Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Глава 5. «ЕСЛИ Я ОПОЗДАЛ, ПЕРЕЖИВИ КРИЗИС БЕЗ МЕНЯ»




страница5/25
Дата11.01.2017
Размер5.15 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Глава 5. «ЕСЛИ Я ОПОЗДАЛ, ПЕРЕЖИВИ КРИЗИС БЕЗ МЕНЯ»

Состояние молодых людей, которые находятся в вихревом переходе между подростковым и юношеским возрастом, можно сравнить с обычным процессом взросления. Мы все различаем признаки этого состояния души: дети вдруг становятся непослушными, вялыми, раздражительными, у них наблюдаются внезапные перемены настроения. Их охватывает беспокойство, у них нарушается сон и снижается работоспособность. Они начинают страдать от непонятных болезней и кидаются в крайности при выборе высоких идеалов. Часто кажется, что они враждебно относятся к себе и к родителям. В этот период они могут бросить школу, работу, романтическое увлечение или ничего не менять, но обижаться на всех.

Короче говоря, для личности это подобно инфекции. Можно ли сделать от нее прививку? Вот несколько вопросов, на которые хочется ответить.

Является ли это психическое разрушение типичным для периода отрыва от родительских корней? Нет.

В таком случае является ли обязательным это смятение чувств несколько позднее, когда человек достигает самопознания? Вероятно, да.

Может ли человек прожить жизнь, не испытывая подобных душевных потрясений? Да, если предоставит другим определять его путь и заботиться о нем — при условии, что всегда есть кто то, в чьих интересах он это делает.

Я хочу пояснить свои ответы. Поведение молодых людей, достигших совершеннолетия и пребывающих в разладе с самими собой, тревожит их самих и их родителей. Как выяснил Стенли Кинг, проводивший исследования развития подростков в Гарвардском университете, классический кризис личности в этой возрастной группе наблюдается очень редко. Наблюдая поведение студентов университета, Кинг сформировал общую модель постепенного и прогрессивного развития личности.

Типичный студент при столкновении с настоящими проблемами действует шаблонно по принципу, который в прошлом был эффективен. Он легко заводит друзей и может разделить с ними чувства, помогающие постепенно выработать определенные принципы по отношению к семье. Он может испытывать приливы чувств, но они не в его пользу. Увлекаясь спортом, театром, литературными занятиями, развлекаясь или смеясь над собой, он освобождается от депрессии. К моменту окончания университета многие его сомнения стали рассеиваться.

Сейчас он знает, что может повлиять на людей и события, и, следовательно, чувствует острое желание доверия, компетентности и личного влияния. Его интересы углубляются, но это не мешает сохранить имеющиеся ценности. Если раньше он высокомерно заявлял: «Я абсолютно положителен», то теперь стал более гибким и признал право других на личную свободу в выборе ценностей.

Но не забывайте, что Кинг наблюдал только молодых и, в некотором смысле, самых привилегированных людей нации. Если бы эти сеньоры из Гарварда узнали, что они могут влиять на людей и события, то их самооценка повысилась бы, как и чувство власти, и они были бы абсолютно правы в своем предположении.

Для большинства студентов колледжа, которые не вхожи в привилегированные школы, и, конечно, для молодых женщин нет гарантии, что по окончании учебы они войдут в когорту «белых воротничков», большинство из которых занимают ответственные должности и руководят страной. А тем молодым людям, которые не имеют и диплома об окончании колледжа, потребуется немало усилий для того, чтобы просто закрепиться в системе, не говоря о том, чтобы реализовать себя как личность.

Если кризис личности не характерен для этой стадии развития, а прогрессивное постепенное развитие личности можно отнести только к выпускникам Гарварда, тогда где же находится большинство из нас? Дж. Марсиа, профессор психологии в Колумбийском университете, сделал важное дополнение к трудам Эрика Эриксона, предложив четыре «нормальных» положения, в которых, вероятно, оказываются люди в процессе формирования личности.

Некоторые оказываются в группе тех, кто придерживается моратория. Они еще не приняли на себя никаких обязательств и не определились в своих ценностях, но находятся в процессе активного их поиска. Эти люди переживают кризис, который еще не разрешился, и пережидают, как это сделал Деннис.

Люди с предопределенной судьбой личности, входящие в следующую группу, твердо знают, кем они хотят стать, как, например, Дональд Бэбкок (и, вероятно, большинство из выпускников Гарварда, согласно исследованию Кинга). Они выбрали свой дальнейший путь, и этому не предшествовал напряженный поиск. Они пассивно приняли путь, проложенный их родителями. Например, сын банкира, сторонника республиканской партии, становится клерком на Уолл Стрит и присоединяется к молодым республиканцам. Или дочь провинциальной домохозяйки и садовника декоратора из Калифорнии выходит замуж за местного парня, занимающегося садоводством. Можно легко предсказать, что люди с предрешенным выбором пути более авторитарны, чем представители какой либо другой группы. Я называю таких людей замкнутыми. До недавних пор это была та «яма» в нашем обществе, в которую преждевременно скатывались многие молодые женщины.

Следующую группу составляют молодые люди с подавленным собственным "я", уклонившиеся от выбора своего жизненного пути. Родители, учителя, друзья ожидают от них чего то большего, нежели то, что они могут выполнить. Они не способны восстать против родителей или бороться с ними за право самим принимать решения. Внешне преуспевающие, они постоянно ощущают себя неудачниками. Часто при попытках определиться в жизни у них развивается комплекс неполноценности и появляется чувство отчуждения. По сравнению с группой моратория они не находятся в состоянии кризиса, но ни к чему не стремятся. Молодые женщины, имеющие возможность посещать колледж, обычно по окончании его впадают в состояние депрессии.

Молодые люди с определившейся личностью переживают кризис и успешно его проходят. Они сформировали жизненные цели и приоритеты в соответствии со своим мировоззрением. Они, вероятно, чувствуют себя очень повзрослевшими.

Вписываются ли молодые люди в эти категории или проверяют себя вне их, они всегда сталкиваются с двумя другими вопросами.

Предположим, что я нахожусь на стадии «бури и натиска». Повредит ли это моему дальнейшему развитию? Напротив: процесс, вероятно, пойдет быстрее. Студенты, которые в этом возрасте отклоняются от обычного развития личности, обычно стабилизируются очень быстро, еще до завершения последнего года обучения. И они, вероятно, внутренне становятся взрослыми людьми. Психиатр из Гарварда Джордж Вейлант, проанализировав результаты тридцатипятилетнего исследования двухсот шестидесяти восьми человек, пришел к выводу, что бурная юность сама по себе не является препятствием для нормального течения жизненного цикла взрослого человека. В действительности, чаще всего это только к лучшему.

Если я не испытываю кризис в период, когда он должен иметь место, разразится ли он на более поздней ступени развития? Может быть, если вам повезет. Кризис необходим для полного становления личности.




Поиск идеи, в которую нужно поверить

В юности мы тяготимся неадекватностью нашего поведения и пытаемся скрыть ее, стараясь казаться привлекательными, уверенными в себе и коммуникабельными людьми, которыми хотели бы быть, и от этого, может быть, еще болезненнее ощущаем безобразные черты своего характера. В восемнадцать — двадцать лет мы смеемся над собой, наблюдая эти противоречия, и ищем идеал в героях, которым хотелось бы подражать. Мы исключаем из жизни то, что нам не нужно.

Многие молодые люди активно ищут причину недостатков не в себе самих, а в образе жизни взрослых.

В пятидесятые годы в Америке семья и общество в целом старались честно относиться к молодым людям, стремились привить им идеалы семьи, а соответствующие общественные ценности рассматривались как пропуск в мир взрослых. Молчаливое поколение юных, стремясь к единению с родителями, на их же примере постигало реальный мир. Именно от родителей унаследовали они пьянство и уличное хулиганство. Молодые люди повторяли то, что делали родители, но только более безрассудно. Их действия обычно не были обоснованы.

В шестидесятые годы традиция — следовать по стопам родителей — шла вразрез с призывом президента Кеннеди обратить внимание на молодежь. Президент призвал: «Интересы общества должны быть выше личных». Он был сторонником равноправия и призывал к равенству и хладнокровию, к миру и дружбе.

Поддержка идеи равноправия дала возможность развивать идеалы и формировать взгляды молодого поколения независимо от расы, пола и классовой принадлежности. Образованная молодежь ждала серьезной работы, изменений в системе обучения, свободы для всех и новых преобразований.

Но ненавистная война во Вьетнаме затянулась. Деньги иссякли. Дело заглохло. Лидеры либо умерли, либо оказались лжецами. Когда война закончилась, все были истощены. В семидесятые годы молодежь испытывала апатию, она больше не верила в утопические идеалы. Некоторые наблюдатели говорят о том, что в результате не осуществившихся планов молодежь сегодня теряет чувство оптимизма. Она ищет виновников происшедшего.

Современная идеология замешана на чувстве личного выживания, возрождении и цинизме. Средствами для получения оплачиваемой профессии являются прежде всего приобретенные практические навыки.

Деннис, мальчишка из гетто, попавший в последнюю волну движения за равноправие, рано понял, что лучшей компенсацией за жизнь в Гарлеме будет возможность получить блестящее «белое» образование. Хотя эта идея была отклонена в процессе дальнейшего развития, однако, она послужила Деннису средством борьбы в его метаниях между семьей и обществом.

Его триумф заключался в отказе от абсолютного принятия группы или ее идеологии. Вместо этого он проникся внутренним процессом, при котором все фрагменты его "я" собрались воедино. Вряд ли нужно говорить о том, как трудно противостоять сверстникам, которые определяют вашу роль в обществе.

А если группа сверстников отклоняется от общего направления? Согласно теории развития общества, личность совершает преступление в том случае, если люди, чьим мнением она дорожит, а также группа, к которой она относится (сверстники, семья или соседи), считают преступление закона нормой. Этот пример меняет наши представления о детях гетто, но разве мы не видим, что те же самые принципы действуют среди большей части привилегированной молодежи среднего и высшего класса? Или среди преступников «семейства» Белого дома, замешанных в Уотергейтском скандале.

Овладев мыслями американского студенчества, революционный дух стал быстро распространяться в других слоях молодежи. Общество взрослых они представляли как коррумпированное и чуждое. В 1968 году число членов группы, которые считали себя революционерами и радикалами, составило почти восьмую часть всех студентов и десятую часть остальной молодежи.

Группы ребят, которые сформировались по территориальному признаку, бесчинствовали, бросали взрывные устройства. «Черные Пантеры» и другие группировки шли разными путями, но вели себя как уличные банды, считая балансирование на грани закона нормальным явлением. Цели таких объединений бывают разными. Не все из них, решая свои политические задачи, прибегают к насилию, но в любом случае существует необходимость группы как буфера.

Эриксон считает, что в периоде моратория проступки могут оказывать положительное влияние на дальнейшее развитие личности.

Каждое общество и каждая нация устанавливают определенный мораторий для большей части молодых людей… Мораторий — это «период времени, когда крадут лошадей, мечтают, бродяжничают, работают за рубежом, прожигают молодость, учатся. Это — время самопожертвования и глупых выходок; а сегодня — часто это период, когда вы становитесь пациентом психотерапевта или совершаете правонарушения. Для большей части малолетних преступников, особенно если они организованы, следует учитывать период психологического моратория».

Однако Эриксон предполагает, что общество своей благотворительностью предоставляет возможность роста как юношам, так и девушкам. Девушки воруют? Вы думаете, что девушки станут преступницами? Нет, в основном этого не наблюдается, традиционно преступниками становятся юноши.

Представим себе девушку из обычной семьи, которая хочет полностью отдаться делу. Предположим, что она подвергается длительной и интенсивной обработке революционной группой и людьми, репутация которых вызывает сомнение у ее родителей. Представьте, что лидером группы является раненый Робин Гуд, тот, который дает ей свое имя, идеологию и учит сопротивляться. Одного жестокого поступка достаточно для того, чтобы все ее прошлые друзья отвернулись от нее. Он хватает топор и разрубает тот хрупкий мостик, который ведет обратно в тесные рамки семьи. А примет ли она с радостью свое новое окружение?

Если она не ужилась в семье родителей и в обществе, то, возможно, да. Однако она испытывает и сильные положительные чувства по отношению к родителям и к своему "я". Они существуют наряду с сомнениями. Юноша или девушка могут взбунтоваться и стать совершенно иными, чем от них ожидают. Роберт Уайт так говорит об этом в своем труде «Жизнь как предприятие»: «Если человек не может быть белой овцой, то он может стать черной овцой, это лучше, чем вообще не быть овцой».

Часто молодая женщина чувствует, что она неспособна сделать выбор и отделиться от семьи, к которой привязана. Это продолжается до тех пор, пока ее не возьмет в свои руки сильный человек. Он может быть предводителем партизан, приятелем наркоманом, сводником или просто мужчиной, которому она подчинится. Она восхищается им как соперником родителей и разрешает ему отвечать за то плохое в ней, о чем она не осмеливается сказать. Таким образом она избегает решения мучительных проблем своего развития. Внутреннего смещения власти от других к своему "я" не наблюдается. Скорее, это внешнее смещение управления от одних людей (родителей) к другому человеку. Это может выглядеть как восстание, но на деле это расплата с "я" в отчаянной надежде, что кто то другой будет направлять ее в реальной жизни и приведет к абсолютной истине.

О периоде, когда молодежь тянет на необдуманные поступки, Эриксон с уверенностью пишет: «…молодой человек чувствует, что совершает ошибку, и лишь позже узнает, что его серьезное отношение к некоторым вещам объясняется определенным периодом развития. Многие „выздоровевшие“ правонарушители избавились, наверное, от „глупости, которая прошла“».

Я скептически отношусь к легкости освобождения от группы правонарушителей. Конечно, если молодой бунтарь достаточно ловок, чтобы не попасть в тюрьму или имеет родителей с хорошими связями, которые могут замять дело, то он или она могут пройти этот период развития невредимыми. Но если человек известен как член преступной группы («случайный», «ненужный», «с нарушениями психики»), то влияние на него авторитета группы усиливается. Даже усилия лучших агентств по реабилитации юных правонарушителей часто не могут преодолеть круговую поруку, которая идет с детства. Объяснение этого явления предлагает профессор Гарвардского университета Джеймс Уилсон: «От общества требуются большие усилия для „исправления“ группы, которая совершает преступления; но в восприятии ее членов действия общества подтверждают его враждебность по отношению к ним, что приводит к еще большему сплочению преступной группы».


Какую модель выбрать, с какого героя брать пример?

Как только вас начнет тяготить влияние родителей, вы сразу ощутите побуждение заменить его влиянием других «героев». В глазах Денниса школьный учитель стал «блестящим человеком», заменой Чака, который ранее заменил мальчику отца. Переход идеалов от родителей к модели бывает мучительным, но это важная часть процесса, который позволяет избежать формирования «замкнутой» личности. Модели выбирают из близкого окружения. Обычно это может быть учитель, который вас воодушевляет, или тренер, женщина со свободными взглядами или эксцентричный мужчина, которого ничто не может шокировать.

Но чем больше отступлений от правил у новых эталонов, чем экзотичнее ваш новый гуру, чем безжалостнее революционер, тем легче идентифицировать их с самим собой. Их ярко выраженный стиль прост для подражания. Очень важно, что они манят молодого человека перейти ров с водой, по крайней мере, мысленно, и сжечь мосты, ведущие обратно к родительскому крову. Молодой человек может легко увлечься романтическим ореолом спортсменов, кинозвезд, художников и промышленных магнатов, а также пьянками или сексуальной распущенностью молодых бездельников, деньгами и дерзостью гангстеров и проституток, ненавистью современных робин гудов. Молодежь также чувствительна к прокламациям политиков, которые предлагают ей бороться, и к речам инфантильного шарлатана, который обещает ей вечное детство.

Легче идентифицировать себя с каким нибудь человеком, чем с идеей. Шарлатанам, которые преследуют коммерческие интересы, очень легко манипулировать молодыми людьми, обе шая им новую фиктивную судьбу или быстрый путь к ней, так как чувства в юношеском возрасте еще не оформились, а мышление еще не сформировалось. Молодежь жаждет идеала.

Результатом такого манипулирования умами может быть успешное прохождение молодыми людьми исследовательской стадии развития. Многие из «горячих голов», которые отбросили свои «дудки», успешно прошли бурный период двадцатых, прежде чем проявили свои истинные способности, как, например, Тимоти Лири [5]. Чары идолов влияют не только на людей, которые ищут себя в различных экзотических течениях. «Кто эти приятные, аккуратно подстриженные дети, раздающие листовки на улицах?» — спрашивали люди, когда в Нью Йорке появился Мунг Мун, выдающий себя за Сына Божьего.

«Я приехал в Америку по воле Бога. Я получил откровение от Него встряхнуть Америку. Я буду выполнять эту миссию до самой смерти», — так начал свою речь преподобный Мун перед двадцатитысячной толпой молодых людей, которые собрались под крышей Мэдисон Сквер Гарден. Через час после того, как он поведал о своих откровениях, преподобный Мун начал терять свою будущую паству. Но только не своих новообращенных. На их бесстрастных лицах лежала маска смертельной официальности. Иногда по твердо сжатым губам пробегала презрительная ухмылка, на лицах появлялось выражение недоверия. Словно агенты секретной службы, они недоверчиво буравили глазами толпу.

Эти шестнадцати— двадцатидвухлетние американские дети походили на молодых коричневорубашечников.

Однажды они, наверное, уже присоединялись к движению за мир или к различным сектам, где предавались монотонным песнопениям. Они сбежали от настоящей би , гомо— и гетеро сексуальности и предпочли жить в сексуально изолированных жилищах, защищенные обетом не вступать в половые контакты ранее, чем через сорок дней после заключения брака. Их сексуальная роль, занятия и идеология окончательно определены человеком, выдающим себя за мессию.

Все они стали членами «семьи» преподобного Муна. Они отказались от родных, во многих случаях — от своих сбережений, чтобы ничто не связывало руки. Они путешествуют по миру тесно сплоченными командами, новообращенные учатся механически (не вникая в существо вопроса) пропагандировать свои взгляды перед публикой. Неугодные подвергаются расправе. Ребята действуют как служба безопасности во время массовых митингов. На недовольных они реагируют рефлекторно, называя их «коммунистическими дьяволами», и быстро заставляют замолчать.

Служители империи Муна находят новых адептов среди тех, кто еще не научился отвечать сам за себя.




«Что я собираюсь сделать со своей жизнью»?

Многие из нас в этот исследовательский период развития еще не определились в жизни, а также не решили вопрос о том, что мы хотим сделать. Обычно мы знаем только то, что не хотим делать.

Деннису было восемнадцать, когда он сказал: «Вы не увидите меня в шелковом костюме и в „кадиллаке“».

Другие люди скажут, что не хотели быть «винтиком в крупной корпорации» или «ассистентом стоматолога, как моя старшая сестра», или не хотели «провести остаток своей жизни в городке Диесс штата Арканзас».

Для детей известных людей процесс отбора начинается обычно с заявления, подобного тому, что произносится в семье политиков с Юга: «Я знал, что не хотел остаться на Юге и быть сыном Джона Маннинга и внуком Джея Маннинга и правнуком того то и того то. Пришло время переехать в другое место и попытаться сделать себе имя».

Ответы сводятся к следующему: «Я знал, что хотел вырваться отсюда» или «Я знал, что не хочу походить на них». Другое основное желание — это продление приятной безответственности молодости.

Некоторые молодые люди из «среднего класса» выбирают только те варианты, которые требуют от них наименьших затрат труда. Как сказал один студент Колумбийского университета: «Я живу сегодняшним днем. У меня нет планов на будущее — мне это просто не нужно!»


Глава 6. ОСТРОЕ ЖЕЛАНИЕ СЛИЯНИЯ

До недавнего времени поиск был уделом юношей, а слияние — девушек. Девушки добивались права учиться до тех пор, пока это не мешало их популярности. Работа летом рассматривалась скорее как наказание, чем как ступень для серьезной карьеры. Они развивали свои способности на уроках танцев, в драматических студиях, брали уроки игры на фортепиано, пели в церковном хоре, то есть занимались любым делом, которое приносило им удовольствие до тех пор, пока — это понимание всегда присутствовало в подсознании — они не начинали чувствовать в себе какое либо призвание. Тогда им предстояло сделать мучительный выбор: или выходить замуж, или совершенствоваться в избранной профессии. Многие из них отказывались от дальнейших занятий.

Юноши в игровых видах спорта приобретают основные навыки работы в команде, которые затем пригодятся им в занятии бизнесом или в политической карьере. Они также посещают тренажерные залы. Занятия, которым предаются девушки, лишены соревновательности и не формируют чувство товарищества. Девушки редко оказываются в ситуациях, которые можно было бы сравнить с игрой в футбол или службой в армии, когда в процессе рискованных приключений формируется чувство взаимодействия.


Все, что тебе нужно, — это любовь

Массовый культ песен, денег, поэм, дешевых журналов с сенсационными материалами, кино, запахов, рекламы, искусства превозносит такую ЛЮБОВЬ, которая нужна девушке. Это еще более широкий подход, чем тот, что может предложить специалист с уникальным мышлением, например, как это сделал психолог А. Маслоу.

В его теории о «структуре потребностей» любовь и желание принадлежать кому то следуют сразу за пищей, кровом и безопасностью. Хотя на лестнице потребностей человека за любовью следуют еще две ступени. Одна из них — оценка, желание достижений, мастерства, компетентности и уверенности, а также уважение и признание других. Другая — потребность возможной самоактуализации.

Большинство теоретиков согласны в том, что превыше всего стоит успешный опыт работы, который помогает молодому человеку решить проблемы, связанные с зависимостью, и сформировать независимую личность.

Пока молодые мужчины стараются решить главный вопрос — найти постоянную работу, — предполагается, что молодые женщины должны довольствоваться и подстраиваться под свою роль, предопределенную их половой принадлежностью. Вопрос стоит следующим образом: «Ты должна выйти замуж, как твоя мать».

Реальные альтернативные модели для девушек сегодня описаны в детских книжках, журналах, о них говорится с телеэкрана, они обсуждаются даже в Конгрессе. Но при всем восхищении новой героиней легко заметить следующее: первым человеком, с которым себя идентифицирует девушка, самой ранней моделью (на самом выразительном этапе развития) для подражания является ее мать. Это просто, но вместе с тем поразительно.

Как молодая женщина освободится от родительского фантома и сформирует свою личность, если единственное достойное занятие для нее — это стать матерью и завести семью? Ответ печален. Большинство женщин до настоящего времени не освободились.

Еще в начале шестидесятых годов девушка не воспринималась как самостоятельная личность до тех пор, пока отец не проводил ее, закрытую прозрачной вуалью, к алтарю. Дверь в мир взрослых магически открывалась при замужестве. И теперь еще наиболее предпочтительный путь для развития личности женщины — это «супружество, которое завершает меня».

Однако, если пример жизни родителей и принятые в обществе стереотипы толкают молодых женщин к супружеству, как же тогда объяснить сегодняшним девушкам советы родителей, которые предлагают им подождать с замужеством? Неужели их предупреждения оказываются бесполезными? Дело в том, что на внутреннюю застенчивость молодых женщин влияет даже легкое принуждение [6]. Они хотят верить, что мужчина дополнит их и обеспечит им безопасность. Выйти замуж — это полшага, это способ оставить дом, не теряя дома. Произвольно из этого материализуется новый мир, театр, важные друзья, восхищение. Однако раннее замужество ограничивает свободу личности. Обязательство стать женой принято до того, как девушке разрешено (или она сама себе разрешила) бороться и сделать выбор в жизни. Перевешивает тяга к безопасности и единообразию, столь соблазнительному и в подростковом, и юношеском возрасте.

Проблема заключается в том, что многие молодые женщины не осмеливались (или им не было разрешено) пережить кризис личности. Поэтому они никогда полностью не становятся взрослыми.




Принцип «поддержки»

Герой фильма «Американские граффити» — студент высшей школы — не хочет расставаться со своей девушкой и со знакомым комфортабельным мирком и ехать в университет за 2000 миль. Расставание мучительно. Юноша колеблется и остается в объятиях любимой. Они цепляются друг за друга.

Подобная романтическая логика проявляется в песне:

"Только ты можешь изменить меня,

и это правда,

Ты — моя судьба".

Желание слиться с любимым естественно на этой стадии развития (так же как и ранее описанное стремление найти настоящее дело, а также людей и идеи, в которые слепо веришь). У молодых женщин оно совершенно естественно трансформируется в убеждение: «Мы можем ускорить свое развитие, примкнув к сильной личности».

Девушка Серена уехала из маленького городка в штат Иллинойс поступать в университет. Она верила в поддержку. В первый год обучения, когда все было так неопределенно, она страстно желала, чтобы ее друг Джим, парень из родного города, был рядом. Погрузившись в университетские будни, не замечая, что рядом люди разного пола, из разных мест, с разными системами ценностей. Серена уже не ощущала себя лидером. Она была песчинкой среди тридцати шести тысяч учащихся, увлеченных учебой в университете. «Я отчаянно желала, чтобы рядом был тот, кто понял бы, что я переживаю».

Джим, сильный, независимый юноша, писал ей в одном из писем: «Почему ты не можешь выбросить меня из головы?»

У Серены было одно преимущество перед другими привлекательными девушками. В своей семье она была старшей из детей и получила все привилегии первенца. Когда первой в семье рождается девочка, молодые отцы часто хотят подчеркнуть прежде всего ее способности, нежели пол, обучают дочь спортивным играм и учат ее быть всегда впереди. Ей предлагается интересная работа, и зачастую ожидается, что она сама будет зарабатывать на жизнь. Так было и с Сереной. Часто кажется, что у дочерей первенцев отцы ищут дружбы, которой им недостает из за занятости жен домашними делами. Этот феномен я наблюдала во многих жизнеописаниях. Это также было отмечено в исследовании молодых людей из Мичиганского университета, которые добились успеха. Их жены были не достаточно образованны и не поднялись на большие высоты, поэтому мужчины гордились дочерьми, достигшими успеха. Дочь часто бывает фавориткой, потому что она благотворно влияет на своего отца, не вступая при этом в соперничество с ним, в отличие от сына.

Однажды, надев элегантные колготки и туфли на высоком каблуке. Серена пришла в редакцию университетской газеты, надеясь произвести приятное впечатление на редактора. Он, парень, одетый в потрепанные джинсы, усмехнулся и предложил ей работу. Тоска по Джиму утихла, но девушка часто писала ему длинные письма.

Любовь в восемнадцать лет — это попытка, прислушиваясь к себе и к другим, понять, кто мы есть. Приятно слушать рассуждения о том, какие мы прекрасные и неординарные. Поэтому молодые любовники могут говорить всю ночь напролет или писать длиннющие письма — слова просто льются рекой.

Через год, приехав домой на каникулы, Серена словно вернулась в детство.

«Когда этим летом я встретила Джима, мы внезапно ощутили прилив любви». Они впервые были близки. Однако сексуальные отношения не смогли ликвидировать пропасть между ними. Серена и Джим не стали жертвой «принципа поддержки». Разница в их развитии была слишком очевидной.

Например, когда они пришли в новое городское кафе, Джим спросил: «Почему бы тебе не надеть туфли на низком каблуке?» Он был ниже Серены, но раньше не обращал на это внимания. А сейчас, казалось, он решил, что она должна быть ниже. «У меня туфли без каблуков».

Как и все его друзья, Джим еще не знал, кем хочет стать, а Серена знала. Она была исключением. Когда она пошла брать интервью, Джим взорвался: «Почему ты занимаешься своими делами, когда мы вместе? Как я ненавижу это слово — репортер!» (какая завистливая личность).

Джим начал встречаться с другой девушкой. Он демонстративно избегал любых разговоров с Сереной как о философских, так и о практических вещах. (Она единственная осмеливалась быть его достойным противником в спорах.)

«Это охладило наши чувства, — говорит девушка. — Фрагменты мозаики изменили свою форму и уже не подходили друг другу. Я решила, что нам обоим нужно больше свободы».

Дела наладились, когда оба почувствовали большую свободу друг от друга. Теперь, когда ей двадцать пять, Серена говорит:

«Джим был, вероятно, первым человеком, который помог мне повзрослеть». Она также признает, что любая из ее знакомых пытается превратить любимого парня в свою собственность. О, сколько слез и разочарований ожидает девушку, внушившую себе, что ее фантазии осуществились и она встретила своего единственного возлюбленного. Серена вовремя осознала это.




Замужество как способ вырваться из под родительской опеки

Хотя чаще всего девушек подталкивает к замужеству желание составить одно целое с избранником, многие называют другую причину: «Я сделала это, чтобы избавиться от родительской опеки». Для девушек, которые воспитывались в условиях давления со стороны родителей, замужество — обычный способ вырваться из под их опеки. Однако то, что на первый взгляд кажется «восстанием», обычно оказывается передачей зависимости.

Семнадцатилетняя Симона, как и многие девушки из авторитарных семей, чувствовала себя «приговоренной к пожизненному заключению». Младшая из шестерых детей, она была оставлена в «гнезде», и предполагалось, что она будет «укреплять семью». Матери это давало последнюю возможность выполнять ее материнскую роль, а отцу — осуществлять полный контроль. Для Симоны это означало отказ от учебы в университете.

Несмотря на то, что семья не была бедной, Симона пыталась отстоять свою независимость, с четырнадцати лет зарабатывая на жизнь. Она открыла свой счет в банке. Смогут ли две тысячи долларов выкупить ей свободу?

«Мы хотим, чтобы ты оставалась дома до двадцати одного года», — говорили ей родители. Отец настаивал на том, чтобы она работала. Но работа оказалась другой сдерживающей силой. Она работала на вязальной машине в фирме, выпускавшей трикотажные изделия. В этой же фирме работал ее отец, и Симона опять оказалась под его контролем. Девушка подчинялась отцу до тех пор, пока не встретила Франца. В этом эгоцентричном венгре ее привлекало лишь одно: он предложил ей выйти за него замуж. Франц стал средством в реализации ее стремления вырваться из под родительской опеки: «Я решила, что лучшим средством избавиться от родительской опеки будут замужество и развод через год. В этом заключалась моя программа».

Однако природа распорядилась по своему. Через девять месяцев после медового месяца Симона стала матерью и вскоре забеременела снова.

Однажды муж сообщил ей, что фирма предложила ему работу в Нью Йорке. Симона воодушевилась.

«Я решила, родив второго ребенка, найти адвоката и начать бракоразводный процесс». Следующие пять лет показались ей двадцатью. Ей стоило немало терпения и воли убедить Франца, который не хотел ничего слышать о разводе, и игнорировать проклятия своих родителей.

В двадцать пять лет, в седьмую годовщину ее замужества как способа вырваться из под родительской опеки (который, как выяснилось позже, оказался другой формой ловушки), Симона наконец то избавилась от опеки. Описывая день своего освобождения, она, как и многие разведенные женщины, личность которых подавлялась в замужестве, сказала: «После развода мне показалось, что я скинула с себя неподъемный груз. Это был самый радостный день в моей жизни».


Начала

За последние годы произошли серьезные перемены во взглядах общества на взаимоотношения людей. Общество пересмотрело свое отношение к таким формам человеческого существования, как паломничество и жизнь в коммунах, к гражданским бракам и безбрачию, к матерям одиночкам и бездетным парам, приняло эксперименты с би— и гомосексуальностью.

Барбаре тридцать один год, и она все еще одна. Она принадлежит к первому поколению женщин, которые решились на такие отступления от старых правил. Ее семья всегда достаточно снисходительно относилась к подобным проявлениям эксцентричности. Мать хотела видеть Барбару «принцессой» и полагала, что она выйдет замуж за богатого человека, отец же с удовольствием общался с дочкой, объясняя не по годам развитой девочке довольно сложные вещи. «Я думаю, он хотел, чтобы я как можно дольше оставалась ребенком и никогда не просила у него денег».

Очень рано Барбара осознала важную вещь: «Самое главное для ребенка — настойчиво учиться, если у вас есть проблемы с учебой». В восемнадцать лет она начала писать художественные рассказы. Они, конечно, были ужасны, однако ее это нисколько не беспокоило. Ее друг, писатель, сказал ей, что настойчивость, терпение — это все, что нужно, и как только она приложит максимум усилий, все пойдет.

Ее занимали мысли о том, кем она не хочет стать. «Я не собиралась, как испорченные и тупые дети, оставаться в пригороде. Ценности их родителей были пустыми, никчемными. Я не хотела быть обычным средним ребенком». Но она абсолютно не знала, как получить желаемое: квартиру и работу.

Барбара ушла от родителей в девятнадцать лет, бросив колледж и уехав с мужчиной старше ее. «Я не хотела жить с ним, хотя и пыталась уговорить себя: у меня не оставалось другого выбора, ведь я ничего не имела — ни денег, ни работы, ни знаний. Чтобы получить все это, мне пришлось бы четыре года потратить на учебу в колледже. Я этого не хотела». Мужчина — опытный, превосходивший ее по возрасту — мог ввести ее в мир взрослых. Через некоторое время она рассталась с этой временной фигурой, а к концу года нашла работу и получила служебную площадь. «Я начала блестяще, но сегодня мне не кажется, что это было так уж хорошо».

В двадцать пять лет Барбара вернулась в колледж и закончила его. На лето она нашла временную работу в офисе, а один из ее рассказов был напечатан и имел успех. В двадцать девять лет Барбара решила упорядочить свою жизнь, приблизив ее к размеренной жизни писателя. Она встретила удивительного мужчину — свою «настоящую любовь», как она полагала. «Я была очень рада. Я познавала его в течение года, пока писала, в этом году вышла моя первая книга, и я влюбилась». Сейчас Барбара и ее друг хотят объединиться. Она чувствует страх:

«Я не знаю, смогу ли жить вместе с ним», — однако впервые чувствует себя эмоционально удовлетворенной.

Желания Барбары противоречивы. «Почему я не такая, как все, не могу осесть, не доставлять кому то беспокойство, родить ребенка и так далее. Я не хотела этого. Но чувствовала, что должна это сделать. В самые счастливые моменты моей жизни я не хотела обменять свою жизнь на чью нибудь другую. А в самые несчастливые моменты я говорила себе: „Ну что же, ясно, что ты ничто, и никто никогда не захочет иметь с тобой дело“. Я всегда была очень привлекательна, холодна, рассудительна и никогда не тяготилась своей работой. Я люблю писать. Я хочу иметь все. И не думаю, что не смогу достичь этого».

Барбара относится к поколению молодых людей, которые отмели замкнутость и выбрали иной образ жизни. Человек может сохранять свои возможности открытыми и перемещаться от одного пробного обязательства к другому, ведя активный поиск людей, идей и стремлений, в которые он хочет верить, но при этом оставаться в переходном состоянии.

Однако сегодня социологи отмечают, что многие женщины в возрасте от восемнадцати до двадцати четырех лет живут в подвешенном состоянии. Они не могут выбрать карьеру или спланировать ее на продолжительный период, пока не решат, за кого выйдут замуж. Хотя зафиксировано много «пробных» браков, однако, как говорит социолог Гарри Вилле, «пробных» детей не бывает.


Ребенок, который сделает мою жизнь полной

Когда к двадцати годам у молодой женщины появится желание доказать всем, что она может что то сделать и способна сама за себя отвечать, самым легким путем доказать свою «взрослость» будет для нее беременность. Всегда можно родить ребенка. Это даст матери необходимый толчок к развитию личности. Материнство может удовлетворить и оградить от опасений не прижиться в этом мире.

Современные теории пытаются объяснить желание женщин использовать свою анатомию, исходя из противоречивой концепции женской «внутренней опустошенности» (жизненный вакуум, напоминающий о себе до тех пор, пока он не заполнен), по Э. Эриксону, а также исходя из различных других причин, о которых пишет в книге «Психология планирования рождения ребенка» Эдвард Полман. Родив ребенка, женщина надеется доказать свою компетентность, сравняться со своей матерью, обольстить мужа, привлечь к себе внимание, заполнить свое время, стать бессмертной. Поразительно, что в этот перечень не вошло желание женщины сблизиться с другим человеком.

В последние годы мы наблюдаем большие изменения в развитии общественных и научных технологий. Появился совершенно новый тип женщины, которая пользуется контрацептивами. Заявил о себе феминизм, который последовал как реакция на книги по предупреждению беременности. Шире стали применяться методы стерилизации. Протест против «бездумного материнства» распространился во всех классах населения. В результате исследования, проведенного в 1971 году Дэниелом Янкеловичем, выяснилось, что только тридцать пять процентов женщин, закончивших колледж, и менее половины женщин, не учившихся в колледже, согласились с утверждением, что «очень важно иметь детей». Консультанты по выбору профессий говорят, что молодые студентки перестали рассматривать материнство как карьеру на всю жизнь, однако все еще придерживаются старых традиций.

Достаточно сильно идеи материнства влияют на девушек пятнадцати — девятнадцати лет. Рождаемость среди девушек двадцати и двадцати четырех лет составляла в 1960 году тридцать процентов. Такой же коэффициент отмечался у только что вышедших замуж девушек подростков. Однако половина невест в этой возрастной группе шла к алтарю только под давлением обстоятельств.

Девушки из бедных семей не стремились рожать, но не видели другого выхода. Когда они уходят из подготовительной школы, у них нет никаких перспектив. Им оставалось лишь следовать той модели, которую предлагало окружение: родить ребенка от красивого молодого человека, желательно от мужа.

Но все течет, все изменяется. Второе место по частоте проведенных операций в Америке после удаления миндалин в настоящее время занимает аборт.


Обязательные граффити

Вернемся к истории средней американской девушки. Она, вероятно, окончила подготовительную школу, но не колледж. Находит временную работу, выходит замуж в двадцать один год и уходит с работы сразу после создания семьи. Она остается в домашней обстановке до тридцати пяти лет. Как женщина будет проводить вторую половину своей жизни, общественным мнением не планируется.

Средняя американская женщина, вероятно, вернется на работу в тридцать пять лет, когда ее младший ребенок пойдет в школу. Она уже может подумать о своей карьере или, что более вероятно, стать клерком на следующую четверть века. Этот параграф должен быть записан на стенах женских туалетных комнат во всех подготовительных школах.

Над юношей тоже довлеет мнение о необходимости женитьбы. Практически на каждую женщину с подавленной ранним браком личностью приходится, вероятно, молодой мужчина, который попадает в эту ловушку прежде, чем он сможет осознать свои скрытые таланты. По результатам опроса пяти тысяч человек, окончивших школу, выяснилось, что люди, которые сразу пошли работать или погрузились в семейные заботы, люди, которые были все время заняты и более скованны, проявляли меньше любопытства и не были заинтересованы в приобретении нового опыта.

По крайней мере, временно такие молодые люди терпят поражение при определении своего статуса и выбирают тропу, проложенную их отцом, матерью, учителем, религиозным лидером или группой. Они оказываются в состоянии, которое я называю подавленным. (Это совпадает со статусом, определенным Марена как «подавленная личность».) Понятно, что один из самых популярных способов вырваться из этого состояния — развод. Ранние браки распадаются в два раза чаще, чем заключенные в более зрелом возрасте.


Женщина после колледжа

Казалось бы, судьба домохозяйки чаще всего должна быть уделом женщины с начальным образованием, но это случилось и со многими из тех, кто закончил колледж. Какой шок испытывали девушки, если школьные наставления: быть веселыми и трудолюбивыми, как юноши, — заменялись другими: доставляй удовольствие, но не соперничай, будь любимой, но не амбициозной, найди мужчину, отодвинь учебу на второй план (ее нетрудно совместить с созданием семьи).

Разве не удивительно, что у большинства девушек после колледжа личность подавлена? Обескураженные внешним миром и ослабленные своими внутренними страхами, они отказывались искать собственную форму выражения и дальнейшую жизнь. Они не переживали кризис в развитии и росте личности, который неминуемо возникает в процессе поиска. После окончания колледжа большинство молодых женщин искали мужчину, и если поиск не был успешен, они переживали кризис, связанный с вопросом: «Почему я до сих пор не замужем?» Как только этот вопрос был решен, развитие их личности прекращалось, по крайней мере, на этот период.

Сравнение процесса развития личности молодых мужчин и женщин, обучающихся в колледже, окончательно разрушило представление о разделяющем их барьере. Анна Константино полис провела опрос девятисот пятидесяти двух молодых студентов Рочестерского университета, используя метод оценки развития личности по Эриксону, оценив каждого студента. Вот какие были получены результаты.

Женщины казались более зрелыми при поступлении в университет, однако только мужчины целенаправленно продвигались вперед по пути развития своей личности в течение всех четырех лет обучения. Академическое окружение поддерживало и стимулировало студентов мужчин к выбору карьеры и к приобретению уверенности в себе. То же самое окружение вызывало у студенток чувство подавленности личности. Человек с подавленной личностью (по Марсиа) не способен восстать против своих родителей, учителей или друзей, которые ожидают от него чего то иного, отличного от того, что он сам хочет или чувствует. Несмотря на это, они хорошо работают, но всегда чувствуют себя неудачниками. Многие из молодых женщин чувствовали, что должны выбирать между карьерой и созданием семьи. Перед молодым мужчиной такая проблема не стоит. Таким образом, пока студентки не решат, что предпочесть, они не смогут дальше развивать свою личность.


Найти правильное "я"

Почему мы не можем поспешить и найти абсолютную истину в двадцать один год?

Представление о правильном "я", которое лежит в основе практически всех идеалов, взято из области романтической литературы. Родители не защитили нас от необходимости решения проблем безопасности, управления, ревности, соперничества. Стратегия жизни, которую мы сами разрабатываем, делает нас как нежными и любящими, так и жестокими соперниками, формирует нас внутренне в соответствии с нашим характером, приобретенным в детстве.

Чтобы познать самого себя в полном смысле этого слова, человек, вероятно, должен осознать все черты своего характера. Такая возможность предоставляется нам при продвижении через критические ступени развития. Однако все не так просто. Человек, продвигающийся от ступени к ступени, поглощен решением задач развития, которые ставятся на том или ином этапе. И даже если одна часть нашего "я" хочет стать индивидуумом, другая часть "я" всегда находится в поисках кого то или чего то, чтобы отказаться от этой свободы.




Глава 7. ПРОБЛЕМЫ ВО ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ СУПРУГОВ

Утро в Калифорнии. Прекрасное лицо молодой женщины дрогнуло. Она приподняла ресницы и открыла глаза. Ослепительный мир предстал перед ней во всех красках. Но что то нарушало эту идиллию. О да, обещание!… Она поклялась, что сегодня, в день своего рождения, наконец определится в жизни. Вместо этого она (женщина, весящая не более ста фунтов [7]) лежит тихо, чувствуя себя толстой и загнанной в угол. За ее дачным домиком фанаты физической культуры, танцуя, идут по песку под лучами южного калифорнийского солнца. Всего лишь несколько лет назад эта картина в точности соответствовала ее представлениям о будущем.

Жизнь, полная приключений и нервного возбуждения, энергии и романтики, творчества, — так Нита представляла свою мечту в двадцать лет. Хотя Ните уже исполнилось двадцать пять, по уровню своего развития она все еще находится на ступени отрыва от родительских корней и воспринимает мир на уровне метаний и поисков двадцатилетней девушки. Это не так уж необычно. Хотя возрастные рамки каждого периода развития приблизительно определены, возраст индивидуумов может значительно различаться. Снова все дело в последовательности.

Ян проснулся и уже встает. Она смотрит на спину мужа. Каждое утро, когда он собирается на работу, ритуал повторяется вплоть до мелочей. Он надевает белый халат для работы в лаборатории, сматывает ленты электрокардиограмм и укладывает их в свой портфель. Она завидует его дисциплинированности. Но по настоящему ее привлекает в нем умение рисковать.

Ян познакомил ее с риском путешествий на каяке, на доске для виндсерфинга. Они карабкались в горы, мчались на лыжах, обгоняя ветер. Нита поражалась возможностям своего тела. В связке с Яном она быстро поднималась на крутые склоны, свободно качалась на тросе, вбивая опоры во враждебный гранит. Мысль о том, что она все это может, возбуждала ее!

В нем она всегда чувствовала кипящую энергию. Когда она прислонялась к нему, происходил обмен энергией, и ей казалось, что она впитывает его сок. В ней снова появлялось чувство оптимизма.

Ян всегда должен был дойти до вершины горы или до последнего поворота реки. Он всегда был таким устремленным. Она же присоединилась к его целям, не имея своих.

"Это было опорой для меня, и такое положение меня устраивало. Ян очень гордился мной. А я чувствовала, что мы достигли зрелости в наших отношениях. Он совсем не походил на моего отца. Занятия отца были, скажем так, более цивилизованными. Ян ведет себя со мной как с взрослым человеком.

Однако он не говорит, как устроить мою жизнь".

Для того чтобы понять, почему Нита, относящаяся к себе очень серьезно, чувствует себя такой закомплексованной и раздраженной, необходимо оценить ту пропасть, которая пролегла между образом жизни и правилами, которые дала ей семья. и тем имиджем, который она установила для себя. В первые восемнадцать лет жизни размеры мирка Ниты были очень малы. Ее родители — истинные католики. Девочка росла в маленьком провинциальном калифорнийском городке, посещала приходскую школу для девочек. Никто не знал, почему она вдруг избрала такой радикальный путь. Вероятно, период отрыва от родительских корней проходил у нее очень жестко. Она поступила в колледж и попала в более традиционную среду.

Студенческий городок Беркли был далеко от дома, однако только географической удаленности ей было недостаточно. Она пошла дальше. Попав в одну комнату с сексуально искушенной соседкой, Нита решила отойти от своих моральных устоев. Она принудила своего друга по учебе на подготовительных курсах переспать с ней. В течение нескольких месяцев Нита вращалась в новом окружении. Она была шокирована переменой, которая с ней произошла. Лишенная простой исповеди после всего, что с ней произошло, мысленно она хотела вернуться обратно. «Я хотела, чтобы мама сказала мне, что все хорошо».

Нита ночевала в городском парке, спорила с полицией и постоянно сталкивалась с обычным насилием. Однако, выступая под обязательным тогда ритуальным знаменем «к черту систему», эта маленькая хорошая девочка была до смерти напугана и искала выход.

Она приняла решение. «Беркли абсолютно лишил мои паруса ветра». Ее прыжок был великолепен. Она отказалась от работы летом в Сан Франциско и, довольная, вернулась домой. «Я должна была укрыться где то».

На всякий случай девушка отправила заявку в Стенфорд, думая, что ей откажут. Это позволило бы ей успокоиться и дало время для небольших разъездов. Совершенно очевидно, что она пыталась создать для себя мораторий. Но Стенфорд не оправдал надежд Ниты. Ее приняли.

Господи, какое там было окружение! Девушки ходили на занятия в нейлоне, и по их определению Нита была настоящей хиппи. Она вовсе не пыталась произвести такое впечатление, однако решила играть эту роль. Связавшись с молодой женщиной дурного поведения, искушенной Джессикой из Нью Йорка, однажды она объявила соседкам по комнате: «Ночью мы пойдем развлекаться». Они стали появляться во всех злачных местах, и вскоре эти походы превратились для них в самое обычное и даже обязательное дело, как для других — пить чай в университетском женском клубе. Они не мусорили, не ругались, никогда ничего не ломали. Они не делали того, за что их могли бы арестовать, так как в этом случае лишились бы поддержки родителей.

Летом после первого курса Нита решила сделать следующий прыжок, согласилась отправиться с Джесси через всю страну для организации детского драматического театра. В последний момент она отказалась от своих «семимильных ботинок». В конце августа в отношениях с Джессикой стал намечаться разрыв. Подруга начала ее игнорировать. И Нита пересекла континент для того, чтобы навестить своего друга в Бостоне.

Уже на последнем курсе Нита призналась: «Я все еще не чувствую себя независимой».

Каждый человек решает задачи развития и реагирует на собственные предпринятые усилия в свойственной только ему манере.

Одни из нас делают несколько осторожных шагов вперед, затем один или два назад, а потом длинный скачок до максимальной отметки. Другие предпочитают плавающие ситуации:

«Я не могу выполнить этого, если не определю конкретный срок» или «Если у меня будет опора, то я всегда смогу пройти через это». Третьи при столкновении с любой задачей отходят на время в сторону, отвлекаясь на посторонние дела.

Манера Ниты решать задачи заключалась в гигантском прыжке и последующем отступлении. Она начинает приходить в себя, забывая все свои тревоги, только тогда, когда созревает для следующего прыжка. И становится просто несчастной, если не может его сделать. Мы видели, как повторялась ее модель поведения. Она бросается в Беркли и к своему другу, затем ищет укрытия дома, потом бежит в Стенфорд. Она болтается с Джессикой, затем отступает и пытается внести коррективы в свою жизнь. Она дурачит вас, так как кажется, что она предпринимает какие то шаги. Однако если присмотреться повнимательнее, то окажется, что она просто «специалист по побегам».

Уже на старшем курсе Нита продвинулась в сексуальном плане, использовав свой прошлый опыт. Ее энергия поражала всех. Зоология была ее любимым предметом. Для успешной карьеры не хватало только желания. Добавьте сюда влиятельную фигуру (практически архетип) профессора по английскому языку. Когда она сделала необычную курсовую работу, он пригласил ее на специальные занятия.

«Он опекал меня, он думал, что я стану хорошей писательницей. Это было очень трогательно».

Хотя у нее были литературные способности, каждый раз, когда у нее получалось что то стоящее, Нита считала это простой случайностью.

«Я действительно не думала, что умею писать, до тех пор, пока мне не указали на это. Я хваталась за соломинку. Я не верила в свой талант и не знала, что с ним делать. Моя нерешительность не нравилась профессору». И самое главное, о чем говорит Нита: «Он не смог мне подсказать, как определиться в жизни». В конце концов, ее учитель сказал: «Вас могут напечатать».

Наступил период «замороженного» состояния.

Нита перестала посещать его занятия: она не чувствовала, что могла бы писать как Лессинг или Воннегут, и поэтому вообще больше не могла писать. «Я боялась, что он поймет, как я бездарна и как велико было его заблуждение относительно меня».

Несмотря на все ее заявления о том, что она феминистка, ясно, что Нита просто находилась в опасной оппозиции к двум родительским фантомам. Она хотела выразить свои амбиции, сделать карьеру и найти свой путь в жизни. Но у нее был авторитарный отец, который считал, что девушки не должны делать карьеру, а мать, верная традициям семьи, постоянно твердила Ните, что она должна стать хорошей женой.

Предполагали ли родители, что она может стать другой, не такой, как ее мать? Неужели кто нибудь пожелает женщину, которая одержимая сама собой? Конечно, как говорит Нита, только мужчина с совершенно иными, нежели у ее отца, взглядами.

Может быть, ей надо было сделать ставку на свой талант, поверить в то, что, добившись успеха, она сможет позднее претендовать на вознаграждение в любви (как делают мужчины)? А что, если бы она, овладев предметом, стала только посредственным исполнителем? Что выйдет из устремленной женщины, испытавшей срыв?

Как страшно оказаться на распутье и выбирать между ролью зависимой жены и независимой личностью, которая не получила достойной оценки окружающих, у которой нет детей, рядом с которой нет заботящегося о ней мужчины — и двадцать лет уже позади.

Большинство женщин, окончивших колледж, пытаются избежать этой участи. Нита приняла самое простое и, как кажется, самое надежное, хотя совсем не безопасное решение. Прежде чем риск становился огромным, Нита отступала, и поэтому ущерб для нее был небольшим.

Перед окончанием университета она почувствовала: «Целый мир был открыт для меня. Затем я снова стала опасаться, что никогда не найду в нем свое место. У меня много идей, которые я хотела бы осуществить, однако мне не хватает для этого решимости, воли, энергии».

Кто же ей подскажет, как это сделать?

Сразу после окончания университета в Пало Алто она встретила Яна. Она слышала о нем раньше. Этот мужчина, пятью годами старше Ниты, жил в ее родном городе и имел превосходную репутацию. Они стали встречаться. Нита не искала мужчину, чтобы жить с ним — в 1970 году это считалось ересью. К этому времени она стала ярой феминисткой. Ян был первым мужчиной, который чувствовал, что может дать ему освобожденная женщина.

«Я хотела быть самой собой. Но я также хотела пойти с ним. Я думала, что он заставит меня быть независимой».

Размышления Ниты полны противоречий. Она видела в Яне человека, который даст ей ее мечту: жизнь, полную приключений и возбуждения, энергии и романтики, полет мысли. У Яна были необходимые для этого качества, он был очень энергичным молодым человеком. Ните казалось, будто он повернул в ней какой то выключатель, оживил ее. Она почувствовала, что если не последует за ним, то потеряет его.

Она последовала за Яном и получила одобрение матери. Первое свидание молодых людей на самом деле было устроено их матерями. Нита решила пожить с Яном, но не выходить замуж за этого «близкого незнакомца». Вскоре после этого началась родительская кампания.

«Они сыграли на моих низких инстинктах. Внутренне я не принимала всю их чушь о том, что он женится на мне по любви и это доказывает, что я хорошая девушка. Но в эмоциональном плане их аргументы повлияли на меня. Я и хотела и не хотела этого. Поэтому я вышла замуж с большими сомнениями».

Ян, как и Нита, не собирался составлять брачный контракт. Но ее родители настояли, и он согласился. Ян верил, что Нита сделает все как положено.

В медовый месяц Нита наслаждалась безвременьем. Но с началом нового учебного года ее стало мучить чувство вины. Следует ли ей найти работу, или оставаться рядом с Яном? Она решила остаться с Яном, но взять в школе несколько часов. Мысль о том, что она должна будет проводить занятия пятьдесят недель в году, пугала ее. Нита решила вернуться в университет.

«Ты знаешь, я хочу стать магистром, — говорила она Яну. — Вопрос только в одном: в какой науке?»

«Тебе решать, дорогая».

«Мне нравятся ихтиология и английский язык. Как ты думаешь, что лучше?»

Порой он спрашивал: «Ну, хорошо. Если ты любишь писать, то почему не пишешь?»

«У меня ничего не выйдет. Я слишком обычная».

Она может, но не должна быть ихтиологом, драматургом, хирургом. Другое, совершенно новое для нее понятие — я должна — Нита усвоила от своего поколения. Это касалось детей.

«Я не могу позволить себе завести ребенка, пока не в состоянии буду сама его обеспечить. Никто не должен оставаться в браке из за детей. Если бы я сделала карьеру, то стала бы более ответственной, и тогда, я думаю, мне бы понравилось быть матерью».

Вместо попытки соединить свое "я" и своего «внутреннего сторожа», Нита просто обращается к мужу, чтобы он помог ей разрешить эту дилемму.

«Я не знаю, как тебе определиться в жизни», — обычно отвечал он ей.

И она знала, что Ян прав. Но будь проклята его правота.

Прошел год. Нита передоверила решение сложного для нее вопроса советнику школы. Она стала работать в системе начального образования детей — и возненавидела ее.

«Став магистром, я поверила бы, что прочно стою на ногах. Но через год начала бы ощущать себя некомпетентной. Минуту я бы чувствовала, что все знаю, а следующую минуту — что не знаю ничего. Это было бы нерационально». В это лето ее ум отчаянно пытался определить какую то наиболее совершенную карьеру, отвечающую всем требованиям. Она должна была соответствовать планам Яна, вызывать у него уважение, освободить ее от домашней работы. Эврика! Ее осенила блестящая идея: «Я хочу быть врачом!»

Как всегда, она действовала стремительно: «Я хотела незамедлительно развить полную скорость и взять намеченный курс». Через три недели после того как она углубилась в новую программу, Нита испугалась и почувствовала, что она наверняка потерпит неудачу.

Мать усилила чувство ее вины и опасения: «Вместо того чтобы научиться готовить и разбить садик, ты собираешься поступать в медицинский колледж. Этот путь не для тебя». Слова матери поразили Ниту в самое сердце.

«Тебе не надо зацикливаться на этом, — сказал Ян. — Ты недостаточно готовишься к поступлению в колледж». (Он считал, что будет лучше, если она вообще откажется от этой идеи.)

«То, что сказал Ян, обидело меня, но я вынуждена была с ним согласиться». Растерянная, она вернулась в систему образования.

Пока она просто высказывала свои жалобы и говорила об ущемлении ее интересов со стороны семьи и государства, ее муж относился к этому с симпатией. «Родители готовят своих дочерей к рабству, поэтому они оставляют их без финансовой поддержки, — начинала она. — Поддержка очень легко приводит к зависимости. Это бесит меня, а кто это понимает?»

И хотя Ян говорил, что он понимает, возникали споры. Нита начинала обвинять мужа в том, что это он загнал ее в такую ситуацию.

«Ты решила пойти в медицинский колледж и хочешь, чтобы все тебя поддерживали. Но подумай и обо мне. Моя мать говорит: „Он так много работает. Он заслуживает, чтобы в доме был порядок и чтобы жена готовила ему обед“». После этого Нита сердито набрасывалась на мужа: «Я имею такое же право на уважение, как и ты. Почему ты не принимаешь всерьез мои интересы?» А вот этого Ян вообще не понимал: «Зачем ты все время создаешь нам проблемы? Я и так много и напряженно работаю. Почему бы тебе не облегчить нам жизнь?»

Со временем Нита начала думать, что он прав. Чувствуя отвращение к самой себе из за своих колебаний, не понимая, почему это должно быть именно так, порой она впадает в отчаяние. «Мне не нравится, как я себя веду, и другим это тоже не может нравиться. Это вызывает разлад в отношениях с Яном. Я должна выкарабкаться или утону».

Ей нравится быть заботливой хозяйкой, модно и со вкусом одеваться. Временами она не сомневалась в правильности своих ценностей. «Меня ужасает мысль о том, что я не смогу устраивать хорошие приемы».

Как и многие молодые женщины, Нита чувствует, что если она хочет измениться и действовать целеустремленно, то должна все свои дела выполнять великолепно. Все или ничего. Втянутая в борьбу с «внутренним сторожем», она видит только один выход: стать безупречной и уверенной, чтобы раз и навсегда избавиться от сомнений.

Она могла бы сказать себе: «Хорошо. Сделаем все постепенно. Я получу рекомендации как педагог начальных классов. Закреплюсь в школе, буду, как и моя мама, учить малышей, но одновременно займусь и другим делом. Я буду писать приключенческие рассказы о том, что знаю, о жизни, и отдам их в журналы и газеты. Если я почувствую в себе талант и поверю в него, то оставлю школу и стану писателем».

Однако вместо этого Нита заявила своему «внутреннему сторожу»: Я буду эмансипированной, сексуально свободной женщиной, ориентированной на карьеру, и не буду рожать детей. Я хочу стать твоей противоположностью. На что он ответил:

Попробуй стать другой. Ты заплатишь за это, провалишься, останешься одна без средств к существованию.

Часто люди пытаются заменить родительский фантом влиянием партнера и ждут от спутника жизни совета, что нужно делать. Однако есть вопросы, которые каждый должен решать самостоятельно, а попытка передоверить их решение другому человеку лишь вредит личным взаимоотношениям. Независимо от того, каков был совет, в дальнейшем желание помочь может обернуться против партнера. «Ты виноват в том, что я пролетела. Ты же знал, что я была не готова» или «Почему ты не позволил мне это, когда у меня была такая возможность?» Поэтому, если вы хотите идти дальше в своем личностном развитии и сохранить отношения с близким человеком, научитесь самостоятельно принимать решения и отвечать за них.

Вам повезло, если ваш партнер не соглашается выступать в роли начальника (как это делал Ян).

«До сегодняшнего дня я не думала всерьез, что у меня ничего не выйдет, что мне не хватает амбиций и целеустремленности», — говорит Нита. Даже на Яна она смотрит сейчас с обидой. Она всегда видит его спину. Он всегда впереди, уверенный в себе, сильный, ловкий, — делает ли он пируэты на снегу, скользит ли на серфинговой доске или карабкается на горную вершину. Он такой даже тогда, когда смущенно прощается перед уходом в больницу: «Жаль покидать тебя, детка, но мне нужно успеть взять на анализ спинномозговую жидкость перед консультацией», — и она снова видит его удаляющуюся спину.

Нита пообещала себе, что в день своего двадцатипятилетия определится с направлением в жизни и пойдет по этому курсу, однако вместо этого опять сделала шаг назад. Она оставила работу в школе. Она даже прекратила мешать мужу.

Кажется, что Нита разрывается между желанием сделать карьеру и сохранить удачный брак, не понимая, что с легкостью могла бы иметь и то и другое. В отличие от Денниса Уот лингтона из Гарлема, Нита винит в своих неудачах внешние причины. Она обижается на мужа, не желающего принимать за нее решения. Она ждет, что он даст ей разрешение на самостоятельность, но он не принимает такой постановки вопроса. Разочарованная этим, она пытается использовать другое средство, чтобы определить правильный путь.

«Основной аргумент Яна: ты всегда ищешь какой то волшебный ключик, который поможет тебе открыть замок. Ты думаешь, что если найдешь правильное средство, правильного психиатра или что то еще, то мир вдруг перевернется».

Американцы вообще уверены в том, что каждая проблема имеет решение, нужно только нажать правильную кнопку. Вы чувствуете неудовлетворенность? Поменяйте работу, поменяйте любовного партнера, сексуальные привычки, поменяйте место проживания, переехав из грязного города в чистый пригород, из наскучившего пригорода — в город.

Как часто мы оказываемся перед старой проблемой, когда не срабатывает нужная кнопка.

Причина безвыходного положения Ниты вовсе не в том, что она выбрала неподходящую профессию или не того партнера. И в глубине души она это понимает.

Сейчас Ните тяжело, но позднее она, скорее всего, выйдет из штопора. По крайней мере, она не замкнулась в себе. Она решительно хочет найти свою форму существования. Но может не выдержать и позволить части своего эго, от которого стремится убежать, победить. В этом случае лет через пять мы, наверное, увидим женщину, которая похоронила все свои надежды и заставляет других платить за свои ошибки. Мы хотели бы узнать, как закончится эта история, которая сейчас только начинается.


Каталог: biograficheskaya rabota -> library -> library to read
library to read -> Гудрун буркхард жизнь продолжается
library to read -> Кризисы жизни шансы жизни развитие человека между детством и старостью
library to read -> Составление биографической схемы
library to read -> Об обращении с собственной биографией
library to read -> Диалог в практической психологии наука о душе
library to read -> Занятие 2 9 Диалогический метод в психотерапии 9 Самопознание в диалоге 16 Диалогическое выслушивание 17 Занятие 3 19
library to read -> Человеческие встречи в свете солнца и луны
library to read -> Гудрун буркхард взять жизнь в свои руки
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

  • Поиск идеи, в которую нужно поверить
  • Какую модель выбрать, с какого героя брать пример
  • «Что я собираюсь сделать со своей жизнью»
  • Глава 6. ОСТРОЕ ЖЕЛАНИЕ СЛИЯНИЯ
  • Все, что тебе нужно, — это любовь
  • Замужество как способ вырваться из под родительской опеки
  • Ребенок, который сделает мою жизнь полной
  • Глава 7. ПРОБЛЕМЫ ВО ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ СУПРУГОВ