Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дмитрий Петрович Тарасов «Большая игра»




страница9/17
Дата15.01.2017
Размер2.95 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

Гриф "Особой важности"
Серьезное значение имела радиоигра "Туман". Она велась из Москвы от имени двух агентов германского разведывательного органа "Цеппелин"— мужа и жены Покровских. Покровский, сын крестьянина-кулака, рас­стрелянного красными партизанами в 1918 году, в 1940 году получил незаконным путем паспорт на вымышлен­ную фамилию и устроился старателем в Туринскую ге­ологоразведочную партию "Уралзолото". В 1942 году, бу­дучи на фронте, перешел на сторону врага. Прибыв в лагерь военнопленных, он выдал себя за инженера, ра­ботавшего ранее в Магнитогорске.

После изучения личных качеств, биографии и пол­итических настроений Покровского немецко-фашистская разведка решила использовать его для осуществления террористического акта в Москве в отношении Сталина. Покровский согласился.

Подготовке Покровского уделялось очень много вни­мания. Он прошел индивидуальное обучение в Берлине под руководством сотрудников разведоргана "Цеппелин" подполковника СС Грейфе и майора СС Скорцени, ру­ководившего операцией по похищению Муссолини. В Риге с Покровским лично занимался начальник главной команды "Цепелин-Норд" майор СС Краус, Политиче­скую обработку Покровского вел изменник родины Жиленков, хорошо знавший условия жизни и работы в Мо­скве, где он ранее занимал ответственный пост. Гитле­ровцы возлагали на Покровского большие надежды. Захва­ченный советской контрразведкой в конце войны бывший сотрудник главного управления имперской безопасности Джон показал:

"...В кругах "Цеппелина" о Покровском говорили довольно много. Его считали "крупным номером", кото­рый должен обеспечить "Цспеллину" почести, отличия и большие полномочия в разведывательной деятельности. В разговорах между собой гаупштурмфюрер Бакгауз, штурмбаннфюрер Краус и унтерштурмфюрер Грейфе по­стоянно повторяли: "Представьте себе, к каким резуль­татам это приведет, если Покровский выполнит задание".

Жена Покровского прошла курс обучения работы на рации и по прибытии в Москву должна была поддерживать связь с разведкой.

Дав согласие на выполнение задания, Покровский стал капризничать и предъявлять немецкой разведке различные требования. Он категорически отказался прыгать с парашютом. И немецкие разведчики по его требованию специально переоборудовали заднюю часть самолета, что­бы при его посадке он смог выехать из самолета по особому трапу на мотоцикле.

Для выполнения задания Покровский получил от германской разведки:

— специальный аппарат "Панцеркнаке" (фаустпат­рон) с 9 мелкокалиберными снарядами;

— пистолеты различных систем, в том числе и ав­томатический; многозарядный английского образца и 15 патронов к нему с разрывными пулями (при анализе этих патронов было установлено, что пули начинены сильнейшим кро­вяным порошкообразным ядом, вызывающими немедлен­ную смерть);

— магнитную мину сильного действия с радиопри­борами, предназначенную для производства взрыва по радиосигналу с расстояния нескольких километров;

— портативную коротковолновую приемо-передающую радиостанцию, условные таблицы, шифры, коды и средства тайнописи;

— медаль "Золотая Звезда" Героя Советского Союза, орден Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Алек­сандра Невского, орден Красной Звезды, две медали "За отвагу", поддельные орденские книжки и фиктивные вы­резки из советских газет с указами о присвоении ему, Покровскому, звания Героя Советского Союза и награж­дении его перечисленными орденами и медалями;

— большое количество фиктивных бланков докумен­тов, печатей и штампов различных учреждений;

— советские деньги в сумме 429 тысяч рублей.

В ночь на 5 сентября 1944 года Покровские на этом специально оборудованном самолете были переброшены в Смоленскую область. При посадке самолет потерпел аварию и взлететь не смог. Покровские на мотоцикле направились в Москву, но благодаря бдительности колхозников, наблюдавших неудачную посадку самолета и сообщивших об этом в органы госбезопасности, были задержаны недалеко от места высадки. После следствия по делу Покровских было решено включить изъятую у них рацию в радиоигру с использованием Покровской для работы на ключе. Связь с противником установили с большим опозданием, потому что Покровский вел себя на следствии неискренне, и для выяснения интересующих советскую контрразведку вопросов потребовалось значи­тельное время.

Чтобы объяснить противнику причины столь дли­тельного отсутствия связи, было решено создать впечатление, что Покровская давно пытается установить связь, но не может это сделать из-за слабой технической под­готовки. Легенда выглядела вполне правдоподобно, так как там знали, что Покровская — неквалифицированный радист.

Упоминавшийся уже бывший сотрудник главного управления имперской безопасности Джон по этому вопросу показал:

"Впервые связь с Л-4 удалось осуществить только через месяц после высадки. Радиосвязь осуществлялась с большим трудом, так как жена Покровского получила слишком слабую подготовку. Она неправильно включа­лась, путала код, передавала слишком медленно и длин­ные радиограммы".

Перед радиоигрой была поставлена задача вынудить врага на бездействие, чтобы он, веря обещаниям Покровского выполнить данное ему задание, не готовил и не направлял в Москву агентуру с аналогичной миссией.

Поэтому в ходе радиоигры "Туман" противнику вну­шалось, что Покровский принимает активные меры к установлению связей, чтобы с их помощью получить серьезную агентурную информацию и подготовить усло­вия для выполнения задания. Немцы не сомневались, что Покровский действует в соответствии с полученными инструкциями и были уверены в успешном осуществле­нии задуманной акции. Об этом, в частности, свидетель­ствовали показания того же Джона: "После прибытия в Москву Покровский пытался установить связь со своими влиятельными друзьями и знакомыми, но в первое время не мог их найти. В дальнейшем он радировал, что нашел некоторых своих друзей, с которыми установил контакт. Покровский со­общил, что Краус не должен беспокоиться".

До самой капитуляции фашистской Германии про­тивник был уверен, что Покровский работает на германскую разведку. Таким образом, поставленная задача была успешно выполнена.


Сводка погоды
После освобождения Симферополя частями Красной Армии в управление "Смерш" 4-го Украинского фронта явились добровольно два агента германской разведки Ога­несян и Торлакян. Они рассказали, что оставлены в районе Симферополя германской разведкой для прове­дения шпионской работы в составе разведывательной группы в количестве 6 человек. Принятыми мерами ро­зыска трое участников группы были арестованы, а четвертый участник, как выяснилось позже, бежал из Сим­ферополя вместе с немцами.

Группа получила задание осесть в районе Симфе­рополя и приступить к сбору шпионских сведений о частях Красной Армии, их дислокации, о наличии аэрод­ромов в районе Симферополя и всего Крыма.

Для выполнения задания агенты были снабжены 4-мя портативными коротковолновыми радиостанциями, 240 тысячами рублей, запасом продовольствия на 3 ме­сяца, личным оружием и необходимым запасом фиктив­ных документов.

Включив одну из раций в игру, условно названную "Филиал", по ней первое время передавалась военная дезинформация по заданию Ставки Верховного Главнокомандования и Генштаба Красной Армии. В дальнейшем сообщили, что участники группы установили связь с двумя бандгруппами общей численностью в 8 человек, состоящими из крымских татар, которые согласны рабо­тать, но нуждаются в помощи. На этой основе были затребованы документы, деньги, батареи для рации. Заинтересовавшись перспективой успешной работы, немцы в ночь с 22 на 23 декабря 1944 года на обусловленное место сбросили агента-связника германской разведки "Алиева" и 4 баллона с грузом, в которых находилось 527187 рублей, питание для рации, географическая карта Крыма, большое количество разных фиктивных докумен­тов.

В процессе дальнейшей радиоигры в начале февраля 1945 года противник неожиданно радировал:

"С каждой радиограммой передавайте сведения о погоде: солнце, дождь или снег, небо ясное или на чет­верть, наполовину или на три четверти покрыто обла­ками, температура по Цельсию, при этом указывайте час установления температуры. Передавайте точно, ибо это очень важно для нас. Привет".

Этот запрос, несомненно, был вызван тем, что в Крыму в то время работала Конференция руководителей трех держав, и немцы вероятно, и хотели нанести бом­бовый удар по дворцу в Ливадии, где происходили заседания.

Для пресечения намерений врага в течение всего периода работы Конференции немцам передавались сведения об исключительно плохой погоде (сплошная об­лачность, снег, ветер), расчет был такой: в такую погоду германское командование не рискнет послать в район Крыма авиацию.




Новая тактика
В сентябре 1944 года германская разведка забросила на территорию Смоленской области разведывательно-ди­версионную группу в количестве 16 человек, которая долж­на была действовать в районе железнодорожной станции Нелидово. Группа была включена в радиоигру. Но так как передавать дезинформационные сведения из района станции Нелидово было нецелесообразно, советская контр­разведка приняла решение провести комбинацию по пе­ремещению группы в район Ржева. Необходимость этого объяснялась так:

"Приземлились неудачно, ветром всех сильно раз­бросало. Со мной 8 человек, где остальные, в том числе мой заместитель, не знаем, груз не найден. В целях предосторожности меняю район работы. Следующая связь с нового места".

Руководитель группы — изменник Родины Николаев и четыре других агента являлись участниками "Народ­но-трудового союза" (НТС).

Начиная радиоигру, условно названную "Янус", со­ветская контрразведка ставила задачу перехватить ка­налы связи германской разведки и работавших на нее антисоветских организаций, вызывать на территорию СССР опытных агентов с целью их ареста.

С нового места — лесной массив юго-западнее же­лезнодорожной станции Оленино,— было сообщено, что агенты, изучив обстановку, столкнулись с большими труд­ностями в работе и главным образом потому, что про­паганда взглядов НТС не находит поддержки у местного населения. Было также передано, что сложившаяся об­становка вынуждает группу отсиживаться в лесах и ог­раничиваться эпизодическими вылазками для совершения диверсий.

Тактика была рассчитана на то, чтобы заставить руководителей НТС раскрыть свои организационные свя­зи в советском тылу или прислать в качестве пополнения людей, способных вести пропаганду новых идей. Замысел осуществился.

В ночь на 21 декабря 1944 года в условленном районе были сброшены 4 агента, неоднократно выполнявшие задания германской разведки, и груз, в котором нахо­дилось 4 пулемета, 4 автомата ППШ, 20 винтовок, 7 пистолетов, 14 ящиков патронов, 1300 кг взрывчатки, две тысячи экземпляров различных бланков фиктивных документов, 100 тысяч рублей, батареи для радиостанции, обмундирование и продовольствие.

Старший группы имел для Николаева два письма от сотрудника германской разведки подполковника Арнольда и письмо от руководства так называемой "Совет­ской социалистической партии". В последнем сообщалось, что в советский тыл с соответствующим заданием сброшен известный Николаеву по совместному обучению в раз­ведывательной школе Васильченко, не сумевший по не­известным причинам наладить радиосвязь.

Предполагая, что у Васильченко испортилась радио­станция, руководство ССП предложило Николаеву в оп­ределенные числа каждого месяца посещать почтамт в городе Минске, чтобы там по паролю установить личную связь с Васильченко и его группой. В действительности Васильченко и его группа уже были арестованы и нахо­дились под следствием.

Заслуживает внимания организация встречи и за­держания сброшенных диверсантов. Она была осущест­влена следующим образом. Группа захвата состояла из трех оперативных работников и десяти бойцов и офицеров батальона охраны управления контрразведки Московского военного округа.

Использовавшиеся в радиоигре старший агентурной группы Николаев и агенты-радисты Поляков и Крылов к участию в операции допущены не были. Это обстоя­тельство? естественно, усложняло задачу выяснения у прибывающих агентов интересующих советскую контр­разведку данных: не встретив после приземления своих и оказавшись в окружении незнакомых людей, агенты заподозрят, что они попали в руки контрразведки, и потому могут вести себя неоткровенно.

Поэтому встал вопрос, как вызвать прибывающих агентов на откровенность, убедить их в том, что они, несмотря на отсутствие Николаева и других известных им участников группы, попали к своим? Прежде всего, необходимо было выяснить, имеют ли агенты условные пароли на случай провала группы Николаева.

Был разработан план проведения операции, который в основном был реализован.

В условленном месте и в заданное время зажгли костры. И вот над площадкой появился вражеский са­молет Ю-252. Заметив сигналы, он снизился и прошел над кострами. Началась выброска. В первые два захода сбросил 60 тюков с грузом, а в третий заход — 4 агентов. После этого самолет сделал разворот и взял курс на Запад.

Агенты приземлились в 50 метрах от костров, на опушке леса, в секторах наблюдения постов №7, 8, 10. Они тут же были задержаны. Вот как об этом расска­зывает старший поста № 10:

"При третьем заходе самолет сделал крен над нашим постом. Вскоре я заметил, что от самолета отделился один парашютист, затем другой, третий и четвертый.

Один парашютист приближался к земле в нашем секторе, остальных относило направо, к 7 и 8 постам. Я приказал сержанту Трошкину следовать за мной, и мы побежали к месту, где должен был опуститься парашютист. Как только парашютист упал, мы побежали к нему, и я скомандовал: "Руки вверх!". Трошкин на­ставил на него автомат. Парашютист сел и поднял руки вверх. На мой вопрос: "Кто?— он ответил: "Свои". Я спросил: "К Николаеву?". Парашютист улыбнулся и ра­достно сказал: "Да, да, к Николаеву, нас четверо". На вопрос о пароле парашютист ответил, что про пароль ему ничего не известно. После этого я стал обезоруживать парашютиста. Убедившись, что оружия у него больше нет, я предложил ему опустить руки и заложить их за спину. Когда он выполнил это, я связал ему руки. Па­рашютист сказал: "Зачем, мы же свои".

Я ответил, что это еще не ясно, потому что пароля он не знает и что в "штабе" во всем разберутся.

По дороге в "штаб" парашютист поинтересовался, здесь ли Николаев. Я ответил, что Николаева нет, но есть его заместитель. Таким образом, были задержаны и остальные диверсанты. Операция продолжалась 20 минут. В "штабе" связанные парашютисты были представ­лены руководителю оперативной группы, выступавшему в качестве заместителю Николаева.

— Старший есть?— спросил руководитель оператив­ной группы, обращаясь к парашютистам.

— Я,— ответил мужчина, одетый в форму офицера Советской Армии (с погонами майора), и выступил немного вперед.

— Фамилия?

— Горбатов,— последовал ответ.

— Все остальные — это ваши люди?

— Да.

— Они знают, кто их направил, куда и с какой задачей?



— Да, знают.

— Капитан,— обратился руководитель оперативной группы к стоящему рядом оперативному работнику,— разъедините этих людей и поговорите с каждым в от­дельности: кто они, откуда прибыли, кто их направил. Кроме того, проверьте, выполнены ли мои указания о соблюдении осторожности к боевой готовности лагеря, выставлены ли дозоры. В случае опасности немедленно доложите. Я буду здесь.

— Есть!— ответил капитан и с помощью двух офи­церов вывел парашютистов из "штаба".

Оставшись наедине с Горбатовым, руководитель оперативной группы заявил:

— Ну, Горбатов, давайте разберемся во всем по порядку. Вы утверждаете, что Вы и Ваши люди являетесь нашими единомышленниками и прибыли как пополнение. Так ли это?

— Да, это так,— ответил Горбатов.

— Какой пароль вы получили для связи с нами?

— Никакого пароля нам не дали. Мюллер сказал, что Николаев знает все и ждет нас.

— Это верно, что мы вас ждали,— заметил опера­тивный работник,— но Николаев сказал мне, что прибывающие должны обязательно иметь пароль. Об этом Николаеву сообщили по радио. Поэтому странно, что вы не имеете пароля. Это очень подозрительно. Скорее всего, вы не единомышленники наши, а просто-напросто про­вокаторы. Прекратите-ка эту игру, все равно нас не проведешь!

— Я могу чем угодно поклясться, что мы те самые люди, которых вы ждали. С паролем произошло, видимо,

какое-то недоразумение,— ответил Горбатов.

Оперативный работник продолжал:

—Согласитесь сами, Горбатов, что для нас было бы непростительной ошибкой, если бы вы верили каждому встречному на слово. Может быть, вы действительно наши люди, но все равно приказ начальника, в данном случае Николаева, является для меня законом. Поскольку вы не знаете пароля, я вынужден буду до прибытия самого Николаева держать вас и ваших людей под ох­раной. Кстати, лично Николаева вы знаете?

— Нет, лично Николаева я не знаю.

— Ну, вот, видите, вы даже не знаете Николаева, как же вам можно верить!— заметил оперативный ра­ботник и, подумав немного, спросил: — А кого же вы знаете из членов нашего отряда?

— Лично я никого из вашего отряда не знаю, но Лукашов и Шарипов из моей группы хорошо знают самого Николаева и всех остальных,— ответил Горбатов.

— Хорошо, все это мы выясним, с ними уже говорят на эту тему,— сказал оперативный работник.— Но чем же вы-то как старший группы можете доказать, что все прибывшие действительно являются нашими людьми?

Отвечая на этот вопрос, Горбатов стал подробно рассказывать о разведывательно-диверсионной школе, о подготовке его группы к заброске в тыл Красной Армии, назвал фамилии преподавателей, сотрудников германско­го разведывательного органа. Заканчивая, сказал:

— Если бы я не был там, то разве мог бы все так подробно рассказать? Уверяю вас, что мы не подведем и опасаться вам нечего.

—Рассказ ваш действительно похож на правду,— заметил оперативный работник,— но, тем не менее, без Николаева я ничего сделать не могу.

Немного подумав, оперативный работник продолжал:

— Или вот что... завтра мы будем связываться с центром по радио, запросим инструкции, что прикажете передать от вас?

— Вот это хорошо,— оживился Горбатов,— сообщи­те, что мы прибыли и назовите наши фамилии, вам ответят, что мы вас не обманываем, и тогда все будет в порядке.

— Ну, а что вы лично должны сообщить по нашей радиостанции?— спросил оперативный работник.

— Об этом мне ничего не говорили.

— Среди вас есть радисты?

— Нет.

— Какая же задача поставлена перед вами?



— Мне и моим людям сказали, что нас забросят в расположение вашего отряда как пополнение. Наши конкретные задачи определит Николаев.

— И это все?

— Кроме того, мне было поручено доставить лично Николаеву три секретных пакета, которые у меня ото­брали при обыске ваши люди, и сброшенный вместе с нами груз. Других заданий мы не имеем.

В конце беседы, когда все уже было ясно, опера­тивный работник заявил:

— Все это, Горбатов, хорошо. Я склонен верить, что вы не провокаторы. Но раз вы не знаете пароля, то без согласия Николаева я не могу разрешить вам и вашим людям находиться в нашем лагере на свободе. Чтобы ускорить выяснение этого недоразумения, мы попытаемся завтра связаться с центром, однако ответ может прийти не раньше, чем через 5 дней. Есть и другая возможность, завтра я отправлю нарочного с сообщением о случив­шемся. Если хотите, чтобы все выяснилось раньше, то напишите на имя Николаева личные рапорты с указа­нием, кто вы такие и почему прибыли без пароля. Эти рапорты нарочный передаст Николаеву, и я думаю, что дня через два вопрос разрешится. А пока я вынужден содержать вас под арестом. Поймите, это необходимо, и объясните своим товарищам.

— Ну, что же, раз так, то ничего не поделаешь. Я понимаю, что от вас это не зависит, в вашем положении я поступил бы точно также. Мы будем терпеливы.

На другой день прибывшие агенты написали на имя Николаева рапорты, в которых для доказательства того, что они действительно агенты германской разведки, дали подробное описание разведывательно-диверсионной рабо­ты и школы, преподавательского и офицерского состава, обучавшейся агентуры и обслуживающего персонала. Вот рапорт одного из участников группы на имя Николаева:

"Я, Харьков Борис Вениаминович, псевдонимы мои — Попов Борис Васильевич и Терехин Иван Иванович, сообщаю о моем прибытии к вам. Всего нас прибыло четыре человека. Вылетая, мы были твердо уверены, что нас встретят как своих единомышленников, но оказалось, что нам не верят, спрашивают пароль. По чьей вине произошло это досадное недоразумение, я не знаю, но заверяю вас, что перед вылетом зондерфюрер Мюллер сказал, что мы летим в ваше расположение и никаких паролей не надо. В подтверждение того, что мы действительно те, за кого себя выдаем, я могу называть всех, кого знаю, а именно: подполковника Арнольда, у которого я был в штабе 28 октября, где совместно с зондерфюрером Зальпиусом писал письма для групп Хлудова и Каменева (радиоигра "Десант"). По Стрелкау я знаю Огнева, про­водившего у нас занятия в Кирхдорфе, унтер-офицера Разанецкого, лейтенанта Боргина, капитана Павлова, Каюкова и других. О том, каким путем надо сообщить о нашем прибытии к вам, зондерфюрер Мюллер ничего не сказал".

24 декабря 1944 года в лагерь прибыли автомашины, чтобы перевезти парашютистов и груз в Москву. Задер­жанных предупредили, что Николаев из-за срочной ра­боты сам явиться в лагерь не может, а прислал автома­шины и требует перебазировать весь лагерь к нему. И только во внутреннем дворе тюрьмы агенты узнали, что они арестованы органами советской контрразведки...


На холмах Грузии
9 июля 1943 года германская разведка забросила на территорию Чиатурского и Амбролаурского районов Грузинской ССР, снабженных рацией 7 агентов-парашюти­стов, бывших военнослужащих Красной Армии и грузин по национальности. Прошедшие специальную подготовку в разведывательном органе "Цеппелин", они должны были наряду со сбором шпионских сведений в нашем тылу, принять активное участие в подготовке восстания на территории Грузинской ССР. Первоочередной задачей группы было проникновение в район Тбилиси, оседание там и развертывание работы по привлечению на свою сторону националистически настроенных лиц из числа местных жителей.

Прикомандированные к "Цеппелину" грузинские эмигранты рекомендовали руководителю группы Жоржу связаться в Тбилиси с одним профессором медицины. На его помощь агенты могли рассчитывать, потому что он в прошлом сочувствовал меньшевикам.

Включение радиостанции этой группы в игру по­зволяло вызывать на советскую сторону опытных агентов и эмиссаров германской разведки из числа грузинских эмигрантов.

В первой радиограмме сообщили, что агенты при­землились в скалистой местности. В результате двое ранены, один разбился, а судьба остальных неизвестна. Это сообщение, во-первых, оправдывало 15-дневное молчание, во-вторых, давало возможность просить о помощи. В ответной радиограмме немецкие разведывательные ор­ганы сами спросили, какая помощь нужна агентам. От­ветив, что желательна помощь людьми, советские контр­разведчики сообщили о намерении агентов добраться до Тбилиси, установить связь с профессором и воспользо­ваться его содействием в устройстве на лечение раненых членов группы. К тому времени нашим контрразведчикам стало известно, что профессор лояльно относится к со­ветской власти. Чтобы окончательно убедиться в этом, решили послать к нему старшего группы Жоржа, явив­шегося сразу же после приземления с повинной. Жорж был соответствующим образом проинструктирован. В ре­зультате выяснилось, что профессор — надежный чело­век, и его можно использовать в радиоигре. После этого в германский разведывательный центр радировали, что агенты установили связь с профессором и заручились его поддержкой в устройстве членов группы на жительство. Положительную реакцию на это сообщение подтвердили перехваченные и расшифрованные радиотелеграммы, ко­торыми обменялись отдел "Цеппелина" Цет 6, возглав­лявший разведывательную и подрывную работу против Советского Союза по линии СД, и его южная команда Цет-Зюд.

Из Осипенко в Берлин:

"Согласно донесению Веры от 30 июля видно, что Сидоров прибыл в Тифлис. Поэтому вполне возможно, что Вера была неправильно сброшена и следует согласно плану. 15-дневное молчание Веры теперь объяснилось. Ежедневно она проходит по 10 км".

Из Берлина в Осипенко:

"Относительно вашего №50 от 17.08.43 г. Конечно, имеется возможность снабжения Веры-1 путем использования группы Веры-2. Один или два самолета прибудут для этой цели, по-видимому, на этой неделе. Подробности известны доктору Рёдеру. Оберштурмбаннфюрер Грейфе".

Чтобы заставить противника ускорить присылку по­мощи, было сообщено об "утере" агентами при приземлении второй рации, рации Сидорова, и запасного ком­плекта батарей. Немецкий разведорган дал указание:

"Берегите батареи. Шлем вам пополнение. О дне и часе сообщим".

Встреча с прибывающими агентами должна была состояться в Тбилиси, в доме профессора. В целях кон­спирации агенты должны были явиться туда в часы приема больных.

26 августа 1943 года противник передал:

"На следующей неделе пришлем пополнение. Люди имеют указание обратиться к профессору с паролем "Сулико". Сообщите об этом ему. Шлем продовольствие, деньги и батареи".

Через 5 дней противник сбросил с самолета 6 агентов. Все участники группы оказались бывшими военнослужа­щими Красной Армии, в разное время они попали в плен и обработаны грузинскими эмигрантами, состояв­шими на службе у гитлеровцев. Они имели задание доставить профессору для группы Жоржа деньги, рацию и батареи, после чего самостоятельно заняться шпионской и иной подрывной деятельностью в Грузии. От эмигрантов Картвелишвили и Вачнадзе группа получила прямое ука­зание готовить восстание в Грузии, используя для этой цели антисоветские элементы, дезертиров и бывших уча­стников бандитских групп. Руководитель группы Борис получил от эмигранта Вачнадзе явку к одному из бывших участников банды Чолокаева в селе Матани Телавского района Грузинской ССР.

Агенты были снабжены фиктивными документами гражданского образца, 6 пистолетами, 3 автоматами, 2 винтовками, портативной коротковолновой радиостан­цией, 300 тысячами рублей и различными предметами первой необходимости. Кроме того, они получили от немецких разведчиков чемодан, предназначенный для передачи Жоржу, в котором находилось 400 тысяч руб­лей, батареи для радиостанции и письменную инструкцию.

В результате тщательного анализа показаний задер­жанных, а также материалов радиоперехвата был сделан вывод, что радиостанции верят. Включение в игру новой рации, переданной группе Бориса, могло бы больше за­интересовать противника перспективой работы агентов. Однако осуществить это не представлялось возможным, так как шифр, код и установочные данные по радиосвязи при приземлении были утеряны. Поэтому советские контрразведчики приняли решение включить группу Бо­риса в радиоигру, осуществляя связь с противником через профессора с помощью рации Жоржа.

16 и 19 сентября 1943 года в немецкий разведцентр от имени Жоржа были переданы следующие радиограммы:

"Письма, батареи, деньги, оставленные кем-то 5 сентября у профессора, мне передали позавчера. Спасибо. Письма он прочитал. Принял хорошо. Поцеловал и ска­зал, что Федю, Фердинанда, он знает. Кто такой Фердинанд?"

"9 сентября профессор в почтовом ящике на двери нашел письмо для передачи вам. Передаю. Веру-3 вместо Борчало сбросили в лесах, горах Башкичети. Радиста нашли мертвым, похоронили. Как быть? Кто Вера-3? Кто оставил письмо — не знаю. Что делать?

В ответных радиограммах противник сообщил о на­граждении членов группы Жоржа медалями "За храбрость" и передал, что слово Фердинанд является паролем для Жоржа и профессора. В отношении группы Бориса от немецких разведчиков была получена следующая ра­диограмма.

"Вера-З — знакомые из Аушвитца. Оставьте профес­сору письмо. Отдайте ему ваши батареи с аппаратом для Фердинанда. Останьтесь с ним для связи, чтобы мы могли присылать вам дальнейшие известия и помощь. Привет от Гунна и камрадов".

В последующем противнику регулярно передавались радиограммы от имени Жоржа и Бориса. Одновременно с донесениями об активной работе группы Жоржа по подготовке "восстания" в Грузии противнику регулярно передавалась дезинформация военного и политико-эко­номического характера, а также сообщалось об активной работе группы Жоржа по насаждению в Тбилиси агентуры и организации опорных пунктов в близлежащих селах. В частности, было сообщено о привлечении к работе трех местных жителей. Кроме того, от имени Жоржа против­нику радировали, что в некоторых сельских районах осуществлены вербовки агентов. От имени Бориса пере­давалась информация о создании надежных опорных баз в различных районах Грузии, установлении связи с националистами, дезертирами и бандами.

Для того, чтобы противник как можно скорее при­слал группе Бориса агента-радиста, в передаваемых радиограммах сообщались только краткие сведения о про деланной работе. Фамилии и адреса, якобы, вновь за­вербованных агентов не указывались, так как радиограм­мы противнику передавшись через станцию Жоржа, с которым Борис отказался вступить в непосредственную связь.

Полученные сведения убедили немцев в наличии широких возможностей для проведения шпионской и иной подрьвной работы группами Жоржа и Бориса, и 17 января 1944 года они передали радиограмму:

"Немедленно сообщите о подобранном месте для приземления парашютистов, адреса доверенных лиц и баз укрьтия людей и груза. Помощь пришлем не раньше чем в конце февраля. Друзья доставят план и сообщение о военном и политическом положении".

В соответствие с разработанным планом противнику была послана радиограмма с указанием мест приземления парашютистов и груза, и явочного адреса. Сообщив требуемые данные, наши контрразведчики начали легендировать разряжение батарей, указав на опасность потери связи. Германский разведцентр ответил:

"В случае прекращения связи ни о чем не беспо­койтесь. Помощь все равно будет оказана. Ждите в условленном месте".

7 марта 1944 года немецкий центр передал радио­грамму:

"Группа, которая доставит вам помощь, в дороге. О дне прибытия ничего не сообщаем — все зависит от погоды. Группа знает, как вас найти".

В ночь на 12 мая 1944 года неприятельский самолет сбросил на парашютах в условленном районе 4 агентов, у которых при аресте было изъято 780 тысяч рублей, 12 автоматов, 9 винтовок, 14 пистолетов, 3 тысячи боевых патронов и 30 ручных гранат. От своих хозяев группа получила задание — вербовать из местных жителей спе­циальную агентуру и осторожно через нее проверить преданность немецкой разведке группы Жоржа. При положительных результатах связаться с ней, передать день­ги, оружие, снаряжение и поступить в распоряжение Жоржа. Если же будет установлено, что Жорж работает под диктовку органов советской контрразведки, то группа должна сообщить об этом, и, не связываясь с Жоржем, самостоятельно развернуть антисоветскую работу на тер­ритории Грузии. Для выполнения задания группа была снабжена рацией, которую она потеряла при приземле­нии. Арестованные показали, что в связи с отдаленностью линии фронта от Грузии многие грузинские эмигранты считают дальнейшую заброску шпионских групп на тер­ритории Грузии бесцельной, так как в подобных условиях они обречены на гибель.

В целях предотвращения дальнейшей подрывной де­ятельности разведки противника в Грузии, перехвата ее канала связи с местной националистической агентурой, вскрытия возможных подпольных резидентур, а также для вызова и последующего ареста новых опытных аген­тов и эмиссаров было принято решение радиоигру "Раз­гром" продолжать. Противнику сообщили о бдагополуч ном прибытии пополнения. Получив такое сообщение, он в ответных радиограммах выразил благодарность аген­там за преданность и хорошую работу и сообщил, что обещанная помощь, несмотря на создавшиеся трудности, будет оказана. Для еще большего укрепления авторитета радиостанции немцам послали сообщение, что агенты организовали дополнительную надежную базу в районе Кабулетти. Ввиду того, что линия фронта отодвигалась, радиосвязь с вражеским центром стала нерегулярной, К тому же из-за плохой слышимости радиограммы прихо­дилось повторять по нескольку раз. Радиосвязь могла прекратиться совсем. Учитывая это, немецкий разведы­вательный орган радировал:

"С профессором держите крепкую связь. Батареи и лампы получите в начале сентября. Сообщите имена, фамилии и места работы вновь завербованных друзей".

Ссылка на укрепление связи с профессором пока­зывала, что противник сомневается в возможности про­должения нормальной радиосвязи. Надо иметь в виду то, что радиоцентр германской разведки к этому времени передислоцировали в Дрезден. Чтобы не вводить в ра­диоигру новых людей и закрепить ранее подставленные германской разведке явочные адреса, было решено воз­держаться от сообщения противнику других явочных ад­ресов и легендировать невозможность передачи радио­грамм из-за плохой слышимости. Такие меры в значи­тельной степени облегчали организацию мероприятий по перехвату агентуры иностранной разведки и в случае ее явки по подставным адресам. Вскоре радиоигра была прекращена.


Каталог: library
library -> Программа дисциплины история литературы стран изучаемых языков (ВеликобританиЯ и сша) Направление 620100 (031202. 65) «Лингвистика и межкультурная коммуникация»
library -> Карелы российско-финского пограничья в XIX-XX вв
library -> Издается с 2005 года выпуск 17 Санкт-Петербург 2011 ббк 71. 0 П 18 Главный редактор
library -> Программа курса история отечественной литературы
library -> Программа курса История русской литературной критики
library -> Программа курса история отечественной литературы
library -> Рідкісні книги (1763-1926) з фонду бібліотеки Сумського обласного
library -> Книга известного французского писателя, философа и искусствоведа Жоржа Батая (1897-1962) включает два произведения «Теория религии»
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

  • Сводка погоды
  • Новая тактика
  • На холмах Грузии