Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон Энциклопедический словарь (П) Словарь Брокгауза и Ефрона – 10




страница37/88
Дата11.01.2017
Размер14.6 Mb.
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   88

Пири
Пири (Роберт Peary) — американский моряк, исследователь полярных стран. В 1886 г. предпринял исследование внутреннего гренландского льда и проник в глубь его на 160 км. от бухты Диско. В 1891 г. предпринял экспедицию к крайнему северу Гренландии и достиг бухты Маккормик, в начале Смит Зунда; оттуда он в следующем году, вместе с норвежцем Аструпом, совершил путешествие на санях, во время которого исследовал ту местность, где гренландский берег поворачивает к В и ЮВ под 82° сев. широты. 4 июля 1892 г. П. достиг на восточном берегу Гренландии, залива под 810 37' сев. широты, который он назвал бухтой Независимости (Independence Bay), и вернулся на пароходе в отечество, потеряв перед отъездом, члена экспедиции, метеоролога Верхоеффа. В 1893 г. П. вновь предпринял путешествие на С Гренландии, с целью более точного определения ее берегов; достиг бухты Бовдойн (Bowdoin) в заливе Инглефильд, откуда в марте следующего года отправился к бухте Независимости, но должен был вернуться, далеко не достигнув цели. В 1895 г. П" с двумя спутниками, вновь отправился к бухте Независимости, которой и достиг, после долгих лишений, но, потеряв почти всех собак, не мог продолжать исследований. Ср. Keely и Davis, "In Arctic seas with Lieutenant P. " (Нью Йорк, 1892); Heilprin, «Arctic problems and narrative of the Peary Relief Expedition» (Филад. 1893). Жена П., Жозефина Дибич П., сопутствовавшая ему во многих экспедициях, написала: «My arctic journal; a year among Eskimos» (Нью Йорк, 1893).
Пирогов Николай Иванович
Пирогов (Николай Иванович, 1810 — 1881) — один из величайших врачей и педагогов наст. столетия и по cиe время самый выдающийся авторитет по военно полевой хирурги. П. родился в Москве, дома получил первоначальное образование, затем учился в частном пансионе Кряжева («Своекоштное отечественное училище для детей благородного звания»). Вступительный экз. в унив. выдержал 14 лет от роду (хотя прием в студенты лиц моложе 16 л. не разрешался) и зачислился на медицинский факультет. В унив. на него оказал большое влияние проф. Мудров, своими советами изучать патологическую анатомию и заниматься производством вскрытий. По окончании факультета, П. был зачислен на казенный счет в открытый в 1822 г. при дерптском унив. институт «из двадцати природных россиян», предназначенных для замещения профессорских кафедр в 4 русских университетах. Здесь он очень сблизился с «высокоталантливым» проф. хирурги Мойером и принялся за практические занятия по анатомии и хирургии. П. один из первых в Европе стал в широких размерах систематически экспериментировать, стремясь решать вопросы клинической хирургии опытами над животными. В 1831 г. сдав экзамен на д ра медицины, в 1832 г. защитил диссертацию, избрав темой перевязку брюшной аорты («Num vinctura aortae abdom. in aneurism, inguinali adhibitu facile actutum sit remedium»; о том же по русски и немецки). В 1833 г., будучи замечательно подготовлен по анатомии и хирургии, был командирован на казенный счет за границу, где работал в Берлине у проф. Шлемма, Руста, Грефе, Диффенбаха и Югкена, и особенно у Лангенбека, величайших германских авторитетов своего времени. В 1835 г. вернулся в Россию и здесь узнал, что обещанная ему кафедра хирургии в Москве замещена его товарищем по дерптскому институту, Иноземцовым. В 1836 г., по предложению Моейра, избран проф. хирургии дерптского университета. До утверждения в должности П., в бытность свою в Петербурге, читал на немецком языке 6 недель частные лекции хирургии в покойницкой Обуховской больницы, которые привлекли всех выдающихся петербургских врачей, произвел несколько сот операций, поразивших искусством оператора. По возвращении в Дерпт скоро стал одним из самых любимых проф. Посвящая унив. ежедневно 8 час., заведуя несколькими клиниками и поликлиниками, однако, скоро обнародовал на нем. яз. свои знаменитые, приобретшие широкую известность «Анналы хирургической клиники». В 1838 г. П. командирован в Париж, где познакомился с светилами французской хирургии: Вельпо, Ру, Лисфранк и Амюсса. Ежегодно, во время пребывания своего в Дерпте, П. предпринимал хирургические экскурсии в Ригу, Ревель и др. города Прибалтийского края, привлекая всегда громадное число больных, тем более, что по инициативе местных врачей пасторы в деревнях объявляли всенародно о прибыли дерптского хирурга. В годы 1837 — 1839 П. издал знаменитую «Хирургическую анатомию артериальных стволов и фасций» на нем. и лат. яз. (за это сочинение удостоен академией наук демидовской премии) и монографию о перерезке Ахиллесова сухожилия. В 1841 г. П. был переведен в петерб. мед. хирург. академию проф. госпитальной хирургии и прикладной анатомии и назначен заведовать всем хирургическим отделением госпиталя. При нем хирургическая клиника сделалась высшей школой русского хирургического образования, чему содействовали, кроме высокого авторитета, необычайный дар преподавания и несравненная техника П. при производстве операций, громадное количество и разнообразие клинического материала. Точно также он поднял на чрезвычайную высоту преподавание анатомии устройством, по предложение его и профи. Бэра и Зейдлица, особого анатомического института, первым директором которого он был назначен и пригласил в свои помощники знаменитого Грубера. За время своего 14 летнего профессорства в Петербурге П. произвел около 12000 вскрытий с подробными протоколами каждого из них, приступил к экспериментальным исследованиям об эфирном наркозе при операциях, которые, благодаря ему, скоро получил широкое распространение в России. В 1847 г. отправился на Кавказ, где война была в полном разгаре. Здесь он впервые ознакомился на практике с военно полевой хирургией и вопросами военно полевой медицин. администрации, в области которых его авторитет до сих пор недосягаем. По возвращении в Петербург, в 1848 г., он отдался изучению холеры, вскрыл множество трупов холерных и обнародовал, на русском и франц. языках, сочинение с атласом: «Патологическая анатомия азиатской холеры». Из ученых трудов за время 14 летнего пребывания в Петербурге, важнейшие: «Курс прикладной анатомии человеческого тела», «Анатомические изображения наружного вида и положения органов, заключающихся в трех главных полостях человеческого тела» и в особенности его всемирно знаменитая «Топографическая анатомия по распилам через замороженные трупы», «Клиническая хирургия» (в которой описана его «Пироговская» операция на стопе, гипсовая повязка). В 1854 г., с началом военных действий, П. уехал в Севастополь, во главе отряда Крестовоздвиженской общины сестер милосердия. Отдавшись делу помощи больным и раненым, посвящая им целые дни и ночи в течете 10 месяцев, он в тоже время не мог не видеть всей общественной и научной отсталости русского общества, широкого господства хищничества, самых возмутительных злоупотреблений. В 1870 г. П. был приглашен главным управлением Красного Креста осмотреть военно санитарные учреждения на театре франко прусской войны. Путешествие его по германским госпиталям и больницам было торжественным триумфом для П., так как во всех официальных и медицинских сферах он встречал самый почетный и радушный прием. Взгляды, изложенные им в своих «Началах военно полевой хирургии», встретили всеобщее распространение. Так, напр., его гипсовая повязка была в большом употреблении; производство резекций, в видах сохранения наивозможно большей массы неповрежденных частей, вытеснило ампутации; его план рассеяния больных применялся немцами в самых широких размерах; его взгляды о размещении больных и раненых не в больших госпиталях, а в палатках, бараках и пр. был осуществлен. Точно также введена была рекомендованная им еще в Севастополь сортировка раненых на перевязочном пункте. Результатом его путешествия явился «Отчет о посещении военно санитарных учреждений в Германии, Лотарингии и Эльзаса в 1870г.», на русском и нем. языках. В 1877 г. П. был отправлен на турецкий театр военных действий, где при осмотре лазаретов, бараков, помещений для больных в частных домах и в лагерных палатках и шатрах, обращал внимание на местность, расположение, устройства и удобства помещений, на продовольствие больных и раненых, методы лечения, транспортировку и эвакуацию, и результаты своих наблюдений изложил в классическом труде: «Военно врачебное дело и частная помощь на театре войны в Болгарии и в тылу действующей армии в 1877 — 78 гг.». Основные принципы П., что война — травматическая эпидемия, а потому меры должны быть таковы, как при эпидемиях; первенствующее значение в военно санитарном деле имеет правильно организованная администрация; главною целью хирургической и административной деятельности на театре войны не спешные операции, а правильно организованный уход за ранеными и консервативное лечение. Главное зло — беспорядочное скучение раненых на перевязочном пункте, что причиняет непоправимое зло; поэтому необходимо ранее всего сортировать раненых, стремиться к наивозможно быстрому рассеянию их. В 1881 г. праздновался в Москве пятидесятилетний юбилей врачебной деятельности П., тогда же он заметил у себя ползучий рак слизистой оболочки полости рта и в ноябри того же года он скончался. Русские врачи почтили память своего величайшего представителя основанием хирургического общества, устройством периодических «пироговских съездов» , открытием музея его имени, постановкой памятника в Москве. И действительно, П. занимает в истории русской медицины исключительное место, как профессор и клиницист. Он создал школу хирургии, выработал строго научное и рациональное направление в изучение хирургии, положив в ее основу анатомию и экспериментальную хирургию. За границей его имя было очень популярно не только среди врачей, но и публики. Известно, что еще в 1862 г., когда наилучшие европейские хирурги не могли определит местопребывание пули в теле Гарибальди, раненого при Аспромонте, был приглашен П., который не только извлек ее, но и довел лечение знаменитого итальянца до благополучного конца. Кроме перечисленных трудов, заслуживают также большого внимания: «О пластических операциях вообще и о ринопластике в особенности» («Военно Медиц. Журнал», 1836); «Ueber die Vorurtheile d. Publikums gegen d. Chirurgie» (Дерпт, 1836); «Neue Methode d. Einfuhrung d. Aether Dampfe zum Behufe d. chirurg. Operationen» ("Bull. phys. matem. d. l'acad. d. Scienc. ", т. VI; тоже по франц. и русски); об этеризации им написан целый ряд статей; «Rapport medic, d'un voyage au Caucase contenant la statist, d. amputations, d. reeherches exper. sur les blessures d'arme a feu» etc. (СП б., 1849; тоже по русски); целый ряд выпусков его кинических лекций: «Klinische Chirurgie» (Лпц., 1854); «Исторический очерк деятельности Крестовоздвиженской общины сестер милосердия в госп. Крыма и Херсонской губ.» («Морской Сборник», 1857; тоже по нем., Б., 1856) и др. Полный перечень его литературных трудов см. у Змеева («Врачи писатели»). Литература о П. очень велика; она обнимает собою не только характеристику этой личности, но также воспоминания многочисленных его учеников и лиц, сталкивавшихся с ним на том или другом поприще служебной деятельности.

Т. М. Г.

Как общественный деятель, П. принадлежит к славной плеяде сотрудников Александра II в первые годы его царствования. Появление в «Морском Сборнике» (см. XIX, 999) статьи П. : «Вопросы жизни», посвященной в особенности воспитанию, вызвало оживленные толки в обществе и в высших сферах и привело к назначению П. на пост попечителя сначала одесского, затем киевского учебного округа. На этом посту П. отличался не только полнейшею веротерпимостью, но заботился о справедливом отношении и уважении ко всем народностям, входящим в состав обоих округов (см. его ст. «Талмуд Тора», Одесса, 1858). В 1861 г. П. должен был оставить пост попечителя; ему был поручен надзор за молодыми учеными, отправленными, при А. В. Головнине, за границу, для подготовки к профессорским кафедрам. С вступлением на пост министра народного просвещения гр. Д. А. Толстого П. оставил педагогическую деятельность и поселился в своем имении Вишня, Подольской губ., где и умер. Как педагог, П. — поборник общего гуманитарного образования, необходимого для каждого человека; школа, по его мнению, должна видеть в ученике, прежде всего, человека и потому не прибегать к таким мерам, которые оскорбляют его достоинство (розги и т. п.). Выдающийся представитель науки, человек с европейским именем, П. выдвигал знание как элемент не только образовательный, но и воспитательный. По отдельным вопросам педагогической практики П. также успел высказать немало гуманных идей. Под конец жизни П. был занять своим дневником, опубликованным вскоре после его смерти под заглавием: «Вопросы жизни; дневник старого врача», Здесь перед читателем восстает образ высокоразвитого и образованного человека, считающего малодушием обходить так наз. проклятые вопросы. Дневник П. — не философский трактат, а ряд заметок мыслящего человека, составляющих, однако, одно из самых назидательных произведений русского ума. Вера в высшее существо, как источник жизни, во вселенский разум, разлитый повсюду, не противоречит, в глазах П., научным убеждениям. Вселенная представляется ему разумной, деятельность сил ее — осмысленной и целесообразной, человеческое я — не продуктом химических и гистологических элементов, а олицетворением общего вселенского разума. Постоянное проявление мировой мысли во вселенной тем непреложное для П., что все проявляющееся в нашем уме, все изобретенное им уже существует в мировой мысли. Дневник и педагогические сочинения П. изданы в СП б. в 1887 г. См. Малис, "П" его жизнь и научно общественная деятельность" (СП б., 1893, "Биограф. Библ. " Павленкова); Д. Добросмыслов, «Философия П. по его Дневнику» («Вера и Разум», 1893, № 6, 7 — 9); Н. Пясковский, «П., как психолог, философ и богослов» («Вопросы философии», 1893, кн. 16); И. Бертенсон, "О нравственном мировоззрении П. " («Русская Старина», 1885, 1); Стоюнин, "Педагогические задачи П. " ("Ист. Вестн. ", 1885, 4 и 5, и в «Педагогических сочинениях» Стоюнина, СП б., 1892); ст. Ушинского в «Ж. М. Н. Пр. „ (1862); П. Каптерев, „Очерки по истории русской педагогики“ („Педагогич. Сборник“., 1887, Л, и“Воспитание и Обучение», 1897); Тихонравов, «Ник.Ив. Пирогов в московском университете. 1824 — 28» (М., 1881).

Я. К.
Пиррон
Пиррон из Элиды — греческий философ, умерший около 270 г. до Р. X. Биографические сведения о нем, по большей части легендарного характера, сообщает Диоген Лаэртийский. П., в качестве живописца, сопровождал Анаксарха. спутника Александра Македонского, во время похода в Азию. По возвращении из похода сограждане П. выбрали его в жрецы. Учителем П. считают, хотя и без достаточного основания, мегарика Бризона. Умер он ок. 270 г. до Р. Хр. Сочинений от П. не осталось. Уже древние почерпали сведения о нем из сочинений Тимона из Флиунта, ученика П. Учение П. сводится к трем положениям: 1) о качествах предметов человек ничего знать не может; поэтому 2) следует воздерживаться от какого бы то ни было суждения о предметах (акаталепсия или афазия) и 3) человек должен придерживаться атараксии, т. е. полного равнодушия. Первое положение о непознаваемости вещей П. доказывал ссылкою на то, что познание как чувственное, так и разумное шатко; чувственное познание представляет нам предметы не такими, какие они в действительности, а такими, какими они нам кажутся; с другой стороны, всякому утверждению может быть противопоставлено иное утверждение, и притом с тем же основанием, ибо и разумное познание основано на мнении и привычке, а не на действительном знании. Впоследствии доказательства в пользу шаткости знания приняли форму так называемых 10 троп; но эта форма принадлежит уже не П., а Энезидему. Если мы не можем ничего знать о предметах, то нам следует воздерживаться от суждений о них. Что нам кажется таким , а не иным, того мы не должны выставлять как утверждение, а лишь как субъективное мнение; поэтому и трем основным положениям своим П. вовсе не приписывал значения твердого и общего учения. Из воздержания от суждения вытекает атараксия, ведущая к истинному блаженству. Предрассудки вызывают споры и страсти людей, для скептика же не существует страстей, для него важно и действительно лишь его настроение. Так как абсолютное воздержание от суждений и действий невозможно, то скептик следует вероятности и обычаям, сознавая, что он не руководствуется ни истиной в сфере теоретической, ни твердым убеждением в сфере практической. До П. никто сомнение не возводил в принцип, не делал его методичным; П. первый не только попытался систематизировать сомнение, но очень ясно отметил субъективность представлений о качествах предметов. В этом отношении П. несомненно пошел дальние, чем шли софисты, оправдание сомнения у него более глубокое. Впрочем, не всегда легко разграничить то, что принадлежит самому П., от того, что в скепсис было внесено позднейшими скептиками, принадлежавшими к новой академии. Источники для философии П. — Диоген Лаэртийский (9 я кн.) и Секст Эмпирик («Пирроновы основоположения» и «Против математиков»). Ср. Waddington, «Pyrrhon et ie Pyrrhonisme» ("Seances et travaux de l'Acad. d. Sciences mor. et pol. ", 1876); Crousaz, «Examen du Pyrrhonisme ancien et moderue» (Гага, 1737); Saisset, «Le scepticisme» (П., 1865).

Э. P.
Писемский Алексей Феофилактович
Писемский (Алексей Феофилактович) — известный писатель. Род. 10 марта 1820 г., в усадьбе Раменье, Чухломского у., Костромской губ. Род его — старинный дворянский, но ближайшие предки П. принадлежали к захудалой ветви; дед его был безграмотен, ходил в лаптях и сам пахал землю. Отец писателя определился солдатом в войска, шедшие завоевать Крым, дослужился на Кавказе до чина майора и, возвратясь на родину, женился на Евдокии Алексеевне Шиповой. Он был, по словам сына, «в полном смысле военный служака того времени, строгий исполнитель долга, умеренный в своих привычках до пуризма, человек неподкупной честности в смысле денежном и вместе с тем сурово строгий к подчиненным; крепостные люди его трепетали, но только дураки и лентяи, а умных и дельных он даже баловал иногда». Мать П. «была совершенно иных свойств: нервная, мечтательная, тонко умная и, при всей недостаточности воспитания, прекрасно говорившая и весьма любившая общительность»; в ней было много душевной красоты, которая с годами все больше и больше выступает. Двоюродными братьями ее были известный масон Ю. Н. Бартенев (полковник Марфин в «Масонах») и В. Н. Бартенев, образованный флотский офицер, оказавший важное влияние на П. и изображенный в «Людях сороковых годов» в лице симпатичного Эспера Ивановича. Детство П. прошло в Ветлуге, где отец его был городничим. Ребенок, унаследовавший от матери ее нервозность, рос свободно и независимо. «Учиться меня особенно не нудили, да я и сам не очень любил учиться; но зато читать и читать, особенно романы, я любил до страсти: до четырнадцатилетнего возраста я уже прочел — в переводе, разумеется — большую часть романов Вальтер Скотта, „Донкихота“, „Фоблаза“, „Жильблаза“, „Хромого беса“, „Серапионовых братьев“ Гофмана, персидский роман „Хаджи Баба“; детских же книг я всегда терпеть не мог и, сколько припоминаю теперь, всегда их находил очень глупыми». Об образовании его заботились мало «наставники у меня были очень плохи, и все русские». Языками — кроме латинского — его не учили; языки ему вообще не давались, и он не раз впоследствии страдал от этого «подлейшего неведения языков», объясняя свою неспособность к их изучению перевесом способностей к наукам философским, абстрактным. Четырнадцати лет он поступил в костромскую гимназию, где начал писать и пристрастился к театру, а в 1840 г. перешел в московский университет, «будучи большим фразером; благодарю Бога, что избрал математический факультет, который сразу же отрезвил меня и стал приучать говорить только то, что сам ясно понимаешь. Но этим, кажется, только и кончилось благодетельное влияние университета». С этим пессимистическим замечанием согласны не все биографы П. Как ни скудны были собственно научные сведения, приобретенные им на факультете, образование все таки несколько расширило его духовный кругозор; еще важнее могло быть знакомство с Шекспиром, Шиллером («поэтом человечности, цивилизации и всех юношеских порывов»), Гёте, Корнелем, Расином, Руссо, Вольтером, Гюго и Жорж Сандом, особенно с последней. Увлекался П. впрочем, только ее проповедью свободы чувств и женской эмансипации; а не общественными идеалами, провозглашенными в ее произведениях. Хотя, по словам П., он успел, за время бытности в унив., «сознательно оценить русскую литературу», однако идейное движение 40 х годов вообще мало отразилось на развитии П., и главный деятель эпохи, Белинский, оказал влияние разве на его эстетические теории, но никак не на социальные воззрения. Славянофильство также оставалось ему чуждо. Его духовные интересы связаны были почти исключительно с театром. В 1844 г. он «снова стяжал славу актера: знатоки ставили его в роли Подколесина даже выше Щепкина. Слава первоклассного чтеца всегда оставалась за П., но „репутация великого актера, которая была ему составлена в Москве и которой он очень гордился, не выдержала окончательной пробы в Петербурге“ (Анненков). В 1844 г. П. окончил курс университета; отца его в это время уже не было в живых, мать была разбита параличом; средства к жизни были весьма ограничены. В 1846 г., прослужив два года в палате государственных имуществ в Костроме и Москве, П. вышел в отставку и женился на Екатерине Павловне Свиньиной, дочери основателя „Отечественных Записок“. Выбор оказался чрезвычайно удачным: семейная жизнь внесла много светлого в судьбу П. В 1848 г. он снова поступил на службу, чиновником особых поручений, к костромскому губернатору, затем был асессором губернского правления (1849 — 53), чиновником главного управления уделов в Петербург (1854 — 59), советником московского губернского правления (1866 — 72). Служебная деятельность, окунув П. в глубь мелочей повседневной провинциальной жизни, оказала значительное влияние на материал и метод его творчества. „Трезвость“, вынесенная П. из университета, окрепла вдали от волнений напряженно культурной жизни. На литературное поприще он выступил в первый раз с маленьким рассказом „Нина“ (в журнале „Сын Отечества“, ноль, 1848 г.). но первым произведением его должно считать „Боярщину“, написанную в 1847 г. и, по воле цензуры, появившуюся в печати лишь в 1857 г. Роман этот уже проникнуть всеми характерными особенностями таланта П. : чрезвычайной выпуклостью, даже грубостью изображения, жизненностью и яркостью красок, богатством комических мотивов, преобладанием отрицательных образов, пессимистическим отношением к устойчивости „возвышенных“ чувствований, и, наконец, превосходным, крепким и типичным языком. В 1850 г., войдя в сношения с молодой редакцией „Москвитянина“, П. послал туда повесть „Тюфяк“, которая имела громкий успех и, вместе с „Браком до страсти“, выдвинула его в первые ряды тогдашних писателей. В 1850 — 54 гг. появились его „Комик“, „Ипохондрик“, „Богатый жених“, „Питерщик“, „Батманов“, „Раздел“, „Леший“, „Фанфарон“ — ряд произведений, до сих пор не потерявших неподражаемой жизненности, правдивости и колоритности. Разнообразные моменты русской действительности, еще никем не затронутые, явились здесь впервые предметом художественного воспроизведения. Напомним, для примера, что первый эскиз рудинского типа дан в Шамилове за четыре года до появления „Рудина“; ординарность Шамилова, сравнительно с блеском Рудина, хорошо оттеняет пониженный тон произведений П. Переселясь, в 1853 г., в Петербург, Писемсмй произвел здесь значительное впечатление своей оригинальностью и, так сказать, первобытностью. Осторожность, с какой он уклонялся от теоретических и философских разговоров, „показывала, что отвлеченные идеи не имели в нем ни ученика, ни поклонника“; идеи общепринятые и, казалось, бесспорные, находили в нем противника, сильного простым здравым смыслом, но совершенно неподготовленного к их усвоению». В материальном отношении П. в Петербурге был стеснен; жизнь его «подходила к жизни литературного пролетария». Служба ему не удавалась, писал он мало. За 1854 г. напечатаны в «Современнике» Фанфарон" и в «Отеч. Зап.» «Ветеран и новобранец»; в 1855 г. — критическая статья о Гоголе, лучший рассказ П. из народного быта: «Плотничья артель» и повесть «Виновата ли она»; оба последних произведения имели большой успех; и Чернышевский, в обзоре литературы за 1855 год. назвал повесть П. лучшим произведением всего года. Когда в 1856 г. морское министерство организовало ряд этнографических командировок на окраины России, П. принял на себя Астрахань и Каспийское побережье; результатом путешествия был ряд статей в «Морском Сборнике» и «Библиотеке для Чтения». Весь 1857 г. П. работал над большим романом и, кроме путевых очерков, напечатал только небольшой рассказ: «Старая барыня». В 1858 г. П. принял на себя редакцию «Библиотеки для Чтения»; его «Боярщина» явилась, наконец, на свет, а в «Отечественных Записках» был напечатан его chef d'oeuvre — роман «Тысяча душ». Не прибавляя почти ни одной новой черты к облику писателя, уже выразившемуся в его первых произведениях, роман. как наиболее глубоко задуманное и тщательно обработанное его произведение. характернее всех остальных для художественной физиономии автора, «и прежде всего, для его всепоглощающего глубоко жизненного реализма, не знающего никаких сентиментальных компромиссов». В широкую картину расшатанного общественного строя провинции вставлены удивительные по психологической отделке портреты отдельных лиц. Все внимание публики и критики было поглощено героем, особенно историей его служебной деятельности. В фигуре Калиновича все — в прямом несогласии с сущностью романа и намерениями автора, отрицавшего художественный дидактизм, — видели отражение модной идеи конца 50 х годов: идеи «благородного чиновника», изображенного, здесь, однако, в довольно сомнительном свете. Добролюбов, находя, что «вся общественная сторона романа насильно пригнана к заранее сочиненной идее», отказался писать о нем. Настенька, по общему признанию — наиболее удачный положительный образ П. Быть может, благоприятные внешние обстоятельства, ознаменовавшие эту эпоху в жизни П., дали ему уже почти не повторявшуюся в его деятельности способность стать и трогательным, и мягким, и чистым в изображении рискованных моментов. По этой мягкости близка к «Тысяче душ» небольшая, но сильная и глубоко трогательная повесть: «Старческий грех» (1860). Еще ранее этой повести — одновременно с романом — напечатана была в «Библиотеке для Чтения» знаменитая драма П. : «Горькая судьбина». Основа пьесы взята из жизни: автор участвовал в разборе подобного дела в Костроме. Конец пьесы — явка Анания с повинной — столь законный и типичный для русской бытовой трагедии, в замысле автора был иной и в настоящем своем виде создан по внушению артиста Мартынова. Вместе с первыми рассказами П. из народной жизни, «Горькая судьбина» считается наиболее сильным выражением его реализма. В изображении великорусского мужика, в передаче народной речи Писемский никем ни раньше, ни позже превзойден не был; после него возврат к пейзанам Григоровича стал немыслимым. Спускаясь в недра народной жизни, П. оставлял свой обычный скептицизм и создавал живые типы хороших людей, столь редкие и не всегда удачные в его произведениях из быта культурных классов. Общий дух морали, разлитый в мужицком мире «Горькой судьбины», неизмеримо выше удручающей атмосферы «Боярщины» или «Богатого жениха». Поставленная в 1863 г. на Александрийской сцене, драма П. имела чрезвычайный успех и до «Власти тьмы» была единственной в своем роде мужицкой драмой, привлекающей внимание обширной публики.

Конец пятидесятых и начало шестидесятых годов были апогеем славы П. К известности талантливого писателя присоединилась репутация замечательного чтеца; блестящий и авторитетный критик, Писарев, посвящал ему хвалебные этюды; он был редактором большого журнала. Коренное противоречие между духом этой эпохи и мировоззрением П. должно было, однако, привести к печальному исходу. П. не принадлежал ни к какой определенной группе и, не пытаясь примирить их воззрения каким либо эклектическим построением, склонен был видеть одни слабые их стороны. Чуждый новому литературному направлению, П. вздумал бороться с ним легким и модным оружием — насмешкой, сатирой, памфлетом. Этим оружием успешно владели его противники, сильные другими сторонами своей деятельности и, прежде всего — своей широкой популярностью; но совершенно иным было положение П. Когда в журнале П., имевшем очень слабый успех, начался, в конце 1861 г., ряд фельетонов за подписью: Старая фельетонная кляча Никита Безрылов, уже невинной и благодушной насмешки первого фельетона над литературными вечерами и воскресными школами было достаточно, чтобы печать, с «Искрой» во главе, разразилась против П. бурей негодования. Дальнейшая полемика привела к тому, что редакторы «Искры» вызвали П. на дуэль, а авторитетная редакция «Современника» объявила себя солидарной с яростной статьей «Искры» о Безрылове. Глубоко потрясенный всем этим, П. порвал связи с Петербургом и в начале 1862 г. переселился в Москву. Здесь, на страницах «Русского Вестника», появился в 1863 г. его новый роман, задуманный за границей (где. П.. во время лондонской выставки, познакомился с русскими эмигрантами), начатый в Петербурге еще до разрыва с прогрессистами и законченный в Москве под свежим впечатлением этого разрыва. Общепринятое мнение о «Взбаламученном море», как о произведения грубо тенденциозном, полемическом, даже пасквильном, требует некоторых оговорок. Современная роману критика видела в нем «брань молодого поколения» (Зайцев в «Русск. Слове», 1863, № 10), «личную желчь, желание оскорбленного автора ответить противникам, не признававшим его таланта» (Антонович в «Соврем.», 1864, №4); но все это применимо, до известной степени, только к последней части романа; по признанию самого автора, «если здесь не отразилась вся Россия, то зато тщательно собрана вся ее ложь». Противники П. не отказывали ему, однако, в таланте: Писарев уже после инцидента с «Искрой» ставил П. выше Тургенева и находил. что старое поколение изображено в «Взбаламученном море» в гораздо более непривлекательном виде, чем представители нового. Евпраксия — положительное лицо романа, списанное с жены автора — противополагает молодых идеалистов герою, который, во всех своих идеалистических и эстетических метаниях, остается грубым материалистом. Вообще роман написан слабо, но не лишен интересных образов (напр. Иона циник). Из Москвы П. прислал в «Отечественные Записки» новое произведение, напечатанное в 1864 г. Это «Pyccкие лгуны» — «чисто рубенсовская коллекция живых и ярких типов русского захолустного житья». П. стал было заведовать беллетристическим отделом «Русского Вестника», но в 1866 г. опять поступил на государственную службу. С переездом в Москву совпадает поворот в направлении творчества и явное ослабление художественных сил П. С этого времени им овладевает «памфлетическое отношение к сюжетам», проникая собою не только боевые изображения современности, но и картины отжившего быта. К последним относятся драмы, появившийся в 1866 — 68 г.г. в журнале «Всемирный Труд»: «Поручик Гладков», «Самоуправцы» и «Былые соколы». В 1869 г. появился в славянофильской «Заре» роман П. : «Люди сороковых годов». Художественное значение романа незначительно; яркими и интересными являются в нем только лица второстепенные; даже в техническом отношении, в связи и расположении частей, он значительно ниже прежних произведений автора. Общественные идеи сороковых годов и представители обоих противоположных направлений, западничества и славянофильства, не находят в авторе сочувствия; социальная проповедь Жорж Санд и Белинского кажется его любимцу — эстетику, мистику и идеалисту Неведомову — «писанием с чужого голоса», а по адресу славянофилов устами здравомыслящего Зимина направляется упрек в незнании народа — упрек, который П. повторял и впоследствии, видя в славянофильстве одно «религиозно лингвистическое сантиментальничанье». Весьма важны автобиографические элементы романа, на который П. не раз указывал, как на дополнение к своей биографии. Здесь и его отец, в лице полковника Вихрова, и его воспитание, гимназия и увлечение театром, университет, студенческая жизнь, интерес к известной стороне «жорж сандизма» и многое другое, игравшее роль в жизни автора. Критика отнеслась, в общем, неодобрительно к роману, не имевшему успеха и в публике. Появившийся около того же времени немецкий перевод «Тысячи душ» вызвал в Германии целый ряд сочувственных критических отзывов (Юлиана, Шмидта, Френцеля и др.). Через два года («Беседа», 1871) появился новый роман П. : «В водовороте», где автор пытался «представить нигилизм, осуществляемый в общественной среде». По своему литературному значению этот роман еще ниже предыдущего. Затем П. обратился к новому предмету обличения: ряд драм памфлетов рисует, в грубых и мало реальных красках, финансовых дельцов. «Подкопы» (комедия, в «Гражданине», 1873) — памфлет настолько резкий, что цензура вырезала его из журнала — посвящены высшей администрации; «Ваал», «Просвещенное время» («Русский Вестник», 1873 и 75) и «Финансовый Гений» изобличают концессионеров, биржевиков, капиталистов во всевозможных преступлениях. Пьесы эти сценичны и имели успех, но «Финансовый Гений», показался редакции «Русского Вестника» настолько слабым в литературном отношении, что его пришлось печатать в маленькой «Газете Гатцука». В столь же незначительных органах появились и два последние романа П. : «Мещане» («Пчела», 1877) и «Масоны» («Огонек», 1880). Первый посвящен изобличению все того же пошлого и наглого «Ваала», противополагаемого стародворянскому культу условного благородства, красоты и тонкого вкуса; автор мало знаком с подлинным «мещанством», и потому отрицательные образы романа совершенно лишены тех детальных, интимных черточек, которые только и могут сообщить поэтической абстракции жизненность. В «Масонах» автор блеснул богатыми историческими сведениями (Ему в этом отношении очень много помог Вл. С. Сoловьeв), но роман мало занимателен и интересных фигур в нем, кроме упомянутого выше полковника Марфина, почти нет. Успеха он не имел никакого. «Я устал писать, а еще более того жить — писал П. Тургеневу весной 1878 г., тем более, что хотя, конечно, старость — не радость для всех, но у меня она особенно уж не хороша и исполнена таких мрачных страданий, каких не желал бы я и злейшему врагу своему». Это тягостное настроение владело П. еще с начала семидесятых годов, когда внезапно покончил с собой его любимый сын, молодой математик, подававший надежды. Тщетно боролась любящая семья с приступами возрастающей ипохондрии, к которой присоединились еще и физические недуги. Светлыми моментами последних лет жизни П. были празднование 19 января 1875 г. (на полтора года позже, чем следует), в обществе любителей российской словесности, двадцатипятилетнего юбилея его литературной деятельности и Пушкинские дни 1880 г. Хотя речь о Пушкине, как историческом романисте, произнесенная П. на празднестве, прошла незамеченной, общее настроение его, приподнятое чествованием памяти любимого поэта, было недурно. Новое несчастье — безнадежная болезнь другого сына, доцента московского университета — надломила исстрадавшийся организм П. Обычный припадок острой тоски и мнительности не завершился тихой грустью и физическим изнеможением, как бывало прежде, но перешел в предсмертную агонию. 21 января 1881 года П. скончался. Его смерть не показалась ни критике, ни публике значительной утратой для литературы, и погребение его представило разительный контраст с похоронами умершего почти в то же время Достоевского. В воспоминаниях людей, знавших П., резко отпечатался его характерный и сильный образ, в котором слабые стороны значительно перевешиваются достоинствами. Он был человек добродушный, с глубокой жаждой справедливости, чуждый зависти и, при всем сознании своих заслуг и дарований, удивительно скромный. Всеми особенностями своего духовного склада, от неуменья усвоить себе иностранную культурность до непосредственности, юмора и меткости суждений простого здорового смысла, он выдавал свою близость к народу, напоминая умного великорусского мужика. Основная черта его характера стала первостепенным достоинством его дарования; это — правдивость, искренность, полное отсутствие отмеченных им в статье о Гоголе недостатков до гоголевской литературы: «напряженности, стремления сказать больше своего понимания, создать что то выше своих творческих сил». В связи с этим он, один из величайших русских реалистов после Гоголя, защищал в теории «искусство для искусства» и ставил своему учителю в упрек желание «поучать посредством лирических отступлений» и «явить образец женщины в лице бессмысленной Улиньки». Впоследствии П. пожертвовал этими взглядами в угоду дидактическим намерениям. Не это, однако, было причиной упадка его таланта. Многосложные процессы общественной жизни, которые П. взял предметом своих позднейших романов, требовали, для правдивого, хотя бы даже и не исчерпывающего изображения не одного дарования, но и определенной и достаточно возвышенной точки зрения. Между тем еще Ап. Григорьев, которого никак нельзя заподозрить в дурном отношении к Писемскому, замечал о его ранних произведениях, что они «говорят всегда за талант автора и довольно редко — за его миросозерцание». Но этого таланта было вполне достаточно, чтобы дать поразительно верную и рельефную картину элементарно простого строя дореформенной России. Объективность настолько глубоко проникает лучшие создания П., что Писарев называл Гончарова — это воплощение эпического творчества"лириком в сравнении с П. ". Скептическое отношение к представителям красивого празднословия, не переходящего в дело, наравне с широкими и мрачными картинами отживающего быта, сослужило незаменимую службу тому движению, которому суждено было порвать связь между первоклассным писателем и русской читающей публикой. «Полное собрание сочинений П.» издано товар. Вольф в 24 тт. (СП б., 1895). В 1 т. этого (2 го изд.) напечатаны: «Библиография П. Список книг, брошюр и статей, касающихся жизни и литературной деятельности П.», критико— биографический очерк В. Зелинского, статья П. Анненкова «П., как художник и простой человек» (из «Вестника Европы», 1882, IV), четыре автобиографических наброска и письма П. к Тургеневу, Гончарову, Краевскому, Буслаеву (о задачах романа), Анненкову и французскому переводчику П., Дерели. Материалы для биографии П., кроме вышеуказанных — в статьях Алмазова («Русский Архив», 1875, IV). Боборыкина («Русские Вед.», 188,. N 34), Горбунова («Новое Время», 1881, № 1778), Русакова, «Литературный заработок П.» («Новь», 1890, № 5), Полевого («Истор. Вестн.». 1889, ноябрь). Письма к П., с примечаниями В. Русакова, напеч. в «Нови» (1886, № 22; 1888, № 20; 18;Ю, № 7; 1891,. №13 — 14). Обзоры жизни и деятельности П. с литературными характеристиками см. у Венгерова: «П.» (СП б., 1884; указана литература до 84 г.), Скабичевского: «П.» («Биографическая библиотека» Павленкова, СП б., 1894), Кирпичникова: «П. и Достоевский» (Одесса, 1894, и в «Очерках истории русской литературы», СП б., 1896), Иванова: "П. " (СП б., 1898). Более значительные общие оценки. и у А. Григорьева, «Реализм и идеализм в нашей литературе» («Светоч», 1861. IV), Писарева («Русское Слово», 1861 и «Сочинения» Писарева, т. 1), Ор. Миллера, «Публичные лекции» (СП б.. 1890, т. 11), Н. Тихомирова, «Значение П. в истории русской литературы» («Новь», 1894, № 20). О «Тысяча душ» см. Анненкова, «О деловом романе в нашей литературе» («Атеней», 1859, т. 1, VII, II), Дружинина («Библ. для Чтения» 1859, II), Дудышкина («Отеч. Записки», 1859, 1), Эдельсона («Русск. Слово», 1859, 1); о «Горькой судьбине» — Михайлова и гр. Кушелева Безбородко («Русское Слово», I860, 1), А. Майкова («СП б. Ведомости», 1865, № 65, 67, 69), Некрасова («Моск. Вестник», 1860, "N" 119), Дудышкина («Отеч. Записки», 1860, 1, и 1863, XI — XII), «Отчет о 4 м присуждении премий Уварова» (рецензии Хомякова и Ахшарумова); о «Взбаламученном море» — Эдельсона («Библ. для Чтения», 1863, XI — XII), Скабичевского, «Русское недомыслие» («Отеч. Записки», 1868, IX.), Зайцева, «Взбаламученный романист» («Русское Слово», 1863, X), Антоновича («Современник», 1864, IV). По поводу юбилея в 1875 г. и смерти П. в 1881 г. во всех почти периодических изданиях помещены обзоры его жизни и деятельности; более значительные некрологи — в «Вестнике Европы» и «Русской Мысли» (март, 1881). Иностранные отзывы о П. у Courriere, «Histoire de la litterature contemporaine en Russie» (1874); Derely, «Le realisme dans le theatre russe»; Julian Schmidt, «Zeilgenossische BiIder» (т. IV). На немецкий яз. переведены, кроме «Тысячи душ», «Старческий грех» и «Взбаламученное море», на франц. — «Тысяча душ» и «Мещане».

А. Горнфельд.
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   88

  • Пирогов Николай Иванович
  • Пиррон
  • Писемский Алексей Феофилактович