Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Г. Таштагол, Кемеровская область Цель: Изучение исторического переселения немцев в Таштагольский район




Скачать 319.65 Kb.
Дата01.07.2017
Размер319.65 Kb.
М

КОУ для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей «Школа-интернат №3 для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»











Выполнила:

Эмекова Наталья Владимировна

ученица 9 класса
Руководитель:

Зинченко

Вера Алексеевна

учитель информатики



г. Таштагол, Кемеровская область
Цель:
Изучение исторического переселения немцев в Таштагольский район

Задачи:

  1. Узнать об использовании труда и месте жительства переселенных немцев.




  1. Показать, какую невероятную цену пришлось

заплатить за победу в Великой Отечественной войне на трудовом фронте.



  1. Собранные материалы передать в школьный музей


Методы:
библиографический, интервьюирование, беседа, работа в архивах, музеях



Содержание


Содержание 4

27


Библиография. Источники. 28


Вступление.

Объект исследования: немцы, депортированные в Таштагольский район

Предмет исследования: жизнь депортированных немецких семей

Источники:

В ходе исследования использовались следующие



  1. Письменные (семейные документы, материалы семьи Иорих - Герман).

  2. Устные (воспоминания).

Методы:

В учебно-исследовательской работе использовались следующие



  1. Биографический.

  2. Наблюдение.

  3. Метод беседы.

  4. Метод опроса (интервьюирование).

  5. Сравнительный анализ.

  6. Обобщение.

Материал может быть использован на уроках истории, во внеурочной деятельности, в музее.

В моей памяти всплыли немецкие фамилии, которые в нашем городе, как говорят, «на слуху». Очень захотелось изучить историю переселения немцев в Таштагольский район. Что им пришлось пережить в годы войны, узнать об использовании труда, месте жительства переселенных немцев и как сложились судьбы тех немцев, которые участвовали в истории становления нашего города.

Но конкретной литературы, посвященной переселенным немцам в наш район, не было. Я обратилась в городскую центральную библиотеку, связались с Иорих-Герман Эльвирой Лукьяновной, заведующей центральной городской библиотекой, которая в детском возрасте вместе с родителями была переселена в г. Таштагол, она дала нам интервью, материалы из семейного архива.

Обобщили собранный материал.

Когда подбирала материал к проекту по информатике, на сайте http://www.agmi.ru/category/istoriya_rossii/deportacii_v_gody_velikoi_otechestvennoi_voiny.phtml в интернете прочитала интересную статью о депортированных в годы войны. Она поразила меня своим содержанием. В памяти всплыли немецкие фамилии, которые в нашем городе, как говорят, «на слуху». Очень захотелось узнать историю этих семей. Что им пришлось пережить в годы войны и как сложились судьбы тех немцев, которые участвовали в истории становления нашего города.

В статье говорится о том, что в годы войны в СССР «наказывали» целые народы. Официально причиной депортации объявлялось «предательство» или же, как в случае с немцами, опасения, что при определенных обстоятельствах такое предательство могло произойти. На самом деле как героизм и самоотверженность, так и малодушие и предательство проявили представители всех народов СССР. Поэтому обвинения в «предательстве» целого народа было глубоко несправедливым. По сути, людей наказывали за принадлежность к определенному, «нежелательному» для властей народу. Возложение вины за преступления, совершенные отдельными людьми, на весь народ, т.е наказание по национальному признаку, является преступлением против человечества. Самый первый удар в годы войны пришелся по проживающим в СССР немцам. Их предки, в основном крестьяне, прибыли в Россию в XVIII веке по приглашению Екатерины II (а некоторые оказались в России еще XII – XVIII веках) и впоследствии расселились по всей стране.





АССР немцев Поволожья (фото с сайта http://www.rusdeutsch.ru/)

С 1924 по 1941 годы существовала автономная республика немцев Поволжья в составе РСФСР. Разумеется, в ходе депортации немцев, эту автономию на Волге ликвидировали, а ее территорию распределили между Саратовской и Сталинградской (нынешней Волгоградской) областями. Позднее населенные пункты с немецкими названиями были переименованы. Из «наказанных» народов больше всех пострадали именно немцы. Подверглись депортации или же оказались лишенными свободы передвижения в общей сложности около 1,2 миллионов человек. 28 августа 1941 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Вывозили их главным образом в Казахстан, а также в Красноярский и Алтайский края, в Новосибирскую и Омскую области. Вслед за Поволжьем власти приступили к аналогичным репрессиям против немцев, живших в других регионах страны. Таким образом, немцев в СССР выселили практически отовсюду, где они проживали. В сентябре 1941 года Сталин отдал приказ об увольнении военнослужащих немецкой национальности из действующей армии.

Но конкретной литературы, посвященной переселенным немцам в наш район, не было. Я обратилась в городскую центральную библиотеку, связалась с Иорих-Герман Эльвирой Лукьяновной, заведующей центральной городской библиотекой, которая в детском возрасте вместе с родителями была переселена в г. Таштагол, она дала нам интервью, материалы из семейного архива. Библиографический отдел городской библиотеки помог подобрать соответствующую литературу библиотеки, за что мы им очень благодарны.


С заведующей центральной городской библиотекой Герман Эльвирой Лукьяновной (справа)

В читальном зале центральной городской библиотеке



В библиографическом отделе центральной городской библиотеке



Работа интернет сайтами

Основная часть

Наш край не остался в стороне. Во время войны фронту необходима была броня. И наши рудники обеспечивали заводы железной рудой. Необходимость в рабочих руках была острая, поэтому депортированные народы, в том числе и немцы, были направлены в Горную Шорию.

Кемеров­ская область заняла 5 место в стране по числу спецпереселенцев после Узбекистана, Казахста­на, Киргизии и Красноярского края. В 1955 году с немцев отдельным указом были сняты правовые ограничения, кроме одного - вернуться назад в Поволжье

Масштабы депортаций немецкого населения были таковы, что в исследовательской литературе, 1941-й год называют «поистине немецким».

Проблема социально-психологических последствий депортации многогранна, она прослеживается на разных уровнях и в разных сферах жизни общества и личности. Депортацией были затронуты все стороны жизни: политическая, общественная и трудовая деятельность, сфера образования и родного языка, вопросы религии и церкви, семейно-брачные отношения. В значительной, если не сказать в решающей степени, именно депортация предопределила весь дальнейший ход развития немецкого этноса. Проблема последствий депортации - это и проблема рефлексии - отражения событий прошлого в сознании отдельного человека, в исторической памяти поколений, в явственном сознании и науке. Сложность вопроса не позволяет даже в лаконичной форме остановиться на всех его аспектах. Попытаемся рассмотреть вопрос под различными углами зрения.

Выделим этапы стрессовой ситуации и последующей депрессии немцев, связанные с депортацией.



ВЫСЕЛЕНИЕ - это расставание с отчим домом, с родными местами, что лишало людей связи с прошлым (домом предков, могилами родных), сразу переводило их в разряд бездомных, создавало неуверенность, тревогу за будущее. Для Ирмы Шерер из села Альт-Варенбург АССР НП образ покинутого дома на всю жизнь был связан с запахом спелых яблок, сваленных той осенью в одной из комнат, и с матерью, в последний раз оглядывающей комнаты, поправляющей постель.

Жителей Новосаратовки под Ленинградом депортировали 18 марта 1942 года. Село находилось в блокадном кольце, условия жизни были не намного лучше условий в блокированном городе, немецкая молодежь участвовала в санитарной очистке домов - вывозили трупы. Истощенные от голода, измотанные непрерывными бомбежками и артобстрелами, находясь на грани смерти, люди радовались депортации. В тот момент она для них означала лишь избавление от мук. Восприятие смерти притупилось - вокруг были сотни тысяч умерших, поэтому у новосаратовцев, готовых к эвакуации, не возникло чувства протеста, когда было приказано свалить в скотный сарай все не захороненные трупы, временно хранившиеся на скотном дворе и на кладбище. Живых отправляли в Сибирь, а покойников сожгли вместе с постройками. А.А. Шмидт вспоминает: «За день и в день эвакуации «похоронили» - отвезли на скотный двор колхоза сестру отца и свекровь старшей сестры».


*
Этап выселения связан и с условиями следования к новому месту. Физическое и моральное унижение люди стали испытывать уже в дороге, Забитые железнодорожные станции, длительные стоянки эшелонов и страх отстать от состава, - но люди все равно терялись в пути следования. А. А. Шадт указывает, что отставание становилось массовым и доходило до 100 человек на состав. Скученность в неприспособленных для перевозки людей вагонах, совместное размещение мужчин и женщин, детей и взрослых, больных и здоровых, нехватка воды и пищи, невозможность интимного отправления естественных потребностей - все это длилось не один день. Смерть и появление новорожденных - самые сокровенные события в жизни человека, происходили на виду у всех, в тяжелых условиях. Умерших невозможно было похоронить по традиционным обрядам; упоминаются случаи, когда трупы младенцев закапывали в железнодорожную насыпь.

Житель Новосаратовки А. А. Шмидт пишет:



«Мы на колесах. Нет ни мыла, ни условий для стирки. Вши стали нашими главными врагами. Самой большой радостью в пути были дни санобработки и бани. <...> Дорожные заботы по выживанию семьи не оставляли времени для скуки. Мы распределяли обязанности - кому готовить, кому уголь воровать с составов с углем, кому доставать кипяток, кому идти на базар около станции, кому что продать или обменять на «съестное <...>»

При выселении люди становились невольниками, их свобода была ограничена, они конвоировались как преступники. При этом они оставались в полном неведении, куда их везут, а судьба зависела теперь от чужих - вооруженных охранников. Неопределенность угнетала не меньше, чем физические страдания в пути.

Этап выселения связан и с теми условиями, при которых происходили сборы семей в дорогу. Эти обстоятельства предопределяли качество жизни людей в первые месяцы после депортации. Если верить официальным документам, люди могли взять с собой от 200 кг до 1 тонны продуктов, имущества. Но в жизни было иначе. Поспешность и непродуманность организации переселения приводили к тому, что многие вообще оставались без теплой одежды и необходимого запаса продуктов. Воспоминания пестрят свидетельствами того, что людям разрешали взять лишь самое необходимое, то, что могли унести на себе. А.А. Горр, уроженец Поволжья вспоминает:

«Нам сразу не повезло - еще при отправке из села на телегах места были только для детей и пожилых людей, поэтому теплые вещи и одежду брать не разрешили, заявив: через 2-3 месяца вернетесь. Позже мы своими жизнями за это расплачивались».

За семь месяцев с момента депортации в семье Горр, оказавшейся на Таймыре, скончались семь человек из девяти. В.В. Браун из Поволжья приводит подобные же воспоминания. Семья не могла взять много - у матери на руках был грудной ребенок и другой малолетний сын, у бабушки сломана рука, единственный человек, который мог хоть что-то нести, был отец. Похожая ситуация сложилась и в семье Х.К. Бехтгольда, депортированной из Запорожской области. Главу семьи и старшего сына «забрали» еще до выселения, как выяснилось позже, на принудительные работы. Супругу с ее парализованной матерью и четырьмя детьми в возрасте от 4 до 15 лет депортировали в Казахстан. Они почти ничего не могли взять с собой.



ПОСЕЛЕНИЕ - это следующий этап, который связан с депортацией, на новом месте и адаптация к новым условиям. Без преувеличения можно сказать, что это была непростая встреча с новой, часто чужой, культурой, с другим менталитетом местных жителей, с непривычными природными условиями.

Немцев часто воспринимали как фашистов, что сразу устанавливало границы общения с местным населением, особенно на первых порах. В их сознании были «мы» и «они». Ирма Грош, 1935 г.р., из села Грим Саратовской области вспоминает о нерадушной встрече их, немцев, в селе Ильинка Красноярского края:



«Мы были немцами - с «нами» шла война, нас восприняли как немцев - фашистов, мы явились жертвами пропаганды. Особенно трудно было нам, детям. Хоть не появляйся на улице - сразу закидывали нас камнями и плевали в лицо».

В то же время немало свидетельств доброжелательности местного населения по отношению к депортированным немцам. Повезло, если вообще можно говорить о везении при депортации, тем, кто попал в немецкие села. В этом случае люди встречали сочувствие у местного населения, они попадали в привычную культурную и языковую среду. Как пишет А.К. Вормсбехер, депортированный из Поволжья в село Александровка под Омском: «Здесь мы обрели вторую родину, и дальнейшая судьба была у нас общая».

Суровая природа Сибири, экстремальные условия существования, новые, непривычные профессиональные занятия - все это усугубляло стрессовую ситуацию переселенцев, а часто ставило вопрос о дальнейшем их существовании. Особенно тяжелой оказалась доля тех, кого вторично переселили на Север, на рыбные промыслы. Северный климат не оставлял выбора: жизнь зависела от двух факторов - наличия жилья и теплой одежды. Люди, не обеспеченные работой, а значит и питанием, становились «лишними», обреченными на гибель. Никогда не занимавшиеся рыболовством, немцы должны были осваивать новую профессию с риском для жизни. По воспоминаниям М. Флейшман из села Кинг АССР НП, летом Енисей оборачивался трагедией: «На широком Енисее волны страшные, люди не умели управлять лодками. Сколько их там утонуло, одному Богу известно...».

Оказавшись на Крайнем Севере, в непривычно суровых климатических условиях, при неготовности властей обеспечить людей одеждой, жильем и работой, немцы были обречены на гибель.

Массо­вая мобилизация в трудармию проживающих в СССР этнических немцев, что, по сути дела, явилось по отношению к ним репрес­сивной мерой - уже второй по счёту. Первой стало принудительное выселение проживающих в районах Поволжья немцев по Ука­зу Президиума Верховного Совета СССР от 28 ав­густа 1941 года в другие районы страны. В основном это были Сибирь, Казах­стан, Дальний Восток. В Указе голословно утверж­далось: «по достоверным данным... среди немецкого населения... имеются де­сятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сиг­налу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населённых нем­цами Поволжья». А посколь­ку, мол, никто из местного населения об этом в органы не сообщил, стало быть, врагов советского народа скрывают. И если случится на территории республики кровопролитие, то власти по законам военного времени должны будут принять карательные меры против немецкого населения, что нежелательно. Так был най­ден благовидный предлог для массовой депортации.



п. Усть-Кабырза. Вход в музей «Трехречье» (фото из архива школьного музея)
Я побывала в поселке Таштагольского района Усть-Кабырза, в котором расположен музей «Трёхре­чье» с экспозициями Гулага (фото). Научный сотрудник этого музея Лидия Ивановна Неунывахина рассказывает:

- В 30-е годы Автоном­ная республика немцев Поволжья достигла очень больших экономических успехов в сельском хозяй­стве, там быстро разви­валась промышленность. На территории республики насчитывалось пять выс­ших учебных заведений, 11 техникумов, было от­крыто очень много сред­них школ, где обучение велось на немецком языке. В республике действова­ло два профессиональных театра, и выпускались га­зеты, журналы, книги на немецком языке. Хочется сказать, что немецкое на­селение, как и другие народ­ности страны, испытало на себе и голод, и массовое раскулачивание. Положение немцев ещё более ухудши­лось в начале войны, когда был издан указ об их пересе­лении, а вскоре и о массо­вой мобилизации в трудо­вую армию для работы на шахтах, строительстве, лесоповале.




Экспозиции музея «Трехречье» в п. Усть-Кабырза

(фото из архива школьного музея)

Военизированные фор­мирования трудармии (ра­бочие отряды, колонны, бригады) находились под ведомством НКВД и снаб­жались продовольственны­ми и промышленными то­варами по нормам Гулага. Поэтому положение немцев ничем не отличалось от положения заключённых. Они так же по времени вы­ходили строем на работу, и рабочий день у них длился по 12 часов, выходных не полагалось. Словом, вклад этнических немцев в побе­ду над фашистской Герма­нией был очень весомым.

Экспозиция «Солдаты армии труда» открылась в музее «Трёхречье» посёлка Усть-Кабырза Таштагольского района. А со­стоялась выставка только благодаря отклику бывших немцев - трудармейцев и их потомков, представи­телей немецкой диаспоры Таштагольского района, предоставивших музею экс­понаты.

- Это мой дед Давыд Давыдович в форме рядового царской армии, (фото) бабушка, материны братья, а это я, - показывает семейное фото сын репрессирован­ных Давыд Давыдович Гриневальд. - А здесь друзья нашей семьи. Вот папа мой в белой рубашке, тоже Давыд Давыдович, а это мама моя, Мария Егоровна. Тут и Иорихи, и Даудрихи, и Донесы. Жили бедно, но дружно. Каждый выходной у кого-то собирались. Все были из одной деревни, друг друга знали хорошо. Я-то родил­ся уже
Гриневальд Давыд Давыдович

(фото из семейного архива Гриневальд)
на Алтае, куда нас выслали. Ещё два брата к этому времени было - двух и четырёх лет - Отца забрали в трудармию, на таштагольскую шахту. Мать пять лет одна нас растила. Утром в лес на работу уходила на целый день, а малолетние братья со мной оставались, води­лись. Еды - шаром покати, в землянке жили... Спасибо, русская женщина-соседка приносила каждый день по полстакана молока, она меня и спасла от голодной смерти. Зимой землянку нашу так заносило снегом, что самим выбраться было невозможно, ждали, когда кто-нибудь нас откопает, а вход находили по печным трубам, которые за ночь не успевало, замести. С дровами было плохо, тайга далеко. Вместо них заго­тавливали летом брикеты из соломы и коровьего на­воза. Сейчас вспоминаешь, и трудно представить, как вообще можно было выжить в таких условиях. Но, видно, сила воли народа была очень велика.

...Отец в мае 1941 года по итогам весеннего сева, (жили тогда в Саратовской области) занял третье место по автономной ре­спублике. И его отправили в Москву на съезд передо­виков сельского хозяйства. Сталин выступал перед ними. Отец вспоминал, как на третий день съез­да они запели любимую песню Сталина «Сулико» - представители 102-х на­циональностей, каждый на своём языке. Стёкла, говорил, звенели в старин­ном Дворце


Съезд передовиков сельского хозяйства. Москва 1941 год

(фото из семейного архива Гриневальд)

съездов. В мае вернулся со съезда, в июне война началась, а в августе выселили...

В 1946 году мы к отцу сбежали с Алтая (тогда ещё действовал - указ пра­вительства 1937 года о запрете передвижения крестьян, то есть у них не было паспортов, и они не могли никуда уехать). Ночью мама с нами тре­мя пришла на станцию Буланиха, попросилась на товарняк, идущий до Ново­кузнецка, а там как-то до­брались до Таштагола. Мне было тогда пять лет. Пом­ню барак на Каменушке, там поселились с отцом. В июле приехали, не посади­ли ничего, опять голодная зима, но в 1947 году уже была своя картошка, тогда только немного ожили.

Нас восемь детей (двух сестёр нет в живых), роди­тели, мы - все работали на руднике. Общий трудовой стаж членов нашей дина­стии на этом предприятии составил 252 года.

Уникальна биография семьи Браниг. Отец спецпереселенца Георгия Вальтеровича Бранига по­пал в плен ещё в первую мировую, в 1914 году. Ра­ботал на железной дороге. Мать преподавала в гимна­зии для военнопленных нем­цев в г. Тайшете. Там они познакомились, поженились в 1919 году и вскоре перее­хали в Самарскую область. Георгий служил в Монголии, когда началась Великая Отечественная. Парня вы­звали в штаб, узнали, кто он по национальности, и вместо фронта отправи­ли в Сибирь, в трудармию. В бараке, где их поселили, всегда было холодно, кормили плохо и приходилось собирать по помойкам мёрзлые картофельные очистки, варить и есть. Работали в лесу, на желез­ной дороге, находились в подчинении спецкомендатуры. Когда кончилась вой­на, их перевели на работу в Усть-Кабырзу и разрешили селиться на квартирах у местных жителей. Жизнь стала полегче. Работал Георгий на лесоповале, потом был переведён в нор­мировщики. Реабилитация спецпереселенцев началась лишь после смерти Стали­на, в 1954 году. Но мама Георгия Вальтеровича Ольга Владимировна не могла смириться с судьбой сына и, будучи образованным че­ловеком (на выставке пред­ставлена грамота царско­го времени, которой она была награждена, за успеш­ную учёбу в Казанской гим­назии), много хлопотала о нём, обивая пороги всех организаций НКВД в Мо­скве. И добилась-таки его реабилитации в 1951 году с правом вернуться на ро­дину. Говорит дочь Георгия Вальтеровича Ольга Геор­гиевна Крюкова:

- Благодарна работни­кам музея за возобновлён­ную память о наших отцах, которых когда-то совсем юными, никому ничего не сделавшими плохого, сосла­ли в Сибирь. Единственная их «вина» в том, что они по национальности были нем­цы. Моему отцу, конечно, повезло. Раньше осталь­ных (потому что бабушка ездила на приём к самому Сталину) он получил реаби­литацию. Но, видно обида была так велика, что он решил не возвращаться на родину: там, среди своих друзей, после стольких лет репрессий он бы, конечно, выглядел белой вороной. Все его сверстники окон­чили к тому времени ин­ституты, работали. И он решил остаться в Шории. Честно трудился, окон­чил заочно строительный институт в Красноярске. Много работал, за свой труд был награждён гра­мотами, медалями, зарабо­тал звание ветерана тру­да, создал семью, вырас­тил детей. Одним словом, прожил достойную жизнь!

Большое количе­ство исторических документов сохранили Даудрихи-Шпомер из Таштагола. Они же привезли в музей много предметов быта. Семьи Марии Виль­гельмовны Шпомер и Ни­колая Ивановича Даудриха были сначала раскулачены, а затем мобилизованы в трудовую армию. Николай и Мария встретились в Таштаголе, поженились и счастливо прожили до кон­ца своих дней.

Вспоминает Виктор Николаевич Даудрих:



- Мой отец Николай Иванович 1920 года рожде­ния в 1941 году был призван в армию, воевал, но в 1942 году всех немцев сняли с фронтов и этапировали на Урал. Там отец работал на шахте, а после, уж не знаю каким образом, был направлен в Шалым на строительство шах­ты. Зимой пригнали. При 40-градусном морозе зимо­вали в шалаше из пихто­вых лапок, спали тоже на метровом слое веток. Потом в Таштаголе работал: первое время на пилораме, потом на шахте. В семье подрастало трое детей, денег катастрофически не хватало. Мать пошла ра­ботать на ДОФ. Моя тру­довая деятельность тоже прошла на шахте Таштагола. То есть все мы, Даудрихи, связали свою судьбу с Таштагольским рудником.

У отца, знаю, была медаль «За трудовую доблесть», а вот военных наград он по­лучить не успел, по край­ней мере, мне об этом не­известно.

Мама наша была руко­дельницей, самый уютный уголок экспозиции - узорча­тые занавески, кружевной подзор, наволочка, само­тканый ковёр - это всё сделала моя мать. Зимой вечера напролёт сидела: прекрасные ковры вышива­ла крестиком, шерсть для них готовила. Прялка была своеобразная, немецкая, с ножным приводом через колёсики, через ремень. У нас был специалист Иорих дядя Лёва, он всё это сам делал - прялки и прочее. Мастер на все руки.

Судьбы у моих род­ственников сложные. Дед Иван Иванович Даудрих был раскулачен, и его расстре­ляли в Таганрогской тюрьме, у меня есть документ. Мать ещё раньше умерла. Отцу было 16 лет, когда он остался с двумя млад­шими детьми на руках. Он вынужден был их в детский дом отдать, потом они нашлись, конечно, поддер­живали отношения с ним. Многие родственники по линии отца и матери уеха­ли в Германию, а мы оста­лись.



И ещё о многих судь­бах рассказывает выставка. Семья Эммы Яковлевны Филиппе была мобилизована в трудовую армию в Мариинск на стро­ительство аэродрома. Её старшие братья были направлены в ФЗО и работа­ли на шахте в Ленинске- Кузнецком. Эмма приехала к ним после окончания шко­лы. Когда она собралась за­муж за русского парня, его мама не приняла невестку, она сказала: «Нам фаши­сты в доме не нужны!» Но любовь победила: молодые уехали в Мундыбаш, где живут до сих пор. Муж трудился на обогатительной фабрике, а жена вышивала наволочки, салфетки (одна из них представлена на выставке) и продавала, помогая супругу растить детей.

Вот старинные фото­графии на стенде, посвящённом Егору Андреевичу Шнельгербергеру. Семья его была раскулачена и сослана в Тюменскую об­ласть, где они работали в колхозе, а затем Егора Андреевича мобилизовали в трудармию. Родственники передали в музей рубаш­ку, которая была сшита женой Егора Андреевича в 1951 году.

А вот свадебный руш­ник, вышитый ещё в 1889 году. Из поколения в поколение он передавался по женской линии в семье Лан­ге, которая при отъезде – на историческую родину в Германию подарила этот руш­ник Анне Ивановне Синицы­ной (Богер), а та принесла его в музей. Здесь же и ко­шелёк, сшитый собствен­норучно Иваном Фёдоро­вичем Богером, их семья с Поволжья была отправлена всей огромной диаспорой - дяди, тёти, двоюродные братья. Все были мобили­зованы в трудармию.

Житель Усть-Кабырзы Александр Александрович Круч четырёхлетним ре­бёнком вместе с матерью, бабушкой и ещё одним бра­том был сослан сюда. И с восьми лет уже помогал матери шкурить лесины, а в 12 лет работал коно­гоном, поднимая по реке Мрассу лодки с грузом. Так на всю жизнь здесь и остался. И сыновья его в Таштагольском районе люди извест­ные, уважаемые.
Шрайфогель Елена делиться воспоминаниями как она, пятилетней девочкой вместе с родителями ехала в товарном поезде. Было и холодно и голодно. И когда ее из вагона поставили на перрон. В это время поезд тронулся. С перрона ее успели чужие люди, услышав крики матери, закинуть в последний вагон. И только на вторые сутки она дошла до вагона, где находились родители. И упала в объятия поседевшей матери.

Что пришлось испытать каждой немецкой семье, депортированной в самые отдаленные уголки нашей страны. Страшно представить.

Судьбы немецких семей своей трагичностью схожи. Мне хочется на примере нескольких семей рассказать их историю:



Пауль Александр Францович второй ряд в центре

(фото из семейного архива Марии Иосифовны)
Пауль Мария Иосифовна родилась в 04.06.1929 года. Пауль Александр Францович (муж Марии Иосифовны) родился 01.06 1929 года учился в немецкой школе, окончил 3 класса.



Майер Иосиф Адамович первый ряд слева и Варвара Генриховна второй ряд слева с сыном второй ряд справа и невесткой первый ряд справа.

(фото из семейного архива Марии Иосифовны)
Родители Марии Иосифовны: отец Майер Иосиф Андреевич и мать Майер Варвара Генриховна родились и жили в городе Витман в Саратовской области с 1904 года. Работали в колхозе, имели свой дом, хозяйство: несколько коров, свиньи, куры. Отец работал – комбайнером в колхозе, мать – свинаркой. Нас у родителей было четверо: Иван, Франц, Мария, и самый младший брат, которому исполнилось 11 месяцев перед переселением.

28 августа 1941 года узнали об указе Сталина «О переселении немцев». В Витмане оставили дом, хозяйство, все что было нажито. На прощанье я высыпала ведро зерна – «Ешьте на здоровье!» - мне было 12 лет. Мама плакала, обнимала коров, гладила свиней. Собрали необходимые вещи, продукты питания, документы, денег не было. 12 сентября выехали в Алтайский край. Нас перевозили в товарном вагоне. На остановках находилась походная кухня, где кормили супом, поили чаем давали хлеб в дорогу. Детей из поезда не выпусками – многим было плохо, у меня кружилась голова, я все время лежала. Во время поездки умер младший брат, ему было 11 мес. Когда сообщили начальнику поезда он ответил: «Ждите первой длительной остановки, там ребенка заберут, если еще будут умершие, то похоронят, нет – сожгут». Мы все простились с братиком. На остановке у отца его забрали – больше мы его не видели.




Мария Иосифовна второй ряд в центре Александр второй ряд справа и сын Иван первый ряд п. Метяшево (фото из семейного архива Марии Иосифовны)
23 сентября 1941 года приехали в Алтайский край Тайменский р-н п. Метяшево. Нам дали дом с подселением. Хозяин дома был на фронте. В нем проживала его жена с 2-мя детьми. Приняла нашу семью как родных. Общая беда объединила наши семьи. По-русски мы плохо понимали, нас учили русскому языку. Отношение к нам было хорошое. Председатель часто навещал квартиру, где мы жили, интересовался, чем мы питаемся, есть ли одежда, проверял наш быт.

23 ноября 1941 отца отправили в Таштагол. В 1942 году маму забрали в стройбат в Красноярский край. Мы остались одни без родителей. Жили бедно. Я устроилась в совхоз свинаркой, чтобы прокормить братьев. Выполняли любую работу, даже приходилось побираться. В 1947 году отец получил жилплощадь в общежитии, мы переехали к нему. Мама приехала в 1948 году. Мама не работала, занималась домашним хозяйством. Отец работал на руднике проходчиком до 1954 года. В 1955 году его вывели из шахты по состоянию здоровья. Папа очень сильно болел, в 1955 году его не стало.

Вся мужская работа легла на хрупкие мамины плечи, мы помогали в меру своих сил. Удалось построить дом, вели хозяйство. Мама часто стала болеть, в 1999 году умерла.

Старший брат Иван работал каменщиком на стройке, женился. Вместе с молодой женой уехал в г. Саранск. В 2000 году всей семьей переехали в Германию.





На юбилее Варвары Генриховны (третий ряд третья справа) собрались все ее близкие соседи друзья, которые также как она в годы войны испытали тяжесть репрессий. (фото из семейного архива Марии Иосифовны)
Я в семье была младшей, хорошо знала немецкий язык - говорила, читала, из-за незнания русского языка были трудности в учебе. С соседями жили дружно. Всегда поддерживали друг друга. Работала в ГНСУ. За свою трудовую деятельность удостоена – медали «Ветеран труда», награждена юбилейными медалями, грамотами, денежными премиями. Мои дети получили хорошее образование и достойную работу.


Иорих Петр Петрович и Екатерина Петровна (фото из семейного архива Герман Э. Л.)
Это уважаемая семья в нашем городе Иорих-Герман Эльвиры Лукьяновны.


Иорих Лукьян Петрович и Шульц Эмма Емельяновна (фото из архива Герман Э. Л.)
Глава семьи Иорих Петр Петрович. Родился 30.06.1888г умер в 1934г. Его жена моя бабушка Иорих (Байдек) Екатерина Петровна родилась 20.03. 1888г в селе Байдек Пальцеровского кантона Саратовской области. Во время выселения ей было 53 года. У нее было шестеро детей Александр, Петр, Лукас (так звали моего папу по немецки), Эмилия, Амалия, Екатерина. Семья жила в Автономной немецкой республике, в Саратовской области, с. Байдек Пальцеровского кантона. Семья была зажиточной. Все члены семьи занимались сельским хозяйством: держали большое количество скота, обрабатывали землю. Мой отец был младшим среди парней. После войны он женился на Щульц Эмме Емельяновне (Эмильевне). Жили с бабушкой Катей дружной семьей. О довоенных годах бабушка рассказывала занимательно, очень часто и много. Жизнь ее семьи казалась (мне, моей сестре и брату) прекрасной сказкой.

О приказе, по которому всем было предписано покинуть родные места, узнали от посыльного из сельского совета теплым солнечным вечером. Деревня утонула в рыданиях. На сборы было дано 24 часа. С собой можно было взять только самое необходимое: документы, одежду и еду на первый случай. Уезжали на лошадях, бросив все нажитое: дома, домашних животных, небывалый по тем временам урожай на полях. Дальше всех везли в вагонах - телятниках, которые были переполнены до отказа, не хватало еды, воды. Бабушку с маленькими внуками привезли в Алтайский край. Жили все в землянках, вырытых женщинами и детьми, которые заносило снегом так, что только трубы виднелись. По этим трубам утром отыскивали друг друга, чтобы откопать, т. к. самим выбраться из полностью заметенных снегом землянок было невозможно.

Конечно, местные жители встретили немцев неприветливо, даже враждебно, что можно понять: их мужья, сыновья находились на фронте, гибли, защищая Родину. Немцев называли фашистами, им грозили расправой. Но были и те, кто понимал разницу в понятиях немец и фашист. Мне рассказывала подруга мамы Шнайдер Елена Генриховна, нашедшая приют в доме русской женщины, муж которой погиб на фронте, о том, что та делилась с ней даже последним куском хлеба. Еще одной сложностью было то, что немцы не знали русского языка.

Александр, Петр и Лукьян были мобилизованы в Трудовую армию на вновь открытую шахту Таштагола. Екатерина и Эмилия в Ташкент, а 14 летняя Амалия на лесоповал. Вернулась она с горбом от непосильной работы и вскоре после возвращения умерла. В Трудовую Армию была мобилизована и жена Александра Лидия. Двое ее малолетних детей (Витя 4 года и Саша 1,5 года) остались с бабушкой Катей. Есть было нечего, часто одну картошку делили на всех. В результате Саша до 3 лет не мог ходить.





Иорих Лукьян Петрович (слева) Лукьян Петрович на лошади (фото из архива Герман Э. Л.)
В Таштаголе мужчины жили в бараках села Александровка (в наши дни это дачи за п. Кочура). До работы необходимо было идти по бездорожью, лесом километров 5. В дороге всякое случалось, были нападения бандитов, у родителей отбирали заработанное. В шахте папа отработал 30 с лишним лет. В его трудовой книжке две записи «принят» и «уволен» на пенсию. Он долгое время был председателем профкома первого участка, имел множество наград и поощрений.



Шульц Эмма Емельяновна (слева) с подругами в Караганде (фото из архива Герман Э. Л.)
Мама Щульц Э.Е. на начало войны жила в Москве, работала на заводе. Ночами вместе с рабочими других национальностей дежурила на заводе и тушила зажигательные бомбы на крышах города. После мобилизации в Трудовую Армию работала в шахте г. Караганда откатчицей. Питались как и все очень плохо. Неделями ели одну мерзлую капусту.

Поженились мои родители поздно: в 1952 году, У меня была сестра Катя и есть брат Витя.

Катя, после окончания медицинского училища, работала медицинской сестрой в туберкулезном санатории п. Шалым. Витя после службы в Армии сначала был крепильщиком участка №5 шахты, затем по состоянию здоровья ушел пробоотборщиком в ВГСО.


Эльвира Лукьяновна Герман заведующая Центральной городской библиотеки (фото из архива Герман Э. Л.)
Я работаю 40 лет в центральной библиотеке. Бережно храню полученную за хорошую учебу книгу, и в 1-ом и в 10-ом классе, множество благодарственных писем, грамот и особенно для меня ценен диплом «Человек года 2011» в области культуры. Это говорит о том, что национальность в данное время значения не имеет. Так как я и моя сестра хорошо учились в школе, мы пользовалась уважением, нас не обижали и не оскорбляли. Я помню только один случай, который был строго пресечен классным руководителем, шоркой по национальности, Полиной Захаровной. Сложнее сложилось у брата, которого даже учительница (не буду называть ее имени, т. к. она и сейчас живет в нашем городе) на уроках называла «немчурой проклятым».

Среди соседей нас унижала только одна. С остальными и взрослыми, и детьми были нормальные дружеские отношения. Взрослые (на нашей улице жили в основном немцы, русские, татары и одна шорская семья) все делали сообща: засыпали щебнем улицу, выкапывали колодцы, провели водопровод, оказывали помощь в строительстве домов. Это называлось «Помощь». Я помню, как у соседей Фрид Г.Г. сгорел дом, и все помогали, кто чем мог.





Потомки Петра Петровича Иориха (фото из архива Э. Л. Герман)

Дети в немецких семьях конечно же знали немецкий язык, т. к. старшее поколение очень и очень плохо говорили по-русски, дома общались только по-немецки. С годами родители продолжали говорить с нами по-немецки, а мы уже отвечали им по-русски, так как говорить по-русски становилось легче. Но язык не исчез. Моя дочь, Губарева Ирина Владимировна, преподаватель немецкого и английского языка. Внук Стэфан, ему еще нет 3-х лет, прощаясь говорит «ауф видерзеен», перед сном «не хочу шлафен»





Мини музей семьи Герман Э. Л. (фото из архива Э. Л. Герман)

Моей исторической Родиной является Россия, мой Таштагол, улица Мичурина на которой я родилась и живу всю жизнь.



Заключение

Как хочется выразить благодарность этим прекрасным людям. Не смотря на такое несправедливое отношение к ним во время ВОВ, они не обозлились.

Что они пережили, нам всё равно не представить, какие бы талантливые книги об этом не были написаны. Как эти люди действительно перенесли весь этот ад на земле? Доподлинно мы не узнаем, что с ними было.

Уже в 1959 году послевоенная перепись населения насчитает в Таштагольском районе 695 немцев. Не все из них дожили до наших дней, но те, что не ушли в мир иной и не уехали на историческую родину в Германию, а организовали здесь немецкую общественную организацию «Кайме» при центральной городской библиотеке. Общество немцев города Таштагола «выросло» из творческой гостиной при Центральной библиотеке, которая в 2007 году начала работать по програм­ме «Взаимообогащение националь­ных культур народов Таштагольского района». Это была гостиная «Keimen» («Ростки»). В 2011 году общество по­пыталось приобрести (к сожалению, без успеха) официальный статус.

Деятельность немецкой гостиной «Кайме» направлена на изучение куль­турного наследия российских немцев, сохранение их традиций и обычаев, возрождение забытых национальных праздников. Центральная библиоте­ка активно сотрудничает со средней школой №1, работающей по такой же программе. В 2007 году проведены следующие мероприятия: «Обрядность немцев» (вечер), «Пасха» (посиделки), «День Святого Мартина» (беседа - игра), «Немецкое Рождество» (вечер), «Праздник немецкой кухни». Прове­дение этих мероприятий стало первой попыткой проложить мостик к взаимо­пониманию представителей разных на­циональностей, устранить недоверие и стереотипы по отношению к пред­ставителям немецкой национальности. Например, эпиграфом к мероприятию «Обрядность немцев» были выбраны слова Кофи Аннана: «Народы намного больше связаны общей судьбой, неже­ли разделены своей самобытностью».

В ходе мероприятия затрагивались вопросы, связанные с историей пере­селения немцев в Россию, историей возникновения АССР немцев Повол­жья, периодом Великой Отечествен­ной войны в жизни советских немцев (депортация, реабилитация), отъездом в ФРГ. Подробно говорилось об осо­бенностях образа жизни российских немцев, их характере, вкладе в разви­тие науки, техники и искусства России. Особое внимание было уделено обряд­ности российских немцев. Использова­ние проектора и компьютера сделало мероприятие более наглядным и ин­тересным. Выставка утвари и пред­метов домашнего обихода позволила окунуться в атмосферу, которая была типичной для предков российских нем­цев. На выставке, предоставленной (из домашнего музея) Э.Л. Герман, были продемонстрированы настоящие ше­девры столярного искусства (прялка и сундук ручной работы), привезенные с Поволжья кружевные занавески, на­крахмаленные, связанные крючком скатерти, наволочки, салфетки самых разнообразных узоров. Коллекция традиционных немецких костюмов, сшитых собственноручно Е.И. Булга­ковой по сохранившимся от бабушки образцам, не оставила равнодушным ни одного гостя, присутствовавшего на мероприятии.

Нельзя не упомянуть о дружествен­ной встрече российских немцев с представителями оркестра народных инструментов из Германии, которая была организована в библиотеке. На встречу были приглашены российские немцы, а также все интересующиеся немецким языком и культурой. В начале 2008 года делегация гостиной «Keimen» посетила город Кемерово и присутствовала на презентации Владимира Горха «Я отсюда не уеду» «Мать и мачеха». В 2009, 2010 годах ярко и интересно были проведены Рождество («Veihnachten»), а апреле - «Пасха - День святых чудес», другие мероприятия.

В 2010 году российские немцы города Таштагола приняли участие в восьмом Открытом областной фестивале немецкой культуры (г. Мыски), в образовательном Семинаре (г.Кемерово) отправляли детей на Губернаторскую новогоднюю елку, подарили пожилым людям тонометры, выпустили брошюру «С Родиной одной судьбой» (газета «Красная Шория», 10.04.2010 г.).


Сборники о судьбах депортированных немцев (хранятся в школьном музее)
В 2011 году усилиями коллектива Центральной библиотеки был издан сборник «С Родиной одной судьбой) о российских немцах района, внесших достойный вклад в его развитие. В ежегодном межрегиональном всесибирском Конкурсе юных музыкантов, вокалистов и художников им. М. Вернера благодарственными письмами были отмечены учащиеся М.Майер, М. Гриневальд, А. Горбунов, В. Шляхтинцев. Юноши и девушки, интересующиеся немецкой культурой, имели возможность попробовать себя в роли ученых - следопытов, чтобы узнать, как немцы повлияли на историю и современных облик района, приняв участие в работе молодежного Семинара «Этнокультурный компонент в рамках языковой образования молодых российских немцев» в г. Новокузнецке

Я была приятно удивлена, что пройдя такой трудный путь в своей жизни, эти люди не озлобились, бережно хранят традиции своего народа и считают своей Родиной Россию, свой Таштагол, улицу, на которой родились и живут всю жизнь.

Работая над поставленной целью, я собрала интересный материал о немцах населявших Горную Шорию. Узнала, откуда были переселены, чем занимались, как складывалась их жизнь. Обобщив работу, сделала вывод, что на трудовом фронте были приложены огромные усилия, заплачена невероятная цена за победу в Великой Отечественной войне. И пришла к выводу, что работа, проводимая в рамках немецкой гостиной «Кайме» (Ростки) стала первой попыткой проложить мостик к взаимо­пониманию представителей разных на­циональностей, устранить недоверие и стереотипы по отношению к пред­ставителям немецкой национальности.

«Медаль за бой, Медаль за труд из одного металла льют». И это поистине так. Недаром говорят: «Трудовой фронт», это действительно был фронт, когда все внутренние резервы, не только материальные, а физические и душевные были направлены на Победу. Не малая заслуга в этом принадлежит насильственно депортированным немцам. Не смотря на ужасные условия жизни и труда эти люди были не сломлены.

За вклад, которые они сделали за военные и послевоенные годы в развитие и становление Таштагольского района заслуживают уважение. Ведь человек, не знающий прошлого, не будет иметь будущего, нам нужно знать историю нашего края, бережно хранить в памяти судьбы людей, которые заслуживают уважения и поклонения.

Собранный материал был передан в школьный музей, я провожу в нем экскурсии по этой теме.



Я считаю, поставленная цель достигнута


Выставка книг в центральной городской библиотеке печатных изданий, посвященных культуре немцев в Кемеровской области.


Семинара «Этнокультурный компонент в рамках языковой образования молодых российских немцев» в г. Новокузнецке. Выставка «Связь времен»

Библиография. Источники.





  1. http://www.agmi.ru/category/istoriya_rossii/deportacii_v_gody_velikoi_otechestvennoi_voiny.phtml




  1. http://www.rusdeutsch.ru/




  1. «Советские немцы на шахтах Кузбасса». – Газета «Кузбасс», 19 октября 2006



  1. «Чужие в своей стране». – Газета «Таштагольский курьер», 06 сентября 2012



  1. «Судьбы «русских» немцев». – Газета «Красная Шория», 31 мая 2012



  1. «Медали им не полагалось». – Газета «Шахтостроитель», 20 сентября 1990



  1. «Это страшное слово «Гулаг». – Газета «Красная Шория», ноябрь 2013.



  1. Интервью с Герман Эльвирой Лукьяновной.




Каталог: storage4 -> article
article -> Литература рабочая программа для обучающихся 9 «в» класса на 2015-2016 учебный год
article -> Образовательная программа по учебному предмету «музыкальная литература: современное эстрадное и джазовое искусство»
article -> Церковный раскол: люди и события (10 класс, 2 часа)
article -> Управление образования администрации г. Великие Луки маоу «Педагогический лицей» Улицы города, названные в честь героев Великой Отечественной войны. Работу
article -> «Жизнь и творчество Александра Сергеевича Пушкина»
article -> Урок музыки 6 класс Тема урока: «Богатырские образы в разных видах искусства».
article -> Урок внеклассного чтения в 5 классе, посвященный 110-летию со дня рождения
article -> Конспект урока литературы в 5 классе. Тема урока: В. П. Астафьев «Васюткино озеро» (3 урока) Человек и природа в рассказе

  • Библиография. Источники.