Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дядюшкин сон




страница11/12
Дата03.07.2017
Размер2.2 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

мой! как ты давеча напророчил, так и вышло! - прибавил он, обращаясь к

Мозглякову. - Но уверяю вас, почтенная Марья Степановна, что вы

заблуждаетесь! Я совершенно уверен, что я это видел только во сне!

- Господи помилуй! - вскрикнула Марья Александровна.

- Не убивайтесь, Марья Александровна, - вступилась Наталья Дмитриевна.

- Князь, может быть, как-нибудь позабыли-с. Они вспомнят-с.

- Я удивляюсь вам, Наталья Дмитриевна, - с негодованием возразила Марья

Александровна, - разве такие вещи забываются? разве это можно забывать?

Помилуйте, князь! Вы смеетесь над нами иль нет? Или вы корчите, может быть,

из себя одного из шематонов времен регентства, которых изображает Дюма?

какого-нибудь Ферлакура, Лозена? Но, кроме того, что это вам не по летам,

уверяю вас, что это вам не удастся! моя дочь не французская виконтесса.

Давеча здесь, вот здесь, она вам пела романс, и вы, увлеченные ее пеньем,

опустились на колени и сделали ей предложение. Неужели я грежу? Неужели я

сплю? Говорите, князь: сплю я иль нет?

- Ну да... а, впрочем, может быть, нет... - отвечал растерявшийся

князь. - Я хочу сказать, что я теперь, кажется, не во сне. Я, видите ли,

давеча был во сне, а потому видел сон, что во сне...

- Фу ты, боже мой, что это такое: не во сне - во сне, во сне - не во

сне! да это черт знает что такое! Вы бредите, князь, или нет?

- Ну да, черт знает... впрочем, я, кажется, уж совсем теперь сбился...

- проговорил князь, вращая кругом беспокойные взгляды.

- Но как же вы могли видеть во сне, - убивалась Марья Александровна, -

когда я, вам же, с такими подробностями, рассказываю ваш собственный сон,

тогда как вы его еще никому из нас не рассказывали?

- Но, может быть, князь уж кому-нибудь и рассказывали-с, - проговорила

Наталья Дмитриевна.

- Ну да, может быть, я кому-нибудь и рассказывал, - подтвердил

совершенно потерявшийся князь.

- Вот комедия-то! - шепнула Фелисата Михайловна своей соседке.

- Ах ты, боже мой! да тут всякое терпенье лопнет! - кричала Марья

Александровна, в исступлении ломая руки. - Она вам пела романс, романс пела!

Неужели вы и это во сне видели?

- Ну да, и в самом деле как будто пела романс, - пробормотал князь в

задумчивости, и вдруг какое-то воспоминание оживило лицо его.

- Друг мой! - вскричал он, обращаясь к Мозглякову. - Я и забыл тебе

давеча сказать, что ведь и вправду был какой-то романс и в этом романсе были

все какие-то з`амки, все з`амки, так что очень много было замков, а потом

был какой-то трубадур! Ну да, я это все помню... так что я и заплакал... А

теперь вот и затрудняюсь, точно это и в самом деле было, а не во сне...

- Признаюсь вам, дядюшка, - отвечал Мозгляков сколько можно спокойнее,

хотя голос его и дрожал от какой-то тревоги, - признаюсь вам, мне кажется,

все это очень легко уладить и согласить. Мне кажется, вы действительно

слышали пение. Зинаида Афанасьевна поет прекрасно. После обеда вас отвели

сюда, и Зинаида Афанасьевна спела романс. Меня тогда не было, но вы,

вероятно, расчувствовались, вспомнили старину; может быть, вспомнили о той

самой виконтессе, с которой вы сами когда-то пели романсы и о которой вы же

сами нам утром рассказывали. Ну, а потом, когда легли спать, вам, вследствие

приятных впечатлений, и приснилось, что вы влюблены и делаете предложение...

Марья Александровна была просто оглушена такою дерзостью.

- Ах, мой друг, ведь это и в самом деле так было, - закричал князь в

восторге. - Именно вследствие приятных впечатлений! Я действительно помню,

как мне пели романс, а я за это во сне и хотел жениться. И виконтесса тоже

была... Ах, как ты умно это распутал, мой милый! Ну! я теперь совершенно

уверен, что все это видел во сне! Марья Васильевна! Уверяю вас, что вы

ошибаетесь! Это было во сне, иначе я не стал бы играть вашими благородными

чувствами...

- А! теперь я вижу ясно, кто тут нагадил! - закричала Марья

Александровна вне себя от бешенства, обращаясь к Мозглякову. - Это вы,

сударь, вы, бесчестный человек, вы все это наделали! вы взбаламутили этого

несчастного идиота за то, что вам самим отказали! Но ты заплатишь мне,

мерзкий человек, за эту обиду! Заплатишь, заплатишь, заплатишь!

- Марья Александровна, - кричал Мозгляков в свою очередь, покраснев как

рак, - ваши слова до такой степени... Я уж и не знаю, до какой степени ваши

слова... Ни одна светская дама не позволит себе... я, по крайней мере,

защищаю моего родственника. Согласитесь сами, так завлекать...

- Ну да, так завлекать... - поддакивал князь, стараясь спрятаться за

Мозглякова.

- Афанасий Матвеич! - взвизгнула Марья Александровна каким-то

неестественным голосом. - Неужели вы не слышите, как нас срамят и бесчестят?

Или вы уже совершенно избавили себя от всяких обязанностей? Или вы и в самом

деле не отец семейства, а отвратительный деревянный столб? Что вы глазами-то

хлопаете? Другой муж давно бы уже кровью смыл обиду своего семейства!

- Жена! - с важностью начал Афанасий Матвеич, гордясь тем, что и в нем

настала нужда, - жена! Да уж не видала ль ты и в самом деле все это во сне,

а потом, как проспалась, так и перепутала все, по-свойски...

Но Афанасию Матвеичу не суждено было докончить свою остроумную догадку.

До сих пор еще гостьи удерживались и коварно принимали на себя вид какой-то

чинной солидности. Но тут громкий залп самого неудержимого смеха огласил всю

комнату. Марья Александровна, забыв все приличия, бросилась было на своего

супруга, вероятно затем, чтоб немедленно выцарапать ему глаза. Но ее

удержали силою. Наталья Дмитриевна воспользовалась обстоятельствами и хоть

капельку, да подлила еще яду.

- Ах, Марья Александровна, может быть, оно и в самом деле так было-с, а

вы убиваетесь, - проговорила она самым медоточивым голосом.

- Как было? что такое было? - кричала Марья Александровна, не понимая

еще хорошенько.

- Ах, Марья Александровна, ведь это иногда и бывает-с...

- Да что такое бывает? Жилы вы из меня, что ли, тянуть хотите?

- Может быть, вы и в самом деле видели это во сне-с.

- Во сне? я? во сне? И вы смеете мне это говорить прямо в глаза?

- Что ж, может быть, и в самом деле так было, - отозвалась Фелисата

Михайловна.

- Ну да, может быть, и в самом деле так было, - пробормотал тоже князь.

- И он, и он туда же! Господи боже мой! - вскричала Марья

Александровна, всплеснув руками.

- Как вы убиваетесь, Марья Александровна! Вспомните-с, что сны

ниспосылаются богом-с. Уж коли бог захочет-с, так уж никто как бог-с, и на

всем его святая воля-с лежит-с. Сердиться тут уж нечего-с.

- Ну да, сердиться нечего, - поддакивал князь.

- Да вы меня за сумасшедшую принимаете, что ли? - едва проговорила

Марья Александровна, задыхаясь от злости. Это уже было свыше сил

человеческих. Она поспешила отыскать стул и упала в обморок. Поднялась

суматоха.

- Это они из приличия-с в обморок упали-с, - шепнула Наталья Дмитриевна

Анне Николаевне.

Но в эту минуту, в минуту высочайшего недоумения публики и напряжения

всей этой сцены, вдруг выступило одно, безмолвное доселе, лицо - и вся сцена

немедленно изменилась в своем характере...Глава XIV

Зинаида Афанасьевна, вообще говоря, была чрезвычайно романического

характера. Не знаем, оттого ли, как уверяла сама Марья Александровна, что

слишком начиталась "этого дурака" Шекспира с "своим учителишкой", но

никогда, во всю мордасовскую жизнь свою, Зина еще не позволяла себе такой

необыкновенно романической или, лучше сказать, героической выходки, как та,

которую мы сейчас будем описывать.

Бледная, с решимостью во взгляде, но почти дрожащая от волнения,

чудно-прекрасная в своем негодовании, она выступила вперед. Обводя всех

долгим вызывающим взглядом, она посреди наставшего вдруг безмолвия

обратилась к матери, которая при первом ее движении тотчас же очнулась от

обморока и открыла глаза.

- Маменька! - сказала Зина. - К чему обманывать? К чему еще ложью

пятнать себя? Все уже до того загрязнено теперь, что, право, не стоит

унизительного труда прикрывать эту грязь!

- Зина! Зина! что с тобою? опомнись - вскричала испуганная Марья

Александровна, вскочив со своих кресел...

- Я вам сказала, я вам сказала заранее, маменька, что я не вынесу всего

этого позора, - продолжала Зина. - Неужели же непременно надо еще более

унижаться, еще более грязнить себя? Но знайте, маменька, что я все возьму на

себя, потому что я виновнее всех. Я, я своим согласием дала ход этой

гадкой... интриге! Вы - мать; вы меня любите; вы думали по-своему, по своим

понятиям, устроить мне счастье. Вас еще можно простить; но меня, меня -

никогда!

- Зина, неужели ты хочешь рассказывать?.. О боже! я предчувствовала,

что этот кинжал не минует моего сердца!

- Да, маменька, все расскажу! Я опозорена, вы... мы все опозорены!..

- Ты преувеличиваешь, Зина! ты вне себя и не помнишь, что говоришь! и к

чему же рассказывать? Тут смысла нет... Стыд не на нас... Я докажу сейчас,

что стыд не на нас...

- Нет, маменька, - вскричала Зина с злобным дрожанием в голосе, - я не

хочу более молчать перед этими людьми, мнением которых презираю и которые

приехали смеяться над нами! Я не хочу сносить от них обид; ни одна из них не

имеет права бросить в меня грязью. Все они готовы сейчас же сделать в

тридцать раз хуже, чем я или вы! Смеют ли, могут ли они быть нашими судьями?

- Вот прекрасно! Вот как заговорила! Это что же! Это нас обижают! -

послышалось со всех сторон.

- Да они и впрямь сами не понимают, что говорят-с, - проговорила

Наталья Дмитриевна.

Заметим в скобках, что Наталья Дмитриевна сказала справедливо. Если

Зина не считала этих дам достойными судить себя, зачем же было и выходить к

ним с такою огласкою, с такими признаниями? Вообще Зинаида Афанасьевна

чрезвычайно поторопились. Таково было впоследствии мнение самых лучших голов

в Мордасове. Все бы могло быть исправлено! Все бы могло быть улажено!

Правда, и Марья Александровна сама себе подгадила в этот вечер своею

поспешностию и заносчивостью. Стоило только насмеяться над

идиотом-старикашкой, да и выгнать его вон! Но Зина, как нарочно, вопреки

здравому смыслу и мордасовской мудрости, обратилась к князю.

- Князь, - сказала она старику, который даже привстал из почтения со

стула, - так поразила она его в эту минуту. - Князь! простите меня, простите

нас! мы обманули, мы завлекли вас...

- Да замолчишь ли ты, несчастная! - в исступлении вскричала Марья

Александровна.

- Сударыня! сударыня! ma charmante enfant... - бормотал пораженный

князь.


Но гордый, порывистый и в высшей степени мечтательный характер Зины

увлекал ее в эту минуту из среды всех приличий, требуемых действительностью.

Она забыла даже о своей матери, которую корчили судороги от ее признаний.

- Да, мы обманули вас обе, князь: маменька тем, что решилась заставить

вас жениться на мне, а я тем, что согласилась на это. Вас напоили вином, я

согласилась петь и кривляться перед вами. Вас - слабого, беззащитного,

облапошили, как выразился Павел Александрович, облапошили из-за вашего

богатства, из-за вашего княжества. Все это было ужасно низко, и я каюсь в

этом. Но клянусь вам, князь, что я решилась на эту низость не из низкого

побуждения. Я хотела... Но что я! двойная низость оправдывать себя в таком

деле! Но я объявляю вам, князь, что я, если б и взяла от вас что-нибудь, то

была бы за это вашей игрушкой, служанкой, плясуньей, рабой...я поклялась и

свято бы сдержала клятву мою!..

Сильный горловой спазм остановил ее в эту минуту. Все гостьи как будто

оцепенели и слушали, выпуча глаза. Неожиданная и совершенно непонятная им

выходка Зины сбила их с толку. Один князь был тронут до слез, хотя и

половины не понимал из того, что сказала Зина.

- Но я женюсь на вас, ma belle enfant, если уж вы так хоти-те, -

бормотал он, - и это для меня будет боль-шая честь! Только уверяю вас, что

это был действи-тельно как будто бы сон... Ну, мало ли что я увижу во сне? К

чему же так бес-по-коиться? Я даже как будто ничего и не понял, mon ami, -

продолжал он, обращаясь к Мозглякову, - объясни мне хоть ты, пожа-луй-ста...

- А вы, Павел Александрович, - подхватила Зина, тоже обращаясь к

Мозглякову, - вы, на которого я одно время решилась было смотреть как на

моего будущего мужа, вы, который теперь мне так жестоко отомстили, - неужели

и вы могли примкнуть к этим людям, чтоб растерзать и опозорить меня? И вы

говорили, что любили меня! Но не мне читать вам нравоучения! Я виновнее вас.

Я оскорбила вас, потому что действительно манила вас обещаниями и мои

давешние доказательства были ложь и хитросплетения! Я вас никогда не любила,

и если решилась выйти за вас, то единственно, чтоб хоть куда-нибудь уйти

отсюда, из этого проклятого города, и избавиться от всего этого смрада...

Но, клянусь вам, выйдя за вас, я была бы вам доброй и верной женой... Вы

жестоко отмстили мне, и, если это льстит вашей гордости...

- Зинаида Афанасьевна! - вскричал Мозгляков.

- Если до сих пор вы питаете ко мне ненависть...

- Зинаида Афанасьевна!!

- Если когда-нибудь, - продолжала Зина, давя в себе слезы, - если

когда-нибудь вы любили меня...

- Зинаида Афанасьевна!!!

- Зина, Зина! дочь моя! - вопила Марья Александровна.

- Я подлец, Зинаида Афанасьевна, я подлец и больше ничего! - скрепил

Мозгляков, и все пришло в ужаснейшее волнение. Поднялись крики удивления,

негодования, но Мозгляков стоял как вкопанный, без мысли и без голосу...

Для слабых и пустых характеров, привыкших к постоянной подчиненности и

решающихся наконец взбеситься и протестовать, одним словом, быть твердыми и

последовательными, всегда существует черта, - близкий предел их твердости и

последовательности. Протест их бывает вначале обыкновенно самый

энергический. Энергия их даже доходит до исступления. Они бросаются на

препятствия, как-то зажмурив глаза, и всегда почти не по силам берут себе

ношу на плечи. Но, дойдя до известной точки, взбешенный человек вдруг как

будто сам себя испугается, останавливается, как ошеломленный, с ужасным

вопросом: "Что это такое я наделал?" Потом немедленно раскисает, хнычет,

требует объяснений, становится на колени, просит прощения, умоляет, чтоб все

было по-старому, но только поскорее, как можно поскорее!.. Почти то же самое

случилось теперь с Мозгляковым. Выйдя из себя, взбесившись, накликав беду,

которую он уже всю целиком приписывал теперь одному себе; насытив свое

негодование и самолюбие и себя же возненавидев за это, он вдруг остановился,

убитый совестью, перед неожиданной выходкой Зины. Последние слова ее добили

его окончательно. Перескочить из одной крайности в другую было делом одной

минуты.


- Я - осел, Зинаида Афанасьевна! - вскричал он в порыве исступленного

раскаяния. - Нет! что осел? Осел еще ничего! Я несравненно хуже осла! Но я

вам докажу, Зинаида Афанасьевна, я вам докажу, что и осел может быть

благородным человеком!.. Дядюшка! я обманул вас! Я, я обманул вас! Вы не

спали; вы действительно, наяву, делали предложение, а я, я, подлец, из

мщения, что мне отказали, уверил вас, что вы видели все это во сне.

- Удивительно любопытные вещи-с открываются-с, - прошипела Наталья

Дмитриевна на ухо Анне Николаевне.

- Друг мой, - отвечал князь, - ус-по-койся, по-жа-луйста; ты меня,

право, испугал своим кри-ком. Уверяю тебя, что ты о-ши-ба-ешься... Я,

пожалуй, готов жениться, если уж так на-до; но ведь ты сам же уверял меня,

что это было только во сне...

- О, как уверить мне вас! Научите меня, как мне уверить его теперь!

Дядюшка, дядюшка! Ведь это важная вещь, важнейшее фамильное дело!

Сообразите! подумайте!

- Друг мой, изволь, я по-ду-маю. Постой, дай же мне вспомнить все по

поряд-ку. Сначала я видел кучера Фе-о-фи-ла...

- Э! не до Феофила теперь, дядюшка!

- Ну да, положим, что теперь не до не-го. Потом был На-по-ле-он, а

потом как будто мы чай пили и какая-то дама пришла и весь сахар у нас

поела...

- Но, дядюшка, - брякнул Мозгляков в затмении ума своего, - ведь это

сама Марья Александровна рассказывала вам давеча про Наталью Дмитриевну!

Ведь я тут же был, я сам это слышал! Я спрятался и смотрел на вас в

дырочку...

- Как, Марья Александровна, - подхватила Наталья Дмитриевна, - так вы

уж и князю рассказывали-с, что я у вас сахар украла из сахарницы! Так я к

вам сахар воровать езжу-с!

- Прочь от меня! - закричала Марья Александровна, доведенная до

отчаяния.

- Нет, не прочь, Марья Александровна, вы этак не смеете говорить-с, а

стало быть, я у вас сахар краду-с? Я давно слышала, что вы про меня такие

гнусности распускаете-с. Мне Софья Петровна подробно рассказывала-с... Так я

у вас сахар краду-с?..

- Но, mesdames, - закричал князь, - ведь это было только во сне! Ну,

мало ли что я увижу во сне?..

- Кадушка проклятая, - пробормотала вполголоса Марья Александровна.

- Как, я и кадушка-с! - взвизгнула Наталья Дмитриевна. - А вы кто

такая-с? Я давно знаю, что вы меня кадушкой зовете-с! У меня, по крайней

мере, муж у меня-с, а у вас-то дурак-с...

- Ну да, я помню, была и ка-ду-шка, - пробормотал бессознательно князь,

припоминая давешний разговор с Марьей Александровной.

- Как, и вы туда же дворянку бранить-с? Как вы смеете, князь дворянку

бранить-с? Коли я кадушка, так вы безногие-с...

- Кто, я безногий?

- Ну да, безногие-с, да еще и беззубые-с, вот вы какие-с!

- Да еще и одноглазый! - закричала Марья Александровна.

- У вас корсет вместо ребер-с! - прибавила Наталья Дмитриевна.

- Лицо на пружинах!

- Волос своих нет-с!..

- И усишки-то, у дурака, накладные, - скрепила Марья Александровна.

- Да хоть нос-то оставьте мне, Марья Степановна, настоящий! - вскричал

князь, ошеломленный такими внезапными откровенностями. - Друг мой! Это ты

меня продал! Это ты рассказал, что волосы у меня нак-лад-ные...

- Дядюшка!

- Нет, мой друг, я уже более не могу здесь оста-ваться. Уведи ты меня

куда-нибудь... quelle societe! Куда это ты завел меня, бо-же мой?

- Идиот! подлец! - кричала Марья Александровна.

- Боже ты мой! - говорил бедный князь. - Я вот только не-много за-был,

зачем я сюда приехал, но я сей-час вспом-ню. Уведи ты меня, братец,

куда-ни-будь, а то меня растерзают! Притом же... мне не-мед-ленно надо

записать одну новую мысль...

- Пойдемте, дядюшка, еще не поздно; я вас тотчас же перевезу в

гостиницу и сам перееду с вами...

- Ну да, в гос-ти-ницу. Adieu, ma charmante enfant... вы одна... вы

только одна... доб-родетельны. Вы бла-го-род-ная девушка! Пойдем же, мой

милый. О боже мой!

Но не стану описывать окончания неприятной сцены, бывшей по выходе

князя. Гости разъехались с визгами и ругательствами. Марья Александровна

осталась наконец одна, среди развалин и обломков своей прежней славы. Увы!

сила, слава, значение - все исчезло в один этот вечер! Марья Александровна

понимала, что уже не подняться ей по-прежнему. Долгий, многолетний ее

деспотизм над всем обществом окончательно рушился. Что оставалось ей теперь?

- философствовать? Но она не философствовала. Она пробесилась всю ночь. Зина

обесчещена, сплетни пойдут бесконечные! Ужас!

Как верный историк, я должен упомянуть, что всех более в этом похмелье

досталось Афанасию Матвеичу, который забился наконец куда-то в чулан и в нем

промерз до утра. Наступило наконец и утро, но и оно не принесло ничего

хорошего. Беда никогда одна не приходит...

Глава XV


Если судьба обрушится раз на кого бедою, то ударам ее и конца не

бывает. Это давно замечено. Мало было одного вчерашнего позора и срама для

Марьи Александровны! Нет! судьба ей готовила побольше и получше.

Еще до десяти часов утра по всему городу вдруг распространился один

странный и почти невероятный слух, встреченный всеми с самою злобною и

ожесточенною радостью, - как и обыкновенно встречаем мы все всякий

необыкновенный скандал, случившийся с кем-нибудь из наших ближних. "До такой

степени потерять стыд и совесть! - кричали со всех сторон, - до такой

степени унизиться, пренебречь все приличия, до такой степени распустить все

узы!" и проч. и проч. Вот что, однако же, случилось. Рано утром, чуть ли еще

не в седьмом часу, одна бедная, жалкая старуха, в отчаянии и в слезах,

прибежала в дом Марьи Александровны и умоляла горничную как можно скорее

разбудить барышню, одну только барышню, потихоньку, чтоб как-нибудь не

узнала Марья Александровна. Зина, бледная и убитая, выбежала к старухе

немедленно. Та упала ей в ноги, целовала их, обливала слезами и молила

немедленно сходить с ней к ее больному Васе, который всю ночь был так

труден, так труден, что, может, и дня больше не проживет. Старуха говорила

Зине рыдая, что сам Вася зовет ее к себе проститься в предсмертный час,

заклинает ее всеми святыми ангелами, всем, что было прежде, и что если она

не придет, то он умрет с отчаянием. Зина тотчас же решилась идти, несмотря

на то что исполнение такой просьбы явно бы подтвердило все прежние

озлобленные слухи о перехваченной записке, о скандалезном ее поведении и

проч. Не сказавшись матери, она накинула на себя салоп и тотчас же побежала

со старухой, через весь город, в одну из самых бедных слободок Мордасова, в

самую глухую улицу, где стоял один ветхий, покривившийся и вросший в землю

домишка, с какими-то щелочками вместо окон и обнесенный сугробами снегу со

всех сторон.

В этом домишке, в маленькой, низкой и затхлой комнатке, в которой

огромная печь занимала ровно половину всего пространства, на дощатой

некрашеной кровати, на тонком, как блин, тюфяке лежал молодой человек,

покрытый старой шинелью. Лицо его было бледное и изможденное, глаза блистали

болезненным огнем, руки были тонки и сухи, как палки; дышал он трудно и

хрипло. Заметно было, что когда-то он был хорош собою; но болезнь исказила

тонкие черты его красивого лица, на которое страшно и жалко было взглянуть,

как на лицо всякого чахоточного или, вернее сказать, умирающего. Его старуха

мать, которая целый год, чуть не до последнего часу, ждала воскресения

своего Васеньки, увидала наконец, что он не жилец в этом мире. Она стояла

теперь над ним, убитая горем, сложив руки, без слез, глядела на него и не

нагляделась и все-таки не могла понять, хоть и знала это, что чрез несколько

дней ее ненаглядного Васю закроет мерзлая земля там, под сугробами снегу, на

бедном кладбище. Но Васе не на нее смотрел в эту минуту. Все лицо его,

исхудалое и страдальческое, дышало теперь блаженством. Он видел наконец


Каталог: wp-content -> uploads -> 2011
2011 -> Программа для поступающих в магистратуру ргу имени С. А. Есенина Направление подготовки
2011 -> Краткая биография м. К. Янгеля янгель михаил Кузьмич (25. 10. 1911, дер. Зырянова Иркутской губ. – 25. 10. 1971). Главный конструктор, руководитель и организатор работ в области ракетно-космической техники
2011 -> 8 класс Аналитическая часть Внимательно прочитайте представленные ниже задания. Используя собственные знания по географии и эрудицию отвечайте на вопросы непосредственно на листах заданий (в отведенных для ответов местах). Задание 1
2011 -> Отчет о работе мбук цгб им. В. Маяковского в 2015 году Cаров, 2016
2011 -> 7 класс Аналитическая часть Внимательно прочитайте представленные ниже задания. Используя собственные знания по географии и эрудицию отвечайте на вопросы непосредственно на листах заданий (в отведенных для ответов местах). Задание 1
2011 -> Муниципальное учреждение культуры «Межпоселенческая библиотека Апшеронского района» Методический отдел
2011 -> Триумфы и падения
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12