Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Е. Ф. Клокова Отречение от героя




Скачать 145.01 Kb.
Дата01.07.2017
Размер145.01 Kb.


Е.Ф.Клокова

Отречение от героя
Возвышая персонаж эпического произведения до роли героя-рассказчика, втор признаёт в нём соавтора, сотрудника; доверяет ему формулирование общих мыслей – «передаёт микрофон». Такой герой, как правило, - личность недюжинная, неравнодушная, «болеющая» теми же проблемами, что и писатель. Это личность благородная, гуманная, милосердная, надёжная. Ещё она должна быть сильной и иметь чистые помыслы.

Таким задумывался Дмитрий Старцев. Но… не оправдал доверия.

От «соавторства» с ним А.П.Чехов отказался.

Опустошающий маршрут.

«Творчество Чехова не без основания считается завершающим звеном в развитии русского классического реализма»1, - отмечает В.И.Кулешов. Г.Бялый выделяет конфликт между высокими духовными потребностями личности и действительными обстоятельствами. Отражение этого конфликта прослеживается в рассказе «Три года» (1895), где «развертывается сознание необходимости иной жизни и одновременно ощущение невозможности пробиться к ней. Самые глубокие итоги этой социально-психологической темы подводятся в рассказе «Случай из практики» (1898)».2

Тема деградации личности всегда волновала А.П.Чехова. Сам он «по капле выдавливал из себя раба» и удивлялся тем людям, которые добровольно унижались, льстили и теряли своё достоинство. Уже в ранних рассказах: «Толстый и тонкий», «Хамелеон», «Смерть чиновника» - показаны персонажи жалкие не только в силу социальных причин, но и по своей «доброй» воле.

Подробно тему разрушения личности писатель исследует в рассказе «Ионыч» (1898). Это произведение особенно популярно у вузовских и министерских комиссий. То и дело, из года в год, на выпускных экзаменах (и на вступительных) предлагается написать сочинение примерно с такой формулировкой темы: «Путь от Старцева к Ионычу». Задача, на первый взгляд, не очень сложная. У Чехова этот путь показан поэтапно, последовательно, в пяти главках.

В первой главке молодой врач, приехавший в земскую больницу, полон сил, энергичен, благодушен. 9 верст до губернского города он с лёгкостью проходит пешком, напевая популярный романс. Он готов влюбиться в Котика – дочь Туркиных. Работает в земской больнице, почти бесплатно. Затем он начинает меняться.

Во второй главке, год спустя: «У него уже была своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке». Дмитрий Ионыч ещё способен на безрассудства: идёт на свидание в полночь на кладбище. Когда свидание не состоялось, он подумал: «Ох, не надо было полнеть!»

В третьей главке рассказывается о неудачном предложении руки и сердца. Екатерина Ивановна отказала Старцеву, потому что уезжала учиться в консерваторию, мечтая о карьере пианистки. А.П.Чехов пишет: «Три дня у него дело валилось из рук, он не ел, не спал, но <…> успокоился и зажил по-прежнему».

Четвёртая главка – противопоставление сильной натуры Котика и слабой – Старцева. У неё хватает мужества признать свою заурядность и просить бывшего жениха о снисхождении. У него – полная апатия, нет ни сил, ни желания полноценно жить: «Хорошо, что я тогда не женился».

Пятая главка – конечный пункт в маршруте героя, полная его деградация. Он уже потерял человеческий облик, былые привычки, светские манеры.

Стереотипный подход к анализу этого рассказа приводит к однозначному выводу: судьба Дмитрия Ионыча Старцева – типичный случай утраты высоких человеческих идеалов и приобретения страсти накопительства, опошление, физическая и духовная деградация.


Социальный диагноз.

А.П.Чехов выстраивает сюжетный рисунок произведения (некоторые считают его повестью: показан целый период в жизни героя; другие склонны придерживаться жанрового определения «рассказ»: случай с героем, случай с человеческой судьбой на фоне определённого социума, страны → человечества) так, что читатель непременно попадает в ловушку «поверхностного диагноза»: среда заела. Но со временем отвергает этот приговор. М.П.Семанова посвятила этой теме статью, в которой, в частности, говорит: «Традиционная формула «среда заела» <…> решительно отвергнута и Чеховым. Начиная с рассказа «Учитель словесности» (1894) решение Чеховым поставленной проблемы дается в двух вариантах: 1) герой позволяет обстоятельствам, «среде» поглотить себя и сам становится олицетворением косности, мещанства («футлярные» люди, Ионыч); 2) герой задумывается над жизнью, «прозревает», сознает необходимость противодействовать рутине, идти на разрыв с прошлым».1

Но неспроста рядом с героем помещено очаровательное семейство Туркиных. Эти славные персонажи составляют гармоничную семью, объединённую искренней любовью, играют роль неменяющегося эталона нравственности, верности, милосердия при всех непростых обстоятельствах их существования. Их таланты сомнительны, а интеллектуальный уровень не столь уж высок, - но они какими были добрыми, благородными, гостеприимными, отзывчивыми людьми, такими и остались. Это автор подчёркивает, заканчивая рассказ чем-то вроде эпилогической справки именно о них, а не о главном герое.

Главный же герой обзаводится огромной частной практикой, богатеет, толстеет, замыкается в себе, теряет сочувствие к людям и способность любить. Значит, теряет Бога, ведь Бог – это любовь. Он озлобляется, молится золотому тельцу и вообще становится похожим на языческого божка. То есть, превращается в язычника.

А.П.Чехов никогда не пренебрегал таким мощным и емким художественным приёмом, как употребление говорящих имён. В рассказе «Ионыч» имена, отчества, фамилии персонажей помогают раскрыть его глубинное идейно-тематическое содержание.

Фамилии здесь сугубо простые, обыденные. Туркины – люди, грубо говоря, не очень умные. Что, в совокупности с имиждем самого талантливого семейства в губернском городе С., создаёт дополнительный комический, или скорее иронический, эффект. Печальный оттенок иронии придаёт осознание типичности этого семейства – эталона талантливости и образованности по России «в среднем». Фамилия главного персонажа звучит как приговор: Старцев – рано состарившийся душой человек.


Библейские имена.

С именами всё гораздо сложнее. Почти все личные имена и отчества – библейские, христианские.

Вера (русск. «вера в Бога») – юная мученица, пострадавшая за веру. Имя дано матери Котика в подтверждение того, что в этой семье все глубоко верующие христиане.

Екатерина (гр. «чистая», «непорочная») – святая мученица. Имя дано юной героине, которая, хотя и ошибалась в жизни, но не утратила ни чистоты, ни искренности, ни правдивости, проявив при этом немалую силу духа.

Иван (евр. Иоанн – «помилованный Богом») – святой апостол, любимый ученик Иисуса; Иоанн - величайший из пророков, Креститель Самого Господа. Чехов дает это имя отцу семейства Туркиных, напоминая, что самое распространённое имя на Руси – гарантия высокой духовности и религиозности её народа.

Петр (гр. «камень», «твердыня») – святой апостол, основатель христианской церкви, хранитель ключей от рая. Имя образует отчество отца семейства Туркиных. Оно знаменует тот нравственный фундамент, на котором зиждется шкала остальных ценностей в семье. Вариант шкалы ценностей, выстраиваемый Котиком, отклоняется в социальную сферу, но в религиозно-этическом плане он непоколебим.

Иосиф (евр. «Богом любимый») – обручник Девы Марии, названный отец Господа; Иосиф Прекрасный – персонаж Ветхого Завета и т. д. Из него в рассказе образовано отчество матери Котика – Вере. Возможно, кроме крепости и святости семейных уз, это подчеркивает миловидность героини.

Павел (гр. «маленький») – святой апостол, претерпевший превращение от гонителя христиан в великого учителя веры. Имя дано малолетнему слуге Туркиных, пока маленькому, но с немалыми возможностями. Хотя в реализации этих потенциальных возможностей казачок «талантливого» семейства не преуспевает. Идут годы, а он декламирует одну и ту же реплику, заученную ещё в детстве.

Все эти светлые, духовные имена, данные членам семьи Туркиных, наполняют рассказ философско-религиозным смыслом. Они напоминают о высочайших примерах нравственности и верности Христу. Имя слуги – Павел – подчеркивает идеологическую характеристику семьи.

Собственно, в семье Старцевых всего два имени. Оба «запятнаны»: Дмитрий – земной, бездуховный (в данном контексте); Иона – пророк-ослушник, пытавшийся убежать от Господа.

Пантелеимон – имя великого целителя, «Господа милостивого подражателя» - дано не врачу, а его кучеру. То есть, в этой бытовой ситуации, оно обесценено, обезличено, несёт на себе авторскую оценку главного героя: недостоин этого имени (отрицание профессионального достоинства).
Авторский приговор.

Дмитрий Старцев мог бы стать единомышленником автора, его соавтором. А.П.Чехов чуть было не доверил ему роль героя-рассказчика, чуть было не поручил «наблюдать, давать оценки, делать выводы, изображать людей разных положений, характеров, склонностей, - пишет М.Л.Семанова. - Герою же рассказа «Ионыч» автор отказал в этом, хотя из первоначального замысла, зафиксированного в записной книжке, видно, что Дмитрию Ионычу Старцеву дано было право повествования: «Филимоновы <в рассказе - Туркины> - талантливая семья, так говорят во всем городе. Он, чиновник, играет на сцене, поет, показывает фокусы, острит («здравствуйте, пожалуйста»), она пишет либеральные повести, имитирует: «Я в вас влюблена… ах, увидит муж!» - это говорит она всем при муже. Мальчик в передней: «Умри, несчастная!» В первый раз, в самом деле, все это в скучном сером городе показалось забавно и талантливо. Во второй раз – тоже. Через три года я пошел в 3-ий раз, мальчик был уже с усами, и опять: «Я в вас влюблена… ах, увидит муж!»; опять та же имитация: «Умри, несчастная», и когда я уходил от Филимоновых, то мне казалось, что нет на свете более скучных и бездарных людей»1.

Позиции персонажей со временем изменились, они удалились друг от друга к противоположным полюсам: высокой нравственности и бездуховности. При акцентировании внимания на этой характеристике личности другие качества теряют особую ценность. В том числе – интеллект. Абсолютизация учёности, научных знаний, образования – путь к сотворению очередного кумира. Показывая нам золотого тельца, которому поклоняется Старцев, ставший похожим «на языческого божка», А.П.Чехов предупреждает: боготворить что бы то ни было - нарушать первую заповедь Ветхого Завета.

М.П.Семанова анализирует роль образа погоста в прозе А.П.Чехова и приходит к выводу о внутреннем выходе мироощущений героев из быта в бытие через обострение восприятия проблемы жизни и смерти: «В «Моей жизни», в «Ионыче» и других рассказах середины 1890-х годов дисгармоничное состояние жизни, несчастья людей в прошлом и настоящем рассматриваются Чеховым как временные в движении человечества к будущей гармонии, к свету, любви, добру. Не случайно в повести и в рассказе возникает образ кладбища. Мысли о смерти, похороненных надеждах, несостоявшейся или драматической любви возбуждают у живого человека желание счастья».1 Это рассуждение созвучно словам самого писателя. В этом особом мире, вдали от повседневных забот, от предрассудков узкого мещанского мирка, Старцев открыт для восприятия чужих страданий, глухой тоски, подавленного отчаяния и радости любви, остро чувствует «желание любви во что бы то ни стало» (31-32). Справедливости ради надо отметить, что робкий росток любви Старцева был погублен в момент отказа Котика. Может быть, и в случае согласия, а затем – брака этот чахлый стебелёк долго бы не прожил, но…

Екатерина Ивановна в «Ионыче» лишена артистизма, вкуса. Не талантлива ее шумная, безэмоциональная игра на рояли («трудный, длинный и однообразный пассаж», «длинные, томительные экзерсисы»), бестактно поведение с влюбленным Старцевым: то некстати заставляет его ждать, то назначает странное свидание на кладбище, то в патетических тонах отвечает на искреннее признание Старцева в любви и предложение стать его женой, то столь же некстати готова обрести «семейное счастье» с духовно опустошенным Ионычем.

Нечто не только детски наивное, но и мещански ограниченное проскальзывает в непонимании Котика самой себя, в преувеличении своих артистических возможностей. И все же Чехов не отказывает ей хотя бы в юношески неопределенной мечте о свободе, в желании независимости. А.П.Чехов свидетельствует: «Цель моя – убить сразу двух зайцев: правдиво нарисовать жизнь и кстати показать, насколько эта жизнь уклоняется от нормы. Норма мне неизвестна, как неизвестна никому из нас. Все мы знаем, что такое бесчестный поступок, но что такое честный – мы не знаем».2

Свои оттенки имеет художественное время в «Ионыче». Здесь точка отсчета – молодость. Наиболее детализировано именно это время. Увлечение Старцева Котиком - является «единственной и последней радостью» в его жизни. День состоит из символических событий: «праздничный день» - вечер в клубе, ночь на кладбище. Они привели героя к судьбоносному решению – «на другой день вечером» последовали предложение и отказ. Этот сокрушительный удар перенесён по-своему стойко, хотя и тяжело: «дня три у него дело валилось из рук». До этого эпизода со времени первого знакомства с Туркиными «прошло больше года», это время было заполнено работой в земской больнице («не мог выбрать свободного часа»).

После центрального эпизода – значительно большие временные «пропуски», заполненные игрой в винт, ужинами в клубе, подсчетами доходов от частной практики: «Прошло четыре года» (35). «Прошло еще несколько лет» (40). Старцев растерял по дороге к зрелости и старости лучшее, что было в нем в юные годы: физическую и духовную подвижность, желание трудиться, помогать людям, «служить народу», наблюдательность, восприимчивость к красоте природы и человека, эмоциональность и способность рассуждать о «несъедобном», о вечных вопросах бытия.

Сам жанр (короткий рассказ) и центральная тема – падение героя, неуклонное движение его вспять, к полной бездуховности - потребовали от автора, решительно осудившего своего героя, лаконичных средств изображения человека, поглощенного обыденной действительностью. Здесь также расставлены временные вехи, но они указывают на этапы материального обогащения героя («жадность одолела»), его постепенного физического и нравственного «ожирения», духовного обеднения.

В юности Старцев – земский врач - еще ходил из Дялижа в город С. пешком, «не чувствуя ни малейшей усталости» (28); через полтора года «у него уже была своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке»; через 4 года он, «пополневший, раздобревший», выезжает к городским больным «не на паре, а на тройке и возвращается домой поздно ночью». Проходит «еще несколько лет», и у Старцева громадная частная практика, и сам он похож не на человека, а на языческого бога, когда «пухлый, красный едет на тройке с бубенчиками».

Владелец нескольких домов и крупных сумм в обществе взаимного кредита, он утратил вовсе человеческие чувства сострадания, чуткости, такта. Приобретая дом, он без церемонии рассматривает комнаты, «не обращая внимания на неодетых женщин и детей». Он предал забвению не только профессиональную врачебную этику (принимая больных, сердится, нетерпеливо стучит палкой и кричит своим неприятным голосом), но и лучший эпизод своей жизни – юношескую любовь к Котику: «Это вы про каких Туркиных? Это про тех, что дочка играет на фортепьянах?» (41) - цинично спрашивает он, вмешиваясь в разговор клубных завсегдатаев.

В центре рассказа-биографии «Ионыч» - обывательская среда, представленная лишь одной семьей Туркиных, которая слывет «самой образованной и талантливой» (24) семьей в городе. Дважды рассказывается о посещении Старцева Туркиных, дважды в деталях повторяется описание вечера у них: те же анекдоты, поговорки, шутки, любимые «смешные» словечки отца, те же далекие от жизни сюжеты романов матери, та же шумная, безэмоциональная игра на рояли дочери, тот же лакей Пава с заученной театральной позой и фразой, тот же обильный ужин и чай с «очень вкусными печеньями».

А.Б.Есин в своем исследовании выделяет особый прием тончайшего чеховского психологизма: «В систему чеховского психологизма органически вошла и такая своеобразная форма изображения, как умолчание о процессах внутреннего мира. Чаще всего она применяется Чеховым в кульминационные моменты повествования, для описания наиболее острых, напряженных душевных состояний. <…> В использовании приёма умолчания принцип чеховского психологизма – расчет на читательское сотворчество – проявляется наиболее отчетливо».1

Повествование ведется от лица автора, прослеживающего путь центрального героя, но в авторское повествование включается и видение, размышления, речь Старцева, меняющееся отношение его к «самой образованной и талантливой» семье Туркиных. «Занятно», - подумал Старцев, выходя на улицу после первого визита (28). Садясь в коляску после последнего их посещения, он «подумал, что если самые талантливые люди во всем городе так бездарны, то каков же должен быть город» (39). «Мещанство – страшное зло», - писал Чехов. «Ионыч» заканчивал серию его рассказов о «футлярных людях».

«В рассказе «Ионыч» (1898) именно на примере счастливой семьи Туркиных особенно ясно становится, что страшны не внезапные, резкие перемены и повороты в человеческой среде, страшно только одно: жизнь, которая совсем не меняется, в которой ничего не происходит, в которой человек всегда равен себе; при этом счастливый домашний очаг в обывательской среде оказывается первичной, простейшей ячейкой такой именно жизни. <…> Это и есть, по Чехову, безысходно страшная жизненная ситуация»2, - рассуждает Г.Бялый о достижениях чеховского реализма. Сейчас можно добавить: врач Чехов учитывал не только социальный, но и генетический фактор.

«Детёныш» пророка-ослушника.

В Библии одним из лейтмотивов проходит противопоставление истинного «Бога Живаго» тем рукотворным кумирам (идолам, болванам, терафимам, истуканам), которым имеют глупость поклоняться язычники. Например, в 134 псалме говорится:

(церковнославянский язык)

134. «13. Господи, имя Твое в век и память Твоя в родъ и родъ: 14. яко судити имать Господь людямъ Своимъ, и о рабехъ Своихъ уиолится. 15. Идоли языкъ, сребро и злато, дела рукъ человеческихъ. 16. Уста имутъ, и не возглаголютъ, очи имутъ, и не узрятъ, 17. уши имутъ, и не услышатъ, ниже бо есть духъ во устехъ ихъ. 18. Подобни имъ да будутъ творящии я, и вси надеющиеся на ня».1 =

(русский язык)

134. «13. Господи! Имя Твое во век; Господи! Память о Тебе в род и род. 14. Ибо Господь будет судить народ Свой и над рабами Своими умилосердится. 15. Идолы язычников – серебро и золото, дело рук человеческих: 16. есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; 17. есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах их. 18. Подобны им будут делающие их, и всякий, кто надеется на них».2

Утрачивая Бога живого, человек омертвляет свою душу, уподобляется мертвым истуканам. Заканчивая портрет своего опустившегося героя, Чехов действует строго изображает опустошенного, «мертвого», бывшего, человека. Заключительная, пятая главка рассказа начинается с его описания: «Когда он, пухлый, красный, едет на тройке с бубенчиками и Пантелеймон, тоже пухлый и красный, с мясистым затылком, сидит на козлах, протянув вперед прямые, точно деревянные руки, и кричит встречным "Прррава держи !", то картина бывает внушительная, и кажется, что едет не человек, а языческий бог». А.П.Чехов уверяет: «Кто искренне думает, что высшие и отдаленные цели человеку нужны так же мало, как корове, что в этих целях «вся наша беда», тому остается кушать, спать, спать, или, когда это надоест, разбежаться и хватить лбом об угол сундука <…> эти цели я считаю необходимыми и охотно бы пошел искать их».3

Называя рассказ отчеством героя, Чехов смеётся сквозь слёзы. Он приглашает нас порассуждать о том, как низко может пасть потомок пророка, по глупости пытавшегося убежать от Господа. Сокрашённый суффикс родства –ыч придаёт налёт обыденности этой трагической по сути истории: Ионыч – как детёныш пророка неслуха.

А ведь мы все потомки праотца-неслуха! За что и мучаемся…
Вопросы для самостоятельной работы


  1. При жизненной неудаче можно поумнеть, озлобиться или сдаться. Что произошло с Котиком?

  2. Каким описан Дмитрий Старцев в IV главке? Что он думает по поводу женитьбы?

  3. Как умножилось благосостояние героя?

  4. Значение имени отца героя – Иона – в контексте рассказа.

  5. Кучер носит имя Пантелеимона. Какая здесь просматривается параллель? Почему это имя не дано врачу Старцеву? Что обозначает его имя?

  6. На кого похож герой в V главке?

  7. Почему автор противопоставляет типы сознания: языческого и христианского?

  8. Как помогают в характеристике других персонажей рассказа их имена? Что они значат?

  9. Почему А.П.Чехов заканчивает рассказ не биографией главного героя, а подобием эпилога о семье Туркиных?

  10. Какой вывод можно сделать о мировоззрении писателя?


Литература


  1. Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем в 30-ти т. – М., 1974 – 1983. – Тт. 3, 17.

  2. Библия: Книги священного писания Ветхого и Нового завета. – М.: Российское библейское общество, 1999.

  3. Псалтирь. – М.: Сретенский монастырь; «Новая книга», «Ковчег», 1997.

  4. Бялый Г. Русский реализм. От Тургенева к Чехову. – Л.: Сов. Писатель, 1990. – С. 288.

  5. Громова М.И. Русская современная драматургия: Учебное пособие. – М.: Флинта: Наука, 1999.

  6. Есин А.Б, Психологизм русской классической литературы: Учебное пособие. – М.: Флинта: МПСИ, 2003.

  7. Кулешов В.И. Этюды о русских писателях. – М.: МГУ, 1982

  8. Семанова М.П. Рассказ «Ионыч» в контексте прозы А.П.Чехова середины девяностых годов//Анализ художественного произведения: Худож. Произведение в контексте творчества писателя: Кн. Для учителя. – М.: Просвещение, 1987.

Клокова Елена Федоровна,

учитель русского языка и литературы

МОУ «Открытая (сменная)

общеобразовательная школа Г.Надыма».

629736, г. Надым ЯНАО,

ул. Зверева, 3/3 – 48.

Тел.: 8 – (349-95) – 3-23-67;

E-mail: klock47@mail.ru




1 Кулешов В.И. Этюды о русских писателях. – М.: МГУ, 1982. – С. 245.

2 Бялый Г. Русский реализм. От Тургенева к Чехову: Монография. – Л.: Сов. Писатель, 1990. – С. 288.

1 Семанова М.П. Рассказ «Ионыч» в контексте прозы А.П.Чехова середины девяностых годов // Анализ художественного произведения: Худож. Произведение в контексте творчества писателя: Кн. Для учителя. – М.: Просвещение, 1987. – С. 151 - 152.

1 Чехов А.П. Полн. собр. соч. – М., 1974 – 1983. – Т. 17. – С. 55. [Далее рассказ цитируется по этому изданию с указанием страниц в круглых скобках арабскими цифрами.]

1 Семанова М.П. Рассказ «Ионыч» в контексте прозы А.П.Чехова середины девяностых годов // Анализ художественного произведения: Худож. Произведение в контексте творчества писателя: Кн. Для учителя. – М.: Просвещение, 1987. – С. 152.

2 Чехов А.П. Полн. Собр. Соч. и писем в 30-ти т. – М., 1976. – Т. 3. – С. 186.

1 Есин А.Б, Психологизм русской классической литературы: Учебное пособие. – М.: Флинта: МПСИ, 2003. – С. 171 - 172.


2 Бялый Г. Русский реализм. От Тургенева к Чехову: Монография. – Л.: Сов. Писатель, 1990. – С. 290.

1 Псалтирь. – М.: Сретенский монастырь; «Новая книга», «Ковчег», 1997. – С. 134.

2 Библия: Книги священного писания Ветхого и Нового завета. – М.: Российское библейское общество, 1999. – С. 590.

3 Чехов А.П. Полн. Собр. Соч. и писем в 30-ти т. – М., 1976. – Т. 3. – С. 138.


Каталог: articles
articles -> Программа по литературе для 5-11 классов общеобразовательной школы / Авт сост
articles -> Приложение к уроку
articles -> Урок литературы в 5 классе «Библия-памятник культуры»
articles -> Кроссворд «Творчество и биография А. А. Фета»
articles -> Пособие по культуре Башкортостана (I часть) для учащихся 10 классов г. Салават, 2003 г
articles -> История Казахстана
articles -> С этим нельзя не согласиться
articles -> Алексей Лосев Проблема символа и реалистическое искусство
articles -> В порядке разминки
articles -> Сатпрема и Суджаты посвящается

  • Опустошающий маршрут.
  • Социальный диагноз.
  • Библейские имена.
  • Авторский приговор.
  • «Детёныш» пророка-ослушника.
  • Вопросы для самостоятельной работы
  • 629736, г. Надым ЯНАО, ул. Зверева, 3/3 – 48. Тел.: 8 – (349-95) – 3-23-67;