Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Экзистенциализм (Existentialism)




страница29/39
Дата16.01.2017
Размер8.6 Mb.
ТипУчебник
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   39

20.4. Экзистенциализм (Existentialism)


Экзистенциализм, или философия существования, — одно из влия­тельнейших направлений философии XX в. Термин происходит от ла­тинского «existentia» — «существование».

Центральное место в философии экзистенциализма заняла пробле­ма человеческого существования (экзистенция). Акцент на трагич­ности этого существования делает экзистенциализм «философией от­чаяния», а понимание творчества как «способа прорыва из этого мира» позволяет называть его «философией творчества».

В своем развитии экзистенциализм опирался прежде всего на идеи философии жизни, субъективный идеализм Кьеркегора и феноменоло­гию Гуссерля.

Экзистенциализм возник в канун Первой Мировой войны и просу­ществовал как течение в философии примерно до середины 1960-х гг. Развитие экзистенциализма шло в несколько этапов (табл. 112).



Таблица 112. Основные этапы развития экзистенциализма

Период

Страна

Философы

Канун Первой мировой войны

Россия

Н. Бердяев, Л. Шестов

После Первой мировой войны

Германия

М. Хайдеггер, К. Ясперс, М. Бубер

В период Второй мировой войны и после нее

Франция

Ж.-П. Сартр, Г. Марсель1, А. Камю, С. де Бовуар, М. Мерло-Понти

1940—1950 гг.

Испания Италия США

X. Ортега-и-Гассет Н. Аббаньяно, Э. Пачи У. Лоури, У. Баррет, Дж. Эди

Экзистенциализм как философское течение является весьма не­однородным. Особо существенно различие между экзистенциализмом религиозным и атеистическим (табл. 113)..

1 Г. Марсель ряд идей экзистенциализма выдвинул еще в период Первой мировой войны.

534

Таблица 113. Экзистенциализм религиозный и атеистический

Религиозный

Атеистический

Бердяев, Шестов, Марсель, Ясперс, Бубер

собственно атеистический: Сартр

условно атеистический: Камю, Хайдеггер

Об условно атеистическом экзистенциализме приходится говорить в силу того, что Камю и Хайдеггер принимают тезис Ницше «Бог умер!», но при этом утверждают невозможность жизни без Бога.

Основные труды. H.A. Бердяев: «Философия свободы» (1911), «Смысл творчества» (1916), «Опыт эсхатологической метафизики» (1947).

М. Хайдеггер: «Бытие и время» (1927).

К. Ясперс: «Философия. В 3 т. (Т. 1 — Философская ориентация в мире, Т. 2 — Прояснение экзистенции, Т. 3 — Метафизика)», «Смысл и назначение истории» (1949).

Ж.-П. Сартр: «Бытие и ничто» (1943), «Экзистенциализм — это гу­манизм» (1946).

А. Камю: «Миф о Сизифе» (1943).

Многие экзистенциалисты, особенно французские, свои философ­ские идеи выражали в художественной форме: в романах, пьесах, эссе.



Философские воззрения. Учение об экзистенции. Центральное место в экзистенциализме (как и в философии жизни) занимает про­блема человека и его существования (экзистенции). Но понять чело­веческое бытие невозможно рациональными методами и тем более методами естественных наук, оно постигается только интуитивно. Как и в философии жизни, человеческое бытие предстает перед взором ис­следователя в виде потока переживаний1, в который вовлечен и сам исследователь, а значит, он не только его созерцает, но и сам живет в нем. Для анализа человеческой жизни экзистенциалисты используют ряд понятий, описывающих определенные состояния человека — «мо­дусы» (виды): «страх», «надежда», «отчаяние», «решимость» и т.д.

Но в отличие от философии жизни экзистенциализм утверждает присутствие некой трансцендентной сущности, стоящей за этими переживаниями, на которую, собственно говоря, эти переживания и на-



1 Представление о человеческой жизни как «потоке переживаний» впервые появи­лось в работах С. Кьеркегора и параллельно и независимо от него у А. Бергсона и У. Джемса. Экзистенциализм «подхватил» и развил это понятие.

535

правлены. Отсюда, глубинная тайна человеческого существования со­стоит, с одной стороны, в постоянной направленности (интенцио­нальности) на что-то вне его самого, а с другой — в открытости, не­замкнутости — в силу направленности к этой трансцендентной сущ­ности. В религиозном экзистенциализме (Бердяев, Марсель, Ясперс, поздний Хайдеггер) эта трансцендентная сущность понимается как Бог, но Его невозможно рационально понять, проанализировать, опи­сать: Он есть тайна, недоступная нам, тайна, на которую можно лишь «намекнуть» на языке поэзии и мифа. В атеистическом экзистенциа­лизме (Сартр, Камю) эта трансцендентная сущность понимается как Ничто, и свою задачу они видят в раскрытии иллюзорности этой сущ­ности.



Схема 178. Интенциональность экзистенции

Еще одна важнейшая особенность человека — его смертность, а значит, конечность экзистенции (в религиозном экзистенциализме, где признается бессмертие души, имеется в виду конечность земного существования). Уже этой конечности экзистенции, заключенной между рождением и смертью, достаточно, чтобы превратить человече­скую жизнь в трагедию. Неизбежность, неотвратимость смерти зас­тавляет нас по-другому взглянуть на жизнь и оценить ее, в частности посмотреть на нее не с «начала», а с «конца», что позволяет нам глубже понять ее сущность: «Время Бременится из будущего», — говорил Хайдеггер.



Схема 179. Направление экзистенции

Человеческая жизнь всегда протекает во времени, но это не объек­тивное, безразличное, космическое время (типа ньютоновского абсо­лютного времени), а личностно-историческое, связанное с человечески-



536

ми переживаниями, поисками, надеждами. Каждый индивид существу­ет только в рамках определенной культуры и конкретной ситуации; он ведет свое существование, будучи «заброшен» в этот мир. И каковы бы ни были его собственные желания, он вынужден считаться с этим ми­ром, в котором находится. Наличие тех или иных биологических и пси­хологических задатков, принадлежность к той или иной социальной группе и этносу, нахождение в определенной историко-культурной си­туации и т.п. — все это объективные характеристики и условия, кото­рые навязаны человеку вне и помимо его желаний. И все это связано с «ситуационностью», «временностью» и «конечностью» экзистенции, что усугубляет трагичность человеческого «бытия-в-мире».



Учение о свободе. Одно из центральных мест в экзистенциализме занимает проблема свободы. Ее сущность объясняется на базе поня­тия «экзистенция» и такой ее важнейшей характеристики, как «на­правленность» («интенциональность») на трансценденцию (трансцен­дентную сущность). И религиозный экзистенциализм говорит о том, что свободу можно обрести только в Боге; атеистический же экзис­тенциализм (Сартр), в котором трансценденция есть Ничто, понимает свободу как возможность для человека выбирать самого себя, т.е. свою сущность, которая не зависит ни от чего в этом мире. Свобода оказыва­ется при этом тяжелым бременем, которое вынужден нести человек, если он выбрал себя как личность. Но человек может и отказаться от этого выбора, тогда он перестает быть самим собой и становится «как все». При этом он погружается в мир обезличенности, анонимности, где никто ничего не решает и не несет ни за что никакой ответственности, человек превращается «в винтик» в общественном механизме или, как его называл Бердяев, «мире объективации»1.

Проблема трансцендирования. Тяжесть выбора себя как личнос­ти усугубляется в атеистическом экзистенциализме тем, что личность всегда одинока. Общение в мире объективации не является подлин­ным общением — любовь, дружба и т.п. проникнуты ханжеством и фальшью. Находясь перед лицом Ничто, осознавая бессмысленность и конечность человеческой жизни, личность понимает бесплодность и безнадежность прорыва к другой личности, находящейся в таком же положении. Камю утверждал, что личности могут обрести подлинное общение только на мгновение: в момент «абсурдного бунта» против этого «абсурдного мира».

1 Термин восходит, по-видимому, к Шопенгауэру. Но в начале XX в. он широко ис­пользовался философами, например Дильтеем, Шпенглером и др.

537

Несколько иначе трактуется эта проблема в религиозном экзистен­циализме, в частности у Марселя. У него любовь понимается как трансцендирование, прорыв к Богу или другому человеку, осуществляе­мый перед лицом Бога. Но это не может осуществляться рационально и постигаться рассудком.

Однако прорыв объективированного мира с точки зрения и религи­озного, и атеистического экзистенциализма все-таки возможен: он осу­ществляется в сфере творчества — религиозного, художественного, философского. Причем имеется в виду только творчество «ради твор­чества», ибо, как только в сферу творчества проникает «объективиро­ванный мир» — хотя бы в виде мыслей о том, какие выгоды (деньги, слава, престиж и т.п.) можно получить за продукт творчества, наш про­рыв терпит крушение, и мы оказываемся в том же самом объективиро­ванном мире.

Судьба учения. Экзистенциализм (и особенно его учение о твор­честве) серьезно повлиял на многих представителей художественной интеллигенции — художников и писателей XX века: Пикассо, Сент-Экзюпери, Хемингуэя и др.

Многие идеи экзистенциализма оказали принципиальное влияние на становление нового философского направления XX в. — герменев­тики.


Хайдеггер (Heidegger)


Биографические сведения. Мартин Хайдеггер (1889—1976) — крупнейший немецкий философ сере­дины XX в. Он внес серьезный вклад в развитие экзис­тенциализма и философской антропологии (хотя сам и не соглашался с тем, что имеет какое-то отношение к этим направлениям). Хайдег­гер — один из основоположников философской герменевтики.

Родом из крестьянской (католической) семьи, Хайдеггер в 1909— 1911 гг. изучал теологию в иезуитском колледже во Фрайбурге, за­тем философию во Фрайбургском университете у неокантианца Рик­керта1. В 1913 г. защитил докторскую диссертацию и с 1915 г. там же начал преподавать философию. В 1916 г. во Фрайбургский уни­верситет был приглашен работать Гуссерль, Хайдеггер стал его асси­стентом на философском семинаре. В 1923—1928 гг. работал в Мар­бурге, но в 1928 г. вернулся во Фрайбург— к своему учителю Гус­серлю, который собирался сделать Хайдеггера своим преемником на кафедре. В 1933 г. (когда к власти в Германии пришел фашизм) Хай-



1 Интересно отметить, что Риккерт в это время очень интересовался идеями филосо­фии жизни, что сказалось и на интересах Хайдеггера.

538

деггер вступил в фашистскую партию и в течение года был ректором университета. Судя по высказываниям Хайдеггера на этом посту, он искренне сочувствовал многим идеям фашизма. Поэтому не удиви­тельно, что после поражения гитлеровской Германии ему было запре­щено преподавать вплоть до 1951 г. Позднее он объяснял, что в 1933 г. он искренне надеялся на духовное обновление немецкого народа при фашистском режиме1. В 1951 г. он официально ушел на пенсию и по­селился высоко в горах, где продолжал вести исследовательскую ра­боту.

В 1975 г. началось издание собрания сочинений Хайдеггера, и это принципиально изменило отношение к нему. Теперь он по праву счи­тается одним из крупнейших философов XX в.

Основные труды. «Бытие и время» (1927), «Что такое метафизи­ка?» (1929), «Кант и проблема метафизики» (1929), «Учение Платона об истине» (1942), «Письмо о гуманизме» (1943), «Неторные тропы» (1950), «Введение в метафизику» (1953), «Что такое философия?» (1956), «Путь к языку» (1959), «Ницше» (1961), «Техника и поворот» (1962), «Путевые вехи» (1967).

Философские воззрения. Основные периоды. В творчестве Хай­деггера различают два периода: ранний (до 1930 г.) и поздний, переход к которому был связан (по словам самого Хайдеггера) с «поворотом в сознании». Ранний период можно охарактеризовать как переход от фе­номенологии к экзистенциализму, поздний — как «герменевтический».

Центральной темой всей философии Хайдеггера была «онтология, адекватно определяющая смысл бытия». Но в эти два периода стави­лась и решалась она по-разному. В первый период Хайдеггер занимал­ся исследованием субъекта познания — того, кто пытается решить проблему смысла бытия. Во второй период центральным становится вопрос о самораскрытии бытия.



Ранний период. Чтобы понять смысл бытия, мы прежде всего долж­ны понять, что представляет собой то сущее, что вопрошает о нем. Этим сущим является человек, следовательно, перед нами встает зада­ча понять человека.

В этот период Хайдеггер испытывал сильное влияние феноме­нологических идей. Поэтому он трактовал человеческое сознание в духе феноменологии как некую совокупность феноменов (поток пере-



1 Размышляя об искренности Хайдеггера в этом вопросе, не стоит забывать, что вплоть до конца Второй мировой войны большинство гражданского населения в Герма­нии почти ничего не знали о том, что творилось в концлагерях, застенках гестапо да и на оккупированных территориях.

539

живаний). Но под влиянием Дильтея он пришел к выводу, что нельзя ограничиться изучением только феноменологически очищенного со­знания (чем занимался Гуссерль): человека необходимо рассматри­вать как цельное существо, взятое в полноте его жизни или существо­вания (экзистенции).

Хайдеггер рассуждает следующим образом. Прежде всего, человек существует, обладает бытием, и его бытие есть фактическая жизнь, т.е. поток фактов сознания, «первичное переживание жизни». Однако это не какое-то абстрактное или абсолютное бытие — фактическая жизнь всегда есть «здесь-бытие» или «бытие-в-мире», т.е. суще­ствование, привязанное ко времени и различным условиям жизни. Все объекты, с которыми человек имеет дело (т.е. факты сознания), всегда выступают как «предданные ему», как «присутствующие» в его бытии1. И уже поэтому человек не есть просто объект среди прочих объектов.

В любой момент своей жизни человек всегда находится в опреде­ленной жизненной ситуации, он «заброшен» в нее и взаимодействует с ней. Фактическая жизнь протекает во времени, она конкретна, случай­на, уникальна и неповторима. Именно она является универсальной ре­альностью и представляет собой подлинное бытие человека. Это «здесь-бытие» включает в себя и осознание факта своего существова­ния, и то или иное понимание сути и смысла этого существования.

Но это понимание не обязательно является правильным, в него мо­гут вкрадываться и ошибки. Поэтому-то и необходим его феноменоло­гический или герменевтический анализ, при котором мы должны осво­бодиться от традиционных навыков мышления.

Хайдеггер резко выступил против рассмотрения субъекта как чего-то самостоятельного, изолированного от мира, и всего лишь вступаю­щего в процессе своего опыта в определенное отношение к объектам (вещам) этого мира и другим субъектам. Все встречи с «другими», по Хайдеггеру, всегда находятся в контексте «совместного бытия», изна­чально содержащего возможность таких встреч. Важнейшая особен­ность «здесь-бытия» — это сама его возможность быть, существовать, реализовываться в настоящем. Но с другой стороны, это всегда воз­можность становления чего-то другого, чего не было ранее. В частно­сти, человек может изменять предданные ему объекты, воздействовать на других субъектов, менять мир и самого себя; важнейшая черта чело­веческого существования состоит в постоянном построении проектов по изменению своей жизни.



1 Эта мысль напоминает как идею «принципиальной координации» Авенариуса, так и «интенции» Гуссерля.

540

Однако эта «возможность бытия» выступает для человека не про­сто как «открытая», но и пугающая в своей открытости и неопределен­ности; осознание ее ведет нас к пониманию «временности» нашего «здесь-бытия», т.е. мимолетности каждого мгновения жизни и суще­ствования предела всем этим мгновениям — Смерти. Ведь Смерть пе­рекрывает любые другие возможности бытия для субъекта. Страх и отчаяние, которые возникают в человеке при осознании этого, являют­ся результатом неверной, несобственной ориентации. Перед каждым человеком стоит выбор: «быть или не быть», найти себя или потерять­ся. Свобода в первую очередь и заключается в таком выборе. «Выбор себя» осуществляется перед лицом собственной смерти и подразуме­вает принятие ответственности за себя, за свою жизнь.

Для этого прежде всего необходимо понять, что смерть может на­ступить в любое мгновение. В таком состоянии человек переживает ужас и тоску, его существование представляется ему бессмысленным и бесцельным. Но именно здесь перед нами и открывается выбор. Мы можем трусливо бежать от этой проблемы, отрицать ее реальность, ста­раться забыть о ней. В таком случае мы выбираем не подлинное суще­ствование, наше «я» становится банальным, затерявшимся в мире без­личного «человека толпы». Подлинное же существование (выбор сво­ей собственной экзистенции, своего истинного «я») состоит в жизни лицом к Смерти («бытие-к-смерти»), лицом к Ничто. Именно это и позволяет человеку переносить временность бытия, и именно в этом раскрывается для человека смысл бытия.

Соответственно, и наша забота о ближних может быть подлинной и неподлинной (табл. 114).



Таблица 114. Забота о ближнем

Тип заботы

Суть заботы

Неподлинная забота («совместное бытование»)

Берем на себя заботы ближнего

Подлинная забота

Помогаем ближнему «выбрать себя», а значит, и самому взять ответст­венность за себя

Проблема времени. «Здесь-бытие» осуществляется в настоящем. Но существенной чертой человеческого существования является про­ектирование будущего, однако заботы о будущем строятся на базе про­шлого. Прошедшее (ставшее), настоящее и будущее (грядущее) рас-

541

крывают суть времени для человека как темпоральность, бытующую вне человека.



Поздний период. В этот период главной темой творчества Хайдег­гера стала проблема «открытости Бытия», т.е. того, как Бытие себя ре­ализует и открывается в событиях самого Бытия, в истине и в языке.

Хайдеггер утверждает, что философы-досократики понимали исти­ну как самораскрытие Бытия. Платон же свел метафизику к физике: поскольку первоосновой Бытия у него стало мышление (Мировой ум) и идеи как его содержание, то они, по сути дела, превратились в «физи­ческие», «природные» объекты. И истина стала пониматься как соот­ветствие содержания мышления идеям. Таким образом, Бытие было ограничено («оконечено»), соотнесено с человеческим мышлением и языком, посредством которого осуществляется мышление.

Человеческое мышление невозможно без языка, но язык наклады­вает на мышление множество ограничений: «наследие слов» и различ­ных правил, задающих то, что мы можем сказать и что не можем. В ре­зультате посредством языка мы говорим не о Бытии, а всего лишь о су­щем. Но Бытие не раскрывает себя в сущем, оно раскрывает себя только по собственной инициативе. И происходит это раскрытие в языке, но только не научном, не философском, а в поэтическом: «Язык — дом Бытия. И в нем обитает человек. Мыслители и поэты — хранители этого обиталища»1.

Именно поэтам раскрывает Бытие свою тайну, оно само говорит о себе через поэтов. Только отдавшись во власть Бытия человек стано­вится свободным для восприятия истины.



Герменевтический круг. У Хайдеггера, с его истолкованием Бытия как возможности, герменевтический круг оказался неким разматывае­мым клубком все новых и новых интерпретаций, где каждый виток есть получение и осмысление нового опыта на базе предыдущего. Поэтому такой «круг» не есть «порочный»2, не есть недостаток, требующий уст­ранения. Напротив, только получив последнюю интерпретацию, мы мо­жем постичь изначальный, исходный смысл Бытия, присущий самому исследуемому объекту.

Судьба учения. Философия Хайдеггера оказала значительное влияние на развитие экзистенциализма, философской антропологии, на

1  Понятие «герменевтический круг» подробнее рассматривается ниже (см. с. 555— 557, 560—561 и табл. 118 на с. 562).

2 Порочный круг возникает при определении двух понятий, когда первое задают че­рез второе, а второе — через первое. Например, «оптимист — человек с оптимистиче­ским мировоззрением», а «оптимистическое мировоззрение — это мировоззрение, при­сущее оптимистам». Наличие порочного круга считается в логике серьезной ошибкой.

542

учение о языке в аналитической философии; кроме того, Хайдеггер и его ученик Гадамер являются основоположниками философской гер­меневтики.

Сартр (Sartre) Биографические сведения. Жан-Поль Сартр (1905— 1980)— французский писатель и философ, один из крупнейших представителей экзистенциализма. В 1924—1928 гг. учился в Париже в Высшей Нормальной школе (Эколь Нормаль)1, где изучал философию. Затем преподавал в Гавре и Лионе (1931 —1933). В 1933—1934 гг., получив специальную стипендию, стажировался в Берлине, где не только изучал труды Гуссерля, Хайдеггера, Ясперса, но и лично общался с ними. С 1936 по 1939 г. преподавал в Париже. В на­чале Второй мировой войны (1939) был призван а армию, в 1940 г. попал к немцам в плен, где провел несколько месяцев. Затем был от­пущен из плена и вернулся в Париж к преподавательской работе; па­раллельно участвовал в движении Сопротивления, создав вместе с Мерло-Понти группу «Социализм и свобода»; в это же время испытал довольно серьезное влияние марксизма2.

В 1943 г. Сартр опубликовал свою основную философскую работу «Бытие и Ничто».

В 1950-е гг. Сартр попытался создать левое политическое движе­ние, основав журнал «Новые времена»; в 1960—1970-е гг. стал идеоло­гом лево-радикального бунтарского движения3 (в основном молодеж­ного), увлекаясь идеями маоизма4 и китайской «культурной револю­ции». В эти же годы он встречался с Фиделем Кастро и Че Геварой на Кубе, с Хрущевым — в Москве.

1 В этой же школе ранее учился Бергсон.

2 В целом отношение к марксизму и марксистской философии на протяжении его жизни неоднократно менялось: от провозглашения марксистской философии устарев­шей до объявления ее «философией нашего времени» и сближения с французской ком­мунистической партией (1950-е гг.). Несколько раз Сартр бывал в СССР, но отношение к советской власти тоже было неоднозначным. Сам Сартр был индивидуалистом, и в центре его философских воззрений стояла проблема личности, а не общества (как в марксизме). С другой стороны, именно коммунисты и Советский Союз оказались реша­ющей силой в борьбе с фашизмом, и Сартр не мог этого не видеть.

3  Роль Сартра как вдохновителя различных политических волнений, демонстраций, бунтов и т.д. была хорошо известна полиции. Однажды министр полиции обратился к президенту Франции генералу де Голлю за разрешением арестовать Сартра. На что де Голль ответил чеканной исторической фразой: «Франция Вольтеров не арестовыва­ет!». Правда, самого Вольтера Франция в свое время все-таки арестовала (см. с. 352).

4 То есть идеями «Великого кормчего» — Мао Дзедуна (1893—1976) — политиче­ского и государственного лидера коммунистического Китая.

543

Сартр был женат на Симоне де Бовуар — известной писательнице, близкой по своим воззрениям к экзистенциализму.



Основные труды. Свои философские идеи Сартр излагал как в философских трактатах, статьях и эссе, так и в художественной форме в романах, пьесах и т.д.

Философские работы: «Трансценденция Эго» (1936), «Набросок тео­рии эмоций» (1939), «Воображение. Феноменологическая психология воображения» (1939), «Бытие и Ничто. Очерк феноменологической он­тологии» (1943), «Экзистенциализм — это гуманизм» (1946), «Критика диалектического разума. В 2 т.» (Т. 1 — 1960 г., Т. 2 — 1980).

Романы: «Тошнота» (1938), «Зрелый возраст» (1945), «Отсрочка» (1945).

Пьесы: «Мухи» (1943), «Дьявол и Господь Бог» (1951), «Некрасов» (1956), «Затворники Альтоны» (1960).

Философские воззрения. Феноменологическая онтология. Центральная проблема философии Сартра формулируется им в виде вопроса: «Что значит быть?»1. В решении этой проблемы он рассуж­дал как феноменолог (находясь под влиянием Гуссерля). Отсюда — стремление избавиться от отживших метафизических предрассудков, характерных, как он полагал, для таких течений, как классический по­зитивизм или марксизм. Важнейший «предрассудок» состоит в пред­положении о самом существовании мира — вне нас и независимо от нас; это значит, по его мнению, впадение в некий «вещизм».

Феноменологическая онтология Сартра — это онтология челове­ческого существования (экзистенции). Но проблема существова­ния на протяжении всей истории философии была тесно связана с проблемой сущности2. У Сартра, развивающего атеистический экзис­тенциализм, вся традиционная проблематика соотношения сущности и существования, связанная с Богом или Абсолютом, сразу отсекается, и речь идет только о человеческом существовании. Его важнейший те-



1 В таком конкретном виде она была поставлена и анализировалась Сартром в кни­ге «Бытие и Ничто». Но и в более ранних работах она, по сути дела, уже находилась в центре его внимания.

2 У Аристотеля, где она впервые была поставлена, сущность любого объекта — это его форма, и она предшествует существованию. Аналогичное решение проблемы имело место и в томизме, с тем только уточнением, что универсалии любых тварных объектов находятся в уме Бога еще до их сотворения, и потому их сущность предшествует суще­ствованию, а сам Бог — единственный, в ком совпадают сущность и существование. У Гегеля сущность Абсолюта реализуется, проявляется, развертывается в последователь­ных стадиях существования и т.п.

544

зис состоит в том, что для человека существование предшествует



сущности, только уже существующий человек может обрести свою сущность, причем само это обретение сущности есть результат добро­вольного и осознанного выбора человека. (Именно этот тезис послу­жил Сартру основой его учения о свободе, являющегося ядром всей его концепции, что будет обсуждаться ниже.)

Учение Сартра довольно сложно для понимания, не всегда последо­вательно и содержит ряд противоречий. Центром феноменологиче­ской онтологии Сартра (как и у Хайдеггера) является активный вопро­шающий субъект, а точнее — некое активное вопрошающее сознание. Это сознание всегда направлено на что-то, т.е. оно интенционально2, и в каждом интенциональном акте сознания происходит трансцендиро­вание, т.е. выход сознания за его собственные пределы (схема 182).

Первое открытие, которое совершает философствующее вопроша­ющее сознание, состоит в обнаружении факта существования различ­ного рода феноменов, образующих предметный мир.

Схема 180. Трансцендирование сознания

Но с точки зрения феноменологии это означает, что на самом деле в трансцендировании мы не выходим за пределы сознания, а просто раз­личаем в рамках единого сознания две части: некое активное вопроша­ющее сознание и пассивное отвечающее сознание — «предметный мир», представляющий собой ответы на заданные вопросы (схема 181).



Схема 181. Структура сознания



1 Понятие, взятое Сартром у Гуссерля.

545

На следующем шаге Сартр выделяет внутри сознания два основных модуса: восприятие и воображение. Теперь «предметный мир» де­лится на две части, исходя из онтологического статуса (или типа суще­ствования) феноменов, его составляющих, т.е. в зависимости от того, к какому из этих двух модусов он принадлежит (схема 182).



Схема 182. Модусы сознания и предметный мир

Сартр неоднократно подчеркивает, что результаты действия вообра­жения не выводятся из деятельности восприятия. Он указывает, что в процессе работы воображения сознание создает образы вещей, причем действует при этом так, как будто никакого восприятия вообще нет. Феномены, возникающие в воображении, представляют собой ответы на вопросы, задаваемые активным субъектом. Так происходит построе­ние, создание, конституирование «мира-в-себе» (схема 183).



Схема 183.  Конституирование «мира-в-себе»



546

И так как этот конституированный предметный мир («бытие-в-себе») есть порождение человеческого сознания (воображения), то его можно определить как инобытие человека. Но поскольку сознание направле­но на мир, а мир определяется воображением, то получается, что в интен­циональных актах сознание занимается самоотрицанием. Оно постоянно перекраивает, изменяет этот мир, а тем самым изменяет и самое себя.



Типы бытия. В книге «Бытие и Ничто» Сартр выделяет и анализи­рует несколько типов бытия, главные из которых — это «бытие-в-себе», «бытие-для-себя» и «бытие-для-другого» (см. табл. 115).

Но начинает он свой анализ с исследования двух вспомогательных, но в определенном смысле фундаментальных понятий: феномены бытия и бытие феноменов. Так, мы можем воспринимать стоящее перед нами кресло и иметь тем самым феномен бытия кресла в нашем сознании. Но наше сознание может быть направлено и на бытие фено­мена — когда мы видим, что кресла нет на привычном месте; при этом интенциональный акт сознания направлен на отсутствие кресла. Тем самым отсутствующие феномены обладают в нашем сознании (в данном случае — в восприятии) бытием наряду с присутствующими, причем бытием не менее реальным, чем последние.



Бытие отсутствия, или Ничто, играет важнейшую роль в феноме­нологической онтологии Сартра, не случайно термин «Ничто» вынесен им в заголовок книги. Пожалуй, Сартр был первым после Парменида (античная философия), кто поставил проблему существования Ничто (или Небытия)1. Но именно потому, что объектом рассмотрения у Сарт­ра являются феномены человеческого сознания, бытие феномена «отсут­ствие» оказывается у него столь же реальным, что и феномен бытия «присутствия». Пользуясь современной терминологией, можно сказать, что «предметные миры» у Сартра — это различные виртуальные реаль­ности (миры восприятия и воображения), существующие — последова­тельно и/или параллельно — в сознании человека. Сравнивая их, мы обнаруживаем, что один и тот же «объект» (феномен) в одной виртуаль­ной реальности существует, а в другой — нет. Обнаружение его отсут­ствия и порождает существование, или бытие, феномена «отсутствие»2.

1  Правда, в гностицизме, каббале и основанных на них учениях рассматривается позитивное Ничто, трактуемое как Бог. Но это совершенно иной подход.

2 Заметим при этом, что в каждой нашей виртуальной реальности отсутствует гро­мадное множество объектов, о которых мы вообще ничего не знаем. Так, предположим, вы вообще ничего не слышали о существовании в космосе «черных дыр» (открытых во второй половине XX в.). Тогда феномен «черных дыр» отсутствует во всех ваших вир­туальных реальностях, но при этом в них же не имеет места бытие феномена «отсут­ствие "черных дыр"». Это уже некое «абсолютное» отсутствие, не фиксируемое нашим сознанием.

547

«Бытие-в-себе». Выстраивая свою систему типов бытия, Сартр на­чинает с понятия «просто-бытие», тождественного Ничто. Ничего дру­гого на этой ступени не имеется, и даже любая постановка вопроса о чем-то помимо «просто-бытия» является бессмысленной. Но при этом существенно, что само понятие «просто-бытие» появляется в сознании мыслящего субъекта в результате феноменологической редукции. Если выше отмечалось, что первое открытие, которое делает философ­ствующее сознание, состоит в обнаружении «предметного мира», то здесь феноменологическая редукция идет дальше — субъект как бы ставит перед собой вопрос: а что лежит за этим «предметным миром»? И получает ответ: «просто-бытие», «пустое бытие» или Ничто.

Поскольку это бытие совершенно пусто, то внутри него нет ника­ких частей, никаких различий. Следовательно, здесь нет и никакого от­ношения бытия к самому себе, и единственное свойство, которым оно обладает, это только «быть» («существовать»). Именно поэтому оно выступает как «бытие-в-себе». И так как оно совершенно пусто, то не обладает и никакой активностью.



«Бытие-для-себя». Обнаружение этих характеристик «просто-бы­тия» позволяет вопрошающему сознанию отличить себя от этого «про­сто-бытия». Отметив, зафиксировав это отличие, вопрошающее созна­ние обращается к себе, своей природе, делая тем самым само себя объектом собственного изучения, обнаруживая себя как рефлексивное бытие, постигая такие свои фундаментальные свойства, как изначаль­ную активность и интенциональность (направленность на объект). Та­ким образом, оно осознает, что является не только «бытием-в-себе», но и одновременно «бытием-для-себя». При этом, обращаясь к самому себе как к объекту изучения, сознание различает себя как «я-объект» (т.е. то, что становится предметом изучения) и «я-субъект» (т.е. то, что занимается изучением «я-объекта). Но если «я-субъект» и «я-объект» различаются, то, значит, они уже не тождественны, следовательно, они уже выступают по отношению друг к другу в роли «я» и «не-я». В та­ком случае само раздвоение сознания несет заряд отрицания, или «не­гации», поскольку «не-я», отличное от «я», есть уже Иное. Тем самым рефлектирующее сознание открывает возможность деконструкции бытия, т.е. постоянной его переделки, изменения, порождения нового (ранее не существовавшего) и уничтожения уже существующего.

Различая внутри себя «я» и «не-я», т.е. Иное, сознание, как бы сле­дуя тому же образцу или пути различения, отличает себя от «пустого бытия», на которое оно может быть направлено.

На следующем шаге исходное, изначальное «пустое бытие», которое сначала было тождественно Ничто, начинает отличаться от него: вмес­то единого «просто-бытия» мы теперь имеем позитивное и негативное бытие (т.е. бытие-присутствие и бытие-отсутствие).

548

Сознание оказывается при этом как конструирующей, так и декон­струирующей силой, которая создает и аннулирует бытие (как присут­ствие, так и отсутствие). И поскольку сознание есть сила, аннулиру­ющая бытие, то его можно охарактеризовать как «ничто бытия». При этом позитивное бытие (бытие-присутствие) есть лишь маленький островок, окруженный негативным бытием (бытием-отсутствием).

Сознание (экзистенция человека) оказывается при таком подходе чистой возможностью, незаполненностью бытием. Именно поэтому со­знание есть Ничто — чистая потенция и чистая свобода.

Учение о свободе. Свобода есть условие, благодаря чему сущность человека вообще возможна. Человек «заброшен» в этот абсурдный мир1 и «обречен на свободу». Утрачивая свою свободу, человек вообще перестает быть человеком, обращается в Ничто. Именно в силу своей свободы человек ответствен за свою жизнь. Не только успехи, но и провалы на этом пути всегда есть результат его собственного выбора. Бесполезно искать кого-нибудь другого, виноватого в том, что с вами случилось. Что бы ни случилось — вы это заслужили своими поступ­ками и несете за них ответственность. В любой момент вы можете изменить свой жизненный «проект», выбрать другой путь. Но всегда — это ваш выбор.

«Бытие-для-другого». Важнейшей новацией в феноменологиче­ской онтологии Сартра стало введение им понятия «бытие-для-друго­го». Другой обнаруживается моим сознанием, когда он внедряется в мою субъективность. Теперь «бытие-для-себя» становится «бытием-для-другого». При этом мое «я» с удивлением обнаруживает, что явля­ется не центром как для самого себя, а только неким элементом жиз­ненного проекта этого Другого. Другой — это не тот, кого вижу я, это, скорее, тот, кто видит меня. При этом «я» ощущает свое низведение до уровня вещей.

Это парализует меня, под взглядом Другого «я» испытывает стыд, смущение, робость. Как говорит один из персонажей пьесы Сартра: «Ад — это другие». Присутствие Другого отнимает у меня мою свобо­ду. Люди стремятся отнять у других свободу, чтобы сохранить свою собственную. Теперь «я» постигает, что наша свобода зависит от сво­боды других, а их свобода — от нашей. Следовательно, стремясь к соб­ственной свободе, я должен желать и свободы других.



Судьба учения. Сартр оказал значительное влияние на многих философов-экзистенциалистов, и прежде всего на Камю. Велико также влияние его учения на творческую интеллигенцию того времени (писа­телей, художников, режиссеров и т.п.).

1 Идея абсурдности нашего мира получила особенно последовательное развитие в работах Камю, которого прозвали «певцом абсурдного мира».

549

Таблица 115. Сартр: типы бытия

Тип бытия

Характеристика бытия

«Бытие-в-себе»

Способ бытия вещей, взятых в их тождестве с собой; это бытие не нуждается в сознании и не способно на него; сознание существует рядом с этим миром, но совершенно не связано с ним.

«Бытие-для-себя»

Сознание определяет мир (конституирует его) и одновременно выделяет себя из мира; при этом оно обнаруживает, что его сущность есть Ничто, абсолютная свобода и абсо­лютная потенция; мое «я» свободно строит «проект» жизни, свободно выбирая свою сущность.

«Бытие-для-другого»

Когда в мою субъективность внедряется другой, делающий меня-субъекта объектом своего мира, тогда в моем бытии появляется Другой, и «бытие-для-себя» становится «бытием-для-другого». При этом мое «я» ощущает себя элементом (но не центром) проекта Другого. Это парализует меня, под взглядом Другого «я» испытывает стыд, смущение, робость. Присутствие Другого отнимает у меня свободу. Люди стремятся отнять у других свободу, чтобы сохранить собственную свободу. Наша свобода зависит от свободы других, а их свобода — от нашей. Поэтому я обязан желать свободы других вместе со своей собственной.

550

20.5. Герменевтика (Hermeneutics)


Термин «герменевтика» произошел от греческого слова, означающего «разъясняю, истолковываю». В основе этого термина лежит имя древне­греческого бога Гермеса — бога красноречия и вестника богов, передаю­щего людям сообщения богов и истолковывающего их1.

Центральная проблема герменевтики — это проблема понима­ния.

Развитие герменевтических идей шло на протяжении длительного времени — начиная с эпохи Древнего мира ( см. табл. 116 и схему 184). Это привело к появлению в XX в., с одной стороны, общей гер­меневтики как особой гуманитарной дисциплины, а с другой — фи­лософской герменевтики как особого направления в философии.

На становление как общей, так и философской герменевтики реша­ющее влияние оказали исследования Ф. Шлейермахера (1768— 1834) и В. Дильтея (1833—1911).

Философская герменевтика сформировалась во второй половине XX в., и ее основы были заложены в работах немецких философов М. Хайдеггера и Х.-Г. Гадамера.

Основные этапы развития герменевтики

Уже в цивилизациях Древнего мира возникла экзегети­ка — традиция истолкования и разъяснения священ­ных текстов, полученных людьми от богов. Это могли быть изречения оракулов, тексты «священных безум­цев» — поэтов, изложения божественных видений и от­кровений, полученных пифиями, пророками и т.д. Такие тексты тща­тельно хранились и максимально точно передавались от поколения к поколению2. Порой с самого начала смысл таких текстов был доста­точно темным и нуждался в истолковании, а со временем становился и вообще непонятным. В частности, это происходило из-за развития раз­говорного языка, в результате чего язык священных текстов превра­щался в мертвый язык (например, это произошло с санскритом, ла­тынью, древнееврейским и древнегреческим языками). Но поскольку священные тексты говорили людям о богах, являлись средством обще-

1 От имени Гермес произошло также слово «герметический», т.е. закрытый, тайный, и название такого направления в философии, как «герметизм». Кроме того, Гермес был покровителем путешественников, торговцев и воров, но эти его функции в данном слу­чае не существенны.

2 В бесписьменных культурах такие тексты заучивались жрецами наизусть. Так обстояло дело с ведами в Древней Индии, Авестой в Древнем Иране, с текстами Ветхого Завета в древнееврейском государстве и т.д.).

551

ния с богами1, обосновывали человеческую мораль, право, социальное устройство общества и т.п., то правильное понимание их считалось необходимым для нормальной жизнедеятельности людей. Поэтому в рамках каждой древней культуры возникали свои приемы и методы интерпретации священных текстов. Слова оракулов, например, обычно истолковывали жрецы храма, в котором действовал оракул.

При истолковании одного и того же текста (как в рамках различ­ных культурных традиций, так и единой) порой возникало несколь­ко соперничающих школ экзегезы (истолкования). Так, значительно отличаются друг от друга христианская и иудейская традиции ис­толкования текстов Ветхого Завета, или, например, уже в период раннего христианства в рамках христианской традиции возникло две основные школы по истолкованию библейских текстов: Анти­охийская, где акцент делался на буквально-историческом понима­нии текстов, и Александрийская, представители которой за букваль­ным смыслом усматривали еще какой-то (или какие-то) более глу­бокий, скажем, аллегорический. А в эпоху Средневековья (в зрелой схоластике) признается возможность пяти типов истолкования этих же текстов2.

Особое место в христианской теологии и философии проблемы герменевтики заняли еще и потому, что любой текст состоит из слов (знаков), а Иисус Христос считался воплощенным изначальным Сло­вом (Логосом).3

О зарождении светской герменевтики (истолкования светских, т.е. профанных, текстов) в европейской культуре можно говорить уже в классический период древнегреческой цивилизации, когда актуальной стала проблема правильного понимания поэм Гомера4, на изучении ко­торых в значительной степени строилась система образования и кото­рые играли громадную роль в греческой культуре в целом. В период поздней античности и в эпоху Средневековья актуальной становится проблема правильного понимания и истолкования смысла философ­ских текстов, и прежде всего Платона и Аристотеля (часто искажен­ных переписчиками и переводчиками).

1 Правильное произнесение канонических текстов молитв, гимнов и песнопений в древности часто считалось необходимым условием для того, чтобы боги откликнулись на просьбы людей.

2 Буквально-исторический, аллегорический, символический, тропологический и ана­логический.

3 Напомним, что Евангелие от Иоанна начинается словами: «В начале было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог».

552

Таблица 116. Основные этапы развития герменевтики в Западной Европе


Эпоха

Тип истолкования

Авторы

Типы текстов

Античность: ранняя; классическая; поздняя;

религиозная экзегетика; светская экзегетика; еврейская экзегетика; христианская экзегетика;

светская экзегетика



жрецы; философы: Филон Ориген, Тертуллиан, Татиан, Августин Плотин, Прокл, Ямвлих и т.д.

священные тексты, видения и откровения; поэмы Гомера; тексты Ветхого Завета; библейские и философские тексты;

тексты предыдущих философов (Платона, Аристотеля и т.д.)



Средневековье

христианская экзегетика (католическая)

Боэций, Исидор Се­вильский, Ансельм, Абеляр, Фома Аквин­ский, Дунс Скот...

Священное Писание (Библия); Священное Предание; тексты античных философов

Возрождение

католическая экзегетика;

протестантская экзегетика; светская экзегетика



католические теологи Лютер, Кальвин де ла Мирандола, Лоренцо Валло

Библия; Священное Предание;

Священное Писание (Библия); любые античные тексты



Просвещение

протестантская экзеге­тика

протестантские теологи

Священное Писание (Библия); тексты протестантских теологов

XIX в.

общая герменевтика

Шлейермахер, Дильтей

любые тексты

XX в.

философская герменевтика

Хайдеггер, Гадамер

любые тексты; герменевтический опыт человека

553

Схема 184. Этапы становления философской герменевтики

В эпоху Возрождения герменевтика развивалась особенно бурно, решая при этом две основные задачи. Во-первых, необходимо было найти приемы и методы правильного прочтения античных текстов, т.е. текстов, существовавших в рамках иного исторического периода и



554

иной (языческой) культуры. Во-вторых, в связи с развитием протестан­тизма, отвергавшего «Священное Предание»1, возникла задача нового прочтения и интерпретации библейских текстов. Решение первой за­дачи способствовало становлению светской, а второй — теологиче­ской протестантской герменевтики. Эти исследования оказали боль­шое влияние на формирование современной лингвистики (языкозна­ния).

В XIX в. началось становление общей герменевтики как самостоя­тельной научной дисциплины, занимающейся исследованием любых текстов (и религиозных, и светских). Особая заслуга в этом принадле­жит Шлейермахеру и Дильтею.

Шлейермахер (Schleier­macher)

Биографические сведения. Фридрих Эрнст Даниель Шлейермахер (1768—1834) — немецкий философ и протестантский теолог — был близок кружку йенских романтиков. В 1794—1802 гг.— проповедник, 1804— 1807 гг. — профессор философии и теологии в университете в Галле, после закрытия университета вернулся в Берлин, где в 1810 г. в от­крывшемся Берлинском университете занял должность профессора теологии. В 1811 г. стал членом Академии наук, а в 1814 г. — секрета­рем.

Основные труды. «Речи о религии к образованным людям, ее пре­зирающим» (1799), «Монологи» (1800), «Доктрина веры» (1822), публи­кации переводов платоновских диалогов с предисловиями, коммента­риями и замечаниями и лекций по диалектике, этике, эстетике и герме­невтике (1804—1828).

Говоря о вкладе Шлейермахера в развитие философии, необходимо выделить три следующих момента. Он предложил, во-первых, романти­ческую интерпретацию религии; во-вторых, новое прочтение Платона; в-третьих, разработал основы общей герменевтики.

Наиболее значительны достижения Шлейермахера именно в облас­ти герменевтики.

Герменевтика. Шлейермахер считал, что герменевтика — это уче­ние о «взаимосвязи правил понимания», а ее цель состоит в создании методологии по выявлению правильного понимания любого письмен­ного текста. Текст для него — это двуединая сущность: с одной

1 В рамках христианства принято различать «Священное Писание», т.е. саму Биб­лию, и «Священное Предание», т.е. постановления Вселенских соборов, папские буллы, писания отцов церкви и т.д.

555

стороны, он есть часть языка, а с другой — продукт творчества индиви­да. Отсюда — двойственная задача, стоящая перед герменевтикой: с одной стороны, лингвистическое («грамматическое»), а с другой сторо­ны, психологическое («техническое») исследование текста.

В лингвистическом анализе текст изучается и истолковывается как часть языковой системы, как носитель объективно существую­щих языковых структур и закономерностей; такой анализ требует сопоставления текста с другими текстами, написанными в ту же ис­торическую эпоху и на том же языке. В психологическом же — ос­новной акцент делается на субъективной составляющей, т.е. на инди­видуальных стилистических особенностях текста, идущих от автора, на тех комбинациях выражений, которые не задаются жестко прави­лами языка.

Постижение субъективной составляющей текста должно идти ме­тодом «вживания» исследователя в текст, а значит, в замысел, цель, состояние автора. Правильное понимание текста представляет собой искусство, это интуитивное «схватывание» общего смысла произведе­ния (схема 185). Возможность искусства понимания обосновывается у Шлейермахера следующим образом: существует некий сверхиндиви­дуальный «дух», и деятельность как автора (при создании текста), так и исследователя (при истолковании этого текста) есть проявление жиз­недеятельности этого духа.



Схема 185. Искусство понимания

Цель исследователя состоит (с точки зрения Шлейермахера) в том, чтобы понять автора лучше, чем он сам себя понимал.

Важным достижением Шлейермахера можно считать введение им понятия «герменевтического круга». Он заметил, что для понима­ния целого текста существенно понимание частей, но в то же время для понимания части, как правило, необходимым оказывается понима­ние целого.

556

Так, например, пусть мы имеем предложение А, построенное из слов а, b, с. Чтобы правильно понять смысл всего предложения А, мы должны понимать смысл каждого слова в его составе1, т.е.

Смысл А = смысл а + смысл b + смысл с.

Но в то же время правильное понимание какого-то слова в предло­жении может прийти только через понимание общего смысла предло­жения. Так возникает герменевтический круг.



Схема 186. Герменевтический круг

В качестве наиболее простого и прозрачного примера такого рода можно рассмотреть использование омонимов (многозначных слов). Так, в русском языке слово «лук» имеет два различных значения: ору­жия определенного типа и овоща. И только вхождение этого слова в определенное предложение (или словосочетание) позволяет нам по­нять, в каком именно значении оно использовано. (Сравни: «Лук дале­ко стреляет» и «Лук очень едкий» или «салатный лук» и «охотничий лук».)

Теперь пусть объектом рассмотрения становится целый абзац, со­стоящий из нескольких предложений. Для понимания общего смысла абзаца требуется правильное понимание смысла каждого предложе­ния в этом абзаце, но в то же время, чтобы правильно понять смысл каждого предложения, мы должны уже «схватить» общий смысл абза­ца. Теперь в качестве объекта рассмотрения возьмем статью или кни­гу данного автора, и опять возникает тот же самый герменевтический круг: для понимания смысла целого необходимо понимание смысла составляющих, а смысл каких-то составляющих может зависеть от смысла целого. При этом необходимо помнить, что любой текст, напи­санный данным автором, есть часть творческого наследия этого чело­века в целом. Поэтому для правильного понимания смысла какой-то его статьи или книги важно знать все его работы. Так, например, в ка­кой-то своей работе автор может придать некоторому термину свой собственный смысл (или оттенок смысла), не являющийся общеупот-

1 Строго говоря, для понимания смысла предложения необходимо не только понима­ние смысла каждого его составляющего, но и порядка слов в предложении, сочетаемости слов и т.д. Но эти идеи были осознаны и развиты в лингвистике, логике и герменевтике только в XX в.

557

ребительным, тогда и при анализе всех его дальнейших работ необхо­димо учитывать, что этот термин используется в особом «авторском» смысле.


Развитие герменевтики Дильтеем

Идеи Шлейермахера в области герменевтики получили дальнейшее развитие в творчестве немецкого филосо­фа В. Дильтея1, который был одним из попечителей ар­хива Шлейермахера и написал монографию «Жизнь Шлейермахера».

Дильтей исходил из своей идеи о том, что сознание является исто­рически обусловленным. Поэтому, анализируя «герменевтический круг», он особый акцент сделал на следующем. Поскольку текст есть проявление «творческого духа» индивида, то его правильное понима­ние возможно только при правильном понимании духа эпохи, в кото­рую жил и творил автор. А это ведет к необходимости подробного ис­следования и постижения духа соответствующих культурно-истори­ческих эпох. Тогда как понимание духа эпохи возможно только при понимании духа произведений, созданных в соответствующую эпоху.

По Дильтею, понимание оказывается единственным адекватным способом постижения Жизни в ее целостности, это единственный спо­соб, позволяющий нам приблизиться к ее смыслу и придающий смысл ей самой. Жизнь, живое может быть познано лишь живым. А под Жиз­нью Дильтей понимает духовно-историческое бытие. Говоря о спосо­бах понимания, он в различных своих работах то делает акцент на ин­туитивном и иррациональном, то подчеркивает их связь с понятийным, рациональным мышлением.

Дильтей первый сформулировал идею о том, что проблема понима­ния не является просто одной из проблем теории познания, а есть ос­нова гуманитарного знания вообще. Может быть, именно поэтому Га­дамер назвал Дильтея основоположником философской герменевтики.



Судьба учения. В дальнейшем развитие общей герменевтики шло вне рамок философии: она продолжала развиваться как учение о пра­вилах и методах интерпретации различных текстов. Особое значение герменевтика имела для литературоведения. В конце XX в. произошло сближение герменевтики с семиотикой — общей наукой о знаках. Здесь герменевтические методы и принципы получили применение при анализе не только языковых текстов, но и текстов в широком смысле слова, т.е. картин, кинофильмов, музыки и т.д.

1 Философия Дильтея в целом принадлежит к школе философии жизни, поэтому изложение его биографии и философского учения.

558

Таблица 117. Общая и философская герменевтика

 

Общая герменевтика

Философская герменевтика

Статус как науки

методологический (методология гуманитарного знания)

онтологический (учение о сути бытия)

Место среди наук

вспомогательная дисциплина

герменевтика = = философия

Суть герменевтики

способ познания

способ бытия

Объект исследования

любые тексты

любые тексты; язык как таковой; способ человеческого существования

Предмет исследования

жизнь в ее целостности и истории, дух различных эпох и его проявление в текстах

опыт человека как герменевтический

Цель исследования

реконструкция подлинного смысла текстов

анализ человеческого отношения к миру
Философская герменевтика

Философская герменевтика как особое направление в философии XX в. возникла на базе работы Хайдеггера «Бытие и время» и некоторых его работ позднего пе­риода. Но свое концептуальное оформление она получила прежде всего в работе ученика Хайдеггера — Х.-Г. Гадамера «Истина и ме­тод».

Хайдеггер1 исходит из того, что человеческое бытие с самого нача­ла является «бытием понимающим». В ранний период своего творчества он занимался герменевтикой фактичности: исследовал проблему того, как человек — субъект познания — пытается постичь смысл бытия, понимание которого заложено в нем изначально. В позд­ний период центральной проблемой его философии стало саморас­крытие бытия в его истории, происходящее спонтанно и прежде всего через поэтический язык. В понимании Хайдеггера герменевтика и есть философия.



1 Биография и основные философские идеи Хайдеггера изложены на с. 529—534.

559
Гадамер (Gadamer)

Биографические сведения. Ханс-Георг Гадамер (родился в 1900 г.) — выдающийся немецкий философ; его считают одним из основоположников философской герменевтики. Учился сначала в Бреслау, затем в Марбурге (у П. На­торпа и Н. Гартмана). В 1929 г. защитил докторскую диссертацию. В 1920-е гг. посещал лекции и семинары Хайдеггера. В 1929—1938 гг. преподавал в университетах Марбурга и Киля, а в 1939—1947 гг. — в университете Лейпцига, в 1947—1948 гг. — Франкфурта, а с 1949 г. — Гейдельберга (заменив на кафедре К. Ясперса). После публикации книги «Истина и метод» в 1960 г. к Гадамеру пришла широкая извест­ность. После 1968 г. он еще двадцать лет преподавал за рубежом (дольше всего в США).

Основные труды. «Истина и метод» (1960), остальные работы представляют собой практическое приложение герменевтического ме­тода к различного рода философским и литературным (поэтическим) текстам.

Философские воззрения. Учение о «методе» и об «истине». Га­дамер (вслед за Дильтеем, Хайдеггером и др.) продолжил деятельность по принципиальному разграничению естественных и гуманитарных наук, подчеркивая различие в их природе и отношении к миру. Термин «метод», вынесенный в заглавие книги, он использовал для обозначе­ния естественных наук и их методологии. Он неоднократно подчерки­вал, что посредством «метода» можно понять далеко не все. Более того, «метод» не позволяет нам даже приблизиться к пониманию самых важных сфер человеческого бытия (таких, как искусство, история и язык); из-за использования «метода» в их понимании произошли роко­вые изменения. Единственный путь к их подлинному постижению ле­жит через герменевтический анализ, который направлен на обнаруже­ние «истины».

Для Гадамера философская герменевтика — это прежде всего по­нимание, истолкование, интерпретация текстов. Понимание лежит в основе человеческого отношения к миру, это «форма первичной данно­сти мира человеку». Поэтому истолкование любых текстов есть, преж­де всего, путь к пониманию самого человека, его сущности.

Цель герменевтики состоит в том, чтобы из любого текста извлечь все то, что этот текст сообщает. И это «все» не сводится к тому, что хотел сообщить автор, или к тому, что оказался способен извлечь из него тот или иной читатель (в соответствие со своими потребностя­ми). Это «все» выступает в качестве некоторой «предметности», су-

560

ществующей объективно. Это и есть то проявление бытия, которое нам доступно. Ведь, как говорил Гадамер: «Бытие, которое может быть понято, есть язык».



Язык как особая реальность. Важнейшая сфера человеческого бытия — это язык. Он есть особая реальность, внутри которой человек себя «застает». В языке человеком осуществляется как самопонима­ние, так и понимание мира.

Безусловный факт, лежащий в основе данной идеи Гадамера, состо­ит в том, что любой человек, осваивая язык1, воспринимает его и как объективно существующий вне индивида, и как готовый, данный инди­виду2. При этом язык, которым мы пользуемся, на котором думаем и говорим, и сами языковые структуры влияют на человеческое мышле­ние и создаваемую им картину мира3. Уже Хайдеггер говорил о «пред-истолкованности» мира, которая задается языком. Развивая эту идею, Гадамер говорит о «пред-понимании» бытия, имеющем место у челове­ка. Он различает «рассудочное» (рефлексивное) понимание и «пред­рассудочное» (предшествующее рассудочному).



Герменевтический круг. Новую интерпретацию получает у Гада­мера и понятие «герменевтический круг». Приступая к любому тексту, интерпретатор заранее имеет некоторое его пред-понимание. Оно оп­ределяется, во-первых, языком; а во-вторых, уже имеющимися интер­претациями этого текста, основанными на культурной традиции.

В свое время Фрэнсис Бэкон, обнаружив в человеческом разуме «идолов», требовал изгнать их, очистить от них наш разум. Призна­вая полезность такой деятельности, Гадамер идет несколько иным путем: он требует постоянного пересмотра наших идей («идолов»),



1  Особенно осваивая в детстве свой родной язык.

2 Факт изменчивости языка, его непрерывного развития не является для индивида заметным при его жизни: ведь существенные изменения в языке происходят на протя­жении столетий. Они обнаруживаются только при изучении текстов, созданных в прош­лые эпохи. Интересно отметить, что на протяжении длительного времени изменения в естественных (национальных) языках чаще всего трактовались как «порча» первона­чального языка, данного людям богом. И только языкознание XIX—XX вв. доказало, что изменения в языке (языках) есть естественный процесс развития живого языка.

3 В 1930-е гг. два американских лингвиста выдвинули теорию лингвистической от­носительности, получившую по их именам название «теория Сепир — Уорфа». Соглас­но ей именно структура языка определяет тип культуры, структуру мышления, способ познания внешнего мира. Особое внимание к себе эта теория привлекла в 1950-е гг. Близость между ней и соответствующими идеями Хайдеггера и Гадамера очевидна, хотя доказательства прямого влияния не известны.

561

отказа от отживших истин и замены их на новые, которые представ­ляются нам лучшими на сегодняшний день. Невозможно полностью избавиться от предрассудков — можно только заменить их на дру­гие.

При чтении текста мы встречаемся с некоторыми неправильностя­ми, ошибками в нашем лред-понимании, вызванными «сопротивлени­ем» текста. Обнаруживая их, интерпретатор создает второй проект пред-понимания текста в целом, затем третий и так до бесконечности. Но каждое изменение в сфере пред-понимания требует от нас нового прочтения всего текста, а при каждом прочтении текст «вопиет» про­тив данного способа его истолкования, оказывает нам новое сопротив­ление. Тем самым возникает цепочка интерпретаций, направленная к получению все более точных версий.

При таком подходе автор, создавший текст, оказывается почти слу­чайной фигурой: он породил текст, который затем живет своей само­стоятельной жизнью. Текст множеством нитей связан с эпохой, в кото­рую был создан. И интерпретатор отыскивает в тексте те слои смысла, которые связывают его с этой эпохой. Однако текст, став культурным и историческим фактом, оказывает влияние и на все последующие эпо­хи. Поэтому возникает парадоксальная ситуация: чем дальше во вре­мени мы находимся от момента создания текста, тем более точную его интерпретацию можем получить.

Но это же означает, что наши сегодняшние интерпретации текста далеко «не последнее слово», на смену им придут все более и более правильные. Само это представление о «разматывающемся клубке ин­терпретаций», появившееся уже у Хайдеггера и получившее последо­вательное развитие у Гадамера, безусловно, можно оценить как явный отпечаток «духа XX века», в культуре которого утвердилась идея отно­сительности наших знаний и недоступности абсолютной истины1, по­исками которой упорно занимались философы на протяжении почти всей истории философии.

Отсюда же следует, что правильное истолкование современных нам текстов — дело, практически невозможное.



Судьба учения. Публикация книги Гадамера «Истина и метод» вызвала во всем мире «герменевтический бум». Проблема «понима­ния» стала центральным предметом обсуждения во многих книгах и статьях, на многочисленных философских конференциях и конгрессах.

1 Впервые эта идея была сформулирована О. Контом, но утвердилась только в XX в.

562

Таблица 118. Трактовка герменевтического круга

Философ

Герменевтический круг

Шлейермахер

Смысл целого текста (предложения, статьи, книги и т.д.) зависит от смыслов составляющих (слов, предложений и т.д.), а смысл составляющих — от смысла целого.

Дильтей

Текст есть проявление творческого духа индивида, и правильное понимание текста возможно только при понимании духа эпохи, в которую жил и творил этот индивид; а понимание духа эпохи, в свою очередь, возможно только при понимании текстов, созданных в эту эпоху.

Хайдеггер

Интерпретация текста есть некий разматываемый клубок все новых и новых интерпретаций, где каждый виток есть получение и осмысление нового опыта на базе предыдущего.

Гадамер

Каждая интерпретация текста определена пред­шествующими интерпретациями (традицией интерпретаций), но каждый акт интерпретации включен в традицию, образуя ее звено.

Каталог: data -> 2011
2011 -> Книга объясняет тайны удивительных явлений, связанных с языком, таких как «мозговитые»
2011 -> Программа дисциплины «История и теория литературы»
2011 -> Дэвид Ванн, Томас X. Нэйлор, Джон Де Грааф Потреблятство. Болезнь, угрожающая миру
2011 -> Жильсон Этьен Философия в средние века
2011 -> Выражаем глубокую признательность Международному фонду «Культурная инициатива» и лично Джорджу Соросу за финансовую поддержку серии Лики культуры
2011 -> Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы
2011 -> Сочинения в двух томах
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   39

  • Хайдеггер (Heidegger)
  • 20.5. Герменевтика (Hermeneutics)
  • Основные этапы развития герменевтики
  • Шлейермахер (Schleier­macher)
  • Развитие герменевтики Дильтеем
  • Философская герменевтика
  • Гадамер (Gadamer)