Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Гэвин Брэнд Мой дорогой Холмс Этюд о Шерлоке




Скачать 350.26 Kb.
страница1/3
Дата15.05.2017
Размер350.26 Kb.
  1   2   3
Гэвин Брэнд
Мой дорогой Холмс

Этюд о Шерлоке
Моей дочери

Барбаре



Мой единственный наркотик – продолжительный

прием микстуры Конан Дойля

Кристофер Морли



Предисловие
Мистер Хескет Пирсон в своей биографии сэра Артура Конан Дойля указал, что лишь четыре героя английской литературы достигли всемирной славы. Другие могут быть известны образованным или полуобразованным людям, но только об этих четырех можно с определенностью сказать, что их знают миллионы, никогда не прочитавшие ни строчки из произведений, в которых они появляются. Эти четверо – Ромео, Шейлок, Робинзон Крузо и Шерлок Холмс.

Можно предположить, что даже если бы один из первых трех был достаточно богат, чтобы жить в Сент-Мэрилебон, в высшей степени сомнительно, чтобы предприимчивый совет этого городка оказался затоплен потоком писем с требованиями организовать специальную выставку в его честь в рамках Фестиваля Британии 1951 года. Я также не могу вообразить, чтобы Джульетта, Антонио или Пятница написали об этом письмо в “Таймс”. Все это могло случиться только с Шерлоком Холмсом.

Но несмотря на его всемирную славу, в отношении многих аспектов жизни Холмса Уотсон оставил нас в полном неведении, а сам Холмс еще более молчалив в том, что касается его дел. Когда он родился? В каком университете и как долго учился? Где он жил на Бейкер-стрит? Был ли он в Тибете? Что именно представляла собой служба информации Шерлока Холмса? Сколько раз был женат Уотсон и в какие годы? Почему он отлучался с Бейкер-стрит в 1896 году? Кем была загадочная леди, вышедшая за него замуж в 1902 году, о которой мы знаем так мало? Почему он благословлен избытком христианских имен, в то время как семья Мориарти испытывает их недостаток?

С проблемами такого порядка мы сталкиваемся, когда читаем повествования Уотсона во второй раз. При первом прочтении мы слишком увлечены проблемами, которые решает Холмс, чтобы беспокоиться о других. Однако, перечитывая эти произведения, мы смотрим на дело под другим углом.

Меня (и, думаю, многих других) беспокойство охватывает, начиная с первого брака Уотсона. Некоторые из описанных им случаев датированы точно, а другие – лишь в отношении к его свадьбе. Таким образом, мне показалось желательным выяснить дату свадьбы. Но это было не так просто, как можно подумать. Кусочки головоломки, тщательно выпиленные лобзиком, отказывались складываться в единое целое. Даты приходилось менять. Для этого обнаруживались основания. На свет выходили новые загадки, требовавшие разрешения. Вскоре я пришел к выводу, что единственный способ распутать клубок – написать биографию Холмса. Так появилась эта книга.

Столкнувшись с противоречием в датах, я вспомнил, что мистер Винсент Старретт описал Бейкер-стрит Шерлока Холмса как завораживающую страну воспоминаний, которая никогда не существовала в действительности, где время не имеет значения и на дворе всегда 1895 год. Это, без сомнения, чистый эскапизм, но я должен признаться, что для меня мир, в котором всегда царит 1895 год, не лишен привлекательности. Поэтому я хотел бы предложить два полностью противоположных извинения для этой книги; первое заключается в том, что она представляет собой попытку распутать противоречивый клубок дат, а второе – в том, что я не могу сопротивляться желанию писать о событиях, которые происходят в “вечном 1895-м”.

В заключение я хотел бы признать свой долг перед моими многочисленными предшественниками. Биографии Холмса писали мистер Х.Х.Белл и мистер Т.С.Блэйкни, биографию Уотсона – мистер С.Г.Робертс. Среди других авторов, писавших об этих героях, – монсиньор Рональд Нокс, мисс Дороти Сэйерс, мистер Э.Г.Макдонелл, сэр Десмонд Маккарти, мистер Вернон Рэнделл, мистер Винсент Старретт и мистер Кристофер Морли. Проведенные ими разыскания сделали мою задачу более простой, и даже там, где я не соглашаюсь с ними, я нахожусь перед ними в долгу.

Также я должен выразить признательность мистеру Э.Л.Хоуку из Королевского Метеорологического Общества за предоставленную мне информацию о февральских снегопадах в восьмидесятые годы, понадобившуюся мне для установления времени действия “Берилловой диадемы”.




ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мастер Шерлок
История мало что сообщает нам о ранних годах жизни Шерлока Холмса. Уотсон, к сожалению, был слишком поглощен пышным спектаклем сенсационных дел, которые сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, чтобы иметь свободное время для исследования первых лет жизни своего героя.

Таким образом, нам не сообщается ни дата, ни место его рождения. Если мы касаемся этой темы, то вынуждены ограничиваться предположениями. Произошло ли это где-нибудь на южном склоне возвышенности Даунс, куда он удалился в старости, чтобы выращивать пчел? Этого мы никогда не узнаем.

Но если о месте нельзя сказать ничего, то очень многое можно сказать о времени. На самом деле, если только мы не откажемся от дат вообще, любая биография Холмса будет представлять собой цепь тщательно осуществленных фокуснических трюков по установлению дат. Время его рождения – лишь первая дата в этой цепи. Мы начнем определять ее, отталкиваясь от последнего этапа карьеры Холмса, и будем продвигаться в прошлое, пока не достигнем его рождения.

Отправная точка – дело Человека на четвереньках, датированное сентябрем 1903 года. Уотсон говорит, что это дело – “одно из самых последних, которые расследовал Холмс”. Таким образом, можно принять, что он удалился на покой в конце 1903 года.

Далее мы переходим к Делу необычной квартирантки, где говорится, что “Шерлок Холмс активно занимался расследованием преступлений на протяжении двадцати трех лет”. Однако этот период из двадцати трех лет не был непрерывным. По вине организации Мориарти он был прерван в конце апреля 1891 года [Последнее дело Холмса] и был возобновлен почти через три года [Пустой дом]. В эти три года Холмс определенно не бездействовал [См. главу XI], но, поскольку он отсутствовал на Бейкер-стрит все три года, вряд ли можно сказать, что он “активно занимался расследованием преступлений”. Следовательно, его карьера включает в себя, по-видимому, тринадцать лет с 1878 по 1890 годы, включая обе цифры, и десять лет с 1894 по 1903 годы, также включительно.

Самое раннее дело этого периода “активных расследований” – Обряд дома Месгрейвов. До этого к Холмсу обращались лишь два клиента, но после Обряда дома Месгрейвов положение улучшилось, так что когда в 1881 году он познакомился с Уотсоном, у него “была довольно значительная, хотя и не очень прибыльная практика”. Таким образом, Обряд дома Месгрейвов может быть датирован 1878 годом.

Месгрейв, который вводит Холмса в курс дела, знаком с ним по колледжу, и Холмс говорит, что они “не виделись года четыре”. Следовательно, Холмс в 1874 году учился в колледже. В действительности в это время он учился здесь уже третий год, но, так как доказательство этого утверждения слишком длинно, будет удобным пока что отложить объяснение [См. главу III]. В данный момент мы лишь утверждаем, что обучение в колледже он начал в 1871 году.

Так как большинство студентов начинает учиться в восемнадцать лет, наиболее подходящим годом его рождения кажется 1853-й.

Это можно доказать также следующим образом. В Его прощальном поклоне Олтемонт, он же Холмс, 2 августа 1914 года описывается как человек “лет шестидесяти – очень высокий, сухопарый”. По-видимому, шестьдесят – не более, чем приблизительная оценка, округленное число, а если так, то можно согласиться с приведенным выше утверждением.

О его семье известно мало. Однажды он сообщил Уотсону [Случай с переводчиком], что его предки были в основном деревенскими сквайрами и ничем особенно не отличились. Но его бабушка была Верне, сестрой одного из известных французских художников, носивших эту фамилию. Возможно, ее братом был Орас Верне (1789–1863), а отцом – Карл Верне (1758–1835), хотя она могла быть сестрой Карла и дочерью Клода Жозефа Верне (1714–1789).

Кажется, одна из ветвей семейства Верне обосновалась в Англии, и, как указал мистер Робертс, фамилия постепенно англизировалась, так что приняла форму “Вернер”. Доктор с таким именем приобрел практику Уотсона в Кенсингтоне в 1894 году, позволив последнему присоединиться к Холмсу на Бейкер-стрит после эпизода с Мориарти. Цена покупки была неожиданно высокой, а некоторое время спустя Уотсон обнаружил, что Вернер был дальним родственником Холмса и что Холмс снабдил его деньгами для этого предприятия [Подрядчик из Норвуда].

Единственный, кроме доктора Вернера, известный нам родственник Холмса – его брат Майкрофт, родившийся семью годами раньше.

Очень жаль, что мы ничего не знаем о школьных годах юного Шерлока. Был ли он одаренным ребенком или же не обнаруживал выдающихся способностей, которые развил позже в течение своей жизни? Увы, в то время рядом с ним не было Уотсона, который мог бы рассказать нам об этом. Мы не можем ответить на вопрос, играли или нет его школьные учителя роль, которая позже принадлежала неудачливой команде из Скотленд-Ярда. В любом случае чувствуется, что он не мог быть совершенно обычным учеником.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Оксфорд или Кембридж
Возможно, он не был огорчен, когда пришло время отправляться в университет. Во всяком случае, мы не огорчены, потому что это сразу же ставит перед нами в высшей степени сложную проблему. В какой университет он отправился? Второстепенные могут быть исключены сразу же. Ссылка в ‘Глории Скотт’ [См. с. 6–7], краткая, как и все прочие, ясно указывает на Оксфорд или Кембридж. Медлительный аристократический Месгрейв, напоминающий о “серых башенных сводах, решетчатых окнах и всех этих благородных остатках феодальной архитектуры” [“Обряд дома Месгрейвов” цитируется в переводе Д.Лившиц. – Прим. пер.], также не похож на студента какого-то из менее значительных университетов семидесятых годов.

Следовательно, это должен быть Оксфорд или Кембридж. Но что именно? Монсиньор Рональд Нокс говорит, что это был колледж Церкви Христовой в Оксфорде [Studies in the Literature of Sherlock Holmes // Essays in Satire]. Мисс Дороти Сэйерс называет Сидни Сассекс в Кембридже [Holmes’s College Career // Baker Street Studies]. Мистер Блейкни также называет Кембридж, но не указывает конкретного колледжа [Sherlock Holmes: Fact or Fiction?].

Насчет колледжа у нас нет несомненных свидетельств. Мы скорее склонны полагать, что он учился в колледже св. Луки, где происходит действие “Трех студентов”, но это не может нам помочь, поскольку Уотсон специально предупреждает нас, что не упоминает никаких деталей, которые дали бы возможность идентифицировать этот колледж.

Пытаясь разрешить проблему “Оксфорд против Кембриджа”, мы считаем необходимым рассмотреть пять разных дел, которые в той или иной форме связаны с университетской жизнью. Исследование нами этого вопроса позволяет распределить эти пять дел на три категории:

Группа 1: ‘Глория Скотт’ и Обряд дома Месгрейвов.

Группа 2: Пропавший регбист.

Группа 3: Три студента и Человек на четвереньках.

В произведениях первой группы действие происходит в университете Холмса, хотя мы и не знаем, Оксфорд это или Кембридж, в рассказе, образующем вторую группу, действие происходит в Кембридже, хотя мы и не знаем, учился ли в нем Холмс, в то время как в рассказах третьей группы мы не осведомлены ни по одному из этих пунктов.

Все исследователи до сих пор концентрировались, кажется, почти исключительно на новеллах первой группы. Возможно, не стоит удивляться тому, что оказались не замеченными произведения третьей группы, однако вторая, без сомнения, представляет собой поле, которое стоит вспахать. Поскольку мы знаем, что действие Пропавшего регбиста происходит в Кембридже, доказывает ли что-нибудь, что Холмс уже бывал здесь раньше? Начнем наше исследование с этого пункта.

Во-первых, он не знает о существовании последнего поезда из Лондона в Кембридж. Когда Годфри Стонтон, участник соревнований по регби, которого, конечно, нельзя смешивать с Артуром Х. Стонтоном, “приобретающим известность мошенником”, или с Генри Стонтоном, “которого вздернули на виселицу не без моей помощи”, исчезает из лондонской гостиницы, в которой остановилась кембриджская команда накануне матча с Оксфордом, и Сирил Овертон, капитан команды, приходит к Холмсу за консультацией, Холмс спрашивает его, мог ли Стонтон вернуться обратно в Кембридж. Ответ гласит – мог, поскольку существует поезд в одиннадцать часов пятнадцать минут.

Обучаясь в колледже, Холмс жил в Лондоне [‘Глория Скотт’]. Таким образом, можно прийти к выводу, что если бы он учился в Кембридже, то приблизительно знал бы время отхода последнего поезда. Однако возможно, что этот поезд не существовал во времена Холмса и был пущен позже.

Проведя некоторые разыскания в Лондоне, Холмс и Уотсон отправляются в Кембридж и, хотя они явно едут на поезде более раннем, чем упомянутый поезд в 11.15, прибывают в Кембридж с наступлением темноты. Немедленно по прибытии они беседуют с доктором Лесли Армстронгом, который подозревается в причастности к исчезновению Стонтона. Следующая проблема – найти комнаты на ночь, и в этой связи Холмс говорит:

“Итак, мой бедный Уотсон, мы одиноки и неприкаянны в этом негостеприимном городе. А ведь уехать отсюда мы не можем. Это значит отказаться от поисков” [“Пропавший регбист” цитируется в переводе Ю.Левченко. – Прим. пер.].

Что значит “негостеприимный город”? Не выглядит ли это замечание подходящим более для университета-соперника, чем для своего собственного? Не прочитывается ли оно как свидетельство пренебрежения по отношению к Кембриджу со стороны оксфордца? Можно возразить, что Холмс не был типичным представителем Кембриджа, что он относится к людям, которые держатся в стороне от других и идут своим путем, что такой человек легко мог высказаться о городе с желчью. Но если бы это было так, он легко мог бы в дальнейшем упомянуть о своем пребывании здесь. Он мог бы сказать: “этот негостеприимный город, который я всегда очень не любил, даже в дни моего пребывания здесь” или что-то подобное. Но слова “этот негостеприимный город” без дальнейших уточнений прочитываются как замечание человека, который посетил этот город в первый раз.

К счастью, прямо напротив дома Армстронга находится небольшая гостиница; в скором времени на улице появляется коляска доктора, и Холмс пускается преследовать его на велосипеде, оставив Уотсона в гостинице. Но преследование срывается. Холмс обнаружен доктором. Когда Холмс возвращается, Уотсон высказывает предположение, что на следующий день слежка может быть продолжена, но слышит возражение:

“Это не так просто. Вы ведь не знаете окрестностей Кембриджа. Укрыться на этой плоской, как стол, местности негде…”

Но в таком случае почему Холмс предпринял преследование, которое было обречено на неудачу? Ответ, видимо, заключается в том, что он никогда не бывал раньше в Кембридже и находился в том самом состоянии прискорбного неведения относительно отличительных особенностей кембриджширского ландшафта. Теперь мы видим все значение замечания Уотсона о том, что было уже темно, когда они впервые прибыли в Кембридж. Если бы они прибыли при дневном свете, Холмс уяснил бы эту сложность, наблюдая за местностью из окна поезда, но при таком положении вещей она стала очевидна, лишь когда Холмс отправился в путь. Возможно, Армстронгу помогла и луна, еще не взошедшая или скрытая облаками в момент прибытия Холмса и Уотсона в Кембридж.

Обнаружив, что слежка за Армстронгом невозможна, Холмс посвящает следующий день расспросам в пивных к северу от Кембриджа, посетив без успеха “Честертон, Хистон, Уотербич и Окингтон”.

Обратите внимание на порядок посещений, он довольно своеобразный. По-видимому, Холмс посещал деревни в том порядке, в котором перечислил их, в частности это подтверждается тем, что Честертон при любых обстоятельствах действительно был бы первым. Но рассмотрим порядок посещения остальных трех деревень. От Кембриджа и Честертона Хистон лежит к северо-западу, Окингтон – еще дальше к северо-западу, но Уотербич – к северо-востоку. Так что если Холмс отправился в Уотербич из Хистона, то, очевидно, снова вернулся в Хистон, чтобы попасть в Окингтон. Человек, знакомый с расположением деревень, явно выбрал бы следующую дорогу: Честертон, Уотербич, Хистон, Окингтон, а маршрут, по которому двигался Холмс, обличает в нем оксфордца, который торопится настолько, что не успевает раздобыть карту.

Однако на следующий день выясняется, что он слышал о Трампингтоне. Однако каковы его точные слова, сказанные, когда ищейка ведет их в деревню, где укрылся Годфри Стонтон?

“Вон там, справа, должно быть, деревня Трампингтон” [В переводе Левченко слово “деревня” опущено. – Прим. пер.].

Он вряд ли мог учиться в Кембридже и не побывать в месте, расположенном так близко от него. Кембриджец сказал бы просто: “Вон там Трампингтон”. “Должно быть” выдает оксфордца. Это же относится и к выражению “деревня Трампингтон” в отличие от простого “Трампингтон”. Первый вариант выдает чужака, второй – местного жителя.

Таким образом, нам кажется, что “Пропавший регбист” безошибочно указывает на Оксфорд. Теперь мы должны рассмотреть, насколько это мнение подкрепляется двумя случаями из третьей группы.

Первое, что нужно отметить в Трех студентах, – это то, что действие происходит раньше, чем в Пропавшем регбисте. События Трех студентов датированы 1895 годом. Пропавший регбист был опубликован в августе 1904 года, а действие в нем происходит семью или восемью годами раньше. Позднее мы приведем доводы в защиту положения, что искомый год – 1897-й [См. стр. 153–154]. Здесь лишь необходимо отметить, что события разворачиваются после 1895 года. Они происходят после 1893 года, потому что Холмс говорит об Армстронге как о человеке, который “с успехом мог бы заменить профессора Мориарти”. Таким образом, дело происходит после его возвращения из ‘Тибета’. Остаются годы 1894 и 1895. Оксфорд выигрывает матч по причине отсутствия Стонтона. Но в 1894 году матча не было, а в 1895 победа досталась Кембриджу. Таким образом, оба этих года можно исключить.

Показав, что из этих двух случаев Три студента – более ранний, мы теперь докажем, что его действие происходит в Оксфорде. Обратимся к приведенной нами выше фразе: “Вы ведь не знаете окрестностей Кембриджа”. В начале Трех студентов Холмс и Уотсон останавливаются “в одном из наших знаменитых университетских городов”, где Холмс изучает древние английские хартии. Чем занимался Уотсон эти несколько недель? Немыслимо, чтобы он безвылазно находился в городе на протяжении всего времени. Если этим городом был Кембридж, он должен был узнать, что его окрестности “плоские, как стол”. Отсюда ясно, что место действия Трех студентов – Оксфорд. Хилтон Сомс, преподаватель колледжа Святого Луки, аттестуется как “знакомый”. Где герои познакомились с ним? Не работает ли он в университете со студенческих дней самого Холмса, так что тот воспользовался случаем посетить его, вернувшись в Оксфорд? Так или иначе, Сомс знает, что Холмс в Оксфорде, и, когда выясняется, что экзаменационный текст на стипендию Фортескью был прочитан неизвестным лицом, Сомс знает, что делать.

“Вы, наверное, знаете, мистер Холмс, какие двери у нас в колледже – массивные, дубовые, изнутри обитые зеленым сукном”.

Почему Холмс должен знать это? Не потому ли, что он учился в колледже Святого Луки?

Когда Холмс закончил свои расспросы, наступил вечер и стало темно, но Холмс знает, что в Оксфорде есть четыре мало-мальски приличных писчебумажных магазина, знает он и то, где все они расположены, и успевает посетить все четыре до закрытия.

Далее следует еще более примечательное доказательство знания особенностей местности. Холмс и Уотсон остаются вместе весь этот день, а на следующий день Уотсон встает в восемь часов утра. Но выясняется, что Холмс опередил его на два часа, в течение которых побывал на спортивной площадке, где собрал немного черной глины и опилок на участке для прыжков.

Как он нашел дорогу? Уотсон – свидетель того, что он не мог получить эту информацию накануне, и вряд ли кто-нибудь, кто мог сообщить ему это, был на ногах в шесть утра. Однако он знал, куда идти. Можно возразить, что, по его собственному признанию, он не интересовался атлетикой, когда учился в университете, и из всех видов спорта занимался боксом и фехтованием. Несмотря на это, мы думаем, он знал о том, что происходит вокруг, гораздо больше, чем утверждал, а позиция равнодушия была до некоторой степени позой. Мы часто обнаруживаем, что он в действительности знает больше, чем признает, и, даже если бы он заявил, что не знал, где находится спортивная площадка, мы должны были бы воспринять это заявление с той же самой оговоркой, что и его знаменитое утверждение, что он не знает и не хочет знать, солнце вращается вокруг земли или наоборот.

Теперь мы подошли к делу Человека на четвереньках, который содержит очень мало новой информации. Так как Холмс предлагает “вкушать тихие радости этого прелестного городка”, очевидно, речь не идет о “негостеприимном городе” из Пропавшего регбиста. Помимо этого мы имеем упоминание о проезде мимо старинных университетских зданий и, хотя в крайнем случае это могла быть Кингс-Пэрэд в Кембридже, вереница старинных университетских зданий в общем и целом указывает на Оксфорд.

До сих пор мы видели, что из двух университетов по имени называется Кембридж, а если университет остается анонимным, то расследование приводит нас в Оксфорд. Так как собственный университет Холмса также попадает в эту последнюю категорию, можно ожидать, что и им тоже окажется Оксфорд.

Теперь осталось рассмотреть только два случая из первой группы, действие которых происходит в студенческие годы самого Холмса, а именно ‘Глорию Скотт’ и Обряд дома Месгрейвов.

Мистер Блейкни предполагает, что Тревор из ‘Глории Скотт’, будучи родом из Норфолка, нашел бы более удобным послать своего сына в Кембридж, чем в Оксфорд. Этому можно противопоставить твердую веру монсиньора Нокса, считавшего, будто исключительная аристократичность Месгрейва и собака Тревора указывают, что все трое учились в колледже Церкви Христовой. Эти два аргумента стоят друг друга.

Теперь мы подходим к инциденту с терьером мисс Дороти Сэйерс, или, если быть точным, с терьером Виктора Тревора. Важный пассаж из ‘Глории Скотт’ выглядит следующим образом:

“Он (Виктор Тревор) был моим единственным другом в течение двух лет, которые я провел в колледже. Я не был общителен, Уотсон, я часами оставался один в своей комнате, размышляя надо всем, что замечал и слышал вокруг, – тогда как раз я и начал создавать свой метод. Потому-то я и не сходился в колледже с моими сверстниками. Не такой уж я любитель спорта, если не считать бокса и фехтования, словом, занимался я вовсе не тем, чем мои сверстники, так что точек соприкосновения у нас было маловато. Тревор был единственным моим другом, да и подружились-то мы случайно, по милости его терьера, который однажды утром вцепился мне в лодыжку, когда я шел в церковь”.

Остается открытым вопрос, ограничилась ли учеба Холмса в колледже двумя годами. Мы обсудим этот вопрос позже. Однако ясно, что случай с собакой произошел в течение двух лет со времени прибытия Холмса в университет. На основе этого факта мисс Сэйерс создает оригинальную теорию в защиту Кембриджа. Собаки не допускались на территорию обоих университетов, поэтому инцидент должен был произойти на улице. В Кембридже студенты первые два года снимают комнаты за пределами университета, а впоследствии переезжают на территорию колледжа. В Оксфорде ситуация обратная. Этот случай произошел в течение первых двух лет, следовательно, он должен был произойти в Кембридже.

Но здесь подразумевается, что правила всегда соблюдались. Точна ли эта картина – неважно, применительно к Оксфорду или Кембриджу? Не мог ли кто-нибудь тайно провести собаку на территорию колледжа ради шутки? Или, если активной стороной была собака, не могло ли это событие произойти одновременно снаружи и внутри колледжа? Почему собака не могла быть испугана или ранена на улице, так что, до того как ее сумели остановить, она проскочила в ворота и набросилась на несчастного Холмса? Что может быть проще?

Наконец, остается еще один аргумент, который выдвигался в пользу Кембриджа, аргумент общего характера и не основывающийся на конкретных делах Холмса. Указывалось, что выбор Кембриджа, с его уклоном в естествознание, был бы естественным для Холмса.

Этот аргумент имел бы некоторую силу, если бы интересы Холмса ограничивались естествознанием. Но в действительности он обладал обширными знаниями литературы, истории, философии, искусства и музыки, говорил по крайней мере на трех иностранных языках и был настоящей ходячей энциклопедией. Кроме того, кажется возможным, что его естественнонаучные познания были приобретены не в университете, так как позднее мы видим его обучающимся в Бартсе.

Таким образом, мы полагаем, что, хотя терьер предпринимает героическое усилие на благо Кембриджа, вердикт должен быть вынесен в пользу Оксфорда.




  1   2   3

  • ГЛАВА ПЕРВАЯ Мастер Шерлок
  • ГЛАВА ВТОРАЯ Оксфорд или Кембридж