Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Джордж харрисон




страница9/40
Дата12.01.2017
Размер5.82 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   40

Большинство из них, помимо музыкального мас­терства, обладали обаянием. Джордж не всегда вы­глядел мрачным, но он не был прирожденным шоу­меном. Его главным сценическим жестом, который больше всего имитировали, стала так называемая «ливерпульская нога» — ритмичное подергивание вышеуказанной конечностью, словно она пяткой вдавливает в пол окурок. «Казалось, что Джордж ос­танется позади, — вспоминал Джон Макнэлли, — но он выработал свой собственный стиль — немного роб­кий, и девушкам этот стиль очень нравился».

Принадлежность к Beatles открывала более лег­кий доступ к женской плоти по сравнению с боль­шинством парней, которые платили деньги за то, чтобы потолкаться в полумраке перед огнями рам­пы. Существовало нечто вроде «права первой ночи»: девицы в мини-юбках с бледной помадой на губах окружали сцену, жевали, курили и строили музы­кантам глазки. В эпоху, предшествовавшую появлению противозачаточных средств, добрачный секс был гораздо более серьезным шагом, нежели в 60-х, когда на Beatles и другие знаменитые группы обру­шился шквал исков по поводу отцовства. На Ди Грос­се Фрайхайт нравы были гораздо свободнее, чем в Ливерпуле. Уступая зову природы, свободомысля­щие фрейлейн просто фиксировали взглядом по­нравившегося музыканта на сцене и принимались сгибать и разгибать предплечье, становившееся фал­лическим символом. Мог ли тот не понять смысл подобного послания?

Третий сезон Beatles в Гамбурге должен был про­ходить в новом «Star-Club», который в жесткой кон­курентной борьбе оттеснил «Тор Теп» с лидирующих позиций среди ночных заведений. Однако «Тор Теп» не желал сдаваться и после того, как американские поп-звезды калибра Джерри Ли Льюиса и Fats Domino начали включать «Star-Club» в программу своих европейских туров, он, отчаянно пытаясь вернуть первенство, пригласил Glaswegian, дуэт, воплощав­ший в себе лучшие черты Everly Brothers.

За семь недель в «Star-Club» Beatles выступали на разогреве у трех заезжих американских кумиров: Рэя Чарльза, Литтл Ричарда и вездесущего Джина Вин­сента. Поначалу они испытывали перед ними благо­говение, но потом, «оказавшись за кулисами, — вспо­минал Чарльз, — мы чисто по-дружески болтали и, как водится в нашем музыкальном братстве, восхи­щались творчеством друг друга». Джордж быстро по­дружился с Билли Престоном, органистом Литтл Ричарда. Хотя ему в ту пору было всего 15 лет, Билли уже давно выступал перед публикой, сначала в Теха­се, затем в Калифорнии. Он происходил из семьи, тесно связанной с шоу-бизнесом, и благодаря свое­му удивительному владению клавишными инстру­ментами играл со многими выдающимися черными исполнителями в стиле госпел. Во время телевизи­онного шоу с Махалия Джексоном десятилетнего мальчика заметил кинопродюсер, который включил его в актерский состав фильма «St Louis Blues» 1958 года, в который также входил Нэт «Кинг» Коул, иг­равший роль слепого «отца блюза» Хэнди. Однако кинематограф не стал главным призванием Билли. Помимо работы со звездами госпела, он также руко­водил собственным танцевальным бэндом. Закон­чив школу, он отправился в мировой тур, который к моменту их прибытия в Европу благодаря участию Литтл Ричарда и Сэма Кука приобрел выраженную поп-направленность. Выступлениями в «Star-Club» группа Ричарда заполняла брешь в программе тура.

Ни Билли, ни его новый друг Джордж не дога­дывались, до какой степени переплетутся в будущем их профессиональные судьбы. По мнению Джорджа, они могли встретиться лишь в том случае, если бы Престон оказался в Мерсисайде или на Рипербан, что было в ту пору для Beatles пределом мечтаний. В финансовом отношении Гамбург выглядел при­влекательнее Ливерпуля. Кингсайз Тэйлор, Ian And The Zodiacs, Georgians, Адриан Барбер и певец из Nashville Teens Тэрри Кроу, фактически обосновав­шиеся в Гамбурге, предпочитали безбедное сущест­вование в Германии малоперспективным попыткам стать звездами в Британии.

Тем не менее Beatles вернулись домой, где неко­торые из их конкурентов тем временем добились ощутимых успехов: звукозаписывающая компания «Fontana» выпустила дебютный сингл Seniors, Remo Four прорвались в эфир сети радиостанций военно-воздушных баз США, a Rory Storm And The Hurricanes прочно закрепились в «Butlin's». Beatles чуть ли не испытывали ностальгию по эпохе Quarry Men. Про­гноз Маккартни, содержавшийся в его ответе на пись­мо фэна — «первого из тех, что у меня когда-либо были», — звучал весьма оптимистично: «Скоро мы запишем несколько синглов и выпустим их в Ливер­пуле».

Между тем все чаще высказывалось мнение, будто время вокально-инструментальных групп без­возвратно уходит. Якобы достаточно было посмот­реть на таких выдающихся шоуменов Мерсисайда, как Рори, Фредди Старр, Ли Кертис, Амброуз Могг или Билл «Фарон» Рассли, которого прозвали «Прин­цем Пандой», чтобы убедиться в этом. Все, что было нужно ливерпульским певицам Барбаре Харрисон (однофамилица) и Берил Марсден, — оказаться в нужное время в нужном месте. Свингин Силла вош­ла в состав Juzzmen Кении Болла в середине их четы­рехлетнего периода пребывания в чартах. Казалось, Beatles тоже пришла пора найти себе Джонни Джентла в женском обличье.

Единственный плюс их положения заключался в том, что они были «самой популярной группой Ли­верпуля», как свидетельствовал Ринго Старр. Джордж не столь категоричен по этому поводу: «Мы пользо­вались определенным признанием, но никто за нами не бегал». Фэны звонили им по телефону и просили сыграть на ближайшем выступлении в «Cavern» тот или иной номер. Заказы варьировали от веселой «Sheik Of Araby» Джорджа до заунывной «September In The Rain» Пола и зажигательной «Money» Джона. Им подражали многие молодые группы, заимствуя у них репертуар и манеру поведения на сцене, такие, как Merseybeats. Как признался член этой группы Тони Крэйн, они пригласили второго гитариста толь­ко для того, чтобы быть больше похожими на Beatles.

Приехавший в 1962 году в Лондон Рой Орбисон, как и беседовавшие с ним журналисты, не подозре­вавший о существовании Beatles, сказал в интервью: «У вас нет ритмичных групп, какие есть у нас в Штатах, и я уверен — это то, что нужно подросткам: мощные, отчетливые ритмы, которые вызывают у них жела­ние прыгать». Никто из присутствовавших на пресс-конференции Роя не мог предсказать, что очень ско­ро британские «ритмичные группы» во множестве начнут прыгать гигантскими скачками к вершинам хит-парадов, а одна из них в конце 1963 года станет более популярной, чем Cliff Richard And The Shadows.

5

MERSEY BEATLE



Бациллы мерсибита, главными носителями ко­торого являлись Beatles, распространились вниз по реке. Группу Hollies, квинтет, образовавшийся вокруг Rocky And Dane, называли «манчестерскими Beatles». Элемент мюзик-холла в выступлениях Beatles в «Cav­ern», очевидно, оказал благотворное влияние на дру­гого фэна, некоего Питера Нуна, регулярно преодо­левавшего 36 миль от Манчестера, чтобы послушать ливерпульскую группу, о которой все только и гово­рили.

Прежде чем он стал Херманом в Herman's Hermits, юный Нун попробовал себя в амплуа телевизи­онного актера. Одной из его наиболее известных ро­лей была роль сына Фэрклафа в мыльной опере «Co­ronation Street», транслировавшейся на канале ITV, действие которой происходит в вымышленном се­верном городе. В конце 1961 года он сыграл Эдди, рок-н-роллыцика, выступавшего в общественном клубе местного значения, чье имя одурманенная юная девушка Люсиль Хьюитт вытатуировала у себя на руке, к большому неудовольствию своих родителей.

Откуда сценаристам телевизионных фильмов, снимавшихся для местных каналов, была известна ситуация в мире поп-музыки? Как и провинциаль­ные футболисты, музыканты вроде Эдди пользова­лись огромной популярностью среди местной пуб­лики, которая почитала за предательство, когда вы­шедшие из их среды певцы или группы уезжали в Лондон. Очутившись однажды на другом конце света по отношению к «Cavern», Джордж Харрисон объяс­нял австралийским журналистам: «Когда рок-н-ролл уступил место балладам и фолку, мы продолжали иг­рать свою собственную музыку и добились успеха».

Еще до того, как грянула буря, фатоватым аме­риканским «Бобби» было уже не так легко преодоле­вать отметку номер 20 в британских хит-парадах. Тем не менее, хотя весной 1962 года в чартах господ­ствовали Shadows со своей «Wonderful Land», массо­вое использование ими скрипок, казалось, подтверж­дало теорию магнатов индустрии звукозаписи отно­сительно того, что группы с электрогитарами уходят в прошлое. Практически единственными группами, достойными того, чтобы тратить на них время и деньги, оставались Kestrels«лучшая вокальная группа Британии» — и King Brothers, чьи записи были перегружены оркестровками и музыкальными идея­ми их продюсеров. Считалось, что скромные дости­жения этих исполнителей в чартах с лихвой компен­сируются их доходами от выступлений в разного рода варьете и шоу.

Другие команды специализировались на ком­мерческой фолк-музыке. Больше всего из них запо­мнились Springfields; певец группы Дасти с глазами панды достиг внушительного успеха в сольной ка­рьере, после того как трио распалось. К той же кате­гории принадлежали Peter, Paul And Mary, продукт нью-йоркской Гринвич Виллидж, где движение за гражданские права слилось с фолк-роком, придав ему характер протеста. Это трио впервые вторглось в британский чарт синглов с песней «Blowing In The Wind», антивоенным опусом еще одного протестного певца из Гринвич Виллидж Боба Дилана, чей де­бютный альбом был назван в «New Musical Express» «чрезвычайно захватывающим». Тем не менее Джордж не выказывал особого восторга по поводу монотон­ных интонаций Дилана, его неумелой фразировки и весьма странного контроля за дыханием, до тех са­мых пор, пока Джон не объявил себя почитателем его музыки.

Харрисон и Леннон были также самыми страст­ными среди Beatles поклонниками молодого продю­сера звукозаписи из Нью-Йорка по имени Фил Спектор, являвшегося легендарной фигурой в мире музы­кального бизнеса благодаря его пространственному методу записи, который носил название «стена зву­ка». Сей метод заключался в записи на многодорожечный магнитофон апокалиптической мешанины, содержавшей все, что угодно, включая звуки, изда­ваемые кухонной раковиной. Спектор, прозванный «Свенгали Звука» («Svengali of Sonnd»), получил из­вестность в начале 60-х, когда вышли записанные им хиты женских вокальных групп Crystals и Ronettes. Ведущая вокалистка последней, Вероника «Ронни» Беннетт, впоследствии стала его женой.

Джордж высказывался о нем следующим обра­зом: «Он гениален. Никому не удалось даже прибли­зиться к нему в продюсерских работах». Однако мно­гие — включая автора настоящей книги — считали Джо Мика, сочетавшего вульгарность увеселитель­ного парка с изяществом космического эфира, го­раздо более изобретательным продюсером. Из его студии «Holloway» в 1962 году вышла в свет пьеса «Telstar», квинтэссенция британской инструмен­тальной музыки, в исполнении студийной группы Мика Tornados. Невероятно, но она возглавила аме­риканский Тор 100, где ни одна английская груп­па — даже Shadowsне добивалась прежде заметно­го успеха. Хотя планировавшийся тур Tornados по США так и не состоялся, «Telstar» стала провозвестни­ком «британского вторжения» в американские чарты в 1964 году.

Тремя годами ранее появились первые признаки сопротивления американскому засилью в британ­ской поп-музыке. Главными героями этого сопро­тивления были Марк Уинтер, Джесс Конрад и Крэйг Дуглас, окруженные толпой томных английских «Боб­би». Джо Браун и его Bruvvets, чья музыка представ­ляла собой смесь рок-н-ролла, кантри и мюзик-холла, ворвались в Тор 30. Продюсер звукозаписывающей компании Parlophone Джордж Мартин записал в 1961 году свой первый Номер Один — танцевальный мотив 20-х годов, исполненный группой Temperance Seven. Их певец, «Шепчущий» Пол Макдауэлл, был одно время любимым вокалистом Джорджа Харрисона. Спустя год Parlophone повторила этот успех, выпустив «Come Outside», исполняемую на кокни Майком Сарном и актрисой Уэнди Ричард.

На британском телевидении тоже происходили перемены. Резко упали рейтинги отечественных се­риалов «Wyatt Earp» и «Route 66», после чего их транс­ляция была прекращена. Наиболее популярным се­риалом являлся «Coronation Street», но вплотную за ним следовал «Z-Cars», пропитанный реалиями жиз­ни рабочего класса севера Британии в той мере, в ка­кой позволяла в те времена цензура. В той же среде сформировались драматурги Стэн Бэрстоу и Шелаф Делани, романист Джон Брэйни и другие выдаю­щиеся деятели культуры. Фильм по сценарию Дела­ни «A Taste Of Honey» снимался в районе ливерпуль­ских доков, а роль «Билли-Лжеца» в нем сыграл ли-верпулец Том Кортенэй.

В 1962 году ливерпулец Норман Воган стал веду­щим шоу «Sunday Night At The London Palladium» на канале ITV, которое одних восхищало, а других раз­дражало своей свинговой манерностью. С появлени­ем Ричарда Гамильтона и Дэвида Хокни в сферах изящных искусств возникло осознание того, что, как выразился студент Королевского колледжа Вивиан Стэншелл, «умные люди могут смириться с Джорди и манчестерским акцентом». В самом деле, они мог­ли бы смириться и с ливерпульским акцентом. В та­ком случае почему бы не слушать поп-группы с севера?

Тем временем в Ливерпуле парни делали себе прически а-ля Джон, Пол и Джордж, а девушки от­чаянно прорывались к сцене «Cavern», чтобы получ­ше рассмотреть Пита. Beatles стали местными куми­рами вроде комика Мики Финна, чья слава пусть и не распространялась за пределы Мерсисайда, зато га­рантировала хорошо оплачиваемую работу. Все триумфы и неудачи Beatles подробно описывались в вы­ходившем дважды в месяц журнале «Mersey Beat», который издавал Билл Харри. Он включал в себя юмо­ристическую колонку Джона Леннона «Beatcomber». Об огромном спросе на информацию о жизни мест­ного музыкального сообщества свидетельствует тот факт, что его первый номер был раскуплен в течение одного дня. Помимо всего прочего, «Mersey Beat» служил своего рода учебным пособием для множест­ва любительских групп, репетировавших дома и меч­тавших выступать в «Cavern».

Даже уважаемые профессионалы опустились до массовой скупки декабрьского номера 1961 года, со­державшего купон для голосования за самую попу­лярную группу Мерсисайда. Используя, подобно ос­тальным претендентам, как честные, так и бесчестные средства, Beatles оказались в первой строчке этого списка.

Существует мнение, что, если бы Beatles не начали выпускать пластинки, их в скором времени смести­ли бы с первого места в чарте «Mersey Beat» более юные музыканты, к примеру, Riot Squad или Calder-stones. К концу 1961 года четверка начала сознавать, что они ровесники или даже старше многих знаме­нитостей — всех этих «Бобби», Фила Спектора и Клиффа Ричарда, которому было семнадцать, когда он впервые примерил мантию поп-звезды. Не пришло ли время отказаться от мальчишеского безрассудства и заняться чем-нибудь серьезным, может быть, же­ниться? То, что они были обеспечены постоянной работой, больше не служило им утешением.

Штаб-квартирой Beatles являлся дом на Хэйманс Грин, где Мона Бест отвечала на телефонные звонки агентов, желавших ангажировать группу ее сына. Она даже рекламировала Beatles в залах ливерпульских пригородов Брук и Нотти Эш. «Миссис Бест хотела быть менеджером группы, — говорил Билл Харри. — Она рассылала письма на радиостанции, стараясь про­двинуть их в эфир, и осуществляла другую подобную деятельность. Эта женщина была рождена для того, чтобы управлять, контролировать, делать бизнес».

Попытки организовать выступления за предела­ми Мерсисайда не приносили сколь-нибудь замет­ных результатов, если не считать гамбургские га­строли и концерт субботним декабрьским вечером в «Palais Ballroom» в Элдершоте, где все 18 посетите­лей дослушали Beatles до конца, потрясенные произ­водимым ими шумом и заинтригованные их забав­ным произношением и странными манерами. Они представляли собой разительный контраст с лучшей группой Элдершота Kerry Rapid And The Blue Stars.

Идея этой экспедиции принадлежала Сэму Личу, диссиденту среди импресарио Мерсисайда, кото­рый надеялся, что музыканты, вызывавшие восторг ливерпульских тинейджеров, привлекут не меньший интерес со стороны тех, кто жил ближе к сердцу бри­танского музыкального бизнеса. Однако элдершотский проект не получил развития, несмотря на то что в следующую субботу в «Palais Ballroom» собра­лось свыше 200 человек, чтобы увидеть Rory Storm And The Hurricanes, еще одну ливерпульскую группу.

Эта статистика подтверждала наличие у Beatles потенциального рынка за пределами Мерсисайда и Гамбурга. Группы из других регионов были не менее амбициозны. Shane Fenton And The Fentones соверши­ли настоящий «квантовый» скачок из Мэнсфилда в «Saturday Club» в качестве постоянных участников. Чтобы записать пластинку, квинтет из Эссекса Brian Poole And The Tremeloes должен был получить опреде­ленную известность в национальном масштабе, при­няв участие в этой программе, когда ее продюсер Джимми Грант организовал их выступление в танце­вальном зале Саутэнда.

Поскольку никому из знакомых Beatles не уда­лось завлечь Гранта или кого-нибудь из его коллег к северу от Манчествера в «Cavern», они послали по почте пленку со своими записями в «Light Program­me» на Би-би-си. Хотя Джону — а значит, и Джорд­жу — не нравилась записанная Джо Миком «Johnny Remember Me» в исполнении Джона Лейтона, став­шая первым Номером Один знаменитого продюсера, они отправили пленку и ему — на адрес студии «Holloway». Однако ни от Гранта, ни от Мика, ни от других воротил шоу-бизнеса ответа не было. У них имелось уже достаточно гитарных групп, более чем достаточно.

И тут им повезло. Незадолго до победы Beatles в опросе «Mersey Beat» они привлекли внимание мест­ного бизнесмена Брайана Эпштейна. Старший от­прыск зажиточной еврейской семьи, Эпштейн, обе­регавшийся в детстве от влияния улицы, лишь из ок­на автомобиля видел этих грубых и невоспитанных уличных мальчишек и девчонок, гонявших в футбол и игравших в классики, но никогда не разговаривал с ними. С момента рождения в 1934 году и на протя­жении всего периода обучения в школе, которую он не любил, хотя и хорошо учился, у него не было зна­комых, чья жизнь сильно отличалась бы от жизни его семьи в престижном пригороде Ливерпуля Чайл-дуолле с выложенными плиткой дорожками, веду­щими через роскошные сады с нарциссами к вход­ным дверям особняков с серебристыми почтовыми ящиками и колокольчиками, на звон которых выхо­дили служанки в фартуках. В доме Брайана царил иде­альный порядок, поддерживавшийся его матерью.

Холодильник, телевизор и верхний обогреватель для ванной появились у Эпштейнов раньше, чем в других домах Чайлдуолла, благодаря их семейной фирме, развившейся в сеть магазинов, которые спе­циализировались на продаже мебели и электробыто­вых приборов. Брайан пошел по стопам отца и по­ступил на работу в Epstein & Sons, начав с должности помощника продавца. Если не считать воинскую службу и более счастливую пору в Королевской ака­демии драматического искусства, он всю свою взрос­лую жизнь занимался семейным бизнесом. В 1961 году Брайан стал заведующим секцией грампласти­нок расположенного в центре города магазина «NEMS» («North End Music Stores»), названного в честь маленького пригородного магазина, перешедшего в соб­ственность фирмы при жизни его деда.

Хотя, возможно, Брайан не признавал за собой врожденного таланта торговца, служащие более стар­шего возраста считали его достойным продолжате­лем семейных традиций, неутомимым поставщиком музыкальной продукции. Благодаря прекрасным орга­низаторским способностям и владению современны­ми методами торговли Брайан уже превратил «NEMS» в то, что он вполне обоснованно назвал в рекламных объявлениях в «Liverpool Echo» и «Mersey Beat» «ма­газином, где самый лучший на севере выбор пласти­нок». Хотя и не будучи большим любителем поп-му­зыки, 27-летний Брайан обладал нюхом на потенци­альные хиты, что доказывает смелый заказ на 250 копий «Johnny Remember Me», в то время как его кон­куренты, прослышав о провале сингла, не заказали ни одной. Иногда он заключал со своим помощни­ком по продажам Элистером Тэйлором пари по по­воду судьбы того или иного сингла в чартах.

Как и другие центральные магазины Ливерпуля, продававшие пластинки, «NEMS» зависел от публи­каций в «Mersey Beat» Билла Харри. Когда партию пластинок в «NEMS» расхватывали, словно горячие пирожки, Брайан приглашал редактора журнала в свой офис выпить шерри. Однажды Харри предло­жил ему вести в «Mersey Beat» колонку, посвящен­ную обзору музыкальных новинок, и он, недолго ду­мая, согласился. Просматривая соответствующие из­дания, Брайан, должно быть, обратил внимание на то, как часто в них встречаются упоминания о Beatles.

Субботним вечером в октябре 1961 года два по­купателя, независимо друг от друга, поинтересова­лись, нет ли у него в продаже «My Bonny». Они про­читали о сингле в «Mersey Beat», а потом услышали саму вещь в клубе «Cavern», находившемся недалеко от магазина, на Мэтью-стрит. Поскольку минималь­ная партия, поставлявшаяся компанией «Polydor», составляла 25 копий, Смит и другие ливерпульские дилеры сочли за лучшее не рисковать финансами и отказались приобретать сингл. Мог ли поступить по­добным образом владелец магазина с самым лучшим на севере выбором пластинок? Руководствуясь ин­туицией, Брайан заказал 200 копий.

Пока они переправлялись через Северное море, заинтригованный Брайан решил выяснить, кто та­кие эти Beatles. В торговле пластинками его в первую очередь интересовал не коммерческий, а творческий аспект. Будучи еще подростком, он удостоился чес­ти — благодаря семейным связям — присутствовать на сеансе записи Geraldo 's Orchestra. Его также инте­ресовала зрелищная сторона поп-музыки, и он время от времени бывал в клубах на выступлениях поп-групп. Однажды Ларри Парнес, польщенный непод­дельным энтузиазмом известного торговца пластин­ками, проводил его за кулисы и познакомил с Марти Уайлдом и Билли Фьюэри.

Билл Харри избавил мистера Эпштейна от унизи­тельной необходимости стоять в очереди на дневное выступление Beatles вместе с завсегдатаями «Cavern» десятью годами моложе его. С грацией королевского придворного Пэдди Делани указал джентльмену в старомодном костюме с портфелем и консерватив­ной прической на ведущую вниз обшарпанную лест­ницу со скользкими ступеньками. Окутанный полу­мраком зал был набит тинейджерами, многие из ко­торых прогуливали уроки. Стайки девушек в коже и замше с интересом рассматривали Брайана, как это бывало каждый раз, когда в клубе появлялся прилич­но выглядевший, симпатичный новичок. Поняв, что он слишком взрослый для них, они продолжили ожив­ленную беседу, пока Боб Вулер не объявил Beatles.

Брайана раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, острый интерес и странное возбуж­дение, с другой — желание бежать из этого душного, жаркого, сырого подвала и никогда сюда не возвра­щаться. Он все еще колебался, когда оглушительные вопли возвестили о появлении на сцене Beatles. Много написано о гомосексуальности Брайана, его эроти­ческом влечении к Beatles, особенно к Джону, но что поразило его в первую очередь — страшный грохот, исключавший всякую возможность общения, и бес­порядочный характер шоу, так не похожего на глад­кие, прилизанные выступления подопечных Парнеса, на которых он присутствовал до этого. Четверо пар­ней неряшливого вида, в сверкающей коже издавали звуки, каких он никогда прежде не слышал. Марти Уайлд позволял себе некоторую загодя срежиссиро­ванную игривость, а эти ребята на громкие коммен­тарии из толпы отвечали довольно грубыми и явно импровизированными шутками.


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   40