы ему продемонстрировать те способности к дедукции, которые проявились в столь многих из его последующих дел. Возможно, хотя и менее достоверно, что они не потребовали вмешательства полиции. (Из шестидесяти случаев, о которых сообщает Уотсон, примерно пятая часть, видимо, была разрешена Холмсом так, что полиция не узнала о них).

В 1878 году наконец случилось дело, которого Холмс ждал так долго. Обряд дома Месгрейвов содержит все элементы, которые отсутствовали в предыдущих делах. Правда, убийца дворецкого Брантона так и не был призван к ответу. Но Холмс, по крайней мере, извлек труп из необыкновенного тайника, в котором он находился, таким образом доказав, что убийство было совершено, и в то же время расшифровал знаменитое послание об Обряде, послание, которое на первый взгляд кажется даже более непонятным, чем фазаньи курочки из ‘Глории Скотт’.

Начиная с этого момента, ни Скотленд-Ярд, ни мир в целом не могли позволить себе игнорировать его. У него начали появляться клиенты, хотя они не всегда были так богаты и выгодны, как могли бы быть.

Честь быть первым клиентом, обратившимся за консультацией к Шерлоку Холмсу и не принадлежавшим к числу бывших студентов Оксфордского университета, принадлежит, как мы полагаем, некой миссис Фаринтош. В чем заключалась беда этой доброй леди, мы никогда не узнаем. Мы знаем только, что Холмс помог ей “в минуту горя” и что случай был “связан с тиарой из опалов”. Холмс сам должен был обратиться к своей записной книжке, чтобы вспомнить его [Пестрая лента].

К этому периоду также относятся убийство Тарлтона, дело Вамбери, виноторговца, происшествие с одной русской старухой, странная история алюминиевого костыля, дело о кривоногом Риколетти и его ужасной жене [Обряд дома Месгрейвов]. Не все они закончились успехом.

Что было нужно теперь, так это чтобы нашелся человек, который увековечил бы эти дела для будущих поколений. Как сказал сам Холмс во время одного из своих более поздних дел, “что я стану делать без моего Босуэлла?”[ Скандал в Богемии] Но этот недочет скоро был исправлен. Босуэлл уже стучался в дверь.


[1951]
Перевод П.А.Моисеева
________________________________________________________

Gavin Brend
My dear Holmes

A study in Sherlock




OTHER TITLES AVAILABLE FROM OTTO PENZLES’S SHERLOCK HOLMES LIBRARY
The Private Life of Sherlock Holmes by Vincent Starrett
Sherlock Holmes: Fact or Fiction? by T. S. Blakeney
221B: Studies in Sherlock Holmes

Edited by Vincent Starrett


R. Holmes & Co. by John Kendrick Bangs
Seventeen Steps to 221B: A Sherlockian Collection by English Writers

Edited by James Edward Holroyd




This edition is reprinted by arrangement with HarperCollins Publishers.
Copyright © 1951 by Gavin Brend
All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any

form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording, or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.


Otto Penzler Books, 129 West 56th Street, New York, NY 10019 (Editorial Offices only)
Macmillan Publishing Company, 866 Third Avenue, New York, NY 10022
Maxwell Macmillan Canada, Inc., 1200 Eglinton Avenue East, Suite 200, Don Mills, Ontario M3C 3N1
Macmillan Publishing Company is part of the Maxwell Communication Group of Companies.
Library of Congress Cataloging-in-Publication Data
Brend, Gavin.

My dear Holmes: a study in Sherlock / by Gavin Brend. p. cm.

Originally published: London: Allen & Unwin, 1951.

Includes bibliographical references (p. ).

ISBN 1-883402-69-7

1. Doyle, Arthur Conan, Sir, 1859-1930—Characters—Sherlock Holmes.

2. Detective and mystery stories, English—History and criticism.

Holmes, Sherlock (Fictitious character). 4. Private investigators in literature. I. Title.

PR4624.B74 1994 93-42878 CIP

823’.8—dc20


Otto Penzler Books are available at special discounts for bulk purchases for sales promotions, premiums, fund-raising, or educational use. For details, contact: Special Sales Director, Macmillan Publishing Company, 866 Third Avenue, New York, NY 10022
10 987654321
Printed in the United States of America

TO MY DAUGHTER

BARBARA

My only drug is a good long slug

Of Tincture of Conan Doyle

Christopher Morley






Preface
Mr. Hesketh Pearson in his biography of Sir Arthur Conan Doyle has pointed out that there are only four characters in English literature who have achieved universal fame. Others may be known to the literate and the semi-literate but only these four can be certain of recognition by millions who have never read a line of the works in which they appear. The four are Romeo, Shylock, Robinson Crusoe and Sherlock Holmes.

One feels that even if one of the first three had had the good fortune to have lived in St. Marylebone, it is highly doubtful whether that borough's enterprising Council would have been deluged by a flood of correspondence demanding that a special exhibition should be held in his honour as part of the 1951 Festival of Britain. Nor do I imagine that Juliet or Antonio or Man Friday would write a letter to The Times about it. It is only with Sherlock Holmes that these things could happen.

But in spite of his world-wide fame there are many aspects of Holmes's life on which Watson leaves us in complete ignorance, and he is even more reticent about some of his own affairs. When was Holmes born? Which university did he go to and how long was he there? Whereabouts in Baker Street did he reside? Did he ever go to Tibet? What exactly was the Sherlock Holmes Agency? How many times was Watson married and in what years? Why was he absent from Baker Street in 1896? Who was the mysterious lady who married him in 1902 and about whom we know so little? Why is he blessed with a superfluity of Christian names whilst in the Moriarty family there is a shortage?

These are the sort of problems which confront us when we read Watson's narratives for the second time. On the first occasion we are too interested in the problems which Holmes actually solves to worry about these others. Reading them again, however, we approach the matter from a different angle.

For me (and I think for many others) the trouble started with Watson's first marriage. Some of his cases purport to have taken place in particular years, others are merely dated by reference to this marriage. It seemed, therefore, desirable to ascertain the date of the marriage. But this was not so easy as it sounds. The pieces in this elaborate jig-saw puzzle refused to fit. Dates had to be altered. Reasons had to be found for altering the dates. New mysteries came to light de­manding a solution. Before long I came to the con­clusion that the only way to unravel the tangle was to write Holmes's life. Hence this book.

Faced with this conflict of dates I recall that Mr. Vincent Starrett has described the Baker Street of Sherlock Holmes as a fascinating country of the mind, which never existed in reality, where time has no meaning and it is always 1895. No doubt this is sheer escapism, but I must confess that for me a world in which it is always 1895 is not without its attractions. I would therefore like to put forward two completely contradictory excuses for this book; first that it is an endeavour to sort out the conflicting tangle of dates and secondly that I cannot resist writing about events which are ‘always 1895’.

In conclusion I would like to acknowledge my in­debtedness to my many predecessors. Biographies of

Holmes have been written by Mr. H. H. Bell and Mr. T. S. Blakeney, and of Watson by Mr. S. C. Roberts. Others who have written about them include Monsignor Ronald Knox, Miss Dorothy Sayers, Mr. A.G.Macdonell, Sir Desmond MacCarthy, Mr. Vernon Rendall, Mr. Vincent Starrett and Mr. Christopher Morley. The research which they have carried out has made my task easier and even where I am at complete variance with their conclusions my indebtedness to them is not in any way diminished.

I should also like to express my gratitude to Mr. E.L.Hawke of the Royal Meteorological Society for sup­plying me with information as to February snowfalls in the eighties for the purpose of establishing the date of The Beryl Coronet.

CONTENTS



I.

Master Sherlock page 15

2.

Oxford or Cambridge

18

7.

Snow and Stains

67

9.


My Dear Mrs. Watson

83

appendix




I.

Chronological Table

179

II.

The Bibliography of Sherlock Holmes

182











ILLUSTRATIONS

1. A Reverie frontispiece

2. And so down Regent Street facing page 48

3. His deep-set, bile-shot eyes and high, thin, fleshless nose



made him look like a bird of prey 65

4. A broad-brimmed hat, tilted in a coquettish



Duchess-of-Devonshire fashion over her ear 80


CHAPTER ONE

Master Sherlock
History has little to tell us of the early years in the life of Sherlock Holmes. Watson, unfortunately, was too absorbed in the long pageant of sensational cases which succeeded each other with kaleidoscopic rapidity to have any time left to investigate his subject’s early days.

Thus neither the date nor the place of his birth have been recorded. So far as the latter is concerned we can only guess. Could it perhaps have been somewhere on the South Downs where he retired to keep bees in his old age? We shall never know.

But if nothing can be said about the place, quite a lot can be said about the date. In fact, unless we are to eschew dates entirely, any biography of Holmes be­comes a succession of elaborate conjuring tricks with the years. The date of his birth is but the first of these. We start at a late stage in his career and work back­wards until we reach his birth.

The starting point is the case of The Creeping Man, the date of which is September 1903. Watson says that this was ‘one of the very last cases handled by Holmes’. It can be assumed therefore that he retired at the end of 1903.

Next we come to The Veiled Lodger in which we are told that ‘Mr. Sherlock Holmes was in active practice for twenty-three years’. This period of twenty-three years was not, however, continuous. Owing to the activities of the Moriarty organization there was a break which started at the end of April, 18911 and continued for a period of slightly less than three years2. During these three years Holmes was certainly not inactive3, but as he was away from Baker Street for the whole three years he can scarcely be said to have been ‘in active practice’. Accordingly his career would appear to comprise the thirteen years 18781890, both years inclusive, and the ten years 18941903, both inclusive.

The earliest case in this period of ‘active practice’ is The Musgrave Ritual. Prior to that only two clients had come his way, but thereafter things improved, so that by the time he met Watson in 1881 he had ‘established a considerable, though not a very lucrative connection’. The Musgrave Ritual can therefore be dated 1878.

Musgrave who introduced the case was a college acquaintance, and we are told by Holmes that ‘for four years I had seen nothing of him’. Holmes was therefore at college in the year 1874. In fact it was his third year there, but as the evidence required to establish this statement is somewhat lengthy, it will be convenient to defer the explanation until a later stage4. Here we will merely state that he started his college career in 1871.

Since most undergraduates start at the age of eighteen it would seem that the most likely year for his birth would be 1853.

One further item of evidence is available. In His Last Bow, Altamont, alias Holmes, was on August 2, 1914, described as ‘a tall, gaunt man of sixty’. Pre­sumably ‘sixty’ is no more than an approximate
1 The Final Problem. 2 The Empty House. 3 See Chapter XI. 4 See Chapter III.

estimate at a round figure, and if so this would seem to agree fairly closely with the above statement.

Of his family little is known. He once informed Watson1 that his ancestors were for the most part country squires of no particular distinction. But his grandmother was a Vernet, a sister of one of the well-known French painters of that family. It is probable that her bi other was Horace Vernet (17891863) and her father Carle Vernet (17581835), though it would be possible for her to be the sister of Carle and the daughter of Claude Joseph Vernet (17141789).

It seems that one branch of the Vernet family settled in England and, as Mr. Roberts has pointed out, the name subsequently became anglicized to Verner. It was a doctor of that name who purchased Watson’s practice in Kensington in 1894, thus enabling him to rejoin Holmes in Baker Street after the Moriarty episode. The purchase price was surprisingly high, and it was not until some time later that Watson discovered that Verner was in fact a distant relation of Holmes and that it was Holmes who had actually financed him2.

Apart from Dr. Verner the only other relation of Holmes known to us is his brother Mycroft who was born seven years before Sherlock.

It is a great pity that we have no record of young Sherlock’s schooldays. Was he an infant prodigy, or did his remarkable powers develop later in his life? Alas, there was no Watson present to tell us. We cannot help wondering whether his schoolmasters occupied a somewhat similar role to that of the unfortunate Scotland Yard team in his later life. In any event one feels that he cannot have been a very easy pupil.


1 The Greek Interpreter. 2 The Norwood Builder.

1   2   3

  • Gavin Brend My dear Holmes A study in Sherlock
  • TO MY DAUGHTER BARBARA
  • ILLUSTRATIONS
  • CHAPTER ONE Master Sherlock