Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Э. Г. Эйдемиллер в. В. Юстицкий семейная психотерапия




страница16/27
Дата15.05.2017
Размер3.97 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27

Этап 2. ббщее знакомство с семь­ей. Основная цель этапа — формиро­вание у психотерапевта верного об­щего представления о семье. Речь идет о способности правильно пред­ставить различные стороны жизни семьи и взаимоотношений ее членов. Основным средством достижения этого понимания является беседа. В одних случаях — это свободная беседа: психотерапевт дает возмож­ность члену семьи взять инициативу в беседе в свои руки; в других — задаются вопросы. Опыт показывает, что на практике чрезвычайно трудно и вряд ли целесообразно стремиться выдержать определенное направле­ние и рамки беседы. Диагностические схемы на этом этапе полезны тем, что дают возможность психотерапевту контролировать объем своих знаний

о семье, установить, что он уже знает, а о чем пока не получил сведений.

Чрезвычайно важен на этом этапе выдвинутый нами принцип «контро­лируемого формирования представ­ления о семье». Необходимость вы­движения этого принципа связана с тем, что на данном этапе особенно велика роль интуиции. Стремясь получить представление о семье, психотерапевт, хочет он того или нет, мобилизует и свой личный семейный, опыт, и опыт, приобретенный в ходе общения с другими семьями, в том числе и общения профессионального. Поэтому очень важно иметь возмож­ность проконтролировать себя, выяс­нить, насколько возникающий у него образ жизни исследуемой семьи и взаимоотношения в ней близки к реальному, насколько хорошо уда­лось понять особенности внутренней жизни членов семьи. Для этого на­ми использовался следующий ме­тодический прием — в ходе первой встречи члены семьи заполняли одну из анкет в данном приложении. Ан­кета до некоторых пор не анализи­ровалась, а позднее, когда у психо­терапевта складывалось ощущение, что он уже хорошо знает семью и верно представляет взаимоотноше­ния в ней, он пытался ответить на вопросы анкеты за отдельных чле­нов семьи и затем сравнивал их с действительными. При этом от пси­хотерапевта требовалось хорошее представление уклада жизни семьи, особенностей личности отвечавшего и его отношения к разным ситуациям и его реакции на обследование. Если психотерапевту удавалось угадать 80 % ответов, то делался вывод о том, что он уже хорошо представляет себе жизнь семьи, у него имеется до­статочно надежная мыслительная модель изучаемой семьи. При уга­дывании 60 % ответов и менее зна­ние семьи считалось явно недоста­точным.

При формировании представления о семье весьма важно правильно оценивать факторы, искажающие его. Обычно в период общего изуче-

107

ния семьи (создания общего пред­ставления о ней) перед психотерапев­том возникает картина семейной жиз­ни, в значительной мере «откорректи­рованная» членами семьи. Даже если психотерапевт, по S. Minuchin, будет жить вместе с семьей и повседневно наблюдать за отношениями в ней, это будут далеко не те отношения, кото­рые существуют в его отсутствие. В еще большей мере это относится к отчетам членов семьи о своей семей­ной жизни. Чрезвычайно поучитель­ны в этом отношении исследования так называемого «самосознания» че­ловека и его влияния на поведение. Они показали, что человек значи­тельно меняет свое поведение во всех ситуациях, когда чувствует себя объ­ектом наблюдения [Heckhausen H., 1986]. В этом случае его поведение значительно приближается к тому, каким он представляет себя/, невер­бальное поведение по своему харак­теру приближается к вербальному; человек ведет себя не так, как обыч­но, а так, как он привык думать, что ведет. Эффект изменения поведения у человека, который чувствует, что является объектом наблюдения, от­мечается даже тогда, когда наблю­дателем является сам индивид. Об этом свидетельствуют исследования особенностей поведения одного и того же индивида в совершенно сходных ситуациях в помещениях без зеркал и оборудованных зеркалами [Du-vall E., Wiklund R., 1972; Frey D. et al., 1978].



Рассмотрим ряд обстоятельств, искажающих показываемую или рас­сказываемую членами семьи картину их жизни («семейные фильтры»):

1. Нормативные представления членов семьи. У любой семьи имеют­ся определенные представления о том, какой должна быть жизнь семьи; они испытывают дискомфорт, если семейные отношения не таковы, каки­ми должны быть. Как характер пред­ставлений о том, что должно и чего не должно быть в семье, так и эмоции, ощущаемые членами семьи в случае, если посторонний человек обнаружи-

108

вает, что в семье «что-то не так», могут очень сильно различаться в разных семьях. Поэтому искажаю­щее влияние нормативных представ­лений может быть весьма различ­ным. В одних семьях оно очень сильно, в других — значительно меньше. Многое зависит также от того, о каких сторонах жизни идет речь.



Нами разработана методика, цель которой помочь семейному психоте­рапевту сформировать правильное представление о «нормативном филь­тре» данного члена семьи и данной семьи (см. приложение 6). Методика включает набор фактов из жизни различных семей, причем фактов, которые могут характеризовать эту семью отрицательно. Каждый такой факт отпечатан на отдельной карточ­ке. Члену семьи предлагается ознако­миться со всеми карточками и отве­тить себе самому на вопрос: «Если бы Вы узнали это о семье знакомого, как бы изменилось Ваше отношение к нему?» Затем карточки ранжиру­ются от самого «позорного» факта до наименее «позорного». Нами по этой методике изучены 42 человека (30 женщин и 12 мужчин — все взрослые). При обработке данных была предпринята попытка с по­мощью специальной математико-статистической процедуры устано­вить, насколько совпадает ранжиро­вание карточек по уровню «позорно-сти» у исследовавшихся членов се­мей. Для этого рассчитывался коэф­фициент ранговой конкордации (И) по М. Кенделу (1975). Вопреки ожи­даниям, расчет показал низкую степень согласованности того, как ранжируют карточки разные люди. Факты, которые одним кажутся наи­более «позорными», для других тако­выми не являются. Это свидетель­ствует о том, что представления чле­нов семьи очень различны и, следо­вательно, необходимы их изучение и учет при проведении семейной психо­терапии.

Анализ того, как члены семьи раз­ложили карточки, дает семейному

психотерапевту общее представление о том, какие стороны жизни семьи будут более всего искажаться при исследовании, т. е. при опросе членов семьи, наблюдениях за их поведе­нием и т. д.

Другой вариант выполнения мето­дики используется тогда, когда нуж­но выяснить общую выраженность «внешненормативного сопротивле­ния» в данной семье, т. е. насколько исследуемые чувствительны к фак­там, свидетельствующим в негатив­ном плане о семье. В этом случае ин­струкция по раскладке звучит иначе: «Прошу Вас сгруппировать карточ­ки: в правую крайнюю стопку поло­жите те «факты», которые очень «по­зорны»; в левую — те, что совсем не «позорны» и чем даже можно гор­диться; в середину — средние». В ка­честве показателя чувствительности и остроты реагирования нами рас­сматривалось соотношение крайних групп. Чем большее количество кар­точек в правой стопке, тем в общем чувствительнее семья. Выраженность «внешненормативного сопротивле­ния» — важный показатель, во мно­гом определяющий ход знакомства с семьей на данном этапе. Людми­ла Д. (см. наблюдение 2 в разделе, посвященном межличностной ком­муникации в семье) длительное вре­мя положительно характеризовала свои взаимоотношения со свекровью, утверждала, что свекровь помогает ей, тратит время, здоровье и т. д. Одной из важных причин, затрудняв­ших исследование, был высокий уро­вень «внешненормативного сопротив­ления»; 90 % карточек (второй вари­ант методики) она отнесла к «крайне позорным».

2. Значение общей картины жизни семьи во взаимоотношениях чле­нов семьи — это второй важный «фильтр», искажающий представ­ление о семье, которое демонстри­руют члены семьи. Положение в семье (состояние отношений в ней, материальное положение и т. д.) — важный аргумент в супружеских спорах. Как только в семье появля-

ется посторонний наблюдатель (пси­хотерапевт) , эта функция «положе­ния в семье» становится еще более выраженной. Нам неоднократно при­ходилось сталкиваться с фактом, когда в ходе беседы с психотера­певтом члены семьи преувеличивали конфликтность взаимоотношений в своей семье, неблагополучие у одного из членов семьи. Причины этого преувеличения оказывались самыми различными: обвинение по адресу другого супруга («Это из-за него сложилось такое положение»), стремление убедить другого супруга в необходимости каких-то реши­тельных мер по исправлению сущест­вующего положения, желание при­влечь к себе внимание, повысить свою роль в руководстве семьей.

Степень описанного «искажения» представления о семье, которое де­монстрирует тот или иной ее член, может быть весьма различной. Так, в семье, где имеет место острый кон­фликт, нередко наблюдаются прямо противоположные мнения не только по поводу того, что должно быть в семье, но и того, что есть. Конфлик­тующие, описывая одни и те же сто­роны жизни семьи, искренне и убеж­денно 'рисуют совершенно разные картины.

Установить выраженную заинтере­сованность в искажении тех или иных представлений о жизни семьи психо­терапевт может по косвенным приз­накам. Это, во-первых, наличие у другого (других) члена семьи про­тивоположной точки зрения, то об­стоятельство, что он иначе излагает те же факты; во-вторых, склонность члена семьи, демонстрирующего свои представления о жизни семьи, делать немедленные и достаточно однознач­ные выводы из того, о чем он говорит, что он описывает. Так, весьма веро­ятно, что родитель, описывающий по­ведение своего сына и завершающий свой рассказ решительным утвержде­нием, что должны быть приняты сроч­ные меры, сгущает краски. Это свя­зано с тем, что описываемая им кар­тина «функциональная», т. е. ставит

109

своей целью убедить в чем-то психо­терапевта; в-третьих, наличие сопро­тивления со стороны члена семьи осторожным выводам психотерапев­та, если они противоречат общей тенденции рассказа. В том же случае (родитель, рисующий неприглядную картину поведения сына) на осто­рожное замечание психотерапевта, что все не так уж страшно, последуют энергичное возражение и добавление новых подробностей плохого поведе­ния.



Истинное положение семьи сложно преломляется через описанные и иные «фильтры» и предстает в рас­сказах и наблюдаемом поведении членов семьи в искаженном виде. Задача психотерапевта на данном этапе — хорошо-изучить эти «филь­тры» информации и уметь учесть их искажающее воздействие.

Этап 3. Выявление психотравмиру-ющей ситуации. Психотерапевт, опи­раясь на имеющееся у него достаточ­но надежное и полное представление о семье, сосредоточивает силы на вы­явлении психотравмирующей ситуа­ции. Он пытается дать ответ на вопрос, какие из многочисленных сторон семейных отношений воздей­ствуют на индивида психотр'авмиру-юще.

На первом этапе (до общего зна­комства с семьей) психотерапевт нередко испытывает «дефицит гипо­тез» — трудно предположить с доста­точной уверенностью, что именно в жизни данной семьи могло оказать психотравмирующее воздействие. Так, при первом знакомстве с семьей Людмилы Д. (диагноз «неврасте­ния») она характеризовала взаимо­отношения со свекровью как очень хорошие, рассказала о помощи в ведении хозяйства и уходе за ребен­ком. Не было видно значительной перегрузки в ведении домашнего хозяйства, которая могла стать ис­точником нервного истощения; ровны и бесконфликтны были взаимоотно­шения с мужем. В жизни семьи не просматривались обстоятельства, которые могли бы стать источником

110


нервного истощения. По оконча­нии же второго этапа изучения семьи положение психотерапевта обычно бывает совершенно иным. После того, как он уже хорошо познако­мился с семьей, подробно и ярко представляет ее жизнь, «подозре­ваемых», как правило, оказывается даже слишком много. В этот момент психотерапевт, основываясь на своем знании семьи, может назвать десятки обстоятельств из ее жизни, которые, в принципе, могли оказаться психо-травмирующими. Так, в случае Люд­милы Д. было основание предпола­гать, что значительную роль в воз­никновении нервного перенапряже­ния сыграло известие о случайной связи мужа во время пребывания в гостях у ее родителей. Вполне можно было предположить, что этот удар «выбил ее из колеи», у нее «опустились руки», и это одно­временно с большой нагрузкой в семье привело к заболеванию. У психотерапевта были также основа­ния предположить, что она сама со­здает перегрузку в хозяйстве для того, чтоб компенсировать комплекс неполноценности деревенской жи­тельницы, попавшей в большой го­род. Вполне можно было ожидать от нее стремления доказать, что она, хоть и из деревни, но тоже может вести хозяйство «на высшем, уровне». Логично, опять же основываясь на характере Людмилы Д., было предположить, что нарастание чув­ства ответственности после рождения ребенка «ударило по месту наимень­шего сопротивления» — нерешитель­ности и ответственности, и это приве­ло к перенапряжению в домашнем хозяйстве и т. д.

Это «изобилие версий» после вто­рого этапа изучения семьи нам ка­жется явлением положительным. Действительно, чем шире круг пред­положений, которые выдвигает пси­хотерапевт, тем выше вероятность, что среди них окажется и истинное. В силу этого нужно не бороться с изобилием версий, а, напротив, вся­чески стимулировать их выдвижение.

На данном этапе изучения семьи весьма важно выявить и проверить все потенциальные психотравмирую-щие ситуации. Оценка их осуществ­ляется путем выдвижения и провер­ки того, что можно назвать диагно­стическими гипотезами. Рассматри­вая каждую потенциальную психо-травмирующую ситуацию, психоте­рапевт пытается ответить на вопрос: «Что должно наблюдаться в жизни данной семьи и поведении ее членов, если источником психотравматиза-ции является именно эта ситуация?». Например, если значительную роль сыграло, согласно первому предпо­ложению, известие о супружеской измене мужа, то в этом случае долж­на была бы наблюдаться явная зави­симость симптоматики и признаков переутомления от даты, когда Люд­мила Д. узнала о проступке мужа. Можно было ожидать аффективной реакции в ходе разговора о супру­жеских изменах, изменения взаимо­отношений с мужем. Все эти возмож­ные последствия, которые должны были бы наблюдаться, если бы было верно первое предположение, и есть диагностические гипотезы. Диагно­стические гипотезы выдвигаются, как правило, по всем основным потен­циальным нсихотравмирующим си­туациям. Затем собирается материал для их проверки. Так, в вышеуказан­ном примере первое предположение, несмотря на его вероятность, оказа­лось неверным. Зависимости симпто­матики от известия об измене мужа не наблюдалось, аффективных реак­ций на темы, связанные с супружес­кой изменой, не было. Реакция Люд­милы Д. на измену мужа, действи­тельно, была «в пределах нормы». Основную вину за происшедшее она возлагала на родителей, в гостях у которых был муж и которые измену «допустили». Зато полностью под­твердились все диагностические ги­потезы, выдвинутые для проверки предположения, что психотравми-рующей является опека свекрови и далее — «соперничество» за ребенка.

Выдвижение и проверка диаг-

ностических гипотез не только дают возможность «локализовать» психо-травмирующую ситуацию, выявить, какие именно из многочисленных потенциальных травмирующих фак­торов в действительности имеют ме­сто, но и дают материал для того, чтобы ярко представить себе чувства пациента в этой ситуации.

Этап 4. Коррекционный семейный диагноз. К этому времени психоте­рапевт хорошо представляет себе семью пациента и психотравмирую-щую ситуацию. Цель этапа — отве­тить на вопрос, какие изменения в жизни семьи могут привести к изме­нению психотравмирующей ситуа­ции, снятию ее психотравматичности. Ведущим здесь является мысленное экспериментирование. Психотера­певт пытается получить ответ на сле­дующих два вопроса:

1. При каком состоянии основных семейных систем (представлений о . семье, коммуникаций, эмоциональ­ной идентификации, структурно-ро­левых отношений) возникли бы усло­вия для успешного разрешения психотравмирующей ситуации? Что произошло бы, например, в данной семье, если бы взаимопонимание супругов было лучше? Сохранилась бы или нет психотравмируюодая ситуация?

Например, в случае Людмилы Д. рост взаимопонимания привел бы к разрешению психотравмирующей ситуации. В других же психотрав-мирующих ситуациях к ее раз­решению нужны другие механиз­мы коррекции. Например, в слу­чае семьи Серафимы 3. к этому привело совершенствование эмоцио­нальной идентификации в семье. Задача психотерапевта на четвертом этапе — основываясь на знании семьи, характеристике ее «мыслен­ной модели», решить, что произой­дет при коррекции коммуникации, взаимного представления, механиз­мов интеграции, взаимного влияния. Успешность решения этой задачи в значительной мере зависит от того, насколько полным было общее

111

знакомство, с семьей (2-й этап изу­чения) и насколько точно знание психотравмирующей ситуации (3-й этап). Опыт показывает, что, если прогностическая эмпатия психоте­рапевта по отношению к членам семьи достигает 80 %, то он успешно справляется с задачей «мысленного экспериментирования» и устанав­ливает наиболее желательное на­правление коррекции семьи.



2. Чем обусловлено неудовлетво­рительное состояние семейной си­стемы, которую необходимо подвер­гнуть коррекции? Так, если в ре­зультате диагностического иссле­дования оказывается, что жела­тельна коррекция системы межлич­ностной коммуникации, то необхо­димо поставить следующий вопрос — каковы барьеры коммуникации, фак­торы, затрудняющие ее, делающие ее менее эффективной? Если же желательна коррекция системы се­мейной интеграции, возникает во­прос: что ей мешает? При установ­лении состояния семейных систем в изучавшихся нами семьях и вы­явлении факторов, нарушающих их функционирование, мы широко ис­пользовали специальные психоло­гические методики, приведенные в соответствующих разделах (см. гл. 2).

Описанная методика поэтапного изучения семьи не претендует на то, чтобы в точности очертить каждый шаг семейного психотерапевта, «ал­горитмизировать» его движение к выявлению семейного нарушения. Ее задача — дать «скелет» медицинско­го изучения семьи, задать логику ее познания. Указанные этапы изуче­ния семьи должны, как нам представ­ляется, иметь место при изучении любой семьи, вне зависимости от того, имеем мы дело с относительно кратким или, напротив, длительным ее изучением. Некачественное завер­шение любого из этапов — источник ошибок в изучении и, в частности, диагностике. Опыт показывает, что психотерапевты нередко недостаточ­но внимания уделяют 2-му этапу —

112

общему знакомству с семьей. Вместо этого они «рвутся» к 3-му — установ­лению нарушения в жизнедеятель­ности семьи без ее глубокого изуче­ния в целом. Результатом являются, во-первых, трудности в установлении потенциальных психотравмирующих ситуаций и, во-вторых (и в особен­ности) , неспособность к мысленному эксперименту — установлению пред­почтительных путей коррекции се­мейных отношений на 2-м этапе. Из-за трудностей в выявлении потен­циальных психотравмирующих си­туаций психотерапевт нередко не определяет действительную психо-травмирующую ситуацию. Несовер­шенство мыслительного экспери­мента приводит к тому, что путь коррекции оказывается неверным.



МЕТОДЫ

ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ КОРРЕКЦИИ СЕМЕЙНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

После того, как в ходе изучения семьи установлено семейное наруше­ние, приступают к его коррекции. С этого момента начинается семей­ная психотерапия в наиболее узком смысле этого слова, а именно — ор­ганизация воздействия на отдельных членов семьи и семью в целом с целью достижения желаемых изме­нений в их жизни. Всю совокупность проблем, возникающих при этом, можно подразделить на 3 группы:

— формирование правильного от­ношения семьи к семейной психо­терапии, в частности создание моти­вов к участию в ней;

— общие черты организации и проведения психотерапии;

методики семейной психотера­пии.

Формирование позитивного отно­шения к семейной психотерапии. Участие в семейной психотерапии ставит перед членами семьи нелегкие задачи. Во-первых, организацион­ные: необходимо найти время и воз­можности для ее проведения. Психо­терапия, как правило, проводится

после работы, т. е. в вечернее время, когда могут присутствовать все чле­ны семьи. Перед каждым занятием членам семьи приходится преодоле­вать усталость и желание провести время иным образом. Во-вторых, задачи эмоциональные. Участие в семейной психотерапии (особенно в самом начале) с неизбежностью по­рождает чувство неуверенности, неопределенности, сопротивления и нежелания раскрывать некоторые стороны жизни своей семьи. Проис­ходит актуализация семейной не­удовлетворенности, конфликтных взаимоотношений. Семейная психо­терапия с неизбежностью «ворошит» сложившиеся взаимоотношения, и это может стать источником фру-страции. Наконец, перед членами семьи возникают задачи интеллек­туальные. Вместо получения готовых советов членам семьи приходится участвовать в обсуждениях, выпол­нять упражнения, задания и т. д. В силу всех этих обстоятельств се­мейная психотерапия может быть успешной только в том случае, когда у членов семьи имеется сильная и устойчивая мотивация к участию в ней.

Организация таких мотивов в психотерапии взаимосвязана с про­ведением первого занятия. Первое занятие (встреча, сеанс) является определяющим и с точки зрения зна­чимости для дальнейшего хода се­мейной психотерапии, и с точки зре­ния трудности проблем, с которы­ми сталкивается психотерапевт. Именно в ходе первой встречи у чле­на семьи возникает представление о семейной психотерапии. Это пред­ставление в значительной мере опре­деляет, будет ли он участвовать в ней в дальнейшем; через призму этого представления он как бы пред­угадывает дальнейший ход психо­терапии.

На практике нам довольно редко приходилось сталкиваться с ситуа-цей, когда в первой встрече участву­ет вся семья. Типичны случаи обра­щения или направления на семейную

психотерапию отдельного ее члена. Именно с него начинается работа по коррекции взаимоотношений в семье и по привлечению к семейной психотерапии остальных членов се­мьи.

Члену семьи, обратившемуся пер­вым, предстоит за весьма краткий срок (примерно часовая беседа) про­делать достаточно длинный путь. Он приходит на эту встречу, как прави­ло, с установкой на конкретную ди­рективную помощь, рассчитывая по­лучить совет либо задание сделать что-то конкретное. Он не ожидает подробных расспросов о своей семей­ной жизни и нередко видит в пред­стоящей встрече шанс переложить свою проблему на плечи всемогущей медицины. В действительности же в обмен на надежду в будущем изба­виться от семейной проблемы психо­терапевт ставит перед членом семьи большое количество новых проблем (где найти время для участия, как привлечь других членов семьи и др.).

В этой обстановке психотерапевт должен помочь индивиду в короткий срок перейти к пониманию необходи­мости серьезной, глубокой и длитель­ной работы, активности, ответствен­ности за успех предстоящей психо­терапии. Эти сложные задачи психо­терапевту приходится решать в ходе первой встречи в весьма трудных условиях, когда он еще очень мало знает о члене семьи и когда легко допустить промах, «наступить на больную мозоль» пациента. Вот поче­му именно после первой встречи наи­более велик риск срыва семейной психотерапии.

Все это обусловливает необходи­мость, хорошо разработанного «сце­нария» первой встречи с членом семьи. Изложим ее ход, сложивший­ся в нашей практике. Вся встреча, как правило, включает три плана.

Первый — ознакомление психо­терапевта с проблемами пациента. Здесь активная роль принадлежит пациенту. Он, во-первых, рассказы­вает то, что «подготовил» для изло­жения врачу, готовясь к первой

113


встрече {жалобы, проблемы, описа­ния принятых мер и т. д.). Во-вторых, это дальнейшая беседа, направлен­ная на актуализацию эмоциональных переживаний члена семьи, связанных с семьей, болезнью, отношением к тому и другому со стороны окружа­ющих. Эта часть беседы проводится обычно с использованием предложен­ной С. Rogers (1973) методики вер­бализации эмоциональных состоя­ний, выраженных в каждом его сооб­щении {например, на рассказ супру­ги о том, что муж не помогает в ведении хозяйства, психотерапевт реагирует не советом, комментарием или вопросом, а «кристаллизацией» чувств, которые имели место в рас­сказе: «Да, очень обидно и больно, когда член семьи может помочь, но не делает этого»). Исследования процесса психотерапии убедительно показали, что данный метод -создает у пациента ощущение понятости, акцептации и формирует мотив к дальнейшему выражению эмоций, углублению уровня откровенности [Helm J., 1978]. Нужно, чтобы член семьи не только рассказал о фру­страциях, связанных с болезнью, се­мейными проблемами, но и в ходе беседы сам «заново пережил их», увидел «все вместе», сам под влияни­ем своего рассказа и сочувственных реплик психотерапевта увидел всю совокупность фрустраций, с которы­ми он имеет дело в повседневной жизни, в том числе и те, к которым он уже частично привык.

Второй план первой встречи — это создание у члена семьи представ­ления о том, что семейная психоте­рапия дает шанс найти путь к реше­нию проблем, о которых только что говорили. Пациент еще очень плохо представляет себе семейную психо­терапию. Поэтому психотерапевт обычно рассказывает о том, что ему неоднократно приходилось иметь дело с людьми, у которых были ана­логичные проблемы, и многим из них удалось, действительно, помочь. При этом он описывает общую картину улучшения соматического, психичес-


1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   27